Глава 33

Винсент Неро

Некромант слишком хорошо понимал, что любое слово против, которое ему так хотелось сказать, не будет услышано. И потому… согласился. Решил дать Агате возможность играть по своим правилам, хотя сам уже придумал план.

Винсент не хотел отпускать свою ведьмочку, но, когда возле прутьев открылся портал, он с грустью понял, что не имеет никакого морального права ее останавливать. Агата слишком своевольна, своенравна и к любому его запрету отнесется наплевательски. Возможно, именно это в первую очередь и зацепило Винсента в Агате.

Когда некромант остался в одиночестве, он целую минуту потратил на то, чтобы понять — а кем Агата вообще ему приходится? Девушка, невеста, возлюбленная? Ох, как он хотел, чтобы все это вместе. Особенно невеста. В таком случае у него появился бы хотя бы призрачный шанс ограничивать ведьму в ее безумствах.

Решено: когда это их приключение закончится, Винсент наденет на нее кольцо с черным бриллиантом — родовое кольцо семьи Неро. Он был уверен, что артефакт примет в невесты необузданную ведьму с некромантскими корнями в биографии. А женятся ли некроманты на ведьмах? Черт, некроманты вообще редко женятся! Редко испытывают столь сильные чувства, которые в народе называют любовью.

Но Винсент понимал, что если это не любовь, тогда все в этом мире не имеет вообще никакого значения.

Отмахнувшись от лишних мыслей, некромант все же перешел к воплощению своего плана. Первым делом отправил координаты пещеры, в которую они с Агатой угодили, Пиртену. Парень прекрасно разберется, что с этим делать и как связаться с его, Винсента, старыми друзьями, за которыми слишком многие годы держался долг. После отправил вестника в ковен ведьм, напрямую верховной ведьме, — все же вышедшие из-под контроля ведьмы под их юрисдикцией. Помимо прочего, тут еще и внучка верховной… Да и дочка.

М-да, с Агатой точно никогда не будет скучно. Это Винсент Неро понимал отчетливо.

Сколько ей нужно времени? Сколько нужно ждать?

Винсент оперся спиной о каменную кладку и прикрыл глаза. Ждать невыносимо. Особенно когда в голове то и дело всплывают образы, как в Агату прилетает какое-нибудь смертельное проклятие. Эта ее мать… вряд ли у нее к дочери есть теплые чувства. С другой стороны, если она не стала убивать ее сразу, то, значит, в чем-то все же заинтересована.

— Мы тут навсегда останемся, да? — Винсент услышал тихий вопрос. Голос девушки — вроде как Гардарики — был пропитан таким отчаянием, что некромант ответил:

— Мы все точно отсюда выберемся.

Твердо и уверенно.

Он знал, что сможет вытащить девушек отсюда хоть в этот момент. Не на далекое расстояние, но хотя бы на поверхность. Но насколько это идет против планов его ведьмочки? И как она потом будет ругаться, ммм…

Долгая жизнь — что у ведьм, что у некромантов — это потрясающе. Но есть и минусы: дуться и ругаться можно на протяжении лет десяти-двадцати, а на это некромант не был согласен. Ему хотелось взять Агату в охапку и утащить в свой замок. И не выпускать в ближайшие лет пятьдесят.

Пять минут. Десять. Двадцать.

Винсент и не думал терять счет времени. Он успел перенаправить все внутренние потоки так, чтобы лучше работали именно боевые чары, магически нащупал с десяток трупов крупной живности в пещерах, чтобы они восстали, когда потребуется, — и даже влил в них частичку магии, чтобы ускорить процесс. Ему, как некроманту первого ранга, не требовалось близкое расстояние для подобного.

Навел на руки иллюзию того, что там все еще наличествовали наручи — мало ли что от него потребуется в дальнейшем, — и постарался избавиться от всех лишних эмоций. Нет, это все равно ни в какое сравнение не шло с войной, через которую ему пришлось пройти. Винсент слишком отчетливо понимал, что, если бы была острая необходимость, он бы одними своими силами мог сравнять эту пещеру с землей. Но на кону стояло слишком многое.

Во-первых, речь велась о ведьмах-отступницах, и вмешайся Винсент полноправно в эту ситуацию, проблем не миновать. Придется держать ответ перед верховным князем, которому, в свою очередь, не остается ничего, кроме как отстаивать действия своих подопечных перед верховной ведьмой. С последней Винсенту потому и пришлось связаться, чтобы не получить потом по шапке, пусть и фигурально, от своего номинального начальства. Во-вторых, речь шла об Агате и ее, грубо говоря, семье. Винсент хорошо понимал, что ведьмы слишком связаны друг с другом. Подпитываясь из одного кристалла, они всегда являлись ментальными сестрами, даже если по факту становились врагами.

В-третьих, Неро слишком давно отошел от военных дел, от боевой темной магии, чтобы так просто, без подготовки, вставать в одиночку на баррикады. Да и безопасность слишком многих… ведьм сейчас была на его плечах. Кто бы мог подумать, что Винсент вообще будет вставать на их защиту. Уж точно не он сам.

А потому некромант и правда ждал. Сигнала, чего-то другого — этого он, увы, не знал.

— Портал! — послышался женский визг.

— И у нас! Что происходит?

— Началось, — вполголоса констатировал некромант, уже готовый к тому, что и в его темнице тоже появится портал.

Интересно, как Агате удалось все это организовать?

Ответ, пусть частично, он получил, когда шагнул в голубоватое мерцание. Его в тот же момент перенесло в огромную каменную рекреацию. Вот только зона, в которой очутился и он, и другие ведьмы, оказалась огорожена раскаленными прутьями. Хорошо подготовились, ничего не скажешь.

Несколько секунд Винсенту потребовалось, чтобы оглядеться и оценить ситуацию.

Первое — заточенные долгие годы в темнице ведьмы выглядели из рук вон плохо. Исхудавшие, с серыми лицами, красными глазами, еще и без магии — ни одну из них нельзя было назвать полноценной боевой единицей. Второе — в самой каменной коробке ведьм было на порядок больше. При беглом осмотре Винсент посчитал, что около сотни вполне себе бодрых боевых голов. Третье — среди них затесались и колдуны. У каждого на шее висело по мерцающему накопителю, помогающему колдовать в пещерах. Колдунов некромант насчитал около десяти, не больше. Своего старого “приятеля” Адалрика он не заметил.

И, наконец, третье — все присутствующие смотрели на довольно просторное возвышение, на котором стояли Гаяна и Агата Вольская. В этот момент сердце Винсента пропустило удар: что она задумала? Не пошел ли ее план по эротическому маршруту? Не нужна ли ей его помощь?

На руках Агаты все еще мерцали золотистые наручи, лицо не выражало никаких эмоций — девушка смотрела скорее перед собой, чем куда-то еще. О чем-то очень глубоко задумалась, к чему-то готовилась — и это Винсенту не понравилось от слова совершенно.

— Вас часто всех вместе вытаскивали из темницы? — тихо поинтересовался Винсент у ближайшей ведьмочки. Та болезненно терла глаза, явно не понимая, что происходит.

— Бывало пару раз. Нас использовали как пример ведьм, которые предали само существование ведьм. Вряд ли все в клане знают, для чего нас используют… — по голосу ответившей Винсент понял, что это и есть та самая Гардарика. Или как там ее?..

— Прутья магические? — Винсент задал следующий вопрос.

Он видел вокруг них магическое свечение, но с ведьмовской магией, к тому же такой странной, он еще не сталкивался.

— Прутья настоящие, но раскалены магическим образом, — ответила Гардарика. — Если бы у кого-то из нас была хотя бы гипотетическая возможность снять чары, скорее всего, наши руки тут же накрыло бы раскаленным свинцом. Очень мощное заклинание.

— Понял, — сухо бросил он.

Благо некромантская магия и ведьмовская совершенно разные. Если он, Винсент, попробует снять чары, то, скорее всего, его даже не заденет. Странно, что Гаяна, которая, судя по словам Агаты, долгое время жила с некромантом, об этом не знала. Только если тот ее не использовал, чтобы изучать магию ведьм. Помнится, за последние лет двадцать была пара умельцев, которые обнародовали свои исследования. Правда, ни один из них не выжил по сей день. Может, и отец Агаты один из них?

Пускал пыль в глаза Гаяне, сам тем временем писал наблюдения, а потом… А потом суп с умертвием, не иначе. Ведьмы ненавидят, когда их предают.

Если, конечно, мать Агаты вообще про это узнала. Если главная черта ведьм — вредность, то некромантов — умение хранить свои секреты.

— Когда я подам сигнал, вы сможете бежать? — вполголоса уточнил Винсент.

Гардарика с сомнением осмотрела всех присутствующих — многие из них по худобе могли посоревноваться даже со Скелетоном — и неуверенно кивнула. Винсент же сделал вывод, что нет, не смогут. Надо думать еще.

И вместе с тем Гаяна Вольская взяла слово. Голос, усиленный чарами, разлетался по всей пещере.

— Здравствуйте, мои дорогие, — она говорила радостно, то и дело расплываясь в улыбке. — Сегодня случился значимый для нас всех день! Моя дочь — Агата — решила присоединиться к нашим рядам.

По пещере прошел шепоток, но никто не посмел выкрикнуть и слова против или даже за. Гаяну тут уважали и побаивались, это было слишком заметно.

— Она стала первой из нового поколения ведьм, кто решился отказаться от ковена… — продолжила женщина. Хотя на вид ей можно было дать не больше двадцати пяти лет.

— Да уж, — мрачно заметила Гардарика, но Винсент не стал ее переубеждать. — Ну кто бы мог подумать…

Если Агата и правда решила, то он, Винсент, ее поддержит. Но что-то подсказывало некроманту, что это один из пунктов плана ведьмы.

— Первой, но не значит последней! Как только верховная ведьма, под чьей тиранией ковен находится уже больше ста лет, поймет, что от нее отворачиваются все, мы сможем изменить ситуацию в свою сторону. И моя дочь… моя дочь Агата поможет нам в этом. Хочу официально всем представить свою преемницу!

Пещера наполнилась овациями и поздравлениями. Для ведьмы официально объявить о своей преемнице — действительно большое событие. Винсент же лишь сильнее напрягся. Каким-то шестым чувством ощущал, что еще немного — и что-то произойдет. Даже в какой-то момент почувствовал на себе взгляд своей ведьмы, успел его перехватить — но лишь на секунду. После она вновь безэмоционально уставилась перед собой. Только складка между бровей появилась, которая возникала всякий раз, когда Агата начинала колдовать.

— У нас с вами еще много работы, — продолжила Гаяна. — Но я хочу, чтобы сегодняшний день стал праздником для каждого присутствующего. Даже для тех, кто пошел против клана и которых мы были вынуждены заточить в темницы.

Винсент сразу понял, что речь о всех, кто находился в этой раскаленной клетке, к прутьям которой ведьмам даже подходить опасно. Вынуждены, как же. Взгляды по меньшей мере половины ведьм по ту сторону импровизированной камеры обратились к ним. Интересно, сколько из присутствующих вообще в курсе, что происходит на самом деле?

Винсент с трудом подавил в себе злость и желание разворошить тут все к чертовой матери и бесовской бабушке. Еще не время. Он это чувствовал.

Агата сделала шаг вперед, что-то сказав матери. По губам можно было прочитать что-то вроде:

— Я тоже хочу сказать слово.

Гаяна улыбнулась и взмахнула рукой, чтобы наделить голос дочери той же силой. Отступила в сторону.

— Для меня стало большим открытием, что за пределами ковена есть жизнь. Есть огромное количество ведьм, которые нуждаются в поддержке, — начала говорить Агата. В рекреации тут же повисла тишина, все слушали, что скажет дочь их предводителя. Гаяна расплылась в улыбке, мысленно одобряя каждое слово ведьмы. — Что не каждый готов делать так, как хочет ковен. Как хочет Верховная.

— И мне понятно это желание. Сбежать. Так, чтобы не жить по правилам, которых не понимаешь, — Агата явно тянула время, и Винсент это понимал. Вот только зачем? — Я ушла из ковена задолго до того, как появилась тут. И сюда пришла совершенно случайно, по стечению обстоятельств, мне неподвластных. Я искала другого человека, а нашла мать…

Агата взяла театральную паузу, обводя всех присутствующих пристальным взглядом. Досталось и Винсенту. Лишь на долю мгновения их взгляды вновь соприкоснулись, и некромант посчитал это знаком. С его пальцев сорвалась магия, готовая впиться в любого, когда этого потребует ситуация. Благо ведьмы были слишком заняты и не засекли магическую активность в клетке. Зато засекли ведьмы внутри. Винсенту показалось, что даже дышать перестали.

— И, к сожалению, я была разочарована. — Агата сделала еще один шаг вперед. Гаяна дернулась в ее сторону, но затем замерла. Почему-то не стала прерывать дочь. — В клане ставят эксперименты над ни в чем не повинными ведьмами. Вы знали об этом? Нет, не знали. Моя мать, Гаяна Вольская, не потрудилась об этом поведать. А знаете, какую роль в этом всем играют колдуны?..

В зале поднялся шум, но Агата все равно была громче. Винсент пристально следил за каждым, кто призывал проклятия или другую смертоносную и вредящую магию, набрасывал на них свои темные путы.

— Они втираются в доверие к ведьмам, влюбляют их в себя и… опустошают. Не каждая способна выжить. Те ведьмы, у кого наиболее гибкий резерв, забираются сюда, другие обречены на вечное странствование, не в силах вновь наполнить резерв. Считаете, что ковен хуже? Да, там есть свои правила, но ковен всегда давал ведьмам защиту. Моя мать же посчитала себя правой отделять полезных для дела ведьм от бесполезных. Делить на хороших и плохих.

Голос Агаты звенел от злости, на лице начали проявляться первые эмоции.

— И знаете что… В задницу подобное! — От этого заявления все затихли секунд на десять. Ведьма выиграла себе немного тишины. — Видите на моих руках амагические наручи? Можете проверить, это не иллюзия. Они и правда блокируют мой внутренний резерв. И как, вы считаете, я смогла обездвижить свою мать?

Она небрежно кивнула себе за спину и криво усмехнулась.

— Вы можете мне не верить, можете подвергать мои слова сомнению. Вот только самые сильные из вас уже поняли, что я наложила на саму себя чары искренности. Я не могу соврать. А знаете зачем? Я поняла, что есть вещи куда более важные, чем ковены, кланы и межмагические войны. Важнее, чем все кристаллы силы, вместе взятые. И я с радостью поделюсь этими знаниями с каждым, кто захочет принять мою сторону. Кто предпочтет путь мира и согласия.

Винсент залюбовался своей ведьмочкой, но лишь на мгновение. Потому что ее финальные слова стали подобием взрыва для всех присутствующих.