Глава 6

Саванна

Эрик в подробностях рассказал о манускрипте.

Хотя, в этом не было необходимости, всё, что он знал о нём, уже знала и я. Увидела, услышала и прочла в его мыслях, пока он пил мою кровь и связывал свою судьбу с моей судьбой.

— Сила, что таится здесь, сделает вампиров могущественными, Саванна, — сделал заключение Эрик. — И ты встанешь рядом со мной, милая ведьма, так как ты моя Шанат.

— Ты-у глупе-уц! — воскликнул Балтазар.

— Поддерживаю Бала, — произнесла я с улыбкой. — Ты глупец, Эрик, если думаешь, что сила, сокрытая от всех существ, от людей и даже, от самих Богов, даст тебе могущество.

— Цитирую: «Шанат и Повелитель крови станут хранителями источника».

— Хранитель и могущество — два различных понятия, Эрик, — сказала я чётко и резко.

— Эти понятия всего лишь дополняют друг друга, Саванна. Хранитель, разве не может обладать великим могуществом? — он хмыкнул и изящно опустился в кресло.

Балтазар ударил лапкой себя по мордочке — жест, означающий, что Эрик, непробиваемый идиот.

— Мы в любом случае не знаем, что «это», — развела я руками. — Думаю, раз «это» спрятали, то значит, не нужно «это» искать и уж тем более, находить.

— Манускрипт видели другие вампиры, Саванна, — хмуро произнёс вампир. — Боюсь, что у нас нет выбора, как найти «это».

— Ты же-у глава клана, мрау-уррр! — воскликнул Балтазар и потряс в воздухе своей пушистой лапкой. — Как ты не смог увидеть среди-у своих, преда-утелей?

Мне тоже было это интересно.

Эрик вздохнул и жёстко ответил:

— Сначала я не поверил своим глазам, поверил и решил, что мой друг, мой товарищ, который не один век прикрывает мою спину и которому я доверяю всецело, предал меня. Но когда ты его испепелила, то морок, который он наложил при помощи заклятия ведьмы, спал. Его голос… Это был не Айзек, Саванна. К моему облегчению и радости, это был слуга Ванессы и Жоржа — противников моего правления, которые подобно шакалам ждут от меня любого промаха, чтобы в одно мгновение свергнуть и уничтожить. Жорж мечтает занять моё место, которое даже с моей смертью ему не достанется, ибо слишком слаб для такой ноши. Они решили подставить Айзека, чтобы он не продвинул на освободившееся место нашего общего друга Демьяна, в случае моей смерти.

Балтазар повернул в мою сторону свою мордочку и, оскалившись, выдал:

— Ты такая везучая, у меня-у, Саванна, что мне даже страшно-у иногда становится.

Нахохлилась и ответила:

— Раз не нравлюсь, то можешь уйти, Бал.

— Эй! Глупая твоя голова-у! — выпучил он свои магические глаза. — На кого я тебя-у бедовую-то оставлю?

Ткнул лапкой в сторону вампира.

— Не на него-у же. Хоть и старый вампир, а ума так и не нажи-ул. Ладно ты, мра-урр, молодая ещё и зелёная. Без меня-у, вам обоим никак не справи-утся.

— Тогда лучше дельный совет дай, а не нравоучения читай, — пробурчала я.

— А сове-ут такой, мя-а-ур, — произнёс котик. — Я отправлюсь в нижний мир и поспрашиваю кое-кого о том, что-у спрятано в нашем мире, мя-а-урф. А вы пока решите вопрос с убитым вампиром. Без меня-у ничего не предпринимайте. Поняли?

Вампир выразил своё согласие одним движением век.

Я как всегда эмоциональна.

— Хорошо, Бал. Я тебя поняла. Никуда не полезу, только обвешаюсь защитой с ног до головы, чтобы ни один клыкастый не смог мне вреда причинить.

— Дело-у говоришь. Всё-у я пошёл, — сказал котик и, запрыгнув в любимое кресло-качалку, свернулся клубочком, укрыл мордочку пушистым хвостом и уснул.

Эрик удивлённо на него воззрился и перевёл взгляд на меня.

— Он же собрался уйти куда-то к своим…

— Ну да, он и ушёл, — сказала обыденно. — Он же демон, только в теле кота. Его дух отправился в нижние миры.

— Значит, я был прав. Твой фамилияр демон, — произнёс вампир.

— Ну и что? Да, демон. Так и я, ведьма не простая, как видишь. На моей земле не пойми что спрятано, я оказалась Шанат вампира, да не простого, а самого главы клана. И как ты сам думаешь, разве такой ведьме положен простой фамилияр?

— Всё дерзишь мне… — произнёс он с лёгкой грозой.

— Извините, мессир, — произнесла издевательски. — Но недавние события не располагают к нормальному общению. Если бы ты не появился в моей жизни, то ничего бы не произошло.

— Я бы не узнал, что ты моя судьба, Саванна… — произнёс он грустно.

Закатила глаза и, сложив руки, на груди, тряхнула рыжей головой и сказала:

— Будь добр, пойди и реши вопрос с убитым вампиром и со своим кланом, чтобы ко мне в дом никто не смел явиться.

Эрик не сказал ни слова на мою дерзость и, молча поднявшись с кресла — снова изящно и грациозно, при этом хищно. И поклонившись, уже в дверях, произнёс:

— Никто тебя не тронет, Саванна. Клянусь тебе своей кровью.

И, наконец, оставил меня одну.

А клятва, как раз-таки была серьёзной. Кровь для вампира — это всё. Это жизнь и смерть.

Но, на всякий случай, надела на себя все защитные и боевые амулеты, заново заплела волосы, но уже в магическую косу, вплетя в неё тоже заклятие защиты.

Осталось защиту дома усилить и всё, можно открывать лавку.

Хотя, какая лавка, когда такие страсти в моей жизни творятся?

Как же хорошо, что я ведьма, обученная и, контролирую свою силу, а то с такими перепадами в настроении, сейчас бы что-нибудь возгоралось само собой или мебель бы летала, или дом бы ходуном ходил, как когда-то давно, когда я была ещё совсем юной и мои мама с бабкой были живы.

Сначала бабушка ушла, а спустя полвека и мама.

Устала тоже жить.

«Ведьме без любви жизнь ни в жизнь», — неожиданно вспомнила её слова, которые она произнесла за день до того, как уйти из дома, чтобы слиться с природой, стать её частью и вернуться в её лоно. Но не вернуться домой.

И вдруг, я словно вернулась в тот день. Это произошло почти три десятилетия назад.

«Сгораем мы после второго столетия, Саванна. Красота уходит, сила ведьмы угасает, а одиночество с тоской душат так сильно, что сдохнуть в тот же миг охота. И сдохла бы я уже давно, не будь тебя у меня. Необученная ты была. Но теперь ты знаешь всё. Главное помни — ежели полюбишь кого, то люби, Саванна и не сомневайся. А гордости, если вылезет, дай хорошего пинка. Гордость ведьмы — это наше оружие, саванна, но и она же — палач. Я сильно сожалею, что оставила твоего отца. Дура была. Слушала мнение других, но не сердце. Глупости всё то, что говорят. Никого не слушай, дочка. Только себя одну и сердце своё и тогда будешь счастлива ни один век».