Глава 4. Большие планы на мусор
Комнату мне выделили слишком великолепную. Всю кисейно-рюшечную. Даже страшно притрагиваться, вдруг порву нечаянно что-нибудь. Если оборочки убрать, а кружево оставить, получится милый девичий вариант. Никогда у меня такой комнаты не было. Жизнь в бело-сиренево-розовом ажуре и пугала, и обещала что-то нежно-томящее.
Все-таки мило попасть в Санькину мечту. Может я хоть немного стану Санькой, вольной и летящей как птичка.
Одна из салфеточек мне особенно понравилась, расположив ее на груди и подвязав у горла тесьмой, я практически прикрыла излишние пухлости. Вот живешь-живешь, и считаешь свой третий С+ приличным и достаточным. И в один удивительный день оказывается, что его нужно прятать под салфетками, как стыдный стыд. А еще нужно скрывать в официальных ситуациях привычку к краткости речи и склонность говорить прямо, что думаешь. Смотреть теперь надо мягко и скромно, а не жестко и оценивающе. И ходить с вечно напряженной спиной. Список не такой уж большой, не больше, чем запомнить к обычной деловой встрече. Справлюсь. А вот сидеть одной в комнате было скучно. Пока гости и хозяева общались в парадной части дома, не сходить ли мне в чудесный внутренний садик, который я углядела по прибытии?
Недолго посомневавшись и не выдержав полного безделья, я осторожно выглянула в коридор и мелкими шажками, с тщательно выпрямленной спиной посеменила в сад. Сидеть в комнате и ничего не делать было не просто трудно, а выше моих сил. Сад был прекрасен. Открывался калиткой на внутреннюю улочку, по которой то и дело пробегали местные служки. На заднем дворике полная служанка в большом белом капоре [7] , напевая, развешивала на растянутые веревки одеяла для проветривания. На небольшом каменном патио, развалясь в старом садовом кресле, сидел и курил трубку рыжий молодой человек примерно моего возраста. При виде меня он подскочил и расцвел широкой улыбкой, без тени скабрезности, и я порадовалась, что вовремя пристроила кружево на груди.
- Добрый день.
- И вам добрый, уважаемая мисс. Меня зовут Грэг.Я студент-практикант мистера Бизо.
И он сделал паузу, намекая на взаимное представление.
- Рада познакомиться, а я его дочь. Фиона Бизо. Приехала издалека и ничего здесь не знаю. Расскажите мне, чем занимаетесь под кураторством отца? Очень интересно.
Услышав про родственную связь с Бизо,Грэг сначала смутился,потом опять воспрял духом и снова притух.Впервые видела столь резкие изменения настроения у вполне взрослого человека. Обычно только младшая Раля,играя с Тузиком, могла смеяться от его прыжков,тут же заплакать из-за того,что он ее царапнул, и опять весело заскакать через секунду. Скорее всего, несмотря на все волевые усилия, я слишком быстро брала быка за рога. В следующий раз сначала спрошу про погоду.
- Я занимаюсь разработкой мусоропространственного переносного тягопыля МПТ-15, мисс Фиона. Мы с мистером Бизо рассчитываем его вывести в продажу на следующей неделе.
Вот это я понимаю, неделя и в продажу. Никаких тестов, авторских сертификатов, соответствия госстандартам и прочей цивилизованной глупости. Придумал и продаешь.
- Здорово! А где можно посмотреть тягопыль?
Через пару минут из двери, ведущей в тыльную часть дома, где оказывается были лаборатории, Грэг вынес странный аппарат, по виду отдаленно напоминающий огнетушитель с массой трубок и двумя огромными кнопками. Служанка отвлеклась от развешивания одеял и с интересом начала разглядывать аппарат
- Какой интересный, - восхитилась я.
- И очень полезный! Мне нравится все полезное.
Он явно стремился произвести на меня впечатление, милый какой парень. Полненькая деловитая служанка в огромном белом капоре решила больше не молчать.
- Только не продается чет его полезное, мистер Бизо жалуется - плохо идут продажи, - накляузничала она.
- А это Мэйси, она горничная. Вы ее по капору всегда узнаете, - дружелюбно представил женщину Грэг и наивно продолжил: - Он ей большие уши прикрывает. Заметив ошарашенно-возмущенный взгляд Мэйси, Грэг поспешил исправиться. - Э. Или волосы, когда сильно запачкаются, когда долго не моет. Хорошая, полезная вещь этот капор.
Я улыбнулась такой очаровательной наивности. И потом более широко, когда этот проходимец мне заговорщицки подмигнул. Разъяренная служанка уперла руки в бока и зачастила: - Ах, ты, пень стоеросовый. Что такое молодой хозяйке на меня наговариваешь, да такой чистой как я и не встретить нигде. - Самая чистая, а я что говорил, - радостно подхватил парень. - Дом-то грязный бывает, но Мэйси всегда чистая, всегда. - Убью, - прошипела женщина, и я поняла, что пора вмешиваться.
- Стоп, спасибо, я все поняла. Мэйси, тебе очень идет чепец, и я вижу, какая ты чистоплотная и старательная. Грэг, учись говорить девушкам добрые слова, а то пока неуклюже получается. Покажешь, как работает твой переносной тягопыль? Уверена, это будет потрясающая вещь.
На «девушку» Мэйси зарделась. А Грэг забегал вокруг своего аппарата. - Кому предназначается? - Что? - удивился он, подняв голову. - Для каких потребителей... в смысле покупателей его готовите, какой мусор он будет тянуть?
Грэг поскреб затылок пятерней. Понятно. Страшно далеки изобретатели от народа и его простых, неинтересных потребностей. Это мне знакомо. Пока Грэг думал, Мэйси решила ему отомстить.
- Я лучше подальше от машинки-то отойду. На прошлой неделе спрашивает у меня хозяин - а все ли нормально с нашим практикантом? Не заговаривается ли? Хорошо ли кушает? Как спит? Я ему и говорю: «Уж не знаю, как спит, но ест отменно. И болтает не остановясь». Оказывается, этот оглоед ему всю лабораторию разнес.
Грэг внезапно покраснел, резко, переходя пятнами на шею.
- Я на экзамен убегал, а обещал в этот день мастеру свою работу показать. Вот и оставил тягопыль посередине лаборатории. Думал, придет учитель, нажмет на кнопку, и вся пыль уйдет в пространственный мусорный карман, очистив помещение. Очень трудно убирать пыль с мелких предметов, иногда месяцами в лаборатории из-за этого не разрешаем убирать, пока эксперименты важные идут. Грязно становится очень, - оправдывался парень.
- А тут Альберт, дворецкий, в лабораторию заглянул, - хихикая начала рассказывать Мэй, - заходит, машинка стоит с двумя большими кнопками. «Туда» и «Оттуда».
- «Забор» и «Возврат», - грустно поправил Грэг
- Да какая разница, - отмахнулась служанка. - У одной записка прикреплена, дескать, жмите, уважаемый, на эту кнопку. Альберт и нажал. Пыль как закрутилась, как засвистела, и давай к машине лететь. Да только все надписи мелом на доске важной, которые значками хозяин исписывает, тоже начали улетать.
- Не учел, что мел тоже пыль, - сконфуженно вздохнул юный гений.
- Альберт-то как перепугался, что значки важные потер, слышит шаги - хозяин в лабораторию идет, как завопит от ужаса и давай на «Оттуда» жать.
- Частое нажатие на «Возврат» инициирует резкое открытие мусорного кармана. А я ж тягопыль в подвалах испытывал, там много чего накопилось. Мусорный карман почти полностью заполнил. Вот и рвануло.
- Вот-вот, - перехватила Мэй, недовольная, что ее прерывают, - заходит, значица, хозяин, вся лаборатория черная-пречерная, а посередке Альберт стоит, весь в палец слоем грязи, белками только лупает. И надпись в воздухе появляется «Подарок от всего сердца дорогому мистеру Бизо».
Я некоторое время фыркала, стараясь не обидеть парня. А потом не выдержала и начала смеяться. Ко мне радостно присоединилась Мэйси, сгибаясь от хохота и шлепая себя по коленке. И к нам присоединился смех неунывающего Грэга. Хороший парень, если может посмеяться над рабочими сбоями.
- Хорошая машинка, - сказала я, отсмеявшись, - и продадим мы ее преотличненько. У меня есть идеи.
На звуки нашего хохота из дома выглянул озадаченный мистер Бизо.
- Фиона, как приятно видеть тебя в таком отличном настроении.
Никогда не понимала «залипающих» в горе людей. Плохо? Упал? Так поднимайся и меняй ситуацию. Скучно? Ты грустишь? Займись делом или развлечением и все пройдет. Как говорит Санька: «Грех предаваться унынию, когда есть много других интересных грехов».
- Мы тут мусоропространственный переносной тягопыль МПТ-15 смотрели, -осторожно сообщил Грэг своему патрону.
Мистер Бизо налился темным цветом.
- Даже не произноси при мне название этого смешения нерадивости ученика с доверчивостью учителя. И срочно переделай все под магическое управление, чтобы только маги, профессионально знакомые с управлением артефактов могли нажать на твои катастрофические кнопки.
- Зачем? - удивилась я. - Вы же резко сокращаете количество вероятных покупателей на это сокровище продаж. Не надо закапывать большие деньги.Прячем вторую кнопку "возврат" под специальную крышку,чтобы никто не мог её нажать просто так.И к ней мешок приделываем,чтобы пыль в него из вашего кармана вбрасывалась. Ограничиваем количество нажатий «Забора» до десяти-пятнадцати, чтобы карман не порвало...
- Пространственный карман порваться не может, - хмыкнул ученый, - но смысл мне понятен. И что в итоге?
- Потом все просто. Называем самым коротким наименованием в одно слово: «тягопыль», «МэПиТ» или «пылесос» и продаем всем домохозяйкам страны как простейший прибор домашней уборки с объявлением «Раз и чисто!».Грэг озадаченно взлохматил свои вихры:
- Сложный артефакт одним словом?
- Не сложный, - твердо сказала я, - а очень простой. «Раз и чисто!» И одна кнопка. Нажал - она включилась. Еще раз нажал - выключилась. С полной защитой от дурака.
Хозяин дома и Грэг горячо заговорили между собой, размахивая руками. Оказалось, что я, с моим малым знанием мира, неправильно нацелила продажу на домохозяек. Женщинам из бедных семей был не по карману артефакт такого уровня. Но идея сделать аппарат,которым могла бы пользоваться любая служанка,поразил магов. Богатые дома вполне могли бы закупать «мэпиты», вызывая магов только для подзарядки артефакта.
- Как же хорошо, что я так долго готовился, и ловушка нашла родственный Бизо разум, - с нежностью глядя на меня сказал маг, когда мы уже сидели вдвоем в его кабинете и пили чай.
Радует, что мистер Бизо искал не только магический дар, но собрата по мировоззрению.
- А зачем, кстати, поезд и почему именно коробка, а не просто пентаграмма или что-то там еще? - спросила я, окрыленная успехом «упрощения».
- Поезд проезжал примерную точку смещения, и на скорости ее легче поймать. Это уже третий мой заезд, и первый, который завершился удачно.
Мистер Бизо довольно шагал по кабинету.
- Дочь. Могу я так называть тебя, чтобы мы оба привыкли скорее, да и сестры не начали удивляться? - я медленно кивнула, понимая, что и мне нужно понемногу принимать его за второго отца, хотя воспринимала я его скорее как доброго дядюшку и наставника.
- Дочь,то,что ты назвала ящиком, является адаптационной камерой. Не мог же я выпустить в наш мир чудовище,начиненное чужеродными болезнями и разговаривающее на совершенно чуждом языке.
Я застыла с чашкой в руках.Каким образом обычно рациональная и критичная я не заметила столь вопиющей странности как понимаемый чужой язык,так легко приняла идею попадания в другой мир,а не бросилась по вокзалу с криками: «Где массовка?» - искать скрытые декорации.
- А вы там вместе с языком мне соглашательства не добавили?
- Скорее чуть-чуть убрал агрессию, - «папа» этого мира решил со мной быть честным, и это радовало.
Никогда не думала, что моя высокая оценочность и принципиально скептичная позиция восприятия жизни может быть другой стороной медали от агрессивности. Век живи, век учись. В дверь кабинета легонько постучали и сразу вошли. Две сестры, в почти одинаковых платьях и прическах, но так отличающиеся в остальном, чинно вплыли в комнату, шелестя широкими юбками. Интересно, у соседки Ханны платье спереди было укорочено буквально до колен, открывая милые ножки. А тетушки предпочитали длину, прикрывающую щиколотки. Ханна предпочитала выставлять на показ мелкие оборочки нижней юбки, а у Бизо предпочитали каркас. По крайней мере, мне передали именно такое платье.
- Вся семья в сборе, можем обсудить планы, - энергично сказала Клара, присаживаясь на диванчик.
Мистер Бизо вздрогнул и посмотрел на меня немного виновато. То, что сестры считали меня родней, было нечестно по отношению к ним, и он это прекрасно понимал. Значит, надеялся, что я приживусь. Ха! Интересно, как он объяснил своим сестрам воспитание ребенка в другой стране.
- Фисты созывают вечер в честь нашего приезда, - довольно сказала Гвен, -особенно заинтересован мистер Фердинанд. Вы бы слышали, как он настаивал на завтрашнем дне. Хотя Ханна и объясняла ему, что нам следовало бы хоть немного передохнуть с дороги.
Пухлые щечки тети Гвен буквально сияли от здоровья и радостного предвкушения. Она ни капли не была похожа на человека, который нуждается в отдохновении.
- Фиона, пошли покажешь нам свой гардероб, будем выбирать подходящий наряд для твоего первого выхода.
- Ее багаж, к сожалению, был утерян, - с трагизмом в голосе произнес мистер Бизо, который, как оказалось, совершенно отвратительно умел врать.
Несколько секунд тетушки охали, но сквозь сочувствующий флер прекрасно было видно, как обрадовала их новость.
- Сегодня мы по магазинам, Фи нужно срочно платье на выход и заказать несколько домашних, выездных и бальных, - в ажитации зазвенел голос Гвен, - ах, как много всего необходимо купить. Девочка совершенно раздета, какой скандал!
- Заодно представим ее подругам, сегодня многие идут за покупками, - вторила ей Клара.
- О, - сказал огорченно мистер Бизо, - а я планировал показать Фионе свои магические магазины. У нее интересный подход к бизнесу.
Сестры застрекотали,как разбуженные осы.Какой бизнес для девушки,да ещё незамужней!
- Прошу прощения, - мягко прервала я начинающийся диспут. - Я после тяжелой дороги нуждаюсь скорее во сне, а не в прогулках. А завтра посещу и бал, и магазин. В Визии у меня была своя сеть магазинов, и я с радостью ознакомлюсь с семейным бизнесом. Но предупреждаю сразу. Постоянные балы и бесконечные продажи - не то, чем я хотела бы заниматься. С вашего разрешения, после отдыха я бы вернулась к вопросу моего обучения.
После чая и спокойного разговора мои глаза начали самопроизвольно закрываться, и только тут я поняла, что переместилась из глубокого вечера своего мира. И сейчас время для моего сознания движется к рассвету, а я еще ни на секунду не смыкала глаз.
- Но как же платье? - почти возмущенно воскликнула Гвен.
- Возьмете это, - ткнула я платье на себе, - немного прикройте верх, а так можно размер в размер. Я абсолютно вам доверяю.
Обе переглянулись и посмотрели на меня цепко. Полное ощущение, что только что развернулись дула пушек. Не делаю ли я ошибки, передавая родственницам такую ответственность. С другой стороны, приличия и законы мира они знали намного лучше меня, поэтому в области нарядов им вполне можно было доверять. Меня тут же начали выпроваживать к себе в спальню, называли "уставшей деточкой", обнимали, касаясь щеками щеки. Когда я уходила, мистер Бизо уже дремал в своем кресле, а Клара тихо проговорила мне вслед, думая, что я уже не слышу:
- А девочка у нас прямо кавалерийский офицер. Ты заметила, как она командует?
Что ж такое. А ведь я стараюсь быть мягче. В комнате я обнаружила отсутствие задвижки на двери. Скорее всего, горничные приходят только по вызову или стучат, но все равно ощущение незащищенности от чужого внимания остается. Я сняла платье, залезла под одеяло, накрылась подушкой и вволю поплакала. С детства я так переживала обиды, под подушкой, когда никого нет. Так что, со старыми привычками - в новый мир. Рядом кто-то завозился, и мне под бок неожиданно притулился старый знакомец. Кот. Странно, всего несколько часов прошло, а кажется - котейка выглядит намного лучше, шерстка залоснилась. Я еще раз всхлипнула. Он мяукнул. Потом я зевнула. Кот зевнул так, что показал все свои желтые сточенные зубы. Я почесала его за ухом. И наконец уснула... Проснувшись вечером, обнаружила, что по моей комнате, на цыпочках двигаются две дамы.
- Ты куда сумочку с лентами положила? - зашептала Клара. - Это не я. - Конечно, Барт прибегал и все тут перепрятал. Обе захихикали.
- Радость какая, настоящая девочка в семье, - после небольшой паузы зашептала Гвен, - Барт намекал на сюрприз, но такой грандиозный я не...
- Привет, - сонно пробормотала я, слишком честная, чтобы подслушивать, - я проснулась. Не ожидала увидеть гостей в свой спальне.
- О! Фи! Мы буквально на минуту. Но это хорошо, что ты проснулась. Сейчас позовем Мэй с платьями. Они, конечно, не восторг, но вполне миленькие для готовой одежды. Остальное придется шить, - защебетали тети.
- Никак не привыкну к вашему Фи. А есть какие-нибудь другие короткие варианты? -села я в кровати, прикрываясь одеялом, и предложила, стараясь подбирать слова: - Буду необыкновенно рада, если это возможно, другому подобающему сокращению моего имени. Если, конечно, оно будет звучать достойно, на ваш вкус.
И чуть язык не вывалила от усердия. Вот какая я молодец. Тетушки переглянулись. Клара завела глаза к потолку и неуверенно произнесла: - Фио? - А Фира можно? Я затаила дыхание. - Не слишком простолюдно звучит? - осторожно спросила Гвен сестру. - Но если Фионе нравится...
В общем, за возврат привычного имени я им простила все последующие часа полтора издевательств. На меня надевали и снимали, снова надевали. И по кругу. Первый вопрос, что закономерно, был к декольте. Оно было! Прикрытое то лентой, то кружевом, то нашейным платком. Но было.
- Гвен, а почему такой откровенный верх? У вас же он совершенно закрытый?
Тетя Гвен потерла сухие глаза платочком и скорбно сообщила:
- Ушла моя молодость, иначе, видят небеса, до пупка бы летом носила. В такую-то жару.
- Так ты и носила когда-то, - заметила Клара, указывая пальчиком Мэйси где еще подтянуть ткань, - любой желающий мог в твое глубокое декольте заглянуть, чтобы панталончиками полюбоваться.
-А без небольшого намёка красоту не подашь!
- Не продашь, ты имела в виду? И это у тебя намек небольшой. А у Фиры не намек, а публичное заявление может получиться.
Пока тетушки пререкались, к их чести, хоть и едко, но совершенно не обижаясь, я рассматривала себя в зеркало. Что ж, и в пир, и в мир, и в добрые люди я готова. Такой тонкой талии я никогда у себя не видела. И не подозревала, что корсеты -это вполне удобно, хотя и немного жарковато. Наверно поэтому наверху такая свобода. А вот платочки шейные нужны пошире, пошире, иначе ловить мне в своем декольте весь свет Лоусона. А я не тетя Гвен, "подавать" красоту не планирую. - Я обещала папе, что буду покупать и носить очень скромные платья. Сестры переглянулись и заулыбались.
- Фирочка, ты еще увидишь и ахнешь какой разврат столичная молодежь носит. Юбочки только-только бедра прикрывают спереди. Чулки - отсюда видны, кружева наружу. А во время танцев так разрезами сверкают, джентльмены лорнеты от удивления теряют.
Ой, кстати, я же танцевать не умею.
- Прошу прощения. что прерываю, но я вспомнила. На балу может случиться досадная неприятность: я вообще не умею танцевать. Наши танцы были несколько другие...
Маленьким семейным советом тут же было принято решение нанять учителя танцев, а завтра на балу жаловаться на усталость и недавний приезд. Как ни удивительно, но тетушки легко списывали все мои неумения на странные традиции соседней Визии. Оказалось, они целиком поддерживали идею брата некоторое время прятать меня там до выяснения обстоятельств внезапной смерти семьи. И были заворожены романтичной. но короткой историей любви Барта к визийской красавице. При этом радовались, что я пошла в семейство Бизо, а не в чернявых визийцев. Что уже они себе напридумывали. Я не знаю. Просто кивала головой. Врать здесь смысла не было. Люди куда лучше попаданки из другого мира создадут нужные объяснения и заполируют шероховатости. Оказалось, брат их держал в полном информационном вакууме, но время от времени сообщал: «Скоро вас обрадую! На нашей семье рано крест ставят». И. когда с вокзала прилетел летун, это такой бумажный артефакт-письмо, похожий на наш самолетик, сестры некоторое время пребывали в шокированном состоянии от известия о приезде племянницы.
- Мы так рады, что твоя бабушка тебя отпустила, - всплакнула Гвен, - наш дорогой брат намекает, что однажды ты захочешь уехать обратно. Но мы сделаем все, чтобы наша семья стала тебе настоящим домом, и ты не захотела нас покидать.
Клара взяла меня за руку своей теплой худой рукой и сказала:
- В счастье и горе мы бы хотели быть рядом с тобой, стать тебе родными. Наш папа говорил, что «семья - это не только тот, кто держит за руку,а кто в трудную минуту ее не выпустит». Наша рука всегда будет тебя крепко держать, Фира.
Я вспомнила свою оставленную в другом мире семью,сердце сжалось от тоски. Почему они отпустили мою руку? Прикусив щеку изнутри, не разрешила себе плакать,а встряхнула головой и спросила:
- А где отец? Если завтра бал, то сегодня я бы прошлась и посмотрела семейный магазин.
Меня всегда успокаивало дело.