История вторая · Сюллюкюны, бывший шеф и высокая мода

Выдали мне книжку про виды местных созданий. У них про самих себя, оказалось, курс целый есть в учебных заведениях. И скажу, не напрасно! Странности так странности! Волкодлаки на свадьбах друг другу кровь пускают и невесту вылизывают. Черти, если всерьез влюблены, преследуют возлюбленную буквально, но незаметно для нее. А у богов с определенной периодичностью рассудок мутится, и они влюбляются во что-нибудь, с чем можно завести потомство. Причем они не особо разбирают, во что влюбляются.

Из личных записей Константина Ивченко

– Спасибо. – Руся кивнула кассиру, зажала пакет с выпечкой в зубах и, подняв со стойки коробку с семью чашками кофе, медленно направилась к выходу.

– Мадемуазель, может, вам с наговором помочь? – крикнул ей вдогонку молодой ведьмак.

Маруся обернулась и, как смогла, изобразила отрицательный жест головой. Пакет при этом из стороны в сторону покачался.

– Вы же уроните! – не унимался ее настойчивый собеседник.

Козлова пожала плечами и выскочила на улицу подальше от неожиданного помощника, которому она явно понравилась.

Этим утром погода радовала городских обитателей ненавязчивым мягким теплом. Солнце пригревало, ветерок освежал, наперебой заливались птицы. В такой день волей-неволей хочется расслабиться и просто наслаждаться жизнью такой, какая она есть. Магия, пусть самая простая, только помешала бы. Чем меньше тянешь нити энергии от своего маниту в окружающее пространство, тем свободнее себя чувствуешь. А общий завтрак можно и самой донести.

Руся увернулась от стайки мигрирующих летучих рыб. Ночью гроза прошла. На тротуарах и дорогах подсыхали лужи, где соблазнительно копошились молодые розовые чистые червяки. Необычные охотники за лакомством теперь весь день будут выскакивать из ближайшего канала. Руся их понимала, она вот тоже в случае чего за булочку свою драться будет.

Только что из печки, с марципановым кремом, с кусочками миндаля, сладкая, вредная… Козлова слюну сглотнула.

– Ты похожа на голодного щенка. – Зверобой аккуратно забрал из зубов коллеги пакет. – Так и думал, что помощь тебе понадобится. Я молодец?

Руся едва не обожглась, от неожиданности сделав глоток чуть больше, чем рассчитывала.

– Аккуратнее!.. Эх… Смотришь так, как будто не молодец. – Он, кажется, обиделся всерьез.

Пока Руся обдумывала замеченную странность, черт перешел к новой теме:

– Так что вы там вдвоем делали в Пустоши до посещения прошлого?

– Шли. – Взгляд Руся менее удивленным сделать не смогла. – В отчете же все есть.

– А не в отчете что есть?

– Эй! Вы! Двое! – заорал с противоположного тротуара сюллюкюн[10].

Маруся обернулась сначала на вопящего, потом начала по сторонам искать того, к кому обращается безбровый.

– Да-да! Вы! Рыжая с защитником!

– Защитником? – Зверобой искренне недоумевал.

– Вы же с острова? Я видел, как вы туда на метле летаете.

– Я похож на защитника?

Сюллюкюн между тем добежал, и Руся разглядела эмблему службы земельного ландшафтного хозяйства на его комбинезоне.

– Вы ведь из полиции, мадемуазель?

Козлова кивнула.

– У меня в клумбе карлик сидит с безумными глазами и бормочет.

– Это по части медиков, – немного пришел в себя Зверобой. – Мы при чем?

– Как при чем? У него две руки, две ноги и голова!

Руся икнула. Черт подбоченился.

– Да, это необычно. Две руки, две ноги и голова… Особенно голова…

– Так не его голова, – не унимался и не обижался безбровый.

– А чья?

– Откуда я знаю чья? Он на ней сидит.

Теперь у Руси вырвался нервный смешок. Она тряхнула головой и толкнула в плечо Зверобоя.

– Веди, – кивнул он сюллюкюну.

– А туловище нам Вселенная не послала? – Иму привычно рассматривал части тела поверх спущенных на кончик носа солнечных очков. – Почему Вселенная вам вообще его послала? – Эксперт осторожно переложил голову обратно в ящик и убрал в холодильник. – Мне лично любопытно, учитывая отсутствие всякого намека на Иномирье.

– А у нас профи по неизбежным неожиданностям появился.

– Ай! – Горица махнула рукой на леопарда. – Вы хотели говорить лично. Зачем? Что-то необычное обнаружили?

– Не знаю, насколько для вас, друзья мои, это необычно, но как по мне, то да. Итак, – Бабалу-Айе[11], облаченный в бежевый клубящийся комбинезон, снял перчатки и вывел на экран результаты своей работы. – Во-первых, подтверждаю официально, перед нами маг. Я снял хромотипию…

– Барашки, – печально вздохнула Горица, глядя на полученные экспертом рисунки. Мужчины потеряли интерес к окружающей действительности и одновременно обернулись, подарив берегине все свое внимание. Первым очнулся от ступора Бабалу-Айе. С командой Лика он пересекался не впервые и привык ко всем ее членам, кроме Горицы. Ее нелепые детские жалостливые замечания частенько сбивали рабочий настрой. Иму, судя по всему, тоже все еще не привык.

– Во-вторых, я могу поведать предварительные результаты по содержанию силы в маниту…

– Сильнейший в роду, – торопливо проговорил леопард. – Док, скажи что-нибудь, чего мы не знаем.

– Легко. Ваше туловище спалили прицельным разрядом.

– Хотите сказать, в парня клубок электричества пустили?

– Именно это я и хочу сказать. Достаточно неожиданно для вас, мой друг? – Бабалу-Айе насмешливо сощурился, глядя на Иму.

– Тот самый разряд?

– Тот самый.

– И только один?

– Я сопоставил ожоги на шее и конечностях. Каждый разряд оставляет оригинальный рисунок. Похоже на снежинку. Кромка одной снежинки всегда уникальна и отличается от другой. Так что и тут я уверен, что разряд был один и невероятной силы.

– А когда будет готов официальный отчет?

– С учетом всех анализов… Думаю, три дня минимум.

– А максимум? – не унимался Иму.

– Неделя. – Ориша[12] выглядел слегка растерянным.

– Договорились! Делайте не меньше недели. И перешлите предварительные результаты Лику.

– Э…

Это все, что услышала вдогонку Горица, выскакивая вслед за аниото.

– Думаешь, Лик не захочет отдавать это дело военным?

– После учиненной проверки, которой они нас подвели? Еще как не захочет.

«Детский сад», – сердито подумала Горица, впрочем, свои мысли предпочла оставить при себе.

Разряды электричества в виде сфер – вотчина магов. Но представитель даже самого древнего рода не способен запустить «посыл» – ПС – подобного масштаба. Зато в экипировке военных существовали элементы, позволяющие регулировать его мощность. Что за элементы и принцип работы, Горица не знала. В их отделе надбавку к зарплате за доступ к похожей информации имели двое: Лик и Мосвен. Остальные члены группы не горели желанием отправляться в клетку в случае разглашения. Легче не знать, чем знать и молчать.

По возвращении Иму лично доложил выводы эксперта руководителю. И конечно, Лик не обрадовался.

– Шеф, – следом за берегиней в дверь заглянул Клеомен, – жену Баранова привезли. Я ее в гостевую отвел.

– Хорошо. О смерти мужа сообщили?

– Пока нет.

– Отлично. Может, что-то расскажет полезное, прежде чем начать стенать.

– По… полезное? – Клеомен замялся, затем загадочно заулыбался. – Сильно сомневаюсь.

– Почему?

– Не смогу объяснить. Это надо видеть.

– А с Шутом Баранова что?

Горица недовольно покосилась на Иму. Как был нетерпеливым котом, так и остался. Хоть бы конца диалога между шефом и Клеоменом дождался, прежде чем со своими вопросами встревать.

– Еще ничего. Я не могу пускать к нему Рыж… – Лик кашлянул, – Козлову, пока не буду знать хоть что-то.

Сотрудники отступили, пропуская шефа к двери.

– Ой, какой горячий мальчик!

Это первое, что услышал на пороге гостевой Лик.

– Послушайте, я не занимаюсь контрабандой. Я просто продаю алкоголь из Иномирья здесь.

Мадам Баранова произнесла вторую свою реплику, очаровательно улыбнулась и подмигнула Лику.

– Она только что ему подмигнула? – Горица своим глазам не поверила.

В операторской понаблюдать за беседой собралась вся команда за исключением Зверобоя и Маруси.

– Она на самом деле такая или притворяется?

Клеомен на секунду замер, завороженно глядя в черные глаза кошки. Мосвен редко обращалась к нему напрямую с вопросами по собственной инициативе. Так что со временем любое внимание с ее стороны стало для черта чем-то восхитительным. Событием, от которого в груди сердце замирает и растекается тепло по венам.

Зверобой из-за такого поведения смотрел на сослуживца как на прокаженного свысока, с жалостью и легким презрением. И неудивительно. Соблазнять, увлекать, очаровывать – вот главное оружие уважающего себя черта. Даже мать, богиня правды, и та не могла устоять перед отцом и не может до сих пор. Отпрыск черта должен был родиться чертом. И родился, но только внешне. Ора наделила маниту сына всем тем, что сделало его изгоем среди подобных ему созданий тьмы. Совесть, неприятие лжи и стеснительность. Пригласить на свидание понравившуюся девушку с этаким коктейлем Клеомену не удавалось ни разу в жизни. Что говорить о потрясающе красивой женщине, один взгляд на которую заставляет забывать обо всем вокруг.

– Нет. Правда такая.

Получив ответ, Мос тут же потеряла интерес к коллеге и оттого, конечно, не заметила выражения печали на его лице.

– Торговля запрещенной продукцией тоже преступление, – осторожно вступил в диалог Лик.

– Вы уверены? – Баранова постучала по подлокотникам длинными, украшенными замысловатыми рисунками ногтями.

– Да, мадам Жюли…

– Жужу!

– Что?

– Жужу. Зовите меня Жужу.

– Хорошо. Итак, мадам Жужу.

Лик не стал представлять, что именно сейчас творится с его командой в операторской, вместо этого он постарался сосредоточиться на понимании способа мышления вдовы Баранова.

– Не подскажете, где ваш муж?

– А зачем нам муж? – Жюли томно оглядела Лика. – Обожаю боевых магов, особенно без одежды, особенно в рабочей обстановке!

– Мадам, где ваш муж?

– Какой настойчивый!

– Мадам, где ваш муж?

– Да что ты заладил «где»?! Откуда мне знать? Шут опять что-то натворил?

Лик взял небольшую паузу и повернулся в сторону камеры. Горица поднялась со стула.

– Я проверю здесь и жандармерию запрошу.

Иму проводил русалку встревоженным взглядом. Из-за последней ее вылазки в паре с Козловой он начал бояться выпускать Горицу из поля зрения в рабочее время.

– Жужу, – Ликург потянулся и положил свою ладонь поверх руки Барановой, – вы же понимаете, что я не стану спрашивать не важные для меня сейчас вещи.

Его голос звучал мягко, сексуально.

– Да-а, – промямлила мгновенно растаявшая Жюли.

– Так, где сейчас ваш муж?

– Наверное, в своем баре. Лапает своих пери[13].

– Своих пери?

– Да. – Жюли крепко схватила Лика за руку и подалась вперед. – Танцовщицы. Он никогда не берет на работу нимф. С Сатиром не хочет связываться. Ну и пери умнее.

– Почему вы думаете, что он именно там?

– Я не думаю, я знаю. Вчера вечером как ушел, так и не возвращался еще.

– Вы ему не звонили?

Баранова отпустила ладонь Лика, откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки.

– Нет.

– Почему?

– Почему-почему… Потому!

– Мадам Жюли, – предупреждающе начал Ликург, – мне понимать это как отказ от сотрудничества с полицией?

– О! Нет! – Баранова отвернулась и капризно надула губы.

– Так вы связывались с мужем?

– Какой настырный! Нет!

– Почему?

– Он со мной не разговаривает. Ясно?

– Почему ваш муж с вами не разговаривает?

Баранова нервно поерзала на стуле, затем часто захлопала ресницами, стараясь отогнать слезы.

– Почему ваш муж с вами не разговаривает? – требовательно повторил Лик.

Женщина всхлипнула.

– Почему ваш муж…

– Хватит! Хватит! Хватит!..

Баранова вскочила со стула и принялась истерично кричать, размахивая руками.

Лик досчитал до десяти, затем заговорил, вновь сменив тон на ласковый:

– Жужу, мне уйти?

– Да! – спешно выкрикнула мадам, но уже через секунду сама себя поправила: – То есть нет.

– Тогда присядьте, и мы продолжим.

Она нехотя опустилась на стул и всхлипнула.

– Постарайтесь ответить, это очень важно.

– Ну… – Жюли замешкалась и взялась грызть ноготь. – Я, может быть… случайно… чуточку занималась сексом с его Шутом… Случайно!

– Случайно, – с серьезным лицом кивнул Лик.

В операторской в этот момент Клеомен и Иму смеялись открыто, и даже Мос не удержалась от улыбки.

– Когда это было?

– Вчера утром и, может быть, позавчера… трижды. Ну и, может быть…

– Я понял. Как давно продолжаются случайности?

– Год, два, я не очень запоминала. – Жюли выглядела искренне смущенной.

– А как давно ваш муж о них знает?

Мадам расслабилась и неожиданно легко махнула рукой в пустоту.

– Да он-то все время знал. И все всегда было прекрасно! У всех свои слабости. Кто-то любит конфеты, кто-то зелье на поганках, а я – мужчин.

Баранова пожала плечами и мило улыбнулась.

Лик глубоко вздохнул и помассировал кончиками пальцев переносицу.

– Хорошо. Если муж все знал, почему он с вами не разговаривал?

– Позавчера мы с Шутом увлеклись, и как раз в самый неподходящий момент в столовую зашла свекровь.

– В столовую?

– Ага. – Жюли очаровательно поморщилась. – Знаете эти старые семейные замки? У Барановых такой. Мрачные помещения, серый камень, металл, запах сырости, эхо и необъятные камины. Если мне перейдет по наследству этот рассадник нерассеянного маниту, я его сровняю с землей. В замке три столовые! Откуда мне было знать, что его мама зайдет именно в эту?

– Зачем им три столовые? – Мос оглянулась на Иму.

Аниото среагировал не сразу.

– Ты меня спрашиваешь? Я в земляной хижине родился, вырос там же. Его спрашивай. – Иму кивком указал на стоящего рядом черта. – Это ему в детстве мини-парк развлечений под окном поставили.

Кошка перевела удивленный взгляд на Клеомена, но тот лишь неуверенно плечами пожал.

– Большинство семейных крепостей, построенных во времена белого тигра, имели три столовые: для семьи, для гостей, для обрядов. И крепости действительно больше похожи на огромные склепы с лабиринтами коридоров, комнат и лестниц внутри.

– Так какие пакости Шут опять натворил?

От Лика не ускользнуло, что Баранова, кажется, впервые за все время пребывания на острове забеспокоилась.

– Давно он последний раз творил пакости?

– Конечно! – Жюли это воскликнула как само собой разумеющееся, что не могло не удивить Эйдолона.

– Не поясните?

– Легко. Он исправился. С месяц назад заявил, что станет идеальным покровителем.

В операторской Клеомен, не отрываясь от экрана, усмехнулся.

– По-моему, у него не получилось.

Мос едва заметно улыбнулась на эту реплику.

Руся стояла перед массивной деревянной дверью и боролась с желанием спрятаться за спину черта. Что может быть страшнее, чем появиться однажды на пороге семьи и сообщить, что их сын погиб. Как ведьме, подопечной Шута семейной колоды и представительнице древнего рода, ей оповещение доверили.

– Не бойся. Я буду говорить, а ты слушай. Если нужна будет помощь твоя, я дам знать.

Зверобой ударил в гонг.

– Моя семья с ними пересекается иногда. Знаешь, чем занимались первые Барановы? – Руся перешла на шепот.

– Чем? – точно так же шепотом спросил черт.

– Кладбища содержали. Здесь в подвале три этажа вниз семейного склепа. Они его по-прежнему используют.

– Прямо в здании?!

Руся кивнула и поспешно опустила глаза. Пожилая хозяйка дома дверь открыла, Козлова не могла пока заставить себя посмотреть ей в глаза.

– Мадам Баранова? – Зверобой обворожительно улыбнулся, обнажил запястье и показал на мгновение засветившуюся печать Интерпола.

– Да.

– Мы из МУПа. Не могли бы вы уделить нам немного времени. Это по поводу вашего сына.

– Какого из двух?

– Мирослава.

– Понятно. – Пожилая ведьма отступила в сторону, пропуская нежеланных гостей в дом. – Что ж. Проходите. Что натворил мой сын на этот раз? Или это снова был его Шут?

– Пока пытаемся разобраться.

Руся с удивлением слушала расплывчатые реплики черта.

– Мадам, кроме вас дома есть еще кто-то?

– Мой муж.

– Не могли бы вы и его пригласить.

Несколько минут спустя они вчетвером сидели в гостиной.

– Мирослав сжился с Шутом. Никакого разлада. Все организовывают вдвоем. У сына и дело свое есть. Что вас интересует?

Зверобой кивнул. Он уже понял, с какой женщиной имеет дело. Сообщать о сыне больше чем пара ничего не значащих фраз Баранова не станет.

Структура кланов у магов близка к волчьим. Есть альфа-пара и их дети, есть бета-пара и их дети, основной состав и обязательно шестерки, задача которых – развлекать и разряжать обстановку во время общих собраний. Только в отличие от оборотней, где стаями и семьями всегда правят самцы, во главе магического клана и семьи чаще всего стоит женщина. И в данный конкретный момент перед гостями сидела альфа. Если обычный член клана или даже муж альфы еще может рассказать что-то полезное, то сама альфа в здравом уме никогда.

– Должен с прискорбием вам сообщить, – без предисловия начал Зверобой, – сегодня утром ваш сын был найден мертвым в центре города.

Черт замолчал, внимательно следя за лицами Барановых.

Весть стала ударом для обоих.

– Когда вы видели Мирослава?

– Как он умер? – Баранова пришла в себя быстрее мужа.

– Мы пока это устанавливаем. Когда вы видели Мирослава последний раз?

– Вчера. Долго с ним разговаривали по душам. И когда он уходил после вечернего чая, впервые был по-настоящему счастлив.

– О чем вы говорили?

Женщина сурово поджала губы.

– Мадам…

– Хорошо. Позавчера я застала в столовой его пустоголовую жену с Шутом. В увиденном приятного мало, о чем я тогда же и сказала Мирославу. А вчера он пришел ко мне. Оказалось, что они с покровителем больше года назад пришли к соглашению.

Зверобой нечасто жалел об отсутствии Клеомена. Каким бы хорошим психологом ты ни был, когда имеешь дело с главой клана, рискуешь ошибиться. Он минуту назад сообщил ей, что сын мертв, а она хладнокровие потеряла всего на несколько мгновений. Доверять словам такой женщины нельзя.

– К какому соглашению, мадам?

– Они оба собирались разойтись и жить каждый своей жизнью.

– Шуту ответили взаимностью? – откровенно поразилась Маруся.

Черт мельком взглянул на лицо напарницы. Смысл вопроса он не слишком понял, но вмешиваться не стал.

– Да. – Баранова нахмурилась. – Да. Простите, я ваше удостоверение не увидела.

– Козлова, – представилась ведьма.

– Ярослава! – обрадовалась хозяйка дома и даже в лице несколько смягчилась. – Какой иной покровитель, кроме справедливости, мог прийти сегодня к нам! Ты, возможно, меня плохо помнишь. Мы с твоей мамой редко общаемся. За ее плечами хозяйка, за моими – сила. Трудно ладить. Как семья? Как твоя непутевая сестра?

Руся пожала плечами:

– Про семью не в курсе. Сестра хорошо. Вас сейчас опрашивают по поводу смерти вашего сына. Мы с Мирославом провели короткое время в одном учебном заведении.

От Зверобоя не ускользнула растерянность на лице мадам, но и тут она быстро пришла в себя.

– Значит, твой Шут тоже получил взаимность?

– Нет, он по-прежнему со мной. Так что именно сказал Мирослав?

Мадам надменно оценивающе оглядела гостью с ног до головы, затем после короткой паузы ответила:

– Сказал, что давно влюблен в другую, хочет жить с ней и что это взаимно. У Шута тоже была любимая женщина. Они собирались начать жить по соседству, когда Мирослав закончит бракоразводный процесс.

– И как зовут это странное, влюбленное в Шута создание?

– А вы как считаете? Жюли.

– Любовь спасет мир! – Иму сидел на столе Горицы и болтал ногами. В конкретный момент времени, по мнению Руси, он выглядел как жизнерадостный шкодливый котенок. Аниото не мог не замечать, насколько напарница раздражена. И ему это удовольствие доставляло, ради ее сердитого сопения он и старался.

– Клеомен, ты же сказал, что она не врет. – Горица попыталась выдернуть из-под аниото сенсорный лист с документацией.

– Я определяю ложь, а не умалчивание.

– Сама она слишком глупа. – Лик задумчиво рассматривал временную шкалу на экране. – Ее кто-то научил. Мос, что там с обыском в квартире и с местом обнаружения мага?

– Еще не закончили, но Марусю я уже оформила. Через полчаса мы с ней сможем осмотреться.

– А может, Мирослав соврал маман? Или маман Зверобою с киборгом наврала. Вы видели этого коротышку в допросной? Он же уродливее половинчатых и ненормальнее. Кто в здравом уме влюбится в такое?

– Уродство – не причина не влюбиться, и отдай мои документы! – Гор все-таки удалось выдернуть лист из-под Иму. – В тебя же кто-то тоже однажды влюбится.

– Уже, – мгновенно среагировал довольный леопард.

– Что – уже? – не поняла Горица.

– Уже в меня влюбилась.

– Кто? – Русалка беспомощно уставилась на профиль улыбающегося напарника. Собственный вопрос неожиданно отозвался резкой болью в груди.

– Ты.

Иму продолжал жизнерадостно болтать ногами. От него не ускользнуло, как Горица покраснела и опустила глаза, сделав вид, будто что-то ищет на столе.

– Смешно, – наконец пришла она в себя.

Сказать, что Иму обрадовался, значит, ничего не сказать. Леопард был в восторге! Минуту назад он и не рассчитывал на такое удивительное открытие. Его просто задела реплика Горицы, в очередной раз напоминающая, что он для берегини напарник и только. Иму после тех трех поцелуев окончательно не мог воспринимать Горицу по-иному, нежели свою пару. Она иногда ему в дреме мерещилась рядом на кровати. Да только Горица не воспринимала его как мужчину. И чем больше проходило дней, тем мучительнее было Иму, тем сильнее его сжигала ревность. Ни к кому конкретному, просто жгучий страх узнать, что она влюбилась в кого-то. И вдруг его глупая реплика, сказанная по большей части от бессилия, дала ему такое признание с ее стороны.

Леопард не без усилия подавил желание обнять и поцеловать вредную упрямицу.

– Итак, Маруся, что мы знаем?

Ни от кого не ускользнуло, что Руся испуганно вздрогнула и встрепенулась. К ней впервые обращались с подобным вопросом.

– Мирослава Баранова убил маг в военной экипировке. Мирослав собирался развестись с женой, и у него была договоренность с Шутом о раздвоении. Жюли Баранова – маг, но она чудовищно глупа. – На этой реплике в комнате раздались смешки. – Глупа настолько, что в намерении скрыть свои отношения с Шутом подставляет его сильнее некуда, подсовывая нам мотив с изменой. Если бы не Клеомен, можно было бы подумать, что она, напротив, очень умна и изображает дурочку…

– Как ты, – учтиво подсказал Иму.

– Как я, – невозмутимо кивнула Руся. Поначалу говорить было трудно, но с каждым новым словом уверенность возрастала, так что аниото не удалось ее смутить. – Шут – покровитель мага, поэтому вполне мог дать подобный посыл, просто взять его от самого Мирослава. Но мотива нет.

– Сколько ему жить осталось?

Руся перевела озадаченный взгляд на Лика. Шеф усмехнулся:

– Козлова, у древних родов есть право не разглашать подробности взаимодействия магов и покровителей. Они этим правом не просто пользуются, но свято чтят как неписаный запрет. Не знала?

Ведьма отрицательно покачала головой, ошарашенная новым открытием. Наверное, оттого, что с семьей толком не жила и не общалась нормально никогда, столь обыденная вещь стала неожиданностью.

– Обретя тело, покровитель живет не больше нескольких суток после смерти носителя. А этот, если действительно получил взаимность, будет жить до тех пор, пока его любят. Но с уверенностью сказать, что это именно жена Баранова, я не могу.

Маруся собиралась продолжить, но аниото ее прервал:

– Шеф, давай, мы сгоняем, найдем великую любовь Баранова. Ты все равно рисковать с карликом дальше будешь.

Лик кивнул, про себя забавляясь энтузиазму леопарда. Он в последнее время сильно изменился. Звериного поведения поубавилось, на влюбленного ревнивого мужа стал похож. Перед начальством придется за этих двоих скоро отчитываться.

– Горица, смотри, чтоб он экспертов не гонял.

– Хорошо, Лик, – пробормотала русалка, пока ее нетерпеливо подталкивали к выходу.

– Как вариант, кто-то мог рассчитывать, что Шута обвинят посмертно в убийстве носителя? – догадалась Руся.

– Не исключено, – вступил в диалог Клеомен. – В семье могли воспротивиться расселению мага и покровителя?

– Нет. – Козлова отрицательно покачала головой. – Наоборот. Для семьи это замечательная новость.

– Шеф, можно выдвигаться. Квартира Барановых готова. Внизу, под островом, тоже почти закончили.

– Вы с Клеоменом вниз. Мы с Марусей – в квартиру.

– А я? – Зверобой перестал созерцать Козлову и перевел удивленный взгляд на Лика.

– А тебе как обычно. Пусть наша Жюли больше ничего не утаивает.

– Хорошо, Лик.

Горица сердилась и расстраивалась одновременно. Она так старалась забыть о том поцелуе, не краснеть каждый раз, глядя ему в лицо, не смотреть на его губы. А он, вместо того чтоб помочь, издеваться при всех начал. Более беспомощной берегиня себя не чувствовала никогда. Теперь вот в спину ее подталкивает, как будто она заведомо самое медленное создание в этом мире.

В коридоре Иму вдруг остановился, потянул ее за талию и прижал к себе. Русалка испуганно вздрогнула. Она не видела его лица, но ощущала дыхание на своей шее.

– Обиделась? – прошептал он.

Горица замерла. Она не чувствовала ни рук, ни ног, только прикосновение его тела к своей спине.

Иму обнял Горицу сильнее и потерся носом о ее висок. Он слышал, как часто забилось ее сердце, каким глубоким стало дыхание. Словно пойманная на охоте дичь.

– Боишься меня?

Она не пошевелилась и не ответила, но леопард мгновенно ощутил жар во всем теле, кожа начала сохнуть. Он тихо рассмеялся.

– Я понял.

Жар тут же прошел. Горица – не хищница. Она не станет сражаться, расставляя приоритеты сил в возможной паре, просто высушит его, если он нападет. Наверное, это должно было расстраивать, но не расстраивало. Напротив, аниото ни с кем еще не чувствовал себя столь восхитительно.

Дверь соседнего кабинета открылась, послышались голоса. Русалка вырвалась из объятий и, не оглядываясь, побежала к шахтам. Не скрывая довольной улыбки, Иму отправился следом. Если она считает, что может от него сбежать или что они закончили, то глубоко заблуждается.

Горица всем существом чувствовала его присутствие. Она надеялась успеть добежать до машины и как минимум ехать к месту назначения на ней вдвоем, как максимум – одной. Но не вышло ни того ни другого. Она доставала на бегу ключи, когда ее вновь поймали за талию и потянули в направлении черного стального двухколесного коня. Мотоцикл леопарда на парковке всегда выделялся. Аниото ценил скорость и средства передвижения выбирал соответствующие.

– У меня своя машина есть, – попробовала возмутиться Горица, с ужасом понимая, что в этом секторе никого больше нет.

– Я знаю.

Иму понравилось ощущать ее страх, наблюдать за попытками сбежать. Это отдавалось приятным томлением в груди и предвкушением момента поимки добычи. Если бы не пропасть сущностей, он бы много раньше понял, что хочет поймать свою русалку.

– Давай поедем на ней, – не сдавалась Гор.

– В следующий раз.

Иму решил больше не тянуть, развернул ее к себе лицом, наклонился и поцеловал. Горица издала протестующий возглас и затихла. Поцелуй оказался нежным, сладким и бережным. У нее мысли никогда не возникало, что хищник может вести себя так по отношению к женщине, тем более к ней, ведь она, кажется, всегда его раздражала только. Иму меж тем положил ладонь ей на затылок и чуть надавил языком на губы, заставляя приоткрыть рот. Несмотря на страх, что все происходящее неправильно, русалка подчинилась. Она до безумия захотела подчиниться.

Иму с нескрываемым восторгом ощущал страсть, с которой она отвечала. Мягкая, ласковая и беззащитная, она отдавалась ему, а потом неожиданно испугалась. Впрочем, лишь для себя самой, но не для аниото. Он слишком хорошо изучил ее, чтобы не предугадать, что ее обуяют сомнения.

Из страстной соблазнительницы она вновь перевоплотилась в загнанную дичь, замирающую от страха перед лицом хищника. Иму мягко улыбнулся.

– Держись крепче.

Горица собралась спросить зачем, но успела только взвизгнуть, когда леопард резко подхватил ее на руки и понес к мотоциклу. Такое поведение больше смахивало на ребячество, но устоять было невозможно. Она выглядела слишком смущенной, чтобы он мог удержаться и не попытаться окончательно вывести ее из равновесия.

– Ты что делаешь?! – Горица понимала, что возмущаться шепотом странно, но вслух было просто страшно. Вдруг кто-то услышит или увидит, доложит начальству, и придется объясняться. А что говорить, если она сама не знает, что происходит? Уволят.

– Никто тебя не уволит, – с усмешкой ответил на выражение ее лица Иму. – Садись сюда. – Он поставил ее на ноги и указал на пассажирское сиденье мотоцикла.

– Я упаду, – попыталась все так же шепотом оказать сопротивление Гор.

– Будешь меня обнимать – не упадешь.

Иму не без восторга отметил порозовевшие уши берегини. Перспектива ее прельстила.

– С ума сошел?

– Давно. – Пожал плечами аниото. – Садись!

Горица приказ исполнила, но по-своему. Постаралась расположиться на мотоцикле так, чтобы между нею и леопардом оставалась дистанция в несколько сантиметров. Женской гордости этого минимума вполне хватало. Иму недовольно фыркнул и вынудил Горицу дышать через раз. Он ухватил русалку за руки и потянул, заставляя придвинуться к своей спине вплотную, потом еще и ладони ее себе на живот положил.

– Сама виновата, – философски протянул Иму, наслаждаясь близостью и ожидая, пока датчик защитного экрана мотоцикла даст добро на старт. – Я предупреждал, незачем было меня так успешно успокаивать.

Горица не сказала ни слова. И молчала на протяжении всего пути до клуба Баранова. Шок сказывался. Все было не так.

Вообще все было не так!

Она с детства была романтичной, мечтала о потрясающей, красивой любви и, повзрослев, не утратила веры в свои идеалы. В ее фантазиях возлюбленный мужчина был магом, может, полубогом или богом, но никак не плотоядным хищником. Он целовал ее на берегу реки или в прекрасном саду, а не на рабочей парковке. После поцелуя она нежилась в сильных объятиях, любуясь на закат или звезды, а не обнимала сама и тащилась искать любовницу жертвы. И уж абсолютно точно, прежде чем поцеловать, мужчина признавался ей в любви, а не сообщал с нахальной кошачьей мордой, что это она его, видите ли, любит и его все устраивает.

Что, змий задери, только что произошло и происходит?! Горица вздрогнула от этой панической мысли. Все не так.

Теплая ладонь Иму накрыла ее правую руку. Он легко сжал ее пальцы и тут же отпустил, ухватившись за руль своего монстра, лавируя по улицам старого города. Под впечатлением от этого нежного, невероятно интимного прикосновения Гор не сразу почувствовала нечто еще более нежное и личное: его спина едва заметно вибрировала. Где-то внутри леопарда рождался этот странный завораживающий низкий звук.

Аниото мурлыкает исключительно своей паре – истина, известная каждому школьнику. Только Иму не совсем обычный аниото, он ведь тогда мурчал ей, чтоб подразнить. Горица замерла, споткнувшись о странную догадку.

– Опять дразнишься? – тихо проговорила она.

Звукоизоляция экрана позволила Иму расслышать вопрос без труда.

– Опять сама за меня придумываешь причины моих поступков?

Горица вздохнула. Ни да ни нет не сказал, еще, кажется, и обиделся.

Все не так!

Иму ощущал ее недовольство и растерянность и все же был счастлив. Она не отрицала, что любит, даже не задумывалась. Для водных чаровниц любовь нечто иное, чем для большинства созданий. Любовь никогда не приходит к ним озарением или чудом. Русалки просто постепенно незаметно для самих себя принимают в свою жизнь того единственного, кому будут верны до смерти. И Горица приняла Иму. Да, она сердито сопела позади, потому что он сделал все совсем не так, как наверняка мечтала ее романтичная натура, но эти недочеты можно было исправить. Главное, что отныне он – основная часть ее жизни.

Иму хотелось оказаться на трассе, за пределами города, везти свою владычицу пресных вод туда, где она будет чувствовать себя свободной и довольной. Как только дело Шута закроют, он поступит именно так. Возьмет у Лика отгул и для себя, и для нее.

Путь до места назначения занял не больше получаса. Ставить мотоцикл пришлось на улице. Всю доступную для транспорта площадь вокруг клуба оградили эксперты Научно-исследовательского центра криминалистики. Собранный материал уже отбыл с первой машиной, оставшиеся три предназначались для сотрудников и оборудования, которое и занимало большую часть парковки. Иму эти умники всегда раздражали. В НИЦК попасть работать было сложнее, чем в Интерпол. Когда-то давно центр появился на базе Института криминалистики, а тот, в свою очередь, вышел из факультета криминалистики Академии ССБ, так что по сложившейся традиции отбор вели жесткий. Ум, знания, дисциплинированность, сила, род – все имело значение. Нерадивый ученый в застенки центра не попадал.

– Не надевай лик леопарда, – мягко проговорила возле его плеча Горица. – Я знаю, они тебя бесят. Просто, как обычно, представь, что говоришь с Мос.

– Хорошо, – сердито проговорил Иму, стараясь совладать с оболочкой.

Мосвен была одной из умников. Лик ее с прежнего места работы переманил к себе в отдел. В отличие от созданий из НИЦК к белой кошке Иму неприязни не испытывал. Во-первых, род близкий, во-вторых, она двух котят одна тянет, в-третьих, привык уже, хотя поначалу тоже не жаловал.

Горица подождала, пока Иму справится с собой, затем двинулась к центральному входу, вынуждая его идти следом. Всегда так делала, не впервой.

– Приветствую, дорогая Горица, – встретил их у входа руководитель третьего звена. – Вы сегодня раньше обычного.

Иму сердито фыркнул. Пожилой альв, как всегда, обворожительно улыбался, глядя на русалку. Второй год Серхио не оставлял попыток понравиться Горице. Но, будучи представителем уважаемого княжеского рода, делал он это завуалированно и деликатно. Так что, к постоянной радости Иму, сам предмет страсти оставался в неведении происходящего. В плане отношений, да и любых эмоций в целом Горица всегда оставалась удивительно наивным созданием.

– Как здорово, что у нас третье звено работает! Единственные дружелюбные создания во всем центре.

Иму фыркнул громче. Она до сих пор полагает, что Серхио Лику результаты просто так авансом, до окончательного оформления запросов передает.

– Если мы не будем дружелюбны, как же тогда очаровательные сотрудники МУПа будут расследовать свои дела?

Аниото зло заурчал.

Горица обернулась и удивленно взглянула на напарника.

– Ближе к делу, – процедил сквозь зубы Иму.

– Ближе, так ближе, – примирительно проговорил альв. – Пойдемте внутрь. Мы танцовщиц по рекомендации Ликурга отделили от остального обслуживающего персонала. Открыться клуб сегодня не успел, когда мы появились, так что особых проблем не возникло. Опрос проводили параллельно четверо моих сотрудников.

– И какие рекомендации дадите? – Горица часто заморгала. За массивным входным балдахином, теперь трепетно охраняемым ажаном, начиналось царство полуночи. Мягкие бархатные стены, интимное теплое освещение – королевство всех оттенков красного и черного в обрамлении дымчатых зеркал и золота.

– Персик и Дынька.

Гор рассеянно нахмурилась, совершенно не уловив смысл сказанного Серхио.

– Нет. Я про танцовщиц.

– И он про танцовщиц, – не удержался от смешка Иму. – А настоящие имена у Персика с Дынькой есть?

Серхио провел сотрудников МУПа через пустой танцпол, затем сквозь стену из искусственного дымчатого водопада в зону для персонала.

– Направо – дирекция. Там расположились пери. Налево – кухня. Там собрали остальных. Персик зовут Тарана. Когда сообщили о смерти хозяина клуба, глотала слезы, потом ее тошнило. Дыньку зовут Ширин. Отвечает односложно, еле шевелится, на работу опоздала. Такая едва шевелящаяся и пришла. Остальные обычные. Управляющий дергался, мы следы руты нашли. Я запрос уже оформил в жандармерию, пусть расскажут, есть у них в разработках заведение Баранова или нет. Ответят – передам вам, хотя, скорее всего, из-за руты и дергается.

– Выводили в коридор для разговора?

Серхио кивнул.

– Здешние коридоры спроектированы так, чтобы хранить секреты. Шумоизоляция и углубления в стенах с кушетками.

– Хорошо. Дальше справимся сами.

Альв смерил Иму недовольным взглядом. Серхио никогда не понимал, как так сложилось, что русалка постепенно начинает отдавать себя хищнику. Неуравновешенный грубый убийца разве способен понять, что получил? Может оценить? Два года назад Серхио впервые столкнулся с этой странной парой и понял, что просто обязан защитить Горицу от негодяя. Спасти от самой себя, пока не поздно. Но делать это нужно было осторожно, незаметно, иначе ее романтичная натура воспротивится и все усилия обратятся в прах.

– А что прекрасная сеньорита?

– Кто? – Горица увлеклась созерцанием небольшого уютного углубления в стене с кушеткой, где действительно вполне могли поместиться двое. Чуть поодаль стояла резная ширма, служащая, очевидно, барьером между жаждущими уединения созданиями и внешним миром.

– Он спросил, нужен он тебе или нет?

– А! Нет, не нужен. То есть я имела в виду, мы справимся, – поспешно уточнила берегиня. – В том смысле, что, конечно, нужен, но не в том смысле, что по-другому как-то нужен, по работе, конечно… То есть я не имела в виду ничего такого…

– Пошли. – Иму втолкнул Горицу в комнату. – Все все поняли. Спасибо.

Последняя реплика относилась к Серхио. Леопард постарался скрыть удовольствие от того выражения, что блуждало на лице альва после бесподобной речи «прекрасной сеньориты».

Так глупо Горица не чувствовала себя еще ни разу. И все из-за леопарда. Если бы не он, она бы не была такой потерянной и рассеянной сейчас и конечно же не выставила бы себя в неприглядном свете перед Серхио, которого искренне уважала. Берегиня постаралась сосредоточиться и вернуть себе рабочий настрой.

В кабинете царила совсем иная атмосфера. Свет, белизна, серебристый отлив.

Всего танцовщиц было восемь. Все они испуганной стайкой собрались на единственном диване. Иму показал удостоверение ажану, преградившему им с Гор вход в помещение.

– Кто из вас Тарана?

Одна из девушек встрепенулась, остальные же, словно по команде, повернули головы в ее сторону.

– Не трогайте ее. – Горица почему-то сразу поняла, что к ним обращается именно Ширин. Изящное темноволосое смуглое создание с твердым взглядом и глубоким обворожительным голосом. – Вам нужна я.

– Тогда пройдемте. – Иму кивнул девушке, указывая на выход.

– Ширин, – начала русалка, когда они устроились на кушетке в коридоре, – просто расскажите все, что знаете.

Само собой, ни Иму, ни Гор не знали, почему девушка решила, что нужна им, и что конкретно она собиралась поведать. Ситуация требовала от них хорошо подыгрывать, используя расплывчатые формулировки и реплики.

– С самого начала?

Горица кивнула.

– Хорошо. – Ширин тяжело и протяжно вздохнула. – Я знала, что он погиб. Я знаю точное время.

Горица чуть наклонилась вперед. Боль отражалась на лице пери. Такую боль не сыграть. По крайней мере, так подумала русалка.

– Начните сначала.

– Да. – Голос Ширин сорвался на шепот. – Мирослав особенный. Он порядочный и не относится к служащим своим, в том числе и к танцовщицам, как к кому-то заменяемому. Заменить нас можно – это правда, но он никогда так не поступал. На Тарану год назад напала албаста[14], изуродовала ей пол-лица. Мирослав оплатил операцию и реабилитацию. А мы выступали всемером, пока она несколько недель назад не вернулась. У Мэхвэш и Устанай дети. Больничные и отгулы – не проблема. Где вы видели повара без одной руки? Или управляющего с хворью перерожденного? Перерожденного! Понимаете? Кто возьмет на работу создание с пустой кровью да еще на такую должность? Мирослав особенный, – с тихим надрывом закончила Ширин.

Иму смотрел на девушек с высоты своего роста и молчал. Здесь его вмешательство не требовалось. Напротив, он старался не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимание. Позже он с огромным удовольствием подразнит Горицу за ее привычку сочувствовать всем и вся, но мешать ей непосредственно во время работы – никогда. Если надо кого-то запугать, чтобы Гор после могла утешать, – он запугает. Но она и без того завораживала, даря собеседнику ощущение покоя.

– Ширин, – окликнула Горица пери, когда молчание затянулось и стало очевидно, что девушка не сил набирается для дальнейшего диалога, а просто с горя в себя ушла.

Ширин перевела невидящий взгляд на русалку.

– В котором часу связующая нить оборвалась?

Горице понадобилось напрячь слух, чтобы расслышать ответ. Пери, как и некоторые другие представительницы женского пола в этом мире, обладали способностью ощущать ценное для них создание на расстоянии. Его боль, радость, страх, удивление и конечно же смерть.

– Я не подозревала, что такое почувствую. Кажется, я его люблю, – добавила Ширин после нового сбивчивого монолога о доброте и исключительности Мирослава.

– Когда вы собирались съехаться?

– Съехаться? – Ширин удивленно взглянула на русалку. – Нет. Я никогда… Что вы, он же мой начальник! И он женат…

– Вас связывали только рабочие отношения?

Ширин рассеянно кивнула.

– Вы живете одна?

– Нет. У меня дочь.

– Мирослав относился к вам так же, как и к остальным своим служащим?

– Да, наверное. Или… Не знаю. Я, пожалуй, его раздражаю. Всегда с ним спорю. Шут его меня ненавидит точно.

Горица вздохнула и сменила тему на рабочие конфликты с клиентами или поставщиками, давая пери время передохнуть. Опрос займет времени немало, к личным взаимоотношениям они вернутся чуть позже.

– Ах, чтоб тебя! – Маруся добавила еще пару проклятий на мертвом языке.

Лик сам не понял, как оказался рядом с ней, готовый отразить любую угрозу.

– Шеф, вы чего? – изумилась Козлова, которая вдруг обнаружила себя отделенной от шкафа Жюли широкой божественной спиной.

– Что произошло?

– Где?

Бог сверкнул глазами.

– Здесь!

– Когда?

Угрозы не было – это точно. Лик застонал.

– Змий тебя задери, Козлова! Сию минуту! Что заставило тебя произносить проклятия?

Руся моргнула раз, другой, раздумывая над непонятной нервозностью шефа, потом осторожно кивком головы указала в направлении открытого шкафа.

– Там одежды на мою пятилетнюю зарплату в Интерполе.

Лик прекратил сверкать глазами на подчиненную и уставился на гардероб Барановой.

Одежды было много, исключительно иномирная, но даже при всей дороговизне названной суммы не вышло бы.

– Как ты оценила?

– Легко. Здесь разнообразные коллекции из разных домов. Некоторые вещи единичные, встречались на показах. А вот эти справа – прошедший сезон и совсем свежие. На рынке в А… А-а-а и не важно где, – вовремя прекратила разглашать тайны Руся и вытащила крайнее платье. – К примеру, вот это – моя зарплата за полгода.

– Понятно. Где, говоришь, рынок?

– Какой рынок? – Козлова готова была сквозь землю провалиться.

– Где это все продается.

– А это все продается?

– Маруся!

Руся, как сумела в сложившейся ситуации, изобразила улыбку «мисс Вселенная».

Лик рассмеялся:

– Ладно, живи. Только не улыбайся так. Это пугает.

Ведьма недовольно сморщилась, но совету последовала. Главное, что отступил.

– Я в гости в «3А» схожу. В одиннадцатой или двенадцатой группе кто-то не на выезде, да найдется. У них и выясню, где рынок этот искать.

Не отступил.

– Ых, – с досадой выдохнула Руся. Когда в начальниках сыщик, маленьких женских секретиков не заимеешь. Хотя этот секретик назвать маленьким сложно. – Нам туда ехать придется?

– Еще как придется. – Лик протянул Марусе каплю одноразового носителя информации. – Это тебе от ребят из Центра криминалистики. Вернее, мне для моей персональной станции.

На последней фразе он улыбался так счастливо, как будто шутку свою считал невероятно удачной.

– Смешно, – недовольно проговорила ведьма и забрала каплю. – Я только с «киборгом» свыклась, теперь персональная станция. Всю жизнь мечтала…

Она продолжала еще что-то невнятно бубнить себе под нос, настраивая пыль. Лик не обращал внимания. Дразнить ее было забавно, от этого нехитрого действа настроение поднималось. На деле же он ей доверил непростую задачу – сырые данные. Лик был уверен, что его гениальный Рыжик, скромно расположившийся на краешке кровати, придумает, как быстро найти среди множества собранных экспертами сведений нечто полезное.

– Опять пойди туда, не знаю куда, – прокомментировала Руся содержимое капли.

– Она торговала или сама носила?

Лик поводил ладонью перед серебристыми неподвижными глазами.

– Я все вижу. – Из-за правого виска выплыла крошечная камера, на мгновение зависла напротив лица Лика, после чего вернулась на место. – Носила. Там отдельный шкаф с обувью иномирной не дешевле одежды. Справа крайнее отделение.

Эйдолон открыл указанную дверь и про себя подивился пестроте ассортимента.

– Куда она во всем этом ходила?

– Ищу. Позвоните Зверобою, пусть в счетах семейных покопается. Он так быстро находит темные пятна.

– Когда это ты успела узнать о его талантах в экономике?

– А он мне дал почитать свои дела. В смысле дела из своего прошлого. Его, кажется, веселит, что он иногда становится темой докладов студентов.

– Да, его много что веселит, – задумчиво произнес Лик.

Он еще пару минут понаблюдал за неподвижной ведьмой и лишь затем выполнил ее просьбу. Зверобой к новой задаче отнесся спокойно – этого Ликург от него ожидал. Но вот чего бог не ожидал, так это предложения заменить начальство на выезде.

Эйдолон наушник в карман убирал злой, как змий. Никогда подобного не происходило прежде, чтобы кто-то из команды затевал с ним нелепое соперничество. И на чем основанное соперничество?!

Лик снова взглянул на Козлову. Она целиком погрузилась в задание и теперь совершенно ничего вокруг не замечала. Камеру и ту рассеяла. Копна рыжих кудрей, рыжие брови и ресницы, яркое зеленое платье, ярко-алая помада и не менее яркие веснушки. В Иномирье столетия три назад ее бы сожгли заживо за один внешний вид, если бы поймали. Несомненно, яркая особа. Маруся по-детски шмыгнула носом и почесала затылок. Яркая, но не во вкусе Зверобоя.

– Шеф, вы тут?

Лик не удержался от улыбки при звуке ее хрипловатого голоса.

– Да.

– Вы идите пока по соседям. У меня надолго.

– Насколько долго?

– Больше часа точно.

Дом, где находилась квартира Барановых, представлял собой изолированный комплекс. В подвале спортивный зал и бассейн, отдельно стоящая многоэтажная парковка. Жилое здание пронизывала система промышленных зеркал, позволяющая регулировать количество и направление солнечного света.

Лик запер за собой дверь, а внутри квартиры подключил несложную сеть заговора. Оповещение сработает, если появится чужак или если сама Маруся начнет ходить по квартире. Не мог он просто уйти и оставить ее беззащитной.

Выход вел на балкон, откуда открывался великолепный вид на зеленую зону уровнем ниже. Справа едва слышно потрескивала спусковая шахта. Поток на подъем работал на противоположном балконе. Чтоб попасть туда, Лик прошел по аккуратному живописному мосту. На каждом уровне комплекса располагалось всего по две квартиры. На нечетных этажах пространство между соседями заполняли детская площадка, сад и цветник. На четных были смотровые зоны, к которым тянулись кроны деревьев. Все это залито солнечным светом и поддерживается в идеальном состоянии службой земельного ландшафтного хозяйства. Жилье исключительно для семейных пар.

Соседскую дверь открыла молодая берегиня.

– День добрый, – обворожительно улыбнулся Лик и показал запястье. – Не могли бы вы мне помочь?

– Конечно. – Девушка мгновенно поддалась чарам бога. – Надо, наверное, про соседей что-то рассказать?

– Да, но для начала было бы неплохо представиться.

– Ой, – берегиня смутилась. – Ведрэна. Я – няня. Вы простите, в дом пригласить не могу.

– Я вижу. – Лик кивком головы указал на паутину защитных чар в проходе. – Расскажите о своих хозяевах.

Ведрэна рассеянно покусала губы.

– Хозяйка у меня Уйгуна из рода Хотой.

– Сюллюкюн, – вслух констатировал Ликург. – А муж?

– А нет у нее мужа. Умер давно. Она детей сама растит. Кутумей старший, он сейчас в школе. В этом году учиться начал. Сандара проснется, пойдем с ней встречать брата.

– С соседями часто видитесь?

Берегиня отрицательно покачала головой.

– Детей у них нет, в сад гулять не выходят никогда. Я знаю, как зовут обоих, и здоровалась при встрече. Пару раз с Жюли разговаривала. Если честно, не очень умная женщина и невероятно зациклена на моде. Она, не поверите, искренне удивилась, когда я сказала, что ураганы город огибают. Кто может не знать о работе сети метеостанций?!

– Поверю, – усмехнулся Лик. – А Уйгуна?

– Уйгуна вообще пару месяцев назад только фамилию соседей узнала. Я ей сказала.

– В каком контексте?

– Она спросила. Отблагодарить хотела. Мирослав ей помог. Она в выходные с детьми вниз спуститься погулять решила. Пока Кутумей за книжкой забытой возвращался, Сандара за бабочкой побежала, мгновенно увлеклась. А род-то Хотой, они парящие, и через ограду хулиганка чуть не перемахнула. Мирослав из шахты как раз вышел, поймал ее на лету.

– Отблагодарила?

– На словах. Он больше ничего не принял. Замечательное создание.

– Все?

– Все. Мирослав тут последнее время редко появляется. В основном Жюли только видели. Уйгуна с ней здоровалась, пыталась заговаривать, но Баранову, знаете, слушать трудно. Она поражает с первого слова.

Лик не удержался от смеха.

– То есть они ни с кем в доме не общались?

– Вот не знаю. Я тут все-таки не живу. Хотя, – Ведрэна еще немного покусала губы, – тремя уровнями ниже квартира пожилой ведьмы. Я однажды видела, как они с Жюли беседовали.

– А неприятные случаи? Может, Жюли или Мирослав с кем-то ссорились?

– Нет. Такого не видела и ни от кого не слышала. Они соседи очень тихие в целом. А вот уровнем выше живут лугару, молодожены. С ума весь дом сводят. У них ссоры кругом, по теме и без.

– Благодарю. – Лик учтиво склонил голову. – Всего доброго.

– Погодите, – попыталась остановить его девушка. – А что случилось-то? Что с Барановыми?

– Спасибо за помощь. Она, скорее всего, еще понадобится. Если вдруг что-то вспомните или узнаете, обращайтесь в единый центр помощи, оттуда ваш звонок направят по адресу.

Ведрэна печально вздохнула, понаблюдала, как красивый таинственный маг направляется к спусковой шахте, и закрыла дверь. Русалка впервые задумалась о верности выбранной профессии. Может, стоило изучать не иномирный социум, а окунуться в законы своего мира? Хотя лекции профессора Трикуписа невероятно интересны. Особенно теперь, когда он обещал лучшим на курсе знакомство с настоящим живым человеком.

Уже пару минут спустя Ликург стоял перед дверью нужной квартиры. Он провел ладонью по силовой решетке, раздалась очаровательная мягкая мелодия.

– Чайковский, – прошептал бог, надеясь, что верно угадал композитора. Кем бы ни была здешняя хозяйка, свою привязанность ко всему человеческому она не скрывала.

– Чем могу помочь?

Голос женщины был моложавым. Показываться незнакомцу она не спешила.

Лик изобразил обезоруживающую улыбку в камеру, про себя проклиная обязательство представляться. Сейчас покажет печать, и не откроет дама свою крепость.

– Вы не знакомы с Жюли Барановой?

– А вы кто такой?

Отвечать сразу тоже не желала. Про местонахождение соседки своей, очевидно, не в курсе – вела бы себя иначе. Если прибавить сюда слова Ведрэны, одежду Жюли, Чайковского, то выходит знакомый коктейль. И средства работы с таким коктейлем знакомы или, по крайней мере, предсказуемы.

– Мирослав Баранов погиб. Мне необходимо найти его жену.

Секундное молчание, затем вскрик, и дверь открылась.

Глазам Лика предстало чудное видение. Никаких морщин, даже мимических, никаких изъянов, даже естественных. Совершенное искусственное лицо. За проведение таких операций в большинстве земель уголовное преследование давно ввели. Лица и тела в случае необходимости только восстанавливали. Лет тридцать назад еще фиксировали случаи, когда создания сами себя уродовали и предоставляли хирургам ложные данные о своей первоначальной внешности в попытке ее или изменить, или улучшить, но только не теперь. Теперь существовал Синси[15]. Заплати нужную сумму, и все, что не предусмотрено природой или медицинскими показаниями, отрежут, пришьют и натянут.

Чудное видение издало очаровательный хрип, выдающий возраст, далекий от молодости, и воскликнуло:

– Какой горячий мальчик!

Лик печально вздохнул. Ему это сегодня уже говорили.

– Мадам, позволите узнать ваше имя?

– Позволю. – Изящно захлопала ресницами «мадам». – Лулу.

Вздох вышел у Ликурга еще печальнее. Он вдруг почувствовал, что стоило все-таки уступить Зверобою. Лучше по двору деда Кули перебежками от укрытия к укрытию передвигаться, спасаясь от горючих плевков, чем за одно утро и с Жужу, и теперь с Лулу общаться.

– А род позволите узнать?

– Лелуп.

– Вы мать Жюли?

На словосочетании «мать Жюли» Лулу недовольно поджала губы. Кем-кем, а мамой дама выглядеть не желала.

– Вы не представились, – перешла она на холодный тон.

Лик показал запястье.

– МУП? – Холодности в голосе как не бывало, только с трудом скрываемое беспокойство.

– Баранова мой сотрудник нашел.

– А, – понимающе протянула Лулу. Ей явно стало чуть лучше.

– Значит, вы – мать Жюли, – теперь уже утвердительно проговорил Ликург. От него не ускользнуло, как мадам Лелуп снова поджала губы. Еще немного кощунства над ее эго, и Лулу будет готова для продуктивного диалога в стенах Интерпола если не с ним, то с «3А». – Вы знаете ее местонахождение?

– Нет.

– Когда в последний раз виделись или говорили с дочерью?

– Вчера. Она выбирала новое платье. – Лулу буквально излучала негодование.

– Где?

– Не знаю. Я не спрашивала.

– Когда вы в последний раз виделись или говорили с Мирославом Барановым?

– Не помню. На свадьбе, кажется.

– На чьей свадьбе?

Лик чувствовал, что Лелуп готова его убить. После небольшой паузы, сопровождающейся гневным взглядом в адрес Эйдолона, Лулу выдала:

– Мужлан!

Бог сдержал усмешку и вновь повторил вопрос:

– На чьей свадьбе?

– Черствый, – не унималась ведьма.

– Лулу, вы мне не помогаете. Я спросил вас: на чьей свадьбе?

Как Лик и ожидал, она задохнулась от возмущения, а еще зрачки расширились и дыхание участилось. Если перед тобой женщина со здоровыми инстинктами и ты не нравишься ей внешне, для достижения своих целей избирай тактику флирта, если нравишься – помыкай. Флиртовать Эйдолон был вынужден за всю жизнь только с одной женщиной, и Лелуп не была ею.

– Я не люблю, когда на мои вопросы не отвечают. Вы одна?

Лулу непроизвольно приоткрыла рот и застыла в такой позе. Теперь волей или неволей в ее голове пронеслись картины того, с чем у нее ассоциировался вопрос «Вы одна?», заданный красивым следователем Интерпола, что так откровенно пренебрежителен к ней.

Все предсказуемо. Лик добавил самодовольную улыбку, усилив эффект.

– Так вы одна?

Вместо ответа Лулу фыркнула, скрестив на груди руки, но вот скрыть эмоции во взгляде не получилось. Теперь она смотрела на незваного гостя со смесью возбуждения, смущения, надежды и легкой паники.

– Мадам, я, кажется, предупредил, что не терплю, когда на мои вопросы не отвечают.

Ведьма упрямо сжала губы, однако даже частично скрыть силу своего волнения уже не могла.

Теперь Лик выяснил о ней достаточно, чтобы закончить диалог. Лулу не была чистокровной ведьмой. В ее маниту ясно прослеживалась составляющая чёрта. Причем не такого, как Клеомен или Зверобой, а такого, какими черти рождались в большинстве своем. Из-за роковой примеси и сама Лулу, и ее дочь не отличались умом, зато выделялись страстью к редким ценным вещам, нарушению общепринятых запретов и к сексу. Как Лулу удалось пробраться в семью Лелуп, предстоит еще выяснить. Может для дела пригодиться. Древний клан виноделов вряд ли с распростертыми объятиями принял в свои ряды особу столь сомнительной репутации и ума, к тому же с чужим ребенком на руках. Хромотипия Жюли не светилась и почти не проступала, а окажись в ней маниту Лелуп, на ней явственно бы читались рисунки волков. Да и не позволил бы никто внучке-правнучке торговать контрабандным алкоголем.

И конечно, в квартире Лулу была одна. Лик бы мгновенно уловил постороннее маниту.

– Вы пойдете со мной. – Он взял ее за кисти рук, развернул к себе спиной и склонился к ее уху. – Я предупреждал.

Лулу с хрипом выдохнула, причем звук этот относился больше к состоянию здоровья допрашиваемой, чем к желанию секса с понравившимся мужчиной. Лик поморщился. В МУПе теперь про него байки насочиняют, как он бабульку совращал, чтоб она не опомнилась и сокровища свои не попрятала или не уничтожила.

Эйдолон вызвал сопровождение и отвел ведьму в сад ожидать участи транспортируемой. Заговорить при этом он с ней не пытался. Спровадив Лулу и предупредив Зверобоя о новой клиентке, он отправился исследовать вотчину искусственной красавицы.

Задача поглотила Марусю полностью. Приложения, способного прийти на помощь, у нее не было. Приходилось работать вручную. Для начала собранный материал она расположила на трехмерном плане квартиры, так ей проще было ориентироваться. Не так поступают настоящие эксперты, но этого от нее шеф не ожидал, иначе выдал бы более конкретную формулировку. Профессиональным анализом займутся и без нее. Русе же требовалось найти нечто, что подскажет ее личная интуиция.

Закончив трехмерный план, Маруся отметила все следы Иномирья в квартире, наделив их эффектом легкого сияния. Когда и эта часть работы подошла к концу, перед внутренним взором Козловой светилась почти треть пространства. Особо выделялись спальня и кухня. Здесь даже мебель была завезенной. К примеру, кровать, на краешке которой она так удобно расположилась, имела свежие следы портала. Как только удастся разобраться со смертью Мирослава, дело мгновенно улетит к «3А». Там понадобится комплексная работа нескольких групп. Про гардеробную вообще можно было смело молчать – сияние слепило. На кухне получился бар с впечатляющей коллекцией алкоголя.

Справившись с этой задачей, Руся взялась за следующую: распределение комплектов следов маниту по квартире. Если верить отчету, посетителей у мадам Жужу за последний месяц, а именно столько прошло с момента очищения ею жилого пространства, было немного.

Трижды у порога оставался один и тот же посыльный. Не слишком сильное и яркое создание, чтобы можно было определить его сущность. Шута в отличие от посыльного Маруся нашла везде. Он на самом деле тут прижился, причем без хулиганств. Ни одного выброса разрушительной энергии. Более того, он у Жужу порядок и поддерживал. А вот чего Руся не нашла, так это Мирослава. Оказалось, что в квартире нет не только его вещей, но последний месяц он и сам здесь не появлялся. Еще по частоте хорошо определялась слабая ведьма. К древней крови она отношения не имела, зато в маниту присутствовала наследственность черта. И ее точно так же, как хозяйку, интересовала контрабанда. И все. Больше никого, кроме самой Жужу.

Не слишком хороший улов, но информация о ведьме и посыльном чего-то стоила. Руся попыталась сообразить, в каком направлении лучше двигаться дальше, когда по квартире разнеслась довольно странная, но смутно знакомая мелодия. Ворча про себя на шефа, умудрившегося отсутствовать ровно столько, сколько она ему и велела, Козлова за полминуты свернула работу системы и пошла открывать дверь.

И только когда за порогом оказался не шеф, Руся догадалась, что, во-первых, смотреть на экран надо, прежде чем дверь чужой квартиры распахивать, во-вторых, Лик и сам бы вошел. Альв смотрел на нее немного раздраженно. А еще он был взволнован – у него уши порозовели и шевелились. Верный признак.

– Ну? – решила не теряться Руся. Если уж начала попадать в переплет, так продолжай, пока невредимой из него не выйдешь. Попятная может и здоровья стоить.

– Т… А… – заикался поначалу альв, потом чуть осмелел и выдал странное: – Карл?

Руся собралась сказать что-то осмысленное, но сообразила, что пока к такому шагу не готова. Она похожа на Карла? С каких пор?

После секундных раздумий Козлова выдала ответ такой же беспощадно бессмысленный, на ее взгляд, как и сам вопрос:

– Лагерфельд!

Шкаф Жужу вдохновил. Кто ж знал, что красноухий удовлетворенно кивнет и задаст новую задачу.

– Ив?

– Сен-Лоран?

И снова альв кивнул. Уши у него начали понемногу тускнеть.

– Жан-Поль.

– Готье! – победно закончила Козлова. Шарада ей понравилась. Она так долго могла.

– Маккуин.

– Александр.

Альв окончательно расслабился.

– Мадам Жюли, вы в этом поедете? – Он с презрением осмотрел одежду Руси.

– Нет, – преданно кивнула Маруся. – Дайте мне минуту.

Она собралась нырнуть в квартиру, оставив собеседника на пороге, когда он вдруг уточнил:

– А где сопровождающий?

– Я здесь.

Лик вышел из-за угла, на лице его сияла очаровательная обезоруживающая улыбка, двигался он легко и непринужденно, и только по взгляду можно было догадаться, что подчиненную хотят прибить, но свидетели мешают.

– Ты собралась без меня?

Козлова предусмотрительно предположила, что, с точки зрения Лика, ответ «да» будет неправильным, поэтому сказала почти искреннее:

– Нет.

– Иди переодевайся, мы подождем.

Она спешно ретировалась к шкафу Барановой. Поковырявшись в вещах, отдала предпочтение черно-белому образу Риккардо Тиши. Струящиеся волны юбки и глубокое декольте. С обувью возиться долго не стала, впорхнула в босоножки Чу, ухватила свою объемную сумку и выскочила к мужчинам.

– А это что? – удивился целый, невредимый и пока свободный альв.

– А это его. – Руся вручила личную ценность шефу. – Я готова.

Длинноухий, глядя на Лика, хотел что-то еще возразить, но передумал.

– Следуйте за мной.

– Куда мы следуем? – беззвучно спросила ведьма у шефа, когда провожатый повернулся к ним спиной. Наверняка же прояснил этот вопрос, пока она отсутствовала.

– Ты меня спрашиваешь? – неожиданно и так же беззвучно начало возмущаться начальство. – Ты только что собиралась следовать туда одна! Посыльный тебя может не знать в лицо, но другие-то?! Или ты забыла, что мало похожа на Жюли?

Произнося тираду, Ликург сверкал глазами и свирепо жестикулировал.

– Я лучше Жюли, – обиженно ответила Руся и отвернулась, горделиво задрав нос.

Лик был в ярости, ощущал себя бессильным, но все, что сумел, – едва слышно засмеяться. После Пустошей стало крайне сложно сдерживать эмоции в ее адрес. Альв впереди нервно дернул ушами, Маруся фыркнула и задрала нос повыше. Эйдолон с умилением понаблюдал, как этот самый веснушчатый нос собирается шагнуть в поток следом за провожатым, совершенно не задумываясь о безопасности или субординации. Лик укоризненно покачал головой, поймал подчиненную за локоть и спустился первым.

К счастью, альв не проявлял враждебности или особой подозрительности. Он указал паре на свой легкий мотоцикл у въезда на гостевую парковку и предложил следовать за ним.

Ехать далеко не пришлось. Минут через десять провожатый вывел наш автомобиль в ту часть города, где располагался клуб Баранова. Пока Маруся удивлялась, шеф не проявлял никаких особых эмоций. С каменным лицом он убрал свое окно и пассажирское.

– Иму! – обрадовалась Руся, увидев хмурого аниото на обочине.

На восклицание ведьмы леопард не отреагировал. Он не сводил своих звериных желтых глаз с Эйдолона, едва заметно кивнул и в следующее мгновение остался позади.

Руся тоже взглянула на профиль шефа, сосредоточенного теперь исключительно на дороге. Она не собиралась задавать вопросы или как-то комментировать случившееся. Все и без того очевидно. Но Козловой было любопытно, когда и как Лик успел вызвать Иму. А еще было стыдно за себя. Вызвать помощь могла она сама, оставшись одна в квартире Жюли. Могла, если бы думала о чем-то, кроме порученного анализа данных.

Лик вернул окна.

– Теперь к тебе вопрос. Что-нибудь интересное смогла обнаружить?

– Месяц назад квартиру очистили, – с некоторой заминкой начала Маруся. – Три посещения одного посыльного, но не этого. Мирослава нет и следа. Шута много. Нашла пожилую ведьму с родственным Барановой маниту. Вхождений почти столько же, сколько и у самой Жужу. Процентное совпадение следов закончить не успела, так что точнее о родстве сказать пока не могу.

– Что еще?

– Мини-бар внушительный, содержимое гардероба тоже, на кровати следы портала.

– Все?

– Все.

– Техника была? Стационарная станция домашняя?

– Нет.

– Книги, свитки, сейф?

– Нет. Ничего.

Руся с удивлением обнаружила, что действительно не нашла ничего.

Лик немного помолчал.

Квартира Лулу была обставлена похожим образом. Предполагать, что Жужу навещала именно мама, было рано. В этой семье вполне могла найтись и бабушка. Вполне вероятно, бабушка с не менее мелодичным именем.

– Да, ничего нет, – произнесла Козлова, словно подводя итог каким-то своим мыслям. – И журналов нет.

– Каких журналов? – не сориентировался Лик.

– Никаких вообще, хотя должен быть архив. С другой стороны, лично я свой физический архив храню у деда Кули и читаю электронную версию, но то я. Я умная.

Пока умная рассуждала, Эйдолон не сводил с нее насмешливого взгляда.

– И какие у тебя лично журналы?

– У меня? – Так и не поняла подчиненная, что шефу на вопрос «Каких журналов?» требовался другой ответ. – «Fashion Collection», «L’Officiel», «InStyle», «Vogue», «Cosmopolitan». У меня «McCall's» есть, «Модели сезона» и «Le Petit Echo de la Mode».

– Утверждаешь, что все это Ле Пти должно быть у Барановой?

– Конечно, должно. Вы же видели ее гардероб. Только на это платье взгляните. – Руся уверенно указала пальцем на себя. – Она бы не устояла.

– Что-что, а платье я увидел, – таинственно согласился Лик и едва слышно добавил: – Устоять действительно сложно.

– Я ж говорю…

Закончить мысль ведьма не успела. Лик свернул вслед за альвом и остановился перед зданием увеселительного заведения с говорящим названием «Одинокая красотка». Двухэтажный закрытый мужской клуб с многовековой историей пикантных скандалов, разоблачений, грандиозных вечеринок и самых дорогих в этом мире представлений.

– Не теряй меня из виду. Следи за своей речью. Будь внимательна. Поняла?

Руся кивнула.

– Если альв исчезнет до того, как тебя увидит кто-то из клуба, постараюсь наложить маску Жюли. Поняла?

– Ага, – снова кивнула Маруся, – но это не поможет.

– Что?

Вопрос Лик задал уже в пустое пространство. Козлова выскочила из машины и засеменила на своих шпильках к центральному входу, куда и предлагал теперь следовать их проводник. Пробормотав проклятие, бог поспешил за ней. К чему все инструкции, если она их слышит, но не соблюдает?

Широкоплечий статный внушительный молодой полубог распахнул двери, как только гости попали в поле видимости камеры. Он как раз собрался с чопорным лицом о чем-то спросить, когда Руся его опередила:

– Где Жако?

– Простите? – не сориентировался красавец-вратарь.

– Жако! – прокричала она вглубь дома, склонившись под рукой молодца. – Котик опять тебя заменил каким-то громилой?

– Ма… мадам. – «Громила» попытался взять за плечи «мадам» и выпрямить ее, дабы провести беседу в подобающем ключе, но тут же получил по рукам от сопровождающего «мадам».

– А ну полегче с девушкой!

– Жако! – увеличила громкость «девушка», пока за нее били по рукам.

– Месье, я прошу вас успокоить свою даму.

«Месье» смерил вратаря надменным взглядом, предельно ясно выразившим его позицию относительно желания кого-либо успокаивать.

– Что за шум?

Из-за спины полубога вышел пожилой домовой. Невысокий, с задорными мальчишескими глазами, соломенными волосами и детским голоском, он излучал холодную угрозу.

– Жако, ты постарел, – возмущенно констатировала Маруся.

– А ты как была хамкой, так ею и осталась, – угрюмо ответил домовой, кажется, совершенно не удивившись странной посетительнице.

Лик чувствовал себя… Он и сам не смог бы описать, как он себя чувствовал. Сосредоточенность и абсолютное нервное напряжение, от которого мышцы в теле сводило и зубы разжать было невозможно. Все, что он мог сейчас – правильно и вовремя подыгрывать. И еще, пожалуй, планировать разгон своенравной подчиненной, но чуть позже, когда заставит ее посещать предписанный курс. Сроки исследовательской программы на орбите перенесли, и Ваагн[16] как раз свободен и крайне заинтересован в необычной наследнице рода Козловых.

– Котик дома?

– Ты зачем явилась? – Жако повелительными жестами отослал сначала громилу у двери, а следом и притихшего альва. – И кто это с тобой?

– Родной, не могу сказать, – правдоподобно расстроенно протянула Руся. – Тебе не могу. Котику могу.

Домовой сердито нахмурился:

– Стой тут. Сейчас доложу.

Он собрался было закрыть дверь, но сделать это Руся ему не позволила.

– Я сама доложу! Думаешь, не смогу рассказать, что вместо Барановой приехала, что ли? Ох ты, змий наивный…

С этими словами Козлова обогнула растерявшегося Жако и глухо застучала каблуками по старому потертому ковру. Путь ее лежал к резной деревянной лестнице, начинавшейся в нескольких метрах от двери.

– Забыл я, каково это. Всю сноровку растерял, – пробубнил едва слышно Жако, когда спутник Маруси с невозмутимым лицом прошел за ней следом.

Она буквально взлетела на третий этаж, а затем, свернув налево, без стука ворвалась в кабинет управляющего «Красотки», как делала это когда-то. Память отлично сохранила воспоминания о тех удивительных месяцах ее жизни.

Котик – так величала Инмутефа[17] женская составляющая рабочего коллектива, сидел именно там, где Руся и ожидала его увидеть, на подоконнике. Скрестив ноги, со свитком на коленях он пристально разглядывал вошедших.

Ликург подавил легкий приступ отвращения. Маруся была не единственной, кто знал хозяина кабинета в лицо. Будучи сыном бога войны, Эйдолон в юности искал таких же, как он сам, наследников жестокой крови. Искал из жажды узнать, какую жизнь ведут ему подобные, какими созданиями они стали. Инмутеф из рода Нечери был одним из тех, чья сущность не вызвала у мальчишки симпатию. Сын богини-львицы не мог похвастаться эмоциональностью или мягкосердечием. Он был холоден, расчетлив, агрессивен и эгоистичен. Лик впервые порадовался глупым затеям своего юношества.

Черные глаза Инмутефа с насмешкой и искренней лаской изучали гостью. Русю слегка тревожил этот взгляд, но вида она не подавала. Ничего не изменилось за прошедшие годы. Он был все так же великолепен внешне, прекрасно осведомлен о происходящем на его территории и странно смотрел на нее.

– Ты не изменилась, – с улыбкой констатировал бог, словно вторя мыслям незваной гостьи.

– Думаешь? – Руся мельком оглядела себя.

– Не думаю. Вижу.

От Лика не ускользнули ни откровенная нежность, с которой Инмутеф обращается к Козловой, ни ее равнодушие к этой нежности. Она, кажется, и не заметила, что появилась на пороге давно влюбленного в нее мужчины. Сей факт Эйдолона и удивил, и разозлил одновременно. Инмутеф не из тех, кто, влюбившись, не стремится получить объект желания любой ценой, а не получив вожделенного, продолжает любить. Для Маруси он просто опасен.

– Расскажи мне, красавица моя, что ты сделала с несчастной Жужу?

– Почему сразу «сделала»? Может, я с ней дружу.

– Не смеши. Жюли – милое глупое создание. У вас ничего общего. И представь спутника, будь добра.

– А! – обрадовалась Козлова, обернувшись к Лику. – Это мой шеф Ликург.

– Шеф? – Голос Инмутефа изменился. Теперь он звучал холодно и слегка раздраженно.

Лик с едва заметной улыбкой встретил новый взгляд Котика. Черные глаза Нечери засияли снежной белизной. Сын Мехит пытался напугать слабого мага, что, по его мнению, стоял перед ним. Что ж, напрасно. Эйдолон вежливо кивнул, приветствуя оппонента. Он не собирался без особой необходимости раскрывать свое происхождение.

Инмутефа такая реакция обескуражила, но он постарался это скрыть.

– И где же Жужу?

– В его допросной сидит. – Руся кивнула в сторону начальника.

Начальник в свою очередь скрипнул зубами. Когда не надо, она честная.

– Удивительно, что вы, месье, не в курсе.

Пренебрежительное замечание не в меру отважного мага вконец вывело Нечери из равновесия.

– И кто же у нас шеф? – оскалился хищный бог.

– Интерпол, – ответила за Эйдолона Руся. – Котик, а ты чего глазищами-то сверкаешь?

Ее хрипловатый, почти детский голос и искренность заставили Инмутефа взять себя в руки. Глаза его снова потемнели, а сам он рассмеялся.

– Не привык я думать, что ты кого-то, кроме меня, начнешь признавать своим руководителем. Так что Интерполу от моего скромного заведения понадобилось?

– Расскажи про Баранову.

Хозяин кабинета кивнул Жако, застывшему в дверях. Тот мгновенно среагировал на молчаливый приказ и бесшумно покинул руководителя и его посетителей. В душе домового жила тревога. Эта женщина почти полгода заставляла членов клуба дневать и ночевать в гостиных. После ее ухода Инмутеф метался, как загнанный зверь. И вот она вернулась. Для чего? Жако хмуро оглядел рамы трехмерных картин морской серии Арно. Это для мира Арно был убийцей. Для искусствоведов и ценителей – гениальным художником и скульптором, чьи работы на основе ныне запрещенных форм магии поражали воображение даже самого искушенного зрителя. Наличие пылинок не понравилось распорядителю, и он поспешил найти безответственного уборщика.

Пока Жако волновался за Инмутефа, тот восхищенно наблюдал, как его «серебряный идол» привычно располагается в его же рабочем кресле. И конечно, Нечери не мог не отметить для себя, что такое ее поведение не понравилось Ликургу, который в отличие от подчиненной отошел к стене. Было в этом нечто привычное и до боли знакомое. Руководитель ищет позицию, из которой сможет максимально контролировать обстановку в помещении. Маруся не думает о безопасности и очаровательно хамит. Инмутеф усмехнулся:

– И что конкретно ты хочешь знать?

– Давно она на тебя работает? – Руся забралась в кресло с ногами, покрутилась и зачем-то заглянула под столешницу.

– Почти год. Она вне штата.

– Сопровождает?

– Жу может что-то другое?

Козлова пожала плечами.

– Увольняться не собиралась?

– Собиралась. Пыталась что-то мне рассказать про великую любовь, как будто меня это должно интересовать. Мадам явно переоценивает свою значимость для Вселенной и для клуба в частности. Прекрати лазить в моем столе!

Маруся оторвалась от чтения бумаг из нижнего ящика и удивленно уставилась на Инмутефа.

– Почему? Там появилось что-то, чего я не знаю?

Бог рассмеялся и, прикрыв глаза, устало покачал головой.

– Я могу вас обоих за дверь выставить. Зайдете сюда только с официальным разрешением и в сопровождении моих правоведов.

– Хорошо, – будничным тоном согласилась Козлова и продолжила шуршать свитком. – Слушай, пока к зданию не подошли, даже не задумывалась… Кто теперь основной номер?

– Любопытно стало? Ты представляешь, сколько недовольных клиентов после себя оставила? Задрала планку и ушла. Тебе игрушки, а у меня подпорченная репутация клуба.

Лик с нарастающим раздражением слушал перепалку и уже смутно догадывался, отчего в личном деле его подчиненной не отражен эпизод с «Одинокой красоткой». Кто-то из сильных мира сего постарался, а Ярослав прикрыл. Образ Рыжика никак не вязался с образом женщины, из удовольствия или за деньги дающей представления в закрытом мужском заведении. Пусть и элитном, где нормы приличия – показатель привилегированности положения, но все же… Что-то здесь было не так.

– Я, можно сказать, его спасла, а он придирается!

– Я бы выкрутился и сам.

– Как? С перьями на сцене? Ага! – воскликнула счастливая Руся. – Вот нашла! Шеф, Баранова на сегодняшнем мероприятии в последний раз должна была появиться. Она не сотрудник здешний уже неделю как. До того наша мадам выбиралась в клуб месяц назад, за два дня до чистки. И сопровождает она вот уже год… Котик, а кто такой ЧМ? Закорючка рядом нарисована, на цаплю похожа.

– Это сокол.

– Да? – Маруся чуть наклонила свиток, честно стараясь угадать в каракулях Инмутефа сокола.

Нечери спрыгнул с подоконника, намереваясь подойти к ведьме и отогнать ее от стола, когда вдруг путь ему преградил Ликург. Маг оказался на удивление проворным. Всего мгновение назад он выглядел задумчивым и расслабленным сторонним наблюдателем, но вот уже напряжен, собран, излучает молчаливую угрозу и немалую силу.

– Постарайтесь не делать столь резких движений, – вполне дружелюбно объяснил свое поведение Ликург.

Инмутефу не понравилось, что Марусю защищают от него. Скорость реакции и сила хиленького мага ему тоже не понравились.

– Зато очень похоже на схемы, которые ты мне чертил. – Маруся возникла рядом с обоими мужчинами. – Так кто ЧМ?

– Прием окончен, – холодно отозвался Нечери. – Всего доброго.

– Жаль. – Козлова пожала плечами, отдала свиток Инмутефу и вопросительно взглянула на Лика.

Тот в свою очередь молча развернулся и направился к двери. Маруся вздохнула, улыбнулась бывшему работодателю, весело помахала ему рукой и побежала следом за Эйдолоном.

Горица поежилась и сильнее прижалась к Иму, которому и без того уже позволила себя обнимать. Делала она это скорее инстинктивно, нежели обдуманно. Последние десять минут ей хотелось стать самым незаметным созданием на планете. Иму же донельзя довольный сидел на крышке грузового отсека пикапа Лика, болтал ногами, умильно щурился каждый раз, когда русалка вжималась в него сильнее, и насвистывал официальный гимн Интерпола. В отличие от Гор ему все нравилось.

Птички чирикали, летучие рыбки подъедали червячков в луже неподалеку, желтый карлик[18] пригревал, пресса и прохожие толпились за ограждением, создавая проблемы ажанам, последняя машина «всезнаек» покидала стоянку клуба, шеф жаждал покалечить киборга. Что надо зверю для счастья? Любовь, сытый живот, теплое солнышко и забавное зрелище.

Маруся стояла в окружении серебряной брони, которую сама себе создала, и монотонно отражала нападки взбешенного бога. Благо много сил и энергии у нее это не отнимало. Удары бог наносил совсем слабые. Чтобы не покалечить, а из принципа… Побушевать, потому что довела. Руся тяжко вздохнула и почесала ухо. Довела-то основательно. Он глазами сверкал и огнем ее палил уже минут десять точно. В первое мгновение Руся от испуга собралась щит строить активный, как в прошлый раз, когда ненароком ослепила начальство, но вовремя спохватилась. Не такой уж он и опасный, чтоб на крайние меры идти.

– «Крысу» третьей модификации она Котику в клубе ставила, – цедил сквозь зубы Лик, нарезая круги вокруг тонкой женской фигурки в серебряном панцире. Каждый оставляемый им след на пару секунд вспыхивал ярко-оранжевым пламенем. – Оплату ей предложили хорошую.

Лик вдруг резко остановился и вновь уставился в глаза Марусе сквозь ее щит.

– Значит, так. Как только закончится дело, мы садимся в моем кабинете, и ты для меня лично в моем присутствии вслух читаешь свое личное дело и рассказываешь все, что туда не вошло. Это понятно?

Руся преданно и утвердительно закивала головой.

– И когда я говорю «все, что туда не вошло», я имею в виду все мало-мальски заметные дела обоих миров, в которые ты совала свой рыжий нос!

На этот раз со стороны Козловой последовал контрольный согласный кивок.

– Если ты знаешь, какая именно на объекте установлена система видеонаблюдения, знаешь модификацию и тем более если ты сама ее ставила, ты обязана мне сообщить, своему прямому руководителю. Запомнила?

– Да.

– Сопровождающую информацию тоже обязана доводить до моего сведения!

– Да.

Выступление Лик закончил парой серьезных проклятий, отменил которые не сразу. Огненных следов он уже не оставлял – злость прошла. Зато теперь Эйдолон досадовал на себя и, в частности, на свою несдержанность. Снова наследие отца сказалось. Он прекрасно помнил, как был ослеплен щитом Козловой, и не мог не заметить, что в первую же минуту вспышки его негодования к нему отнеслись бережно, и именно это вывело его из себя так надолго. Он – бог. Богов не боятся только боги, змии и пятеро сильнейших. Ни на кого из вышеперечисленных одна маленькая ведьма с набором причуд и плохим зрением не похожа.

Маленькая ведьма как раз щурилась на вывеску клуба Баранова, силясь рассмотреть там что-то. Хмурое начальство она вроде как не замечала.

– Гор, стой с ней тут. Отвечаете друг за друга – раз. И не шевелитесь с места обе, даже если небо рухнет – два. Иму со мной.

Маруся тяжело прерывисто вздохнула, когда шеф в сопровождении аниото скрылся в недрах ночного заведения.

– Часто он так? – На русалку Козлова не смотрела, поэтому взгляд ее, полный искреннего недоумения, заметила только после того, как обернулась, когда ответа на свой вопрос не услышала.

– Что? – удивилась Руся.

– Тебя только что бог проклинал и жег.

– Да он не жег, а проклятия забирал.

Горица засмеялась, но уже через мгновение взяла себя в руки.

– Марусь, а у тебя маниту слабее, чем у Лика?

– Конечно, слабее, – откликнулась удивленная ведьма. – Он же бог.

Пора было менять тему. Гор удержалась от улыбки. С тем, что у Маруси из-за божественной сущности Лика в первые дни работы разум не мерк, она смирилась. Теперь предстояло смириться с полным отсутствием страха у Руси перед шефом. Чудачка даже не понимала, что его бояться можно.

– Так ты «Крысу» ставила?

– У меня работы тогда не было постоянной. Хотелось спать, когда спится, и вообще всячески зависеть только от себя. Самой выбирать, кто и за что мне платит. В «Красотке» платили шикарно, и задача была нетривиальная. При сложном освещении сохранить приемлемое качество изображения, видимость приватности и обучить персонал сопровождению звучало заманчиво. Я согласилась.

– И шефа ты не предупредила?

Руся пожала плечами:

– Я не успела.

– А в личном деле почему нет?

– А кто знал? Я с черного рынка ставила. Кто бы мне такую систему зарегистрировал? Это раз. Котику лицензия была не нужна. Это два.

– Вот об этом Лику тоже обязательно скажи.

– Знаю, – Руся задумчиво побарабанила пальцами по ноге, – только он опять разнервничается. Как думаешь, про вылазки с боевым отрядом «Древо жизни» рассказывать?

Вместо ответа Горица начала смеяться.

– Это еще во время учебы было. Я тогда была воинственная, непыльная и неопытная, но ни разу не попалась.

Русалка утвердительно кивнула.

– Надо. И как тебя угораздило хозяина «Красотки» Котиком называть, тоже надо.

Руся печально вздохнула и сменила тему:

– Что у вас с Иму?

Горица неожиданно стушевалась и покраснела.

– А что? Так очевидно, да? Я стараюсь скрывать, но это трудно после утреннего поцелуя. Я вообще не понимаю, что происходит! И… – Теперь Гор заметила удивление на лице собеседницы. – И ты, наверное, про любовь Баранова спрашивала.

– Да.

– Глупая история складывается. Удивительный мужчина был…

– Итого, эта схема убийственна. – Зверобой начертил стрелку от изображения Мирослава до снимка Ширин и подписал «вечная любовь». – Готовый сценарий слезливой драмы. Жил-был наш благородный герой с безумцем за плечом. Жил, добро творил, с чокнутым уживался, с безумием боролся. Где-то по дороге от уныния женился на милой, но недалекой ведьме, что вскоре и осознал, когда острый этап болезни под названием «одиночество» миновал. Только худа без добра не бывает, и сумасброд вдруг понимает, что влюблен в жену своего подопечного и влюблен взаимно, что приносит надежду на свободу нашему герою. А наш герой уже глаз положил на прелестницу из рода пери, которая от его доброты и забот всяческих растаяла до полной любви.

– У пери есть бывший муж.

Мос поднялась из-за стола и прикосновением к экрану вывела фото внушительных размеров господина в спецодежде.

– Но он в темнице на острове Блуждающих скал. Ребенок его. И это из-за него Дынька такая осторожная во влюбленностях. Опыт тяжелый.

– Что натворил? – Зверобой открывал один за другим блоки, выгружаемые Козловой на крайнюю правую панель. Прямо сейчас она была занята выяснением личности сокола ЧМ, но по его просьбе параллельно передавала свои черновые наработки по материалам криминалистов.

– Оборотня убил.

Черт оторвался от своего занятия.

– Оборотень оборотня убил? С каких пор это тянет на Блуждающие скалы?

– Убил и съел.

Зверобой удовлетворенно угукнул и вернулся к данным Маруси.

– Гадость какая, – сморщился Иму, чем на мгновение привлек внимание всей команды.

– Это он в смысле невкусно, – пояснила со вздохом Горица.

Лик осознал, что разговор с Ярославом откладывать нельзя ни в коем случае, с самой новоиспеченной парой поговорить придется уже буквально вечером, а пока не дать им выдать себя всем и каждому.

– Бывший муж вне игры. Из Блуждающих выхода и связи нет. Зверобой, что о Лулу думаешь?

– Отвратительное создание. Крайне глупое, хитрое и беспринципное. Она дочерью крутит в своих интересах. Мне, к слову, ее за умеренную плату предлагала. Жюли не особо понимает, что мать ею таким образом распоряжается. Семью Барановых престарелая мадам считает своей великой удачей. Она к матери Мирослава за выплатами приходила регулярно. Называет это «откупными». Говорит, «любимая дочка такого мага терпит».

– Ты ей не сообщал о смерти Баранова?

– Нет пока. Но мадам расстроится однозначно. В «Одинокую красотку» Жюли она по знакомству пристроила год назад. За сопровождение клиента Нечери платил немало. А дальше Лулу рвала и метала, потому что, во-первых, Инмутеф строго запрещает большее с клиентом, чем сопровождение, и контролирует этот вопрос, во-вторых, Жужу без согласия матери уволилась. Про развод мадам не знает. Но я эту тему не разрабатывал.

– Клеомен, сходи сообщи ей про развод и понаблюдай за реакцией. Она с таким же успехом могла попытаться свои «откупные» брать с Мирослава. Я бы на месте Баранова отказал.

Клеомен кивнул и выскользнул из кабинета.

– Что еще? – Лик вновь повернулся к Зверобою.

– А еще наш киборг – гений. Угадайте, кто любит задушевные беседы с Жужу?

Черт вывел на экран одну из утренних статей новостного печатного издания. Под заголовком «Кадровые перестановки в оборонной промышленности» шла серия снимков, где на фоне фасадов ОКБ 1 и ОКБ 2 руководящий состав готовился обнародовать некоторые итоги многомесячной деятельности по оптимизации рабочих процессов внутри двух важных военных объектов этой земли.

– Чоррун из рода Мохсогол. – Зверобой увеличил два снимка, где вышеупомянутый сюллюкюн получился отчетливее всего.

– Мос, постучись к Марусе и найдите все возможное на него.

Кошка кивнула и тут же приступила к исполнению.

Лик перевел взгляд на ведьму. Было любопытно, слышала ли она его приказ или нет. Хотя легкая камера в паре метров над полом заставляла сомневаться, что с картинкой Рыжик не получает звук. Лик посмотрел в объектив, едва заметно улыбнулся, подмигнул и вновь вернулся к работе.

– Думаю, самое время побеседовать с Шутом.

Где-то в груди рядом с сердцем, может быть, с легкими, шевельнулся клубок неясной непривычной энергии. Маруся застыла, прислушиваясь к странным ощущениям. Шеф давно вышел в сопровождении Иму, Горицы и Зверобоя, а она не могла понять, с чего он ей подмигивал и улыбался, да еще и с организмом неладно.

«…Маруся! Руся! Тебе плохо? Сбой?»

Встревоженная молчанием сослуживицы Мосвен начала дублировать свои сообщения вслух и лишь тогда сумела вывести Козлову из ступора.

«Нет. Все хорошо. Мне к медикам надо. По-моему, я проклятие подцепила где-то». – «Сходи в ЦНМЭ, у нас там обследование раз в полгода бесплатное по страховому полагается». – «Отличная мысль».

Лик внимательно наблюдал за Безумцем из операторской и, откровенно говоря, безумного в нем было мало.

«4А5» принадлежало две допросные, одна переговорная и одна гостевая комнаты. Переговорную Эйдолон сразу же по вступлению в должность переделал во вторую гостевую, а одна из допросных с его легкой руки получила статус «для сложных клиентов» и новую отделку. Шут как раз принадлежал к категории «сложных клиентов». У комнаты отсутствовали углы, стол и стулья. Все внутренние поверхности имели приятный глазу кофейный оттенок и гасящее удары покрытие. Посреди комнаты из пола вытекало безопасное кресло, в котором и расположился подозреваемый. Он задумчиво созерцал мягкую стену и барабанил пальцами по подлокотнику.

– Какие мысли?

Ликург взглянул на Иму и вновь уставился на монитор.

– На коротышку Козловой он не похож. Жюли должна знать его имя, но вслух при нас ни разу не произнесла.

– Преданная дура?

– Хороший вопрос. Он не мог не встречаться с Лулу. Заведения Нечери и Баранова в одном районе. И почему он молча созерцает? Стены уже должны были принять не один удар.

Лик еще немного сосредоточенно понаблюдал за Шутом и отправился к нему.

– Добрый вечер.

– Еще день, – невозмутимо откликнулся Безумец. Он не встал и не сменил позу, только голову слегка повернул, с любопытством глядя на вошедшего.

Из пола с тихим шуршанием выросло второе кресло. Лик сел в него, оказавшись лицом к лицу с допрашиваемым.

– Расскажешь свою версию?

– Нечего рассказывать. Меня рядом не было.

– Тебя на его голове нашли.

– Если твою ведьму сожгут, он тоже рванет к ее пеплу, и никакие оковы не удержат. – Шут кивнул на плечо собеседника. – Ты мало знаешь о сопровождающих. Недавно она твоя.

Лик усмехнулся:

– Уверен?

Безумец по-доброму рассмеялся:

– Я никогда ни в чем не уверен.

– И в Жюли не уверен?

На смену смеху пришла грустная улыбка.

– С ней я просто не загадываю и не держу.

– Она – жена твоего мага.

– Нет у меня желания что-то рассказывать или комментировать.

– И ради нее тоже?

– Она посредник. Иномирной ерундой торгует ее мать. Вы вскоре найдете. Лулу умом не блещет.

– Дочь тоже.

Шут напал мгновенно. Единственный ментальный удар выдернул с корнем кресло, отбросив его вместе с Ликом к стене. Эйдолон медленно поднялся. Выбираться было неудобно, да и в голове шумело.

– Если я скажу, что Жужу уверяла, будто хочет меня, ты окончательно взбесишься?

– Когда я бесился? Всего лишь поспорил.

– И даже не расстроишься?

– С чего? Если бы хотела, я был бы слабым. Я похож на слабого? Ведьма не твоя. Ты совершенно ничего не знаешь.

– Кто убил Мирослава?

– Я не видел. Если бы видел, убийцу среди живых искать бы не пришлось.

– А энергия?

– Незнакомая. Неживая.

Лик сел на пол напротив Шута.

– Тогда кто желал его уничтожить?

Безумец снова засмеялся:

– Список будет бесконечным.

– У тебя было достаточно времени на размышления.

– Сильный ты и нелепый. Кто угодно. Любой прохожий, которого Мирослав задел локтем случайно десять лет назад. Удивился ты, должно быть, бог, когда она проигнорировала твою божественность. Для нее все мужчины равны.

– Кто мог пожелать уничтожить тебя?

Шут устало вздохнул и покачал головой.

– Убери камеру и микрофон. Я поведаю лишь раз и лишь одним ушам. Свои права знаю.

– Да какого змия! – раздраженно воскликнул Иму.

– Он не откажет. – Зверобой тоже довольным не выглядел, но ослушаться приказа означало поставить под угрозу расследование.

– Условия приняты, – кивнул Ликург. Он знал, что в это же мгновение экран в соседнем кабинете потемнел.

– Вы меня выпустите и Жюли, а вот Лулу не стоит.

– Это тоже условие?

– Нет. Это факт, – улыбнулся Безумец. – Ты сам ее Шута забрал? Или она просила?

– Что ты хотел поведать?

– Значит, сам, а она не возражала. Не слишком хочу, но вижу необходимость, а потому сделаю. Покровители – искусственные создания.

Лик постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

– Мы не самостоятельные и не отдельные. Мы – продолжение личности носителей. Древняя сложная магия, окутывающая семьи и созданная ради троекратного увеличения маниту. Нас создавали первые аптекари, впрочем, этого факта ты не запомнишь.

И на этой реплике Эйдолон постарался не выдать себя. Раньше, может быть, и не запомнил бы, но не теперь.

– Покровители – всего лишь персонифицированные продолжения своих подопечных, часть их личности. Не паразиты, как непосвященным кажется со стороны, а сосуд, в котором хранится сила носителя. Тела их от природы слишком хрупки, чтобы выдерживать магию собственной крови. Не пытайся больше, бог, отделять носителя от покровителя, мы – два воплощения одной личности. Когда я полюбил Жюли, Мирославу показалось, что он тоже.

– И она выбрала не тебя?

– Она не любила никого из нас. Ей нравилась забота, нравилось наше к ней отношение. Она пряталась от матери за нами. Со временем Жужу разобралась, кого из нас предпочитает.

– А Мирослав?

– Он полюбил по-настоящему. Столь же сильно, сколь я.

– Кого?

– Свою пери Ширин.

– Что скажешь о бывшем муже Ширин?

– Он нас убить хочет, но после выхода. Его дочь, его жена… Он воспринимает их как личные владения, только Блуждающие скалы сперва покинуть надо.

– Что с Лулу?

– О Лулу забудь. Что с тобой, бог? Вот важный вопрос.

Шут хмуро рассматривал собеседника. Лику показалось, что взгляд этот проникает в самые глубины его сознания.

– За твоим плечом истинное безумие, частица опаснейшей магии Вселенной – Хаоса. Не встречал я еще сосуда с таким содержанием. Этот Шут жаждет слиться с носителем и обладать безграничной властью. Я вижу его улыбку. Нечто с твоей ведьмой произошло, из-за чего способна ее физическая оболочка теперь выдержать слияние. Запомни, бог, наш разговор. Нет ничего совершеннее, привлекательнее и страшнее Хаоса. Всякое близкое к поискам совершенства создание, должно быть, уже тянется к ней.

Лик вспомнил горе-преследователей из ее личного дела, затем подумал о Гуниду, Зверобое и Нечери. У последних троих действительно обнаруживались схожие черты. Гуниду создавал «совершенство» собственными руками. Мировосприятие Зверобоя подразумевало тягу ко всему уникальному и опасному. А Нечери… С Нечери пока неясно, но привязанность такого создания к Русе тоже не выглядела здоровой.

– И тебя к ней потянуло, – словно поймав Эйдолона с поличным, продолжил Шут. – Разве нет? Разве не почувствовал ты любопытства, когда впервые встретил ее? Хаос влечет тех, кто близок ему.

«Не хочу больше ничего ни смотреть, ни говорить о ней. Скорее отработать и домой. Мы с Кринос на выходные улетаем». Лик хорошо запомнил, что именно сказал Иму. В то утро в кабинет Маруся вошла с грохотом и со словами «кажется, я это поломала», подразумевая дверь, открывавшуюся, к несчастью, перед ведьмой чересчур медленно. Невзирая на всю страсть к Кри и нелепость рыжей чудачки, которую он видел впервые, Лик ощутил волнение и любопытство. Избавиться от ненужных ощущений получилось не сразу, да и, как выяснилось, ненадолго.

Впрочем, вспоминать стоило другое. За месяц до появления Козловой Ярослав вызвал Лика к себе на ковер и долго проникновенно рассказывал о необходимости провести невероятно интересный и такой необходимый Интерполу эксперимент.

– Четвертый свободный маг. Единственная женщина. Кому, как не тебе, я могу довериться? Волк, выручай! – говорил проникновенным голосом Атум и хитро щурился.

Он прекрасно осознавал, что манипулировать Эйдолоном не получится, но удержаться даже от простейших приемов не мог. Для Лика это было очевидно. Воодушевление свое отставной вершитель судеб не контролировал. В тот момент поведение Ярослава казалось эксцентричным, зато теперь все вставало на свои места. Сила Атума, как и остальных высших, – прямое порождение первичного Хаоса. Нити их маниту тянутся к потокам, что пронизывают всю Вселенную. В то время как остальные создания используют потоки, адаптированные планетой. Каково же должно было быть его удивление, когда он обнаружил маниту, похожее на свое.

– На многое теперь смотришь иначе? – выдернул Ликурга из размышлений Шут. На лице Безумца сияла понимающая улыбка.

– И в чем суть сего рассказа?

– Ни в чем. Когда носишь за плечами опасный груз, разве не полагается знать, что он опасен?

– И ты так добр?

– Шут – начало и конец пути. В своем безумии я могу быть любым. Каким я буду, решает маниту носителя. Ты не успел изучить суть Мирослава?

– Можем мы вернуться к допросу?

– Можем.

Лик потянулся к наушнику и включил связь.

– Дайте мне экран.

– Шеф, это издевательство! – Возмущенный голос леопарда ворвался в эфир вместе с шорохом остальных сотрудников в операторской.

Ликург постарался не улыбнуться нетерпеливости друга. Охотники не любят простоев и очевидных тайн.

– Продолжим. Жули работает в «Одинокой красотке»…

– Работала. Мать устроила. Чоррун из рода Мохсогол – давний знакомый Лулу. Полтора года назад сюллюкюн потерял жену. А семья у них, всем известно, ценность безмерная. Сыновей у Мохсогола трое, девочек нет. Жюли он вместо дочери с собой водил на официальные мероприятия. Случалось видеть сюллюкюна без родной пары или дитя?

– Да.

Шут удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Потерянные, рассеянные, будто части себя лишенные. Пока молодые, неженатые, невлюбленные – цельные. Стоит найти пару, и пропадает независимость.

– А Уйгуна?

– Кто?

Лик внимательно следил за собеседником. Недоумение его было искренним.

– Хотой.

Но и это уточнение не помогло. Безумец лишь озадаченно хмурил брови.

– Соседка.

– От нас с Жюли через мост? С детьми? – вспомнил наконец Шут.

– Да, она.

– Мы с ней не общались. Мирослав раз помог недавно, когда ко мне приходил. Девчонку поймал. На этом общение закончилось.

– Он в кабинете жил?

– Шеф, – вмешался в диалог Иму, – тут киборг явилась. Стоит, руками машет, глазами моргает, нашли они с Мос там что-то важное.

Лик извинился перед Шутом и прошептал в сторону:

– Что именно?

– Да змий знает. Я ей рот на всякий случай заткнул, она ж громкая.

Покинув допросную, Лик застал в операторской именно ту немую сцену, какую и ожидал. Маруся стояла посреди комнаты, скрестив на груди руки, свирепо сопела и сверкала глазами на леопарда. Иму стоял напротив ведьмы, держал за спиной микрофон и отвечал ей не менее свирепым взглядом. Зверобой опирался спиной о стену. На лице черта читался азарт. Ему противостояние явно нравилось. Горица сидела рядом с дежурным оператором, подперев щеку кулаком, и уныло рассматривала Шута на экране. Ей противостояние точно не нравилось, как, впрочем, и оператору.

– Мос сбежала, – не поворачивая головы, прокомментировала русалка происходящее, как только Лик открыл дверь. – Говорит, разбирайтесь сами.

– Я бы от вас тоже сбежал. Что нашли? – обратился шеф к Русе.

– ОКБ 2 полгода назад проводили демонстрацию новой версии искусственного посыла. Ни у меня, ни у Мос нет прав на запрос доступа к документам такого уровня секретности. Нам ты нужен.

– А причина вашего внимания именно к этой разработке ОКБ?

– А! – спохватилась Маруся. – Они ее называют «Ведьмак».

– Достойная причина, – согласился с улыбкой Лик.

– Шеф, а может, не надо?

– Надо, – добил ведьму невозмутимый шеф.

Руся скорчила кислую мину.

– А может, пусть Мос? – попробовала она не сдаваться.

– У Мосвен дети.

– Гор?

– Жалостливая.

– Клеомен?

– У него запрет на секретность до следующего года.

– Зверобой? – начала окончательно отчаиваться Руся.

– У этого запрет пожизненно.

– Иму? – затухающим голосом выложила последний и самый слабый козырь Козлова.

Лик удивленно посмотрел на Марусю.

– Ну ладно, – стушевалась она. – С Иму погорячилась, признаю. Но я-то тоже совсем не идеал…

– Кто не идеал? – вмешалась пожилая волчица, секретарь центрального отделения военного архива.

Она хмуро рассматривала соискателя на доступ в сомнительно легкомысленном наряде и поручителя, мага подозрительно слабого для занимаемой в Интерполе должности. Все не внушало доверия. Если бы не чистая документация, она бы этих двоих на порог архива не пустила.

– Один из наших коллег, – не моргнув глазом, соврал Лик. – Понимая всю серьезность принимаемой ответственности, моя сотрудница в диалоге со мной желала еще раз убедиться в отсутствии у меня опасений на ее счет.

– Ага, – подтвердила неопасная сотрудница.

Волчица еще раз с сомнением оглядела ведьму и положила перед ней на стол свиток с договором, который до того прижимала к груди.

– Ознакомьтесь и примите печать. Как закончите, свиток оставьте на столе и проходите.

Руся развернула свиток и внимательно в него уставилась. Теоретически ей читать нужно было соглашение, но смысла в этом не было никакого, поскольку сейчас у ведьмы новая проблема наметилась.

– Лик, – прошептала она, как только волчица покинула кабинет.

– Что теперь? – прошипел сквозь зубы бог.

– Это вариация печати верности.

– И что?

– Я ж будущий аптекарь. Она на мне не останется.

– А то я не знаю! Принимай уже давай, и пошли отсюда!

– Есть, – подражая верному солдату, отчеканила Маруся, и уже через час они с Эйдолоном в каталожном кабинете изучали документацию по «Ведьмаку».

С одной стороны, то, что Руся увидела, заставляло сердце в груди трепыхаться от восторга. Попасть в святая святых армейских архивов, пусть не в подвал, а всего лишь на первый уровень, но и это уже пробуждало в груди непривычное чувство легкости и исключительности. С другой стороны, ответственность, которую она добровольно на себя приняла, давила на голову. Да, печать с нее слетела легким покрывалом, стоило ей сделать пару шагов от свитка, но на поручителя была возложена отдельная печать, а значит, контроль молчания перекладывался с магии на нее, Марусю. Что может быть хуже, чем обещания от Шута Козловых?

– Что думаешь? – спас ее от размышлений Лик.

– Если верить характеристикам, – Руся развернула сенсорную панель на столе и вновь пролистала просмотренные файлы, – выходит невероятная вещь. Они нашли-таки способ контролировать создаваемый заряд энергии.

– Погоди. Мне казалось, они и раньше умели ее контролировать.

Козлова отрицательно покачала головой.

– Нет. «Ведьма» генерировала кратковременный заряд, который тут же шел в ход. Мы, живые маги, можем сгенерированную энергию вновь рассеять, так и не выпустив, но не «Ведьма». При сбое она уничтожала и себя, и хозяина. А тут…

Руся возмущенно выдохнула.

– Тут и рассеять, и усилить можно. Против природы магии идут совсем.

– Давай по делу, – одернул ее Ликург. – Сможешь быстро сопоставить остаточный рисунок «Ведьмака» с подарком от нашего дока?

– Уже.

– Когда?

– Для совсем простых задач мне внешние модули не нужны, – пожала плечами Козлова. – Совпадает. Оружие мы нашли. Осталось найти убийцу.

Ликург мягко улыбнулся:

– Всегда мечтал побывать в гостях у пожилого сюллюкюна, а ты?

– Да вообще как-то не очень.

– Вопрос был риторический. – От мягкости и улыбчивости начальства следа не осталось. – Пошли.

Руся, насупившись, понаблюдала, как шеф свернул секретную информацию в архив, скорчила ему в спину гримасу и нехотя поплелась следом на выход.

– Иди сюда, Козлова, иди туда, сделай то, сделай се, тебя никто не спрашивает, – бормотала она беззвучно себе под нос, вышагивая на каблуках по скудно освещенной дорожке к внушительной двери старого дома.

Мосвен и Горица ожидали в машине в компании Ирины и ее «девочек». Иму, Зверобой и Клеомен расположились по периметру здания, готовые ловить всякого беглеца. К группе захвата полагалось прибегать в крайнем случае. Миниатюрные леди из «5А1», несмотря на всю свою миниатюрность, репутацию имели убойную. Судьям след Ирины в делах не слишком нравился.

Руся поправила вырез на груди. Платье было великолепным, но за прошедший день она от него изрядно устала, как и от босоножек. Вещи для прогулок и вечеринок – не для постоянной беготни и общения с разного рода созданиями. К тому же Зверобоя в этот вырез так и тянуло.

– Ноги болят? – сочувственно полюбопытствовал Лик.

Вопросительное «а» получилось у Руси гораздо воинственнее, чем она ожидала.

– Ну… Не особо, – сбавив тон и ощущая себя слегка потерянной, продолжила ведьма. – С чего ты… вы взял?

– Если я сейчас эти каблуки надену, походка у меня получится похожая.

Воображение мгновенно нарисовало Русе впечатляющее зрелище. Она отрицательно покачала головой:

– Без хорошей практики не получится. Колодка не слишком удобная.

Ликург как стучал в дверь, так и застыл на мгновение с поднятой рукой, глядя на серьезное лицо подчиненной. Казалось, вот-вот она заулыбается. Должна была заулыбаться. Отличной же шуткой ответила на его шутку. Но вместо улыбки Маруся нахмурилась, поправляя платье в очередной раз. Дверь громыхнула и открылась, отвлекая Эйдолона от мыслей о сложных взаимоотношениях Козловой с юмором. То ли время позднее, то ли высокая мода у нее – не тема для шуток, то ли юмор у всех разный.

– Чем могу помочь?

На пороге стоял сам хозяин дома и мягко улыбался. От выцветших глаз пожилого сюллюкюна расходилась сеточка морщин, выдавая мягкий добрый нрав. На официальных снимках Чоррун выглядел жестче.

– МУП. Отдел «4А5». – Лик высветил штамп на запястье. – Меня зовут Ликург. Это Маруся. Не уделите нам полчаса?

– Прямо сейчас? – Чоррун выглядел озадаченным.

– Дело срочное.

Сюллюкюн задумчиво поскреб морщинистый лоб.

– Ну, если срочное, думаю, полчаса можно, но не больше. У нас семейное торжество. Внуку год. Сами понимаете…

Лик кивнул. Про праздник он был в курсе заранее. Спасибо Мос.

Когда-то в древности дети у сюллюкюн рождались настолько слабыми, что до года доживал лишь небольшой процент. Поэтому первый день рождения семьи безбровых праздновали с невероятным размахом, пряча при этом самих именинников за семью замками и сотней наговоров от дурного слова и дела завистников. Развитие науки и медицины устранили проблемы с детской смертностью, но празднование первого года жизни ребенка по-прежнему остается чтимой традицией.

– Прошу. – Чоррун отступил в сторону, вежливым жестом приглашая гостей пройти внутрь.

– Благодарю.

Из соображений безопасности и заранее выдуманной хитрости Лик прошел первым, не уступив место спутнице, чем вызвал явное неодобрение хозяина дома. Самой Марусе было наплевать, она внимательно изучала окружающую обстановку. Древесина панелей ее занимала сильнее, чем этикет. На такое ее поведение Лик и рассчитывал. Пока Козлова производила очень правильное впечатление.

– Мадам. – Чоррун предложил ей локоть.

– Мадемуазель, – поправила рассеянно Руся, приняв галантное сопровождение.

– Позвольте проводить вас в кабинет?

– Не вопрос, – кивнула ведьма.

Сюллюкюн рассмеялся:

– Ваша коллега, Ликург, само очарование.

– Согласен.

Удовлетворенный верным началом, Эйдолон шел через просторный холл вслед за милой парой.

План и обстановка дома, раздобытые Мосвен, пока тоже не подводили. Величественная парадная лестница, расходящаяся двумя крыльями на второй этаж. Не менее величественная люстра из муранского стекла ручной работы. Застывшие пространства в рамах воздушного дерева. Сложный рисунок паркета. Два камина. Слева за массивной дубовой дверью – голоса и смех. За лестницей должны были скрываться служебные помещения.

– Сюда.

На общий праздник Чоррун посетителей не пригласил. Вместо этого они свернули направо и, миновав семейную библиотеку, прошли в кабинет.

Радушный хозяин предложил гостям удобные кресла, сладости и чай. Любовь к последнему жила у сюллюкюн в крови. К сожалению, остальная Вселенная страсть к ароматному напитку с цветками папоротника не разделяла. Только для сюллюкюн жгучий и одновременно вяжущий вкус дорогого галлюциногенного растения не казался отталкивающим.

– Предлагать что-то крепче не отважусь сотрудникам при исполнении.

Ликург учтиво кивнул.

– Итак, чем могу быть полезен? – перешел к делу старейшина Мохсогол.

– Как давно у вас роман с Жюли Барановой?

Лик безмятежно улыбнулся. От него не ускользнули ни потрясенный взгляд пожилого мужчины, ни слезящиеся от кашля глаза Козловой. Она по-прежнему вела себя наилучшим образом. Чаем подавилась очень кстати, правда, зачем пила – непонятно. Лик мысленно себе пометку сделал ознакомить ее в ближайшее время с полным перечнем обязанностей сотрудника МУПа. Видимо, подпункты в трудовом соглашении она прочесть не удосужилась.

– Что, простите?

– Как давно вы спите с Барановой? – ужесточил вопрос Лик.

Чоррун открыл рот и закрыл. У добрых по природе созданий всегда трудности при встрече с откровенным хамством. Собраться с мыслями выходит не сразу.

– С Лулу у вас тоже роман?

Руся смотрела на шефа во все глаза. Конечно, сейчас было не так странно, как в Пустоши, но все равно странно. Безобидный же старичок, невооруженным глазом видно. Понятно, что у начальственного бога в его голове дурной какой-то очередной мегаплан образовался, он его реализует, и всем вокруг нужно просто довериться и подыгрывать, только… Руся сердито пошевелила носом. Предупреждать надо про мегапланы.

Лик усилием воли проглотил смешок. Требовалось напугать старика, а не удивлять.

– Когда в последний раз вы видели Мирослава Баранова?

– Ба-баранова? – переспросил Чоррун.

– Где и с кем вы были сегодня между пятью и восемью утра?

Во взгляде старейшины появились проблески понимания. Он вдруг часто и тяжело задышал. Ему явно перестало хватать воздуха. Руся сурово посмотрела на шефа.

– Здесь. Дома. С семьей. Молодой человек, пощадите мои нервы и здоровье. С Жужу что-то случилось? С ней все хорошо? Где она? И при чем тут ее бывший муж?

– С Жули все хорошо, – успокоила его Маруся. – А Мирослав найден мертвым. Вы долгое время общались с Барановой, поэтому мы здесь. Что можете рассказать о ней и ее браке?

Чоррун облегченно выдохнул, опустился на тахту и трясущейся рукой потер лоб.

– Благая весть спасительная, – прошептал он, затем уже вслух поспешно добавил: – Не поймите превратно. Я испугался, вдруг с Жужу что-то. Она милая, наивная, добрая. Как дочь мне. Сложно иначе воспринимать бедную девочку, зная ее мать.

– Как вы познакомились с Лулу? – На этот раз голос Лика звучал мягче.

Сюллюкюн устало пожал плечами:

– По глупости. Коллекционирую понемногу запретные вещи.

– Да, срезы реальностей не заметить проблематично.

Чоррун смущенно заулыбался.

– Слышу осуждение в голосе. Что ж… Заслуженно. Уникальная коллекция. Только не натравливайте на меня жандармерию. Пустая трата времени. Все, что в этот дом попадает, зарегистрировано так или иначе. Те же срезы, к примеру, после моей смерти отправятся в музей Третьей империи. Они жаждут превзойти Асгард.

– Наслышан. Вернемся к Лулу.

– Да, простите. – Сюллюкюн откашлялся. – По глупости связался с неопытным молодым поставщиком. Тот вывел на Лулу, уговорил встретиться лично. Я, словно безмозглый половинчатый, пошел. Желаемый предмет получил, а заодно и шантажистку себе на хвост. Прямо скажем, Лулу – женщина не самая умная, так что себя из статьи ее доходов я вычеркнул быстро, но вот Жужу оставить в руках подобной особы уже не смог. Вся история.

– Мирослав?

– С Мирославом незнаком. С Шутом его знаком.

– В каком смысле?

– Вы бы видели, как Безумец за ней незаметно ухаживал. Я был поражен. Он годами оберегал ее всеми правдами и неправдами, а она понятия не имела. Такую любовь оставить без внимания? Какой родитель не укажет дочери дорогу к счастью?

– Это вы их свели? – поразилась Руся.

– Не свел, очаровательный Рыжик, – улыбнулся Чоррун. – Я всего лишь обратил ее внимание, а влюбилась и сделала свой выбор она сама. Бедная девочка давно в глубине души металась в поисках счастья, только с такой матерью разве его отыщешь?

– Вы позволите услышать от тех членов семьи, что были с вами сегодня дома, подтверждение?

– Сейчас? – Впервые за все время разговора Руся услышала в его голосе нотки раздражения.

– Если не затруднит. Уйду сейчас, и тогда уже придется всю семью вызывать завтра в МУП и допрашивать по очереди в присутствии сына оры[19] Дике[20]. – Лик развел руками. – Правила есть правила, сами понимаете.

– Змия на все правила мира. Конечно, понимаю. В ОКБ работаю.

Чоррун нехотя поднялся, при этом в спине у него что-то хрустнуло.

– Старость не радость, – крякнул хозяин дома и, придерживая рукой поясницу, пошел к выходу.

– Красотка моя страстная, – прошептал Иму, ступая неслышно по садовой дорожке, – пока Мос занята шефом и киборгом, устрой себе отдельное соединение с моим браслетом.

– Что? – рассеянно прошептала Горица в ответ. Она пока не привыкла к подобным обращениям в свой адрес. – Зачем?

– Мне нужна карта дома, и встрой все маячки, не только мой.

– Куда тебя понесло?

– В бой, горлица моя. Не засоряй эфир.

– Это я-то зас… Поняла, – взяла себя в руки Гор. – А шеф?

– Шеф поймет.

– Скорее убьет, – пробубнила она.

Иму знал истинную причину недовольства Горицы. Когда дело касалось захвата, Лик полностью доверял инстинктам друга. Охота – вотчина хищного зверя, а не бога. Русалка же ворчала потому, что технику не любила. Не уживалось ее маниту с маниту рукотворных машин.

Леопард неслышно перепрыгнул покрытый мхом валун и остановился под балконом второго этажа. Кованые перила, фигуры нимф вместо опор, растительный орнамент лепнины – изящество и красота. Иму подпрыгнул, ухватился за локоть одной из нимф, подтянулся и наступил ей на колено.

– Прости, красотка, – едва слышно шепнул довольный охотник.

– За что? – не поняла Горица.

Держась левой рукой за чугунные опоры перил, Иму рванул вверх и схватился правой за сами перила. Дальше подтянуться и перелезть было задачей нетрудной.

– Я не тебе, – улыбнулся леопард, оказавшись на балконе и внимательно осмотревшись.

Пока свидетелей его акробатических трюков не было. Он включил браслет. Если верить карте, открытая балконная дверь вела в опочивальню хозяина дома.

– Мос всю охрану сняла?

– Всю. – Ответ Горицы прозвучал прохладно.

Иму позволил себе на мгновение представить, как побеседует с эмоциональной берегиней относительно ее ревности, и бесшумно ступил в комнату. Света луны, проникающего сквозь легкие шторы на окнах, ему хватало с лихвой.

Что конкретно искать, леопард не знал. Он лишь шел за своей интуицией, которая его пока не подводила. Когда Чоррун Мохсогол открыл дверь, ветер донес до носа Иму его запах. И это не был запах убийцы. После нескольких лет работы с Ликом Иму постепенно нашел определенную зависимость между деятельностью создания и его запахом. Большинство воров, к примеру, пахли пылью, кислотой и землей. Хладнокровные убийцы отдавали металлом, резиной, горечью. Совершившие случайное убийство источали горечь и страх. Как любой хищник, Иму хорошо чуял страх. Но не в этот раз. Старый Мохсогол за ароматом цветов папоротника и кедровой туалетной воды скрывал запах карамельных булочек. Сладкая выпечка – удел добродушных законопослушных домохозяек.

– Что ищешь? – шепнула Горица.

– Пока не знаю.

Иму повел носом и несколько раз ощерился, впитывая следы в комнате. Он словно воочию видел все, что происходит здесь обычно и что происходило здесь за последние несколько суток. Он видел Чорруна с больной спиной, обожающего полежать на кровати с чашечкой традиционного чая. Видел, как старец, будто дите малое, прячет выпечку у себя в столе, а потом ест по ночам, пока работает с бумагами.

– Похоже, кто-то очень печется о здоровье нашего окабэшника.

– В каком смысле?

Леопард дошел до письменного стола, отодвинул нижний ящик и достал из дальнего угла завернутые в бумагу сладости.

– Или кто-то за спиной остальной семьи снабжает дедка вкусняшкой.

– Кто-то вроде Барановой?

Иму понюхал бумагу.

– Нет. Сам себе покупает.

– Значит, родные запрещают есть. Только не вздумай в бумагах копаться! – спохватилась Горица, кусая губы. Может, он и идеальный охотник, но его импульсивность порой подводила под выговор от высокого начальства, причем Лику доставалось чаще, чем Иму.

Вместо ответа послышалось тихое рычание. Русалка устало покачала головой. Конечно, он не скажет «спасибо», он зарычит. Разве можно было ждать иного?

– Нашел, – вдруг прошептал Иму после небольшой паузы.

– Что нашел?

– Ничего. И это ключевой момент. Дед стар, инфантилен, любит сахар, и все.

Мосвен подвинулась к Горице, на мгновение отвлекшись от своих подопечных.

– Куда он?

Основную область экрана занимала картинка с видеорегистратора на груди Иму, в правом верхнем углу в отдельно выделенной области на карте передвигалась желтая точка его маячка.

Горица прикрыла микрофон ладонью:

– Змий его знает!

Кошка беззвучно рассмеялась и похлопала Гор по плечу:

– Мужайся.

– Водоутопительница моя, старшие дети здесь не живут?

– Не живут, – подтвердила берегиня, умоляюще глядя на Мосвен.

От ее взгляда приступы смеха у Мос становились только сильнее. В группе быстро поняли, на какую ступень встали ее отношения с напарником, и каждый считал своим долгом пожалеть ее сквозь смех. Лик и Клеомен взглядом, Зверобой словом, Мосвен вот… Одна отрада – Маруся ничего не поняла. Скоро для всего этажа парочка станет темой сплетен, а там и для обоих корпусов.

– А младший живет, если верить киборгу.

– Булчут. Ты как раз к его комнате подошел.

– Она заперта. Внутри никого нет.

– Заперта? А замок какой?

Иму не ответил. Какой замок, значения для него не имело. Он быстрее в обход попадет, нежели путем взлома. Через окно соседней комнаты в самый раз будет.

– А ну вернись, – прошипела зло Горица ему в ухо. – Вернись, встань на колени, чтоб замок в камеру попадал, и не шевелись!

Картинка на экране замерла, послышалось злое рычание, вслед за которым напарник исполнил приказ.

Горица внимательно всмотрелась в крошечную металлическую пластину под дверной ручкой. В блокировочных системах она на «отлично» не разбиралась, но основы знала. Ее интересовало наличие либо отсутствие перламутрового отлива на внешнем корпусе. С помощью все еще ворчащего Иму удалось установить, что современным противовзломным покрытием замок не снабжен. Горица этому обрадовалась несказанно. Она категорически не желала наблюдать, как леопард лазает по стенам и окнам, словно у него как в человеческих преданиях и правда девять жизней.

Гор собрала влагу из воздуха и окружила ею механизм по обе стороны двери. Сначала в виде плотного тумана, а затем и в виде воды. Задача состояла в том, чтобы заставить умную маленькую машинку поверить в наводнение. Угроза жизни живым созданиям – достаточный повод для запуска системы аварийного открывания запертого помещения.

– Я бы быстрее залез, – прошептал Иму, войдя в комнату.

Русалка не ответила, только скорчила гримасу в монитор, пока никто не видит.

– Ох ты! – вдруг озадаченно зашипел леопард. – Мы еще одного психа нашли. Сладкая, ты эту даму знаешь?

Горица вместе с леопардом внимательно смотрела на большие и маленькие фотографии миловидной маленькой женщины, развешенные по стенам.

– Ее снимки здесь и в ящиках.

– Закрой! – скомандовала русалка. – Опять о правилах забываешь? Надо срочно Лику доложить.

Они втроем почти вошли в наполненный шумом и весельем зал, когда в ухе Лика едва слышно зашептала Мос:

– Шеф, у Горицы есть изображения внутренней обстановки комнаты младшего сына. Это надо видеть.

Лик замер и окликнул Марусю, заставив ее и старика остановиться и оглянуться. Откуда у Горицы оперативная информация о внутренней обстановке комнаты младшего Мохсогола, можно было даже не спрашивать.

– Очевидно, – продолжила Мосвен, – он преследует некую женщину. По всей комнате развешены ее фотографии. Установить быстро личность не могу. Сюллюкюн, молодая, двое детей. Мальчик и девочка. Мужчины нигде не вижу. Либо у нее его нет, либо в объектив Булчут его нарочно не брал. Есть интересная деталь. На многих фотографиях они на фоне жилого комплекса, где обитают Барановы.

– А есть их снимки в крытом зимнем саду с детской площадкой?

– Да, – после короткой паузы ответила кошка. – Есть что-то похожее.

– Простите, срочный звонок. – Лик догнал пару и улыбнулся Чорруну: – Работа.

Старейшина сурово нахмурился:

– Вы бы вынимали наушник. Носить его постоянно опасно.

– Что поделать, – пожал плечами Лик и шагнул в кипящий жизнью зал.

Голоса стихли, даже музыку кто-то убавил. Несколько десятков пар глаз внимательно уставились на прибывших.

– Добрый вечер, – улыбнулся Лик всем одновременно.

– Ой, здравствуйте! – воскликнула Маруся и помахала одному молодому сюллюкюну.

– Вы знаете моего сына? – искренне поразился Чоррун.

Три эти фразы были произнесены за доли секунды, отделившие мирное счастливое празднество от отчаянной попытки Булчута Мохсогола сбежать от сотрудников Интерпола, неожиданно возникших на пороге его дома.

– Иму, сюда! – успел скомандовать Лик, когда парень, растолкав родню, сиганул в открытое окно.

– Где ваш личный образец «Ведьмака»? – переключился бог на Чорруна, пока ни он сам, ни его семья не пришли в себя.

– Что? – растерялся старец.

– Где ваш личный образец «Ведьмака»? Неужели вы никогда не задумывались, насколько опасно коллекционировать оружие?

На лице Чорруна появилось возмущение, но тут же пропало, поскольку мимо молнией пронесся самый настоящий аниото. Скалясь и громко рыча, он вбежал со стороны холла и выпрыгнул в окно вслед за младшим Мохсоголом. Две дамы грациозно упали в обморок, что еще на минуту выбило из колеи семейство.

– Где «Ведьмак»?

Старейшина не сдался.

– Вам придется проехать с нами, – мягко проговорила Маруся. Теперь она придерживала под локоть побледневшего хозяина дома. – И побеседовать.

– И побеседовать? Да? – Зверобой потряс раненой рукой.

Остальная группа, собравшаяся в полном составе в допросной, словно по команде, хмуро оглядела черта.

Отца и сына Мохсогол разделили сразу и рассадили по разным комнатам, но разговаривать без защитника отказался и тот и другой.

– Ненавижу ждать! – Иму стоял у дальней стены. Он все еще не отошел от погони. Облик леопарда то окутывал его, то пропадал.

– Зато их молчание и видео с твоего регистратора дают нам законный повод для обыска, – пожал плечами Клеомен.

– Видео с его регистратора, скорее всего, выкинут из дела.

Теперь группа внимательно изучала своего шефа.

– Обыск ничего не даст, – продолжил Лик, задумчиво изучая Булчута. – Чоррун упомянул, что в доме предметы коллекции зарегистрированы, а прототип «Ведьмака» оформить, полагаю, даже окольными путями проблематично. Мос!

– Да?

– Что с расписанием от садовников?

– Ответ пока не получила. У них еще карточная система учета. Ландшафтники последние в списках земельного финансирования. Пересменка прошла, и утренние данные сдали в архив. Ночная смена сейчас как раз вынимает свитки.

– Маруся.

– А?! Я ищу, ищу.

Руся подавила желание свирепо посопеть. Лик пытался не просто взять плохого мальчика за горло, но сделать это в ускоренном темпе. Бабалу-Айе дал отсрочку не привлекать внимания военных почти в неделю, даже визит в архив не спровоцировал бы интерес к их расследованию, но в тот момент, когда сотрудник ОКБ запросил защитника, сидя в одной из допросных искусственного острова, счет пошел на минуты. Руся искренне не понимала стремление шефа во что бы то ни стало обставить оборонку. Если он прижмет Мохсоголов, они, несомненно, предпочтут сдать себя в руки гражданского правосудия. Это гарантирует открытый процесс и при удачном стечении обстоятельств мягкий приговор. Вот только, по мнению Маруси, убийца Мирослава таких благ не заслуживал.

Она закончила проверять собственность жены старшего сына Чорруна и перешла к семье среднего. На этот раз ей пришлось искать неизведанное, опираясь лишь на собственную интуицию. Универсального алгоритма поиска объекта, подходящего для хранения незарегистрированного экспериментального оружия, просто не существовало. Немного социальной инженерии, чудесной магии удостоверения сотрудника МУПа при обращении к земельным учреждениям, фирменного гадания «да-нет» бабы Бери, и у Руси постепенно складывался сокращенный список объектов, где старейшина Мохсогол мог держать незаконные предметы коллекции.

– Думаешь, у него есть что предложить военным в обмен на свободу сына?

Руся не сразу вникла в смысл вопроса, заданного Горицей шефу.

– Я в этом уверен. Он сюллюкюн. И если бы у него не было иного козыря, постарался бы взять вину Булчута на себя.

Лик услышал тихий вздох Козловой. Если бы он не был целиком поглощен мыслями о семействе Мохсоголов, то посмеялся бы над наивностью ведьмы. Да, военный суд был бы для Булчута наказанием страшным, если бы не одно но. Выгода у оборонщиков выше правосудия.

– Просмотри собственность Лулу и Жюли в том числе.

– Уже. Я с них начала, – поняла Руся, к кому именно обращается начальство.

– Лик! Есть данные от ландшафтников. Утреннюю смену по пятому сектору центрального района вел Чаборз из рода Оуш. Он же, по нашим документам, и обнаружил Шута с Мирославом. И он вампал.

Мосвен развернула экран персональной станции, демонстрируя снимок трехголового лохматого создания.

– Могу поклясться, что защитником меня обозвал не он, – скептично проговорил Зверобой. – А вообще глупость выходит. Допустим, я еще могу понять неразделенную любовь к этой Уйгуне и ревность. Хотя убивать ради женщины, которая тебя в глаза не видела и знать о тебе не знает, – это уже странно. Нет. Он, конечно, не самое умное создание на свете. Умное создание, прежде чем из окна прыгать, смотрит, куда и тем более на кого прыгает…

Черт еще раз потряс раненой кистью.

– Но согласитесь, на кой змий Булчуту понадобилось подменять вампала? Разве не глупо светиться перед сотрудниками Интерпола? Зачем отдавать нам это дело лично? Шута рядом с Мирославом во время убийства не было, после явился, но он сосуд от Баранова и вполне мог почуять убийцу. К чему такой риск? Что это, вообще, за схема такая корявая? Или это он так рассчитывал, что раз мы МУП, то обратим свои взоры на жену и ее пристрастие к Иномирью?

Лик повернулся к черту. На лице его при этом не дрогнул ни один мускул.

– Да иди ты! – возмутился Зверобой. – Серьезно? Почему просто не спрятать труп?

– Он знал, что Шут не погибнет и быстро найдет носителя.

– Тогда надо было избавиться от обоих Барановых. В чем проблема?

Лик вздохнул:

– Ты понимаешь, как мне порой трудно доказать на комиссиях, что ты не социопат?

Все в комнате, кроме Маруси, Лика и самого Зверобоя, засмеялись.

– Жужу – привязанность его отца. Сюллюкюн не навредит своей семье. По крайней мере, напрямую.

– Ладно. Раз ты разобрался в его примитивной голове, почему «Ведьмак»?

– А ты попробуй вон Козлову убить издалека, да так, чтоб она тебя перед смертью не покалечила.

– А? – отвлеклась Маруся от своей задачи и уставилась серебряными глазами сначала на шефа, потом на Зверобоя.

Черт знал, что видит она с помощью небольшой камеры у виска, но мурашки по спине все равно пробежали. В такие моменты она действительно смахивала на нечто искусственное.

– Нашла что-нибудь? – мгновенно переключился на ведьму Лик.

– Найти-то нашла, но там на неделю поисков. И сократить список не выйдет. Я и так, что могла, сделала.

– Киборг, у нас нет недели, – недовольно прорычал Иму. Горица дернула его за рукав, отчего рычание перешло в свирепое фырканье.

– Лик, может, Лулу или Жюли знают, где дед хранит свои сокровища?

Во взгляде русалки читалась надежда.

– Нет. – Ликург устало опустился на стул. – Я уже связывался с «3А». Лулу за полчаса умудрилась сдать кого только можно и про Мохсогола бормотала, но информация бестолковая. Жюли идет как свидетель, так что вовсе честнее праведницы. Только про Чорруна знает еще меньше матери.

– Лик, – вдруг вступил в общий диалог до того молчаливый и задумчивый Клеомен, – дай я схожу к Булчуту. Хуже не будет.

– Что задумал?

– Посижу напротив него, поговорю сам с собой. Ни одного вопроса не задам.

Клеомен знал, что шеф согласился еще до того, как увидел утвердительный кивок, так что к двери пошел заранее. Порой ему не хотелось притворяться, что он не видит истины. Сейчас как раз был такой момент. Ребята зашли в тупик. Убийца мог избежать наказания, и даже обычно находчивый Ликург не мог сориентироваться, в какую сторону выгоднее двигаться. Самое время не молчать.

Клеомен дошел до общей кухни на этаже, налил две чашки улуна, затем вернулся к допросной, постучал хвостом в дверь и вошел.

Булчут удивленно уставился на черта.

– Привет! – Клеомен дружелюбно улыбнулся и поставил одну чашку перед сюллюкюном. – Меня Клеомен зовут. Подумал, горячее не повредит.

Булчут презрительно усмехнулся, но от чая отказываться не стал.

– Ну да. Ты прав, я собираюсь тебя уговорить сдаться.

– Чего он творит?!

Черт улыбнулся, услышав в наушнике возмущенный возглас Иму. Он любил аниото. Единственное искреннее создание в его жизни. Более того, леопард имел привычку озвучивать свои мысли даже тогда, когда стоит промолчать.

– Там в углу камера. – Клеомен указал на едва заметный выступ под низким потолком. – Сейчас целая группа отдела деяний против личности смотрит на тебя и считает психом.

Булчут равнодушно пожал плечами.

– Только я полагаю, ты не псих.

Теперь сюллюкюн внимательно взглянул на Клеомена.

– Женщина с двумя детьми, работая секретарем в прачечной, сумела приобрести квартиру в отличном жилом комплексе да к тому же держать няню. Пенсионные отчисления ее покойного мужа не позволили бы ей совершить такие покупки.

Во взгляде Булчута ясно проступила угроза.

– Мы ее не трогаем. Единственное, жандармам пришлось доехать, показать изображения тебя, твоего отца, Мирослава и задать несколько вопросов. Она, правда, тебя не знает. Я наблюдал из кабинета, как она отвечала.

Булчут нервно отставил чашку и откинулся на спинку стула.

– Отбывать срок за убийство ты не хочешь и не станешь – это уже очевидно. Отец тебя вытащит. Ключевая фраза «отец вытащит».

Мохсогол дернулся. Ему хватило секунды на размышление.

– Это я. Я убил Мирослава Баранова.

– Сначала откажись от защитника.

– Я отказываюсь от защитника! Это я убил Мирослава Баранова.

Лик тихо выдохнул.

– Клеомен, как я мог пропустить настолько очевидный ответ?

– Ты просто никогда не был давно и безответно влюблен, – улыбнулся черт.

В операторской его улыбки видно не было, но фразу услышали все. Повисла гнетущая тишина. Никогда раньше Мос не чувствовала себя так странно и непривычно, а еще она не могла оторвать взгляд от статной темноволосой фигуры напарника на экране. Даже дышать было страшно.

– Ничего не поняла! – вдруг громко возмутилась Козлова, отчего кошка захотела ее обнять и расцеловать. – С какого перепуга он сознался?