История четырнадцатая · Ответы, кольцо и вездесущая ведьма

Что такое мой разум? Насколько он сложен?

Когда я был человеком, то знал, что я – это я. Вот просто так. А кто этот Я? Как масса собранных в единую структуру клеток сама может определять себя? Где там был спрятан этот механизм и что мозг подразумевал под этим Я, если большую часть работы он делал за меня? Я был не в курсе, какими алгоритмами он руководствуется в моменты, которые я звал интуицией, или в те моменты, когда он принимал решение почесать мне нос, в то время, как я даже не обращал внимания, что тот чешется. А как быть с тем временем, которое не помню. С какого момента появилось это Я?

Когда я был созданием, то знал примерно тоже плюс некие структурные изменения в физиологии, которые мое Я отчего-то приняло, словно и не было в них ничего особенного.

А потом новые перемены, и снова мозг ничего особенного не приметил. Не важно, человек, создание или черти-что, главное, что я. Я?

Из личных записей Константина Ивченко

Руся растерянно наблюдала за происходящим. Даже участвуя в шабашах аптекарей, она подобного не видела. Вот так легко управлять природой вокруг себя – это качественно иной уровень магии. Это что-то из запретных практик. «Поцелуй смерти», к примеру, или расслоение реальности – все то, с чем играл Арно. Только старому магу требовались невероятные энергозатраты, а Костя делает так, словно задачи для ребенка.

Лик спустился с дивана на пол и обнял ведьму со спины. Ему не хотелось оставлять ее без защиты рядом с таким высшим. Этот парень теперь мог соперничать с Атумом, а дать отпор Ярославу, как бог успел выяснить, они с Рыжиком могли лишь будучи единым целым.

Женя испуганно затихла, барахтаясь в воздухе и умоляюще, даже беспомощно глядя на Костю. Ей казалось, что прошлая целая вечность, прежде, чем он открыл глаза и бережно опустил ее на пол. Она сложила крылья, сорвалась с места и с размаху двинула глупого лешего кулаком в грудь. Костя со смехом охнул.

– Я бы и посильнее врезал, – прокомментировал холодно Ярослав.

Жене было не до отца, она уже обнимала сына Пустошей, которого полюбила всем сердцем. Причем ей было стыдно, что она поняла свои чувства так неразумно, с помощью страха.

– Ты болван, – прошептала она, а когда Костя не ответил, продолжила. – Только болван мог не понять, что я человек, и задать вопрос про цвет ногтей.

– В этот момент я тебе начал нравиться? – понял он ее на первый взгляд неуместную реплику.

– Да. Болваном и остался.

– И я тебя люблю, – улыбнулся Костя, затем поднял глаза на Атума. – Там хранились данные об иной, уже несуществующей, ветви событий. Речь идет о нескольких созданиях и обрывках их жизненного пути. Ками Умэтаро красиво передал гибель Маруси, которая не владела там пылью, и Ликурга, который был лишь случайным знакомым на ее пути, но богом, сумевшим замедлить и отложить уничтожение всего живого на этой планете. Иму сражался рядом с ним и был страшен в бою, врагу не так-то просто было справиться с бешеным леопардом. И Горица стала проблемой для ангелов.

Аниото хмыкнул и тут же ответил на возмущенный взгляд Гор:

– Ну, чего? Он прав. Ты думаешь, я тебя не боюсь что ли? С твоей водой и вечными угрозами утопить… Жутковато.

– Клеомен руководил восстанием на одной земле, Зверобой на другой, и оба принесли противнику немало потерь, – продолжил Костя. – Мосвен объединила детей Сешат и Мафдет. Это она ценой своей жизни сохранила южные заповедники. А феникс… – Костя чуть помедлил, глядя с печалью на растерянную Жар-Птицу. – Ее единственную из огненных птиц не уничтожили спящей, и, пробудившись, она одна со своим первобытным пламенем стоила десятерых. Там нет меня и нет Жени, но есть Атум, его, как и других высших расщепили первыми. И есть Бабалу-Айе, что нашел для ангелов отраву, способную ослабить их силы. И есть рыжебородый Локи, что бок о бок с Ликургом стоял насмерть. И вижу я Сигюн с двумя секирами. Она точно могла предугадать, откуда выйдут солдаты противника. Там она не была супругой Локи, но погибла у него на руках.

– И они, то есть мы сражались с ангелами?

– Они лишь так себя называют, копируя новейшие верования Иномирья, – покачал головой Костя. – А может, они отчасти умышленно послужили прототипом новейших верований. Точнее не скажу.

– Они скачут по времени, как Пустоши, – прокомментировал Лик.

– Нинхурсаг не скачет, – возразил Костя. – Она существует в каждый момент времени одновременно и в одной ветви, но видит множество вероятных. Направить создание в нужный момент ей так же легко, как вам сделать шаг.

– Лик, – окликнул Эйдолона Ярослав. – Было бы неплохо выманить сюда твоего товарища из рода Гюд с его женой. И Бабалу-Айе.

Атум перевел взгляд на Костю.

– С чего начался хаос в той ветви?

– Отряды ангелов вышли из морских глубин.

– «ХаМы» взяли на себя ответственность почти за все взрывы, – вмешалась Мосвен. – В том числе и за убийство Вольпи.

– В других землях были похожие случаи единичной ликвидации? – подхватила Руся. – Я не нашла. Ты нашла что-нибудь?

Кошка отрицательно покачала головой, тогда Маруся продолжила:

– Не находишь странным?

– Как будто личное?

– Он глава Интерпола, – вступила в диалог Горица. – Может, поэтому серию взрывов в общественных местах предваряло его убийство.

– Но тогда логичнее избавится от всего совета, – не согласилась Мос. – Больше похоже на личное.

Руся встрепенулась от догадки:

– Может, не к нему тогда личное, а к Ясне? Она поопаснее фигура, если задуматься.

Харикон вежливо кашлянула, обращая на себя внимание, прежде чем вмешаться:

– Гуарино Вольпи заказывал столик на двоих с особым питанием для спутницы. Он собирался провести этот вечер с Ехидной. А девушка-волчица, когда мы везли их в апартаменты, расстроилась и сказала, что маг готовил брак со змеехвостой. Он ей это кричал, когда требовал избавиться от ребенка. Она видела две подушки с инициалами, которые ему на заказ делали в качестве символа будущего союза.

– Но в ресторане он был с Ясной? – уточнила Руся.

Феникс кивнула:

– Только я не представляю, как восстановить другие их передвижения.

– Давай я, – откликнулась Мос.

– Может, я, – возразила Маруся. – Это не очень законно.

Кошка шутливо ощерилась:

– Я и сама могу, даже если не очень законно, а ты, помнится, обещала восстановить картину взрыва. Вот и давай, потому что этого я без посторонней помощи не умею. Теперь актуально.

Лик лукаво посмотрел сначала на Иму, потом на Клеомена со Зверобоем.

– Побуду, в самом деле, секретарем, вызову Локи. Почему бы и нет?

– Да уж вообще… – Неопределенно возмутился аниото.

– Превосходно. Никого не смутили новые знания об ушедшей реальности, – добавил философски Зверобой. – Ладно. Я тоже так могу. Если «ХаМы» взяли ответственность, то дом Ехидны теперь для нас закрыт, его оккупируют все, кому не лень. Интерпол, полиция, военные…

– А я так не могу. – Клеомен хмурился. – Мне интересно понять, какое отношение к нам имеет Дингир. Он же точно связан с нами.

Атум обвел задумчивым взглядом присутствующих.

– Константин, что нужно было ангелам? Какова была их цель? С чего дочери Сешат понадобилось защищать южный заповедник?

– Ангелы уничтожали флору и фауну в том числе. Большего в дневнике нет. Лишь отрывки движения конкретных созданий в пустом незадокументированном пространстве, тени окружающих мест и созданий.

Костя покосился на сердитое лицо Жени и едва сдержал улыбку. Она все еще не простила ему неповиновения.

– Откуда у мага, пусть и аптекаря, такие знания? – Ярослав все больше погружался в себя.

– А это не его знания. – Костя подул на крошечное пушистое перо, застрявшее в волосах возлюбленной. – Это что-то вроде осколков отраженного времени. Арно собрал их воедино, но очень неуклюже, из-за чего физический объект получился токсичным. Нельзя смотреться в зеркало несуществующей ветви времени и не начать терять нейронные связи. Где он эти осколки раздобыл – большой вопрос.

– У Локи есть книга, – вмешался Лик. – Он зовет ее «Картой власти». Пелоп называл ее «Картой истины».

Клеомен встрепенулся.

– Это оттуда мы узнали место выхода ангела. Кто знает, что еще нефилим собрал?

– А Сигюн вмазала своим топорищем мужику промеж глаз, – тихонько проговорила Маруся, рассмешив Иму. – И в осколках времени знала, откуда выйдут ангелы. Два плюс два.

– Костя, – вновь подал голос Ярослав. – Если брать сами события сегодняшние, то они чудовищны, но вполне допустимы…

Горица всхлипнула, услышав последнее слово. У нее эхо рассеянных маниту до сих пор в голове звенело. Как можно посчитать массовые убийства созданий сразу в пяти землях допустимыми событиями? Иму успокаивающе погладил ее по спине.

– Однако, на фоне информации, которой мы владеем, – продолжил Атум, рассеянно изучая рисунки Ками, разбросанные по полу возле его кресла, – все выглядит куда хуже. Мне не нравится чувствовать, как в спину дышит кто-то сильнее и опаснее меня, и тем более, что этот кто-то угрожает мне и моему миру, поэтому будь добр, позови Нинхурсаг. Она нужна нам.

– Еще можно Азазеля, – снова подала голос Руся. Она сидела в окружении искусственных модулей и, не моргая, смотрела серебряными глазами в одну точку. – Он зачем-то нам помогал. И кусты ценные мне простил.

Лик, который отошел в угол комнаты и терпеливо ждал ответа Локи, рассмеялся.

Костя прислушался к себе и отрицательно покачал головой.

– Нет. Она говорит, потом придет, пока не может. А Ангелов я не чувствую. Дингира, как ни странно, тоже.

– Она подсела к нему в ресторане, – победно воскликнула Мос. – И он выглядел удивленным, а во время еды что-то оживленно обсуждали. Хм, – кошка нахмурилась. – Не похожи они на пару. Клеомен, иди сюда!

Иму издал ехидный смешок в адрес черта, но быстро стушевался под взглядом Горицы.

– Барсик, место! – прошептал с усмешкой Клеомен в ответ, усаживаясь рядом с Мос.

Аниото утробно заурчал.

– Смотри, любимый, – будто не заметила перепалку кошка. – Что думаешь?

– Детский сад, – прокомментировал Зверобой.

От обращения «любимый» Клеомен расплылся в улыбке:

– Ты не ошиблась. У Ясны с ним нет личных отношений.

– Так он всерьез собрался стать спутником Ехидны? – поразилась Гор.

Харикон обогнула диван и села между Марусей и Мосвен. Участвовать в расследовании оказалось делом захватывающим, а еще взаимодействовать с другими созданиями себе под стать. И, конечно, быть в центре истории с другой ветвью времени тоже увлекательно.

– А нельзя как-то посмотреть переписку Ясны? Возможно, она пыталась создать видимость романа, а не завести его. У меня бы не возникло желание связываться с таким субъектом.

– Сказала девушка субъекта, – едва слышно прошептал Иму и снова был удостоен чести лицезреть разъяренную берегиню. – Да, змий такой, ничего сказать нельзя! – недовольно прошипел леопард. – У него ж при мне только баб было…

Горица зарычала и прижала ладонь ко рту бестолкового возлюбленного, а Зверобой напряженно уставился на профиль Харикон. Но феникс никак не отреагировала на заявление хищника. Не так чтобы Зверобой скрывал что-то от Жар-Птицы или хотел скрыть, да и очевидно, что понимала она, какие особенности натуры сопровождают свободного черта. Или не понимала?

– Так! – встрепенулась Козлова и поднялась, глаза ее все еще были подернуты серебром. Маленькая камера летала по помещению и заглядывала в лица присутствующих по очереди. – Если сейчас кто-то очень против, что я залезла к военным и еще в пару неправильных мест, пусть выйдет! Сама я бы занималась восстановлением картины событий не меньше суток.

Ликург прошептал беззвучно проклятие и покосился на Ярослава. К его счастью Атум только брови посильнее на лоб поднял. Великое и сложное создание вообще последние минут десять все меньше и меньше напоминал мудрого древнего и все больше искренне недоумевающего окружающей жизни ребенка.

– Не понял? – возмутился на том конце Бабалу-Айе.

Лик ударил себя ладонью по лбу и вернулся к диалогу с оришей.

– Вот и ладно, – не смутилась ведьма общему молчанию. – Не считаю до трех, запускаю!

Ярослав тихонько крякнул и непроизвольно проверил на месте ли штаны. Последний раз, когда Козлова при нем сказала «не считаю до трех», он оказался выставлен на всеобщее обозрение в не слишком презентабельном виде.

– Хулиганка, – беззлобно прошептал Атум и уставился в знакомый серебристый куб, где вдруг появились полупрозрачные контуры помещения. Две неподвижные фигуры проступили в центре – Ясна и Гуарино. Они стояли друг напротив друга, словно собеседники.

– Я думал они там чем посложнее занимались, – пробасил Иму в ладонь Горицы. Берегиня все еще упорствовала в своем желании не дать леопарду право высказывать по всем интересующим его поводам.

И вдруг все в кубе ожило. Ясна и Вольпи чуть шевельнулись и тут же разлетелись по комнате.

– Как будто гантелю в паштет кинули, да? – радостно сообщила Маруся, рассмешив аниото. Остальные шутку не поддержали. – А теперь медленно.

Она воспроизвела взрыв снова, но на этот раз в замедленной съемке.

– Обратите внимание на источник. Это наши Джимми Чу.

– Она нашла источник, – прокомментировал Лик для Бабы. – Босоножки, которые были на Ясне.

– Как интересно, – проговорил ориша. – Видимо, мне все же стоит вас навестить самому, – он на мгновение осекся и недовольно продолжил. – Только сперва пообщаюсь с представителями высоких структур. Вас еще не искали? Вот меня только что нашли.

Лик непроизвольно взглянул на Атума. В кармане создателя особой группы запищал наушник.

– О чем ты думаешь? – Азазель с любопытством изучал текучую серую фигуру Мудреца. Она будто решила явить ему одну из своих оболочек, ту, которую использовала для созданий и людей, но на полпути отвлеклась.

– Слушаю, – ответила Нинхурсаг. – Сын звал, помощи просил.

Азазель встрепенулся:

– Что уже зачистку начали перед наступлением? Я, кажется, старею. Теряю порой понимание того, как ты умудряешься линейно функционировать при способности существовать в каждый момент времени, да еще как отличаешь, с каким мной общаться. Уже пора?

– Рано, – остановила его Нинхурсаг, став видимой. – Заметила новые изменения и пришла.

Ангел поднялся и вынес для нее на балкон второй стул.

– Какие?

Женщина присела.

– Он изменил девочку, которую я подарила Атуму. Теперь она не только залог уравновешенности древнего и сына. Теперь она одна из вас. Так лучше, но его возможности и непредсказуемость растут.

– Он был лучшим из нас, – пожал плечами ангел. – Всегда интересовало: создатель ошибся или же нарочно сделал его независимым. Я, кстати, еще одного брата убил. Хотя ты и так знаешь.

Азазель продемонстрировал грязно-розовое острое перо.

– Не знаю, зачем взял. Старею определенно.

– Я вижу печаль в тебе и истощение.

Он устало вздохнул.

– Давай просто встретим закат, а там можно и в бой идти. Отсюда до него все равно тысячелетия.

– Все равно, – согласилась Нинхурсаг и улыбнулась измученному искусственному созданию, которого приняла в себя, сделав важной частью двух таких похожих и непохожих миров. Каждый нуждается в настоящей семье. Приняла бы она и второго, не будь он так упрям и заносчив.

Бабалу-Айе вежливо распрощался с Марусей и направился к выходу из ее квартиры. Лик проводил его до двери.

– У тебя, мой друг, потрясающая женщина, – улыбнулся Баба. Он пребывал под впечатлением от увиденной реконструкции взрыва. – Надеюсь, визит Ярослава к Афродите принесет необходимые результаты.

Лик кивнул и сменил тему:

– Ты точно не расскажешь нам про Женю?

Ему не хотелось сейчас размышлять о матери и ее привычке утаивать, изворачиваться, лгать, не исполнять обещанное. Единственная женщина, о которой он ближайшие часы хотел думать, сидела в гостиной на диване и пила сбитень.

– Увы, увы, – пожал плечами ориша. – Я же все-таки врач, не забывай. Как я могу личные данные пациента разглашать? К тому же, пока толком ничего не знаю, одни предположения и подозрения. Отдохните, пока безопасники предоставили вам такую возможность.

Ликург нахмурился:

– Ты тоже это чувствуешь?

Баба неопределенно покачал головой.

– Сложно не почувствовать. Тяжелая, мощная волна движется на нас. Одна накрыла, и слышу следующую. Как закончу разговаривать с Женей и Костей, позвоню. Полагаю, древний ориша сделает для вас какие-то выводы. И ты обязательно мне новости сообщай. Будут ли они от Атума или же от аптекарей, или от великого змия, или от твоей команды – понадобится все.

– Хорошо.

Вернувшись в гостиную, Лик обнаружил Рыжика лежащей на полу с раскинутыми в стороны руками. Она рассеянно рассматривала потолок.

– Устала?

– Не то чтобы устала, – проговорила невнятно Руся. – Скорее ничего не поняла.

Лик сел рядом с ней.

– Что не поняла?

– Все не поняла. Я запуталась, – она дернула носом. – Такое ощущение, будто я что-то знаю, что-то очень важное, что объясняет почти всю мою жизнь, и даже тебя объясняет, но я не могу поймать эту мысль. Она ведь очень маленькая, просто итоговая и поэтому такая важная. Ты ничего не понял, да?

Бог рассмеялся, заставив Русю повернуть голову и посмотреть на него.

– Я понял. Тоже самое чувствую весь день. Возможно это не твои ощущения, а мои.

– Да? – она озадачилась. – Вообще, похоже, потому что никаких раздумий у меня не было. Ты очень красивый, когда смеешься.

У Лика дыхание перехватило от замечания, сказанного так естественно и вскользь, будто она ему это каждый день говорила с момента первой встречи, и вовсе он не добивался ее любви по крохам.

– Только, когда смеюсь? – задал вопрос и вдруг понял, что так у него просили внимания женщины до Маруси. Сделалось несколько неуютно.

– Нет, ты всегда красивый. Но когда проявляешь эмоции, завораживаешь. А что именно ты думал сегодня?

– Ну, нет! – Лик фыркнул. – Я слишком долго терпел! Пока не расскажешь мне больше, мои мысли останутся при мне.

Маруся удивленно оглядела божественное лицо. Он был возмущен, и в то же время глаза светились неподдельным азартом и желанием. Кажется, слова «люблю» ему было катастрофически мало, хотя для нее это такая же клятва верности маниту, что и его родовая.

– А что рассказать?

Ликург сердито сощурился и склонился к ее лицу совсем близко.

– Ведьма! Не доводи меня… до хитростей!

Руся рассмеялась и тут же почувствовала его пальцы на своих ребрах. Щекотки она боялась всегда, так что даже если Лик и надеялся так выведать у нее хоть что-то, то просчитался. Она могла только хохотать, дергаться, невнятно пищать, и под конец хрюкнула, тем экзекуцию и остановила.

– Я тебя люблю, я тебя люблю, – задыхаясь, проговорила Маруся. – А когда и сколько, не знаю. И ты красивый – всегда так думала. И ты меня постоянно смущал. Я не знала, как себя с тобой вести, постоянно путалась. Ты же мой начальник, и вел себя так, а потом резко не так, и снова так… И все время приказывал, даже когда о работе речи не шло, или когда не приказывал, то делал со мной что вздумается, как будто никаких границ нет. Ну, или делал, что вздумается, чтобы приказывать… Никто же не вбегает к женщине в душевую, чтобы накричать!

– Когда это я… А!

– А! – передразнила Руся. – «Тебя где носит? Почему я дозвониться не могу?» И это «заберу, в чем найду». Забыл?

– Взбешенную обнаженную женщину, которая в тебе не видит бога, сложно забыть.

– Это непрофессионально.

Лик согласно кивнул.

– Абсолютно. Зато я грудь потрогал…

Смысл последней фразы не сразу дошел до сознания Руси, а когда дошел, и она сопоставила его с хулиганским выражением лица собеседника, возмущенно зашипела и бросилась в атаку. Хотелось, как минимум, укусить бессовестное создание, как максимум пнуть. Со смехом Лик резво вскочил и увернулся.

– Я случайно, честное слово! Ты сама упала…

Ему нравилось дразнить и убегать от неизбежной расплаты за крайнюю наглость. Веселая игра получилась, только Рыжик чуть-чуть в ярости и в смущении, зато какая сексуальная.

– Заметил, что ты везде рыженькая…

Руся издала нечто среднее между воинственным кличем и беспомощным писком. Как она не старалась достать болтливого бога, он оказывался проворнее – это с одной стороны. С другой стороны она не была абсолютно уверена, что действительно хочет достать. С каждой новой провокацией его глаза загорались все ярче, буквально, а смех становился задорнее.

– Беленькая и нежная. Я сразу понял, что ты нарочно меня туда заманила…

– А? – Маруся остановилась, пытаясь понять свои эмоции.

Лик мгновенно уловил перемену в ее настроении.

– Перегнул, да?

Рассмеявшись, она устало оперлась на стену. Богу хватило такого ответа.

– Прости. Увлекся. – Лик встал рядом с Рыжиком, дотянулся и поцеловал ее в висок. – Тот инцидент – все мой дурной характер, но я на самом деле много чего увидел и запомнил.

– В деталях, – после долгой паузы добавил он. – Не нарочно. И коснулся груди не нарочно, но ощущение в пальцах осталось. Когда вспоминаю, чувствую прикосновение. Все прикосновения к тебе чувствую.

Руся повернула голову и взглянула ему в глаза, потом неожиданно хитро сощурилась.

– И к Зверобою ревновал, да?

В своих подозрениях она была уверена не до конца, поэтому решила воспользоваться подвернувшейся возможностью задавать неудобные вопросы. На лице бога появилось выражение нашкодившего мальчишки, пойманного с поличным, и тут же исчезло.

– Нет. – Он оттолкнулся от стены, развернулся и вышел в коридор. – Я спать пойду.

Руся засмеялась.

– Нет? – Она побежала следом. – Нет? А больше похоже на «да». Это ужасно непрофессионально!

В спальне она влетела прямиком в его объятия и оказалась в плену горящих белых глаз.

– Ведьма, думаешь, мне так легко справляться с собой? Думаешь, легко молчать, терпеть, давать тебе на все время, ждать, когда ты обратишь на меня внимание? И да, меня пугала мысль, что ты отдашь внимание ему, а не мне! Я не управляю тобой и не считаю себя идеалом, чтобы не бояться подобных вещей. Зверобой благородный, умный и верный, хотя старательно это скрывает. Да, я непрофессионален дальше некуда, когда речь заходит о тебе! Ты понимаешь, сколько разных способов раздеть тебя и заняться с тобой любовью я представил, пока мы ехали сюда в машине? О чем я думаю сейчас, не видишь…

– Вижу, – перебила его Руся, совершенно обезоружив. Она не лукавила. Пока он говорил, отчетливо наблюдала себя в неприличных позах на своем полу, диване, кровати, даже в коридоре у входной двери, вытворяющей змий знает что, но стоило прервать собеседника, как видения исчезли. – Теперь не вижу. А ты уверен, что я ногу смогу вот…

Со стоном Лик наклонился и поцеловал приоткрытые губы.

– Хватит с меня! – Услышала Руся его яркую мысль.

Он приподнял ее за талию и поставил на кровать так, что она оказалась выше. Когда-то он сравнил ее с одним из неповторимых полотен Асгарда. И вот героиня одной из волшебных картин сошла к нему. Величественная, нежная, недоступная она стояла в его объятиях, он слышал ее дыхание, видел свое отражение в ее глазах. Лик поднял руку и коснулся пальцами приоткрытых губ. Она прерывисто вздохнула. Он опустил пальцы чуть ниже, очертил линии подбородка и шеи, обвел ключицы.

Будто завороженная, Руся смотрела в светящиеся глаза Лика, не могла шевелиться, не могла думать. Каждое его прикосновение отзывалось болезненной волной желания в крови. Сильный, упрямый, нежный он обращался с ней властно, но уважительно и бережно, как с бесценным даром Вселенной. Ладонь Лика спустилась ниже, он коснулся груди, заставив Русю вздрогнуть. Сквозь тонкий слой шелка она остро ощутила тепло его руки.

Не в силах больше сопротивляться собственным желаниям, Лик прижал к себе хрупкое создание, закрыл глаза и поцеловал. И все, что он чувствовал к Марусе до этого момента, показалось ему таким слабым и незначительным. Все те бесконечно яркие, ни с чем не сравнимые, ощущения, которые рождали в нем ее поцелуи, показались бледными в сравнении с тем, что он испытал теперь. Словно нырнул в безбрежный океан. В этой женщине скрывалась его жизнь, его покой, который он безуспешно стремился отыскать все эти годы.

Руся растворялась в диком, отчаянном поцелуе. Все, что, как ей казалось, она знала о близости до этого момента, исчезло под напором доселе неиспытанных ощущений. Простой поцелуй никогда не рассказывал ей столько о желаниях мужчины, о его чувствах. В нетерпении она прижалась к Лику и обняла его, запустив пальцы в волосы на затылке. Он не просто любил ее, он всецело принадлежал ей, и Маруся собиралась это доказать. Его пальцы подрагивали, дыхание сбивалось, он тонул и наслаждался этим. Она ловила хаотичные, обрывочные сюжеты его фантазий, мыслей и воспоминаний.

Не в состоянии контролировать энергию, он вспыхивал и гас, подчиняясь лишь маниту своей ведьмы. Она оторвалась от его губ и едва заметно улыбнулась. Меньше всего сейчас Лик узнал бы в ней свою маленькую, рассеянную, рыжую девочку. Восхитительная, сексуальная женщина возвышалась над ним. Он ощутил, как его одежда растворяется под действием сложного наговора. Ведьма чуть отстранилась, опустила взгляд и все с той же властной улыбкой изучила то, что предстало ее взору. Смутившись, Лик отступил от кровати и потянул Марусю на себя. Она вцепилась руками в его плечи, недовольно фыркнула и поморщилась. Рыжику не понравилось, что ее отвлекли. Все еще смущенный и растерянный такой разительной переменой в ее поведении, Лик нервно рассмеялся. Теперь недовольная хозяйка смотрела на него снизу вверх. От непроизвольно возникшего в мыслях странного сравнения он снова усмехнулся. Ни одна женщина еще не заставляла его чувствовать себя таким неуклюжим.

Рыжая бровь поползла вверх, обозначив надменное удивление затянувшейся паузой. Лик испытал одновременно и раздражение, и восхищение нахальной девчонкой. Маленький, гибкий, хищный зверек считает себя вправе управлять богом! Он лишил ее одежды и со стоном склонился к губам.

В первое мгновение Руся потерялась в происходящем. Лик вдруг оказался везде. Его язык у нее во рту, его руки ласкали ее тело. Он проник пальцами между ее бедер, заставив выгнуться навстречу. Она знала эти ощущения, но теперь они были острее и ярче, чем тогда, в машине. Лик владел ею безоговорочно и наслаждался этим. Он вновь приподнял ее и опустил на кровать. Руся замерла, наблюдая за сияющей в сумраке фигурой совершенного божества. Ее божества. Он принадлежал ей по клятве крови.

Она выгнулась и протяжно застонала, чувствуя, как Лик неспешно проникает в нее. Светящиеся глаза неотрывно наблюдали за каждым ее движением, каждым вздохом. Руся чувствовала его ладони на своих бедрах, его самого внутри себя и изнывала от нетерпения.

Лик слышал ее мысли и испытывал болезненное удовольствие, мучая ее. Рыжик почти не дышала, такая послушная и беспомощная. Она зависела от него всецело. Он чуть отвел бедра назад и резко подался вперед. Рыжик всхлипнула и выгнулась, прикрыв глаза. Лика пронзила волна удовольствия. Он чувствовал ее сам и видел ее наслаждение – что может быть восхитительнее? Желание, бурлящее в крови, подчиняло. Стиснув зубы, Лик вновь отстранился и проник глубже, и снова его накрыло болезненное блаженство.

– Еще, – хрипло скомандовала Рыжик, окончательно лишив его самоконтроля. – Быстрее!

Разве мог он не подчиниться?

Руся не помнила где она, кто, не чувствовала ничего, кроме его движений, не слышала ничего, кроме его мыслей. Ее бесконечный, сильный, обжигающий бог растворялся в ней, отдаваясь во власть ведьмы.

Бабалу-Айе выключил монитор и улыбнулся Жене, а затем и Косте. Девушка лежала на кровати и испуганно наблюдала за всем процессом диагностики, Ивченко стоял рядом. В момент напряжения они были чем-то похожи. Оба сильные, тихие, сосредоточенные.

– Ну, все хорошо. Что я еще могу сказать? Физически ты совершенно здорова. И у тебя теперь хорошее маниту, чистое, никакой грязи или фона, свойственных магии тех же древних. В общем, в темные века не погружаемся, – Баба рассмеялся над своей шуткой и помог девушке сесть. Крылья зашуршали и приоткрылись, привычная человеческая поза измененному телу давалась сложнее. – Крылья не искусственные, но искусственно выращенные. Насколько мне известно, «Древо жизни» что-то подобное пытается сделать для своих питомцев, только не слишком успешно.

– Как он их вживил? – хрипловато уточнила Женя, с трудом пошевелив бледными губами.

– Хороший вопрос! – обрадовался Баба. – Плохая новость: я понятия не имею. Хорошая новость: никаких следов вживления нет. Ты словно с ними родилась. С ними и со своим красивым ярким маниту, которое, к слову, очень подходит вот этому парню, что довольно необычно.

Костя усмехнулся и был наказан испепеляющим взглядом Жени.

– Ты летать-то пробовала? – ориша не обратил внимания на немую перепалку.

– Нет, – дочь Атума поежилась.

Бабалу-Айе поднялся и протянул руку девушке.

– Пошли пробовать.

Женя отрицательно покачала головой.

– Почему? – Баба улыбнулся как можно мягче. Он с порога заметил страх в глазах девочки. Ее организм не отвергал изменения, напротив маниту бурлило в крови, гоняя по телу энергию, готовую к работе. Но вот разум новорожденного ангела не принимал тело. Леший хоть и стал силен несказанно, умом пока еще был недалек, наблюдательности его не хватило, чтобы заметить в Жене это отторжение.

Она пожала плечами:

– Не знаю.

– Знаешь, – ориша стал серьезным.

– Они не мои, – прошептала Женя.

– А чьи?

Костя нахмурился, осознав свою ошибку. Бабе сообразительность сына Пустошей понравилась.

– Не знаю. Дингира?

Баба будто бы нахмурился:

– Он их носил? Ты у него их за спиной видела? Или он их у ангела отрезал? Я изучал скелет из Иномирья. Совсем иная структура.

Женя растерялась и беспомощно взглянула сначала на Костю, потом вновь на Бабалу-Айе.

– Нет. Я думаю, нет. Но он же их где-то взял.

– Вырастил специально для тебя? – ориша манипулировал, иного выхода в сложившейся ситуации не видел.

– Да, но… – Женя запнулась, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Ты хотела бы вновь стать человеком?

Она нахмурилась:

– А я… Я об этом не думала.

Бабалу присел перед кроватью и заглянул ей в глаза.

– Ответь. Ты хотела бы вновь стать человеком?

Дочь Атума сначала отрицательно покачала головой, затем уже увереннее проговорила:

– Нет. Нет, я не хочу.

– Ты не хочешь быть созданием с крыльями?

В ее глазах заблестели слезы.

– Я хочу, чтобы меня спрашивали, чего я хочу, а чего нет, прежде, чем де… менять… трогать меня!

– Он не спросил, – ориша взял руки Жени в свои и сжал их.

– Нет. – Слезы скатились по ее щекам. – Все тут считают, что им все дозволено!

– Ты поэтому всегда контролировала Ярослава? Не позволяла ему разрушать жизни?

Женя закусила нижнюю губу, стараясь удержать эмоции под контролем.

– Это ты не позволяла ему играть в прародителя, – улыбнулся мягко Бабалу-Айе, поднял руку и стер слезы с ее щек. – Я часто это замечал. И не только я. О том, что старый Атум живет моральными нормами своей дочери, знают все, кому хоть сколько-нибудь интересна его личность. И все знают, что если Евгении не понравятся чьи-то действия, то любимый папочка заставит наглеца жить по моральным нормам.

Она смущенно рассмеялась.

– Тебе не нравятся крылья, да?

– Ну, нет, – Женя чуть повела плечом, отчего перья за ее спиной зашуршали. – Почему… Они красивые.

– А маниту в крови чувствуешь?

Вместо ответа она опустила глаза и тяжело вздохнула.

– Очень непривычно, да?

Она кивнула.

– Тогда у меня большой вопрос, – нарочито серьезно проговорил Баба. – Какого змия этот леший все изменения внутри себя принимает как будто так и надо?

Женя вскинула голову и удивленно взглянула на Костю, но тот смог только плечами пожать.

– Видишь? – не унимался ориша, поразив собеседницу до глубины души и одновременно рассмешив. – Что с этим парнем не так?

– Ладно, я поняла, – со смехом заключила Женя. – Пошли летать.

Самообладание вернулось к ней, страх пропал, и маленькая хитрость Бабы стала очевидна. Она оперлась на протянутую ладонь Кости и поднялась, готовая к новым свершениям. Ориша задумчиво наблюдал, как два новоявленных создания, взявшись за руки, вышли из комнаты. Он бы слукавил, если бы сказал, что дочь Атума его интересовала в отрыве от сына Пустошей. Чересчур много совпадений за столь короткий промежуток времени, да и не существует их, совпадений. Кому как не ему, Бабалу-Айе, знать, что энергия, послушная силе желаний миллиардов существ, образует причудливый океан событий с течениями, водоворотами и цунами.

Баба вынул наушник из кармана и скомандовал вызов номера Ярослава.

– Что? Что-то нашел? – взволнованно откликнулся Атум. На фоне отчетливо послышался возмущенный женский голос. – Тише! – скомандовал Ярослав невидимой собеседнице.

– Нет. Все в порядке. Хочу сейчас с ней полетать. Пусть пробует. И еще кое-что…

– Что?

– Посмотрю, как их маниту работает в паре.

Возникла короткая пауза.

– В смысле? – недовольно уточнил Ярослав.

– Они пара, Атум. Это очевидно. Я схожую связь наблюдаю почти у всех участников последних событий. Посмотри на течение маниту Козловой и Ликурга Эйдолона или на взаимодействие энергий Горицы и леопарда. Или вспомни, как выглядят нити между Мосвен и Клеоменом Эйдолоном. А Зверобой и Жар-Птица? Ты посмотри, как два огня сплетаются в единую структуру! Неужели ослеп великий Атум?

– Не ослеп.

– Она твоя дочь, но кто показал вас друг другу? Вспомни.

– Я помню. Только Пустоши не желают общаться более ни с кем. Я заглянул к дереву. Путники уже больше суток не могут ступить сквозь врата.

– Твоя дочь и леший – единое целое. Я уверен в этом, и будет лучше, если они научатся взаимодействовать. Ты же слышишь это цунами, ощущаешь эту битву. Она вот-вот начнется. Мы не знаем причин, не знаем исхода, но знаем, кто примет участие в ней.

Атум тяжело хрипло выдохнул.

– Сделай, что сможешь, Баба. Я прошу.

– Я не жду просьб, я лишь предупреждаю о своих решениях. Этим детям придется постоять не только за себя, но и за всех нас. Ты чувствуешь.

– Я чувствую.

Расслабленная, нежная, уставшая. Маленький теплый Рыжик, свернувшийся клубком в его руках, – как быстро она меняется. Лик улыбнулся и закрыл глаза. Она давно спала, а он все никак не мог насладиться минувшими часами. Того, что хватило ведьме, богу было мало. Лик тяжело вздохнул и прижал к себе Рыжика сильнее. Очаровательное создание. Он вдруг вспомнил, как она попыталась скрыться от него в кустах, когда лугару втянул ее в расследование смерти волчицы, и рассмеялся. Кажется, именно тогда он окончательно осознал, что Вселенная свела его с женщиной-ребенком. Милая, рассеянная, сексуальная…

В голову вдруг пришла мысль о Скироне, точнее, о бессмысленной мольбе, обращенной к Русе. Лик открыл глаза и уставился в потолок.

– Вы были знакомы в иной реальности, – беззвучно проговорил бог. – Он просто знал об этом и влюбился в тебя? Или его любовь к тебе хранилась в его воспоминаниях о той ветви времени? Ты отвечала ему взаимностью?

Лик поморщился от этой мысли, потом решительно отбросил догадку, как неверную. Она не могла влюбиться в такого, как Скирон. Шут не допускал до ее маниту ни одного мужчину в этой реальности, не допустил бы и в той. Не во власти жалкого нефилима подчинить настолько сильный сосуд.

Лик вновь погрузился в размышления обо всем, что происходило с момента появления Маруси в команде. Именно при ее непосредственном участии в этом мире появился Ивченко. К ней привязался Гуниду, природа которого теперь неизвестна. Кто он такой, если Костя его не чувствует? Действительно ли принадлежит роду Дингир? И если да, то как сумел изменить человека так быстро и кардинально, сотворив новое создание? Или он не сам? Гиена либо связан с ангелами, либо сам ангел. Большую часть обращения Женя не запомнила, а это означало, что в злополучной роще мог присутствовать и некто третий.

И Пустоши…

Нахмурившись, Лик оглядел безмятежное лицо Рыжика. Если подумать, то Пустоши вытянули его истинные эмоции на поверхность. В тот момент он совершенно не контролировал свои чувства, Лик запомнил ее удивление и растерянность.

– И это после всего, что ты сделала, чтоб соблазнить собственного шефа! – беззвучно с улыбкой проговорил он. Руся вздохнула во сне. Лик погладил ее по щеке, даже спящая она умудрялась отвечать на его поддразнивания.

Вспомнилось путешествие в прошлое и, очевидно, первая встреча Локи и Сигюн. Рыжебородый не раз, сидя в компании друга за болтовней, рисовал свою супругу, в том числе и в полном боевом вооружении посреди знакомой площади. Эйдолон сохранял эти наброски, сделанные на скорую руку талантливым мастером запрещенного искусства. Сложить два плюс два труда не составило. И к этим событиям Маруся тоже имела отношение.

Был ли поблизости Скирон?

– Зачем нефилиму беременные волчицы? – прошептал Эйдолон. – Что он с ними делал?

Вопросы оставались открытыми. Костя молчал на этот счет, но были те, кому молчать не было смысла. Лик осторожно поднялся, укутал Рыжика в одеяло, поднял одежду с пола и вышел из комнаты.

– Чего? – недовольно, но вполне спокойно ответил Лои. Ночь дарила лугару иную шкуру и иной нрав.

– Вы дома? – не стал начинать диалог с бесполезных любезностей Лик.

– Дома, – на этот раз голос комиссара в наушнике прозвучал настороженно. – А что?

Лик зашел за барную стойку и достал бутылку меда.

– Что сказали врачи?

– С ребенком и Милой все хорошо.

– И никаких отклонений? – Лик тихо открыл бутылку и сделал глоток.

– Никаких, – Лои, наконец, понял тему беседы. – Единственное, Мила почувствовала разум дочери. Она утверждает, что это странно. Эксперты по моему делу говорят об измененном маниту у жертв. С этим Жан возится сейчас. Нефилим что-то делал с плодом, что в итоге меняло течение энергии в теле матери, медленно убивая ее.

– Волчицы обладают исключительной регенерацией, – задумчиво прокомментировал Ликург.

– Да, я это обдумывал, видимо, поэтому выбор падал на них. С лечащим врачом последней жертвы пока еще не встречался. А что говорит ваш Ивченко?

– Не до него было.

– Взрывы? – тут же предположил Лои.

Лик сделал еще один глоток и вместо ответа задал встречный вопрос.

– Есть с кем оставить пару? Будет неплохо, встретиться лично.

– Нет. У меня разъяренная стая в перспективе. Они не в восторге от моей кандидатуры на роль суженого их уникальной сестры, известие о ребенке сделает и ее, и меня целью праведной мести.

– Тогда привози ее к нам. Адрес я пришлю. Охраны лучше, чем моя команда, представить сложно. И у меня просьба: позарез нужна одна вещица из хижины Аима. Небольшая шкатулка с печатью крови мага. В жандармерии она так и проваляется в хранилище под каким-нибудь номером с бессмысленной описью, пока лет через пятьдесят не уйдет с торгов. Вскрыть ее никто, кроме моих ребят, не сможет. А причину, по которой может оказаться так важно ее содержимое, я на месте озвучу.

– Склоняешь к должностному преступлению? – усмехнулся лугару. – Хорошо.

– Можно личный вопрос?

– Можно, – опять насторожился Лои.

– Ты давно ходил вокруг волчицы?

– Давно.

– А получил ее когда?

– Это уже два вопроса.

– До того, как познакомился с Козловой или после? – бог не стал обращать внимания на недоверчивый тон собеседника. Вопросы действительно со стороны звучали нелепо.

– После.

– Спасибо. Я напишу.

Лик отложил наушник в сторону, взял бутылку и вышел на балкон. У ночи был свой неповторимый запах. Обычно этот запах успокаивал, но не сегодня. Слишком много событий произошло за последние недели, чересчур много мыслей крутилось в голове по этому поводу.

В соседнем квартале завыл оборотень, призывая самку. По верхушкам деревьев пробежал порыв ветра.

– Да, вот вы оба, – в темноту проговорил Лик. – И Гийом, и Ивченко. И все мы, – добавил он после паузы.

Бог вспомнил, как змий сердился в первую встречу, как шутила баба Беря, как изворачивался гиена. Гуниду не тронул Марусю. Почему? Обратил Женю. Зачем? Дочь Атума и сын Пустошей пришли из Иномирья и считались людьми, и оба обрели исключительную силу. Совпадение? И слова Ярослава, что Женю по словам Кости похитил ангел. Азазель мог помогать полоумному? Если вспомнить похищение клинка, то вполне.

Лик облокотился на перила и глотнул меда. В иной ветви его команды не существовало. Каждого ждала смерть.

– Но не в этой ветви, верно? – спросил он шепотом у ветра. – В этой нас собрали вместе.

У Рыжика не было ее пыли там, но пыль есть здесь, и Шут, что соединил их в единое целое, способное противостоять ангелу. В памяти всплыли слова другого Шута о той чистой энергии, что влечет к Русе всякое сильное создание. Лик оказался тем единственным, кому досталось право направлять эту энергию.

Старый Арно знал их, его ученик был очарован Марусей и прежде, чем убить себя, просил встречи с ней. Однако не искал ее ранее, не появлялся перед ней, храня верность одному ему известному делу. Ребенок волчицы и Гийома не простой, это дитя – часть плана. Ивченко лечил их, и он либо избавил плод от некоего наследия Арно, либо что-то скрывает. Хотя есть вероятность, что пока банально путается в собственной сущности. Сложно представить, каково вдруг оказаться сыном Пустошей.

Если предположить, что Арно Гуфо был не сумасшедшим аптекарем, а дальновидным сильным магом, стремящимся спасти этот мир от некоей глобальной катастрофы, то известные о нем факты обретали смысл.

Взять родовое поместье, где он организовал школу. То, что считалось тюрьмой для несчастных детей, оказалось пристанищем для сильных, уникальных ребят, где они учились контролировать свои силы, работать в команде, где они были счастливы. Рыжик могла бы быть одной из них. Арно будто готовил нечто похожее на группу Лика. Или взять книгу, что Гуфо создал из среза времени, передав в эту ветвь знания о катастрофе, погубившей тот мир. Или давняя история с воссозданием «поцелуя смерти». Лик нахмурился и резко выпрямился, ошарашенный собственной догадкой.

Что если «поцелуй смерти» – единственно эффективное оружие против ангелов?

Лик поставил бутылку на пол и побежал в комнату, где поперек кровати мирно спала его ведьма.

– Рыжик, – он аккуратно погладил ее по плечу. – Ры-ыжик.

Руся только вздохнула во сне.

– Рыжик! – настойчивее и громче повторил Лик.

Она недовольно заурчала.

– Рыжи-ик, – ласково позвал бог. – Ну, рыженькая моя.

Руся снова заурчала и, не открывая глаз, резко села. При этом ее чуть повело в сторону, Лику пришлось придерживать свою спящую ведьму за плечи.

– «Поцелуй смерти» действует на любое создание?

Все так же не открывая глаз, она утвердительно кивнула.

– А исключения есть?

Рыжик помотала головой отрицательно.

– С чего такая убежденность?

Она чуть помедлила, нахмурилась и пробурчала что-то длинное и неразборчивое.

– Что? – не понял Лик.

Руся повторила, но результат получился не лучше. Эйдолон разобрал только слова «шабаш», «знания» и «спи».

– Людей тоже душит?

Ведьма кивнула.

– А ангела убьет?

– Ну, конечно, убьет! – возмутилась Руся, с трудом приоткрыв правый глаз. Левый отказывался слушаться.

Бог осторожно уложил сердитого Рыжика обратно на подушки.

– Спасибо. Спи.

Она фыркнула и обняла подушку.

Лик вздохнул. Первое допущение дало некий шаткий результат. Каким могло быть второе допущение?

Почувствовав ровное дыхание Маруси, бог осторожно поднялся и покинул комнату.

Пустоши играли важную роль во всем происходящем с самого начала. Костя связан с природой далеко за пределами территории своей матери, а значит, она определенно связана с флорой. Иначе для чего ангелам в иной ветви, где не существовало Ивченко, уничтожать крупнейший заповедник? Связь фактов надуманная, основанная на одной из сумасшедших, неподтвержденных теорий о единении Пустошей с флорой и фауной не только планеты этого мира, но и Земли в Иномирье. Все же Лик решил рискнуть, Пустоши участвовали в его сближении с Козловой, отправили в прошлое навстречу Локи.

А история с Зайцевым и Гуниду? Была ли в ней хоть капля истины? Возможно гиена – порождение Пустошей, химера, призванная привести в этот мир ее дитя, оттого Костя не чувствует Дингира. У Пустошей вполне хватит сил изменить Женю и не поддаваться расслоению реальности.

– Но почему Маруся в центре всего этого? – Лик вышел обратно на балкон. – Почему именно это время? Почему не раньше и не позже? Путешествуя сквозь столетия, имея бесконечный выбор более удачных мгновений для уничтожения всего сущего, они пытаются справиться именно с нами уже не в первой очевидно ветви. Что особенного в сегодняшнем дне?

Лик вспомнил Гавриила, а следом и его убийцу, и Эйдолона посетило новое открытие. Если исходить из всего, что за эти недели удалось выяснить, то ангелам вероятно свойственно дихотомическое мышление, встроенное в них создателем. Вот только у Азазеля никаких когнитивных искажений не наблюдалось. Спокойный, зрелый, рассудительный. Возможно, кто-то изменил первоначальные настройки, а может, они изменились сами в процессе жизни. Лика заинтересовало другое. Что помешало тому, кто владеет секретом путешествия во времени, не создавать Азазеля после того, как перебежчик показал свое истинное лицо?

Эйдолон нахмурился и уставился на свои руки, сжимающие бутылку. Мысли начинали путаться, а мозг понемногу вскипать. Невозможно получить конкретные ответы, не задав правильные конкретные вопросы. Существование Азазеля, не подверженного общеангельским убеждениям, подрывало цепочку предыдущих допущений, однако Лик чувствовал, что мыслил в верном направлении, а это только небольшое препятствие, возникшее из-за недостатка информации.

– Почему Рыжик? Почему? Что в тебе такого особенного? – прошептал Лик, затем усмехнулся пришедшей на ум игре слов и беззвучно добавил. – Особенно особенного…

Из глубины квартиры донесся крик, больше похожий на победный варварский клич. Бог вздрогнул и обернулся. Посреди гостиной стояла взъерошенная Маруся и кровожадно улыбалась. Глаза ее, припухшие после сна, блестели серебром, и от этого вид ее делался еще более пугающим.

– Я знаю, как это работает, – радостно продекламировала она.

Лик зашел в комнату.

– Что работает?

– Пошли! – Руся взяла его за руку и потянула за собой в комнату. Там над кроватью уже парил полупрозрачный куб, в глубине которого замер миловидный лысый ведьмак.

– Смотри! – гордясь собой, Рыжик указала на трехмерный портрет.

– Это кто? – осторожно попытался выяснить Ликург.

– Это гений! И то, что он сделал гениально! Понимаешь?

– Нет, – спокойно констатировал Лик. – Но ты продолжай.

– Ну не понимаешь и ладно, – не стала расстраиваться ведьма. – Короче, такое мог организовать только такой как я. В смысле, владеющий пылью. Он не просто сделал секретную информацию достоянием общественности. Он годами… Годами! – Руся назидательно подняла палец вверх. – Потому что это все просто так не сделать. Он напичкал нейронную сеть секретной информацией военного ведомства. Она… она предсказывает запросы пользователей! Она биологическая! Понимаешь? Она не может быть искусственной. Она – это он. Это должен быть его собственный мозг, иначе военные давно устранили бы утечку, – последние фразы Руся уже бормотала, словно позабыв о собеседнике. – А я еще удивилась, как так быстро нашла лазейку. А это не лазейка, это ответ его мозга на комбинацию моих запросов. Он уравнял возможности военных и гражданских лиц. Теперь их разработки доступны всем. Вопрос лишь в моральных устоях социума и его индивидов. Мне понадобилось смоделировать взрыв, и он дал мне средства. Знаешь, что я сейчас сделала?

Улыбаясь, Ликург отрицательно покачал головой. Работать Рыжик умела на совесть, но нормально доложить о проделанной работе у нее не получалось, кажется, пока ни разу.

– Я составила запрос на основе модели. И вот что получила!

Она взяла с кровати свой планшет и протянула ему. На экране была изображена цветная фотография колбы, наполовину заполненной бурой мутной жидкостью. К фотографии прилагалось сухое описание на несколько десятков страниц.

– Там все: изготовление, применение, радиус поражения, средства защиты. Все. И доступ к этому может получить любое создание. Вот тут, вот тут, смотри! – Камера бесшумно приблизилась к Лику и повисла у его плеча. Руся протянула руку и быстро пролистала на нужную страницу. – Смесь хорошо впитывается почти в любой материал, не имеет вкуса и запаха, программируется кровью и взрывается при соприкосновении с маниту цели. Понимаешь, что это значит?

– Что мы нашли канал нелегального распространения оружия и продвинулись в расследовании, – кивнул Лик, прекрасно осознавая, что ему сейчас возразят.

– Нет! Ну, да… И это тоже… Но нет! Он дает информацию всем! Он уравнял всех…

– Он – это он? – прервал собеседницу Лик, кивнув в сторону трехмерного портрета.

– Ну а кто? – искренне поразилась Руся. – Он единственный связан с военными, работает на них, причем очень давно.

Эйдолон с сомнением взглянул на портрет.

– Он пропал? Исчез из поля зрения? Уволился? Сбежал?

– Не-эт, – покачала головой Руся. – Зачем?

Лик попытался сдержать смех:

– Рыжик, ты замечательный маг и логика у тебя хор… непло… есть, но подумай еще раз.

– А-а-а, – протянула понимающе Маруся. – Я об этом не подумала. Точно, точно, он по-прежнему работает, и утечка по-прежнему не устранена. Ой, как я не подумала-а-а…

Ведьма нахмурилась и присела на краешек кровати. Куб рассыпался, серебряный вихрь закружился под потолком и собрался в маленький мешочек на столе.

– Но это не может быть никто из остальных. Пятый только если, но я даже не уверена, что он существует. Или она. Как так?

– Существует, – уверенно кивнул Лик. – И мы выясним кто он и где.

– Или она, – со вздохом уточнила Руся, задумчиво разглядывая собственные ногти. – Он… Она… Оно… Как жить? Может, это ангел?

Ликург нахмурился. Неожиданный вопрос Рыжика прекрасно вписывался в общую картину его собственных логических рассуждений.

– А ну-ка выдай всю цепь рассуждений.

Руся подняла рассеянный взгляд на бога, чьи интонации напомнили ей о первых днях работы в Интерполе. Сухо, заинтересованно и требовательно. Эдакий профессионал без тени страсти.

– Так нету рассуждений. Ляпнула и ляпнула, что в голову пришло. А ты почему не спишь?

– Ляпнула и ляпнула, – задумчиво пробормотал Лик, затем словно встряхнулся и сменил жесткого профессионала на улыбчивого влюбленного. – Рыжик, а ну-ка ляпни мне первые ассоциации.

Он сел рядом с ней и обнял за плечи:

– Вот ты создала робота с определенной программой, а он взял и вышел из-под контроля. Почему ты его не уничтожила или не вернула прежние настройки?

Маруся нахмурилась.

– Потому что мне пофиг на него. Не мешает.

– А если мешает? И очень сильно мешает.

– Ну, тогда это какой-то апокалипсис и он меня убил. Но я не уверена, что захочу построить такого робота, это же какая-то… Эй! – Руся поводила ладонью перед лицом Ликурга. Он выглядел отрешенным, а глаза непрерывно сияли. – Ты чего?

– К нам скоро Лои с волчицей приедут. Попросишь Береславу прилететь?

– Конечно, – Руся начала не на шутку беспокоиться. – Ты о чем думаешь?

Лик моргнул раз, другой и снова с улыбкой взглянул на ведьму.

– Не обращай внимания. Делаю предположения и выстраиваю связи. Со мной так бывает, это нормально. Потом выводами поделюсь.

– Хорошо.

Лик поднялся и направился в гостиную:

– Нам очень нужна Береслава и ее знания аптекаря. Баба обещал позвонить, как закончит, а еще мне надо связаться со Зверобоем.

– Что он сказал? Что он сказал? – нетерпеливо требовала ответа Жар-Птица. Зверобой, закусив нижнюю губу и не скрывая смех, наблюдал за вспыхивающей алым огнем девчонкой. Оказалось, что феникс в пылу азарта пылала буквально. По ее белым волосам и золотистым плечам струился огонь.

– Ты мне в полу дыру сделаешь, – прокомментировал черт.

– Что? – Харикон посмотрела вниз на свои ступни и произнесла тихое проклятие. Пламя тут же взметнулось вверх и погасло. – Вот. – Она сделала еще один шаг навстречу черту, окончательно прижав его к стене. – Так что Эйдолон сказал?

Зверобой кашлянул и попытался взглядом деликатно намекнуть вспыльчивой девчонке, что между ее грудью и его только полотенце, в которое она не потрудилась обернуться, а просто слегка придерживала рукой. Он никогда не был джентльменом и даже не пытался, но отчего-то именно сейчас испытал такую необходимость. К сожалению, феникс намек не поняла. Зверобой вздохнул.

– Может, для начала душ до конца примешь? А потом выйдешь, оденешься и обсудим. Ну, или без душа прямо сейчас оденешься.

Харикон недоуменно подняла брови.

– Зачем я тебе одетая?

С любой другой женщиной такие слова прозвучали бы логичнее некуда.

– Это мы тоже обсудим, когда ты оденешься. – Зверобой взял девушку за плечи и отстранил от себя. – Жду тебя на кухне.

С этими словами он героически удалился в указанном направлении, стараясь не смотреть в сторону триплекса, где отражался обнаженный и очень даже аппетитный зад Жар-Птицы. Как он собирался объяснить Харикон свое поведение? Никак. Он сам понятия не имел, откуда выползли такие замашки. Это что-то в стиле тихушника Клеомена. Зверобой с ужасом представил перспективу превратиться в справедливого и честного черта из рода Эйдолон. Его аж передернуло.

– К змию! – воскликнул он в сердцах и принялся заваривать травяной сбор.

– Что к змию? – раздался позади удивленный голос Птицы.

Зверобой глубоко вздохнул и медленно выдохнул, прежде чем ответить.

– Ничего. Ты оделась?

– Да. Я все равно уже высохла. Что сказал Ликург?

– Говорит, что Маруся нашла утечку у военных. Технологии доступны теперь всем страждущим. Там раствор какой-то, которым пропитали босоножки. Подробные данные он переслать должен сейчас. С чем будешь сбор?

– С медом. – Харикон села за стол. – Раствор взрывается?

– Да, – черт вынул чашки и разлил траву. – Взаимодействует с маниту объекта и бамс.

Феникс потерла переносицу.

– Значит, объектом была все-таки Ясна.

– Выходит, что так. Вы, дамы, не ошиблись.

Птица нахмурилась сильнее и закусила губу.

– Но почему в доме Ехидны? Это же нелогично и нелепо как-то, и странно. Вот если состав реагирует на маниту жертвы, то она должна была умереть, как только босоножки надела. Так? Или если, например, жертва Гуарино, то взрыв должен был прогреметь в ресторане, как только Ясна к нему приблизилась.

Зверобой пожал плечами:

– Если таймер не предусмотрен, то да.

– А он предусмотрен?

– Сейчас посмотрим документацию и узнаем.

Черт поставил перед собеседницей травяной сбор и вернулся в гостиную за планшетом. На пристальное изучение присланных Ликом материалов у него ушло не меньше получаса. Все это время феникс молча разглядывала столешницу перед собой, а горячий напиток дымился в ее чашке, которую она держала в руке.

Ее голову занимали тяжелые мысли не только о погибшей полуднице и ее спутнике, но и о собственной жизни в целом. Как-то удивительно легко и просто она вошла в русло новой судьбы, будто течением подхватило. Ее собственный мир до сна, неспешный, вязкий, предсказуемый, однообразный и довольно скучный, вдруг преобразился. Она встретила чуждый огонь, с которым сплелась почти мгновенно, созданий, которым слишком быстро начала доверять, и дело, которым увлеклась незаметно для самой себя. Так Жар-Птицы не живут. Это неправильно с точки зрения родовой памяти.

Наверное, так же неправильно было для полудницы заниматься мошенничеством, но у Ясны, кажется, это получалось блестяще. Ее жизнь была полна опасностей, но это был ее собственный личный выбор, а не выбор ее рода. Харикон чуть повела пальцами левой руки и, выпустив язычок алого пламени, придала ему облик красивой стройной девушки. Не касаясь столешницы, маленькая копия Ясны сделала несколько шагов и остановилась, уперев руки в бока. Феникс чуть повела ладонью, и над столом появился еще один персонаж – Гуарино, а затем и Ехидна.

У Ясны было задание: раз и навсегда скомпрометировать Вольпи, убрать его из списка властьимущих. Она свою работу любила и делала ее хорошо, значит скорее всего предстоящий брак с Ехидной она бы постаралась разрушить, что, вероятно, и осуществляла, явившись в дом будущей невесты. Во всяком случае, Харикон бы поступила именно так. Лучше всего любовь отравляет ревность.

– Нет, – тихо заговорил Зверобой. – Возможности проконтролировать время взрыва я не вижу. Можно только установить условие на сочетание маниту.

– Иначе говоря, пока они были вдвоем, они жили, а в доме сработало некое условие?

Зверобой хмурился.

– Выходит что так…

– Почему уцелел каблук? Он кого-то ждет или просто не пропитан этим составом?

Черт выдохнул и вновь сосредоточился на описании сверхсекретной военной разработки.

– Эй! – окликнула его феникс.

– Позвони Мос, – не отрываясь от документации посоветовал он.

Харикон хотела сначала обидеться, потом передумала. Черт выглядел озадаченным и немного растерянным, а он этого терпеть не мог. Зверобой, которого она знала, обожал быть на коне, все контролировать, все предугадывать.

Заспанный голос Мосвен напомнил ей о том, что на улице стоит глубокая ночь, а участников группы отпустили по домам с целью выспаться и передохнуть перед грядущей неизвестностью. Кошка не грубила и не сердилась, ее точно так заинтересовала новая информация по текущему расследованию.

– Я поняла, – уже бодро говорила Мос. – Пусть Зверобой пришлет мне или Клеомену данные по оружию. Я, как только найду ответ на твой вопрос, сразу перезвоню, хорошо?

– Спасибо, буду ждать.

Птица убрала наушник и передала просьбу Мосвен черту. Тот только головой кивнул.

– Слышишь? – окликнула его Харикон.

– Я уже отправил, – Зверобой откинулся на спинку стула и взглянул на нее. – Я знаю, что произошло. Вернее предполагаю. Во всяком случае, это единственный вероятный вариант.

Ему понравился восторженный и нетерпеливый взгляд сияющих глаз феникса.

– Фоновое излучение для детонации не годится, иначе наши незваные гости рванули бы еще на подходах к дому Ехидны. Хозяйка жива, третьей жертвы нет. Почему именно в гостиной? Вроде тупик, да? А нет! Если мы с тобой вспомним, кто у нас глава земли, то все встанет на свои места.

Зверобой понимал, что вся его речь – банальное ребячество и позерство, но так ему хотелось произвести впечатление на прекрасную Жар-Птицу, что сдержать себя он даже не попытался.

– Змеехвостая! – победно подытожил он. – Она, как и ее ближайшие сородичи, имеет привычку линять. И все, что нам остается теперь выяснить, не период ли у нее линьки. Чем я сейчас и займусь, пока ты ждешь приговора от Мос. Я шикарен.

Харикон попыталась сдержать смех. Он, действительно, был шикарен, но не так как он того бы хотел. Нелепый и милый со своей гениальной догадкой он вновь превратился в самоуверенного наглого черта, готового сносить любые препятствия на своем пути. И сносил. К тому моменту, когда Мосвен подтвердила наличие в уцелевшем каблуке частиц искомой жидкости, Зверобой умудрился позвонить Ехидне на личный наушник, номер которого он добыл путем беспринципных и даже аморальных, на взгляд феникса, манипуляций, и выяснить ее периоды линьки.

– И это все означает, радость моя, – проворковал Зверобой, взяв лицо Харикон в ладони, – что жертвами должны были стать трое. А это, в свою очередь, говорит о том, что наши убийства все же часть остальных взрывов, и Ясну использовали, как орудие.

– Не фоглафна, – говорить, тем более возражать в таком положении было неудобно. Щеки сплющились и мешали шевелить губами. – Флишком фложно. Он же подушки с инициалами привеф. Почему бы не пропитать их? Или еду.

Харикон попыталась вывернуться, Зверобой рассмеялся, отпустил ее лицо и обнял за талию.

– Думаешь, убийство Ясны – это все же что-то личное?

Феникс кивнула.

– Тогда план следующий. Во-первых, все наши соображения мы сообщаем Лику. Путешествием босоножек из рук подрывника-любителя в руки Ясны занимается Атум, а с ним я предпочитаю общаться через Эйдолона. Излишняя предусмотрительность меня в жизни еще ни разу не подводила.

Зверобой замолчал, увлеченно рассматривая шелковое свободное черное платье, в которое была одета Харикон. Выбирая его ей в магазине несколько часов назад, он думал о том, насколько великолепно она будет смотреться в облаке струящейся материи, но все предположения и фантазии меркли перед реальностью. Черт на мгновение засомневался в своем выборе «домашнего платья», затем отмел все сомнения. Огненная дева в любом облачении будет самым сексуальным созданием в обоих мирах. Так какая разница?

– А во-вторых? – не выдержала она затянувшейся паузы.

– А во-вторых, тебе надо поспать.

С этими словами он развернул ее к себе спиной и повел в направлении кровати. Феникс сначала почувствовала разочарование, потом недоумение. Ей показалось, что он собирается ее поцеловать или что-то в этом роде. Он же хочет ее, только почему-то не пристает совсем. Странный какой-то черт ей попался, и отношения с ним складывались нелепые. Сделала шаг вперед, так он отпрыгнул. Видите ли не делается так у него, чтоб девушка его целовала и в суженые честно избирала. Стоило ей пожелать уйти, как он взялся ее держать, соблазнять и путать своими намеками на любовь. И вот она тут, никуда не ушла, а он снова чудит! Феникс возмущенно фыркнула. Только кажется, что разобралась в мотивах его поступков, как он выкидывает очередной фокус. Что за непоследовательный тип? Она хотела было развернуться и высказаться, но ее планам помешал звонок наушника.

Зверобой неохотно отпустил плечи Птицы.

– Включи новости! – голос Клеомена на том конце звучал сухо. Не так выглядели их отношения, чтобы этот Эйдолон мог позволить себе спокойно раздавать указания. Не на шутку встревоженный, Зверобой подчинился.

– Отдых отменяется. Сколько поспали – все ваше, – продолжил Клеомен, услышав голос диктора. – Смотришь?

– Да, – черт заворожено смотрел на кадры взрывов, записанных городской системой видеонаблюдения. Три соседние земли лишились доброй половины своих управленцев.

– Они последовательно уничтожают членов советов. У меня есть кое-какие сведения от Дике, но это только лично. Мы сейчас завезем котят моей семье и приедем.

– Ко мне? Не к Лику? – Зверобой с сомнением покосился на Харикон, которая пыталась одновременно слушать новостную ленту и собирать сведения в сети. Взгляд своего избранного суженого она даже не заметила. Клеомен, которого знал Зверобой, не мог пожелать поведать ему важную информацию без веской на то причины.

– К Лику поедем вчетвером, – прокомментировал Клеомен оба вопроса.

– Хорошо, – после паузы согласился Зверобой. Их диалог стал напоминать шпионские фильмы. Каждый знает столько, сколько ему положено знать, и не спрашивает лишнего. – Сколько времени вам потребуется?

– Через час, я думаю.

Зверобой все еще недоуменно смотрел на наушник в своей руке, когда от мыслей его отвлек испуганный голос Жар-Птицы.

– Это оно? То, о чем говорил Костя?

– Полагаю.

Харикон отложила планшет, вскочила с дивана и побежала к триплексу.

– Я хочу посмотреть! Оно открывается?

Зверобой нахмурившись следил за ее действиями.

– Ну же, – нетерпеливо продолжила она. – Мне больше тридцати минут не надо. Пролетим по местам. Нужно увидеть своими глазами, что там происходит. Понять, с чем мы имеем дело.

– Это будет рассматриваться как вмешательство в работу змий знает какого количества иноземельных и неиноземельных ведомств, и, скорее всего, грозить уголовным преследованием.

– Не будет, – Харикон, наконец, нашла брешь в обороне триплекса. В одной из рам скрывалась ручка. Она надавила на защелку, потянула, и рама бесшумно распахнулась. – Ты забыл, что я феникс?

Повисла пауза.

Жар-Птица выругалась, снова прошла через комнату, взяла Зверобоя за руку и потянула за собой.

– Доверься мне.

Только произнеся фразу, она поняла насколько должно быть странно просить довериться того, кто никому никогда до конца не доверял. Но с этим Харикон решила разобраться потом. Она развернула Зверобоя к себе лицом, обняла за талию и расправила огненные крылья.

Черт успел ухватиться за ее плечи до того, как перед глазами вспыхнуло первородное пламя. Крылья с гулом рассекли воздух раз, и Птица вместе со своей ношей поднялась над полом. На втором махе Харикон наклонилась, и лишь затем, резко вытянув крылья по длине спины, стрелой выпорхнула в окно. У Зверобоя перехватило дыхание от такого маневра, он чувствовал себя крайне неуютно. За рулем спортивной машины, где он водитель и принимает решения, любой поворот и любая скорость приемлемы. А тут мало того, что ничего не решал, так еще и ничего не видел, кроме огненных крыльев на фоне непроглядно черного, затянутого тучами неба.

– Дожди, – словно угадала его мысли феникс.

Ветер оглушительно свистел в ушах – с какой скоростью неслась Жар-Птица, оставалось только гадать. Она не обманула. Путешествие до первого, выбранного ею, места катастрофы заняло не больше пяти минут, до следующего и того меньше. Она совершала перелеты поразительно быстро, Зверобою оставалось только удивляться новым знаниям о сущности феникса. Не менее удивительным был ее внутренний рабочий настрой, короткими моментами черт чувствовал себя меньшим профессионалом. Она легче переносила смерть созданий. Действуя под руководством Ликурга, Зверобой никогда не показывал истинных эмоций относительно жертв, прошедших через документооборот их отдела. Стоило Иму начать делиться своим не в меру черным юмором, как черта пробирало до костей. С одной стороны, отношение аниото к смерти ему импонировало, такое же равнодушие он сам старался показывать при посторонних, с другой стороны, он не мог не чувствовать скорби и жалости.

– Это не может быть то же самое вещество.

Они стояли на крыше многоэтажки, напротив пустынного пространства, заполненного обломками, горами строительного мусора и спасателями в оранжевых комбинезонах, поднимающих завалы в поисках выживших. Это был последний объект на их пути и самый болезненный для Зверобоя. Всего в квартале от острова МУП, между двух торговых центров уютно раскинулся широкий променад, увитый виноградом по примеру исторического квартала. Здесь ежедневно прогуливались влюбленные парочки, отдыхали семьи с детьми, работники близлежащих офисных зданий приходили сюда провести свой обеденный перерыв в тени лоз. Зверобой любил сидеть тут и наблюдать за неспешным течением чужих жизней. И вот променад уничтожен, как и оба торговых центра. Ударная волна не пощадила никого. Количество погибших исчислялось сотнями.

– Оно настраивается на маниту жертвы и уничтожает конкретно ее, – продолжила Харикон. – Во всяком случае, я так поняла. Дом Ехидны уцелел вместе со всеми вещами. А тут такой радиус поражения и столько обломков.

– В убийствах членов советов задействован тот же препарат, – прокомментировал Зверобой равнодушно. Абстрагироваться от увиденного было очень непросто. – Разница очевидна, можно и не проговаривать вслух. Совет: поиск виновных в терактах оставь вон тем маленьким черненьким фигуркам, видишь их?

Харикон склонилась вниз и прищурилась.

– Расследование смертей высоких начальственных особ я бы тоже оставил им.

Феникс резко обернулась. Зверобой с усталой улыбкой оценил написанное на очаровательном личике возмущение.

– Птичка моя, я давно в грязи копаюсь. Просто поверь мне на слово. Твои жертвы мало похожи на жертв…

Харикон резко вдохнула и открыла рот, но Зверобой остановил возражения.

– Ты читала биографию Гуарино. Что касается Ясны, я работал с ней. У этой женщины принципов еще меньше, чем у Вольпи. Она вытворяла такие вещи, о которых подумать-то отвратительно, не то, что воплотить. Ты азартная и тебя тянет к тайне, но это не та игра, в которую стоит вступать. Твой противник прямолинеен, груб, не слишком умен или изобретателен. Когда их найдут, то это будет одна из многочисленных запрещенных организованных групп. И мотивы будут скучны до неприличия.

– Их? Значит, не одно создание все это учинило?

Зверобой отрицательно покачал головой:

– Нет. Очевидно, нет.

Харикон чуть помедлила, затем как будто неуверенно повела плечом и сделала несколько шагов в сторону черта.

– А ты меня предостерегаешь из каких соображений? Ты же знаешь, что я могу войско заживо спалить?

Он рассмеялся.

– Не хочу, чтоб ты пропускала через себя то, что потом аукнется уродливыми воспоминаниями, и не менее гадким настроением. Я не сомневаюсь в твоем пламени. Оно прекрасно.

На последнем замечании Птица смущенно потупилась. Она с самого начала, в общем, поняла, что Зверобой не пытается подавить, только предупреждает о вероятных последствиях вмешательства в расследование.

– Мосвен и Маруся тоже азартные?

– Да, – кивнул он. Феникс стояла совсем близко, так, что можно было чувствовать запах ее волос и тела. Черт сцепил руки за спиной, борясь с нарастающим желанием воспользоваться ситуацией и обнять.

– Мосвен, будучи матерью, контролирует свои порывы, Маруся, будучи Марусей, вообще ничего не контролирует. Она и не подозревает, что так можно.

Харикон дернула носом и поджала губы.

– Что? – не понял Зверобой.

– Ты всегда о ней говоришь так… – Птица взмахнула рукой. Ее переполняло возмущение, сдерживать которое она не желала.

– Как так?

– С любовью. Как будто вы, ну… – Она запнулась. – Вместе.

Зверобой усмехнулся, затем, не расцепляя рук, медленно склонился к лицу Харикон.

– Вообще-то я думал о том, как было бы здорово не держать себя в руках, а просто позволить себе делать с тобой все, что приходит в голову.

Девушка смутилась, по золотистой коже пробежали язычки пламени.

– Но видимо нам придется обсудить кое-что. Ты знаешь, что я черт? Это значит, что я с детства мог получать любых девчонок. Я им нравился безусловно, и они мне нравились: одни больше, другие меньше. У меня нет такой совести, какой себя обременяют иные создания. Женщины для меня прелестные, уродливые или шикарные вещи. И таких вещей у меня было много. Не стану спорить, Козлова мне нравилась, но это было до твоего появления. К тому же не ставь себя на одну ступень с другими. В моем сознании ты занимаешь особую позицию, я и не подозревал, что таковая у меня вообще существует. Ты живая.

Харикон неотрывно смотрела в глаза Зверобоя, пока он произносил свою откровенную речь.

– Вещи, – повторила феникс тихо. У нее будто землю из-под ног убрали, а она взлететь не успела. Крылья непроизвольно дернулись.

Черт нарочито небрежно дернул плечами.

– Это я. Такой, какой есть. Не сочиняй ничего лишнего.

– Н-нет, – заикнулась Харикон. – Дело не в этом. Обычно для созданий вещью была я. Никто никогда, кроме таких же птиц, не относился ко мне иначе. Нарушая мой сон или считая мифом, меня таскали с места на место как экспонат или игрушку, как будто мне не может быть больно, страшно. А когда не сплю – кидаются со своими желаниями…

Зверобой поднял руку и бережно провел пальцами по шелковым, теплым прядям волос.

– Я тебя люблю, – спокойно констатировал он. Признание стало настоящей неожиданностью для Птицы, и она не смогла скрыть растерянность. Мгновение назад Харикон верила, будто знает, каково это чувствовать себя абсолютно беззащитной, но вот она смотрит в ласковые глаза мужчины и ощущает себя самым беспомощным созданием в обоих мирах.

Словно прочитав ее настроение, Зверобой обнял девушку, прижал ее к себе и поцеловал в висок. Ничего эротичного, всего лишь проявление заботы – на глазах Харикон выступили непрошенные слезы. Она шмыгнула и попыталась избавиться от предательской влаги.

– Нам пора, – тихо проговорил черт. – Не будем заставлять гостей волноваться.

Птица судорожно кивнула и в спешке отстранилась. Зверобой улыбнулся. Крошка не умеет быть слабой. Догадка черту понравилась, но он благоразумно промолчал. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль неосторожным словом или действием.

Харикон постаралась справиться с нахлынувшими эмоциями как можно быстрее. А что может помочь лучше в этом вопросе, чем хороший полет под облаками? Она подалась вперед, обняла Зверобоя и, резко расправив крылья, взлетела.

И почти в то самое мгновение, когда Жар-Птица поднялась в воздух, дверь с лестничного пролета на крышу распахнулась, и оттуда выбежал див. В отличие от своих бывших коллег Мурад имел привычку мыслить нестандартно и смотреть на реальность происходящего шире, чем того требовал устав. Присутствие пробужденного феникса и члена группы Ликурга поблизости от одного из мест происшествия его не удивило. Эйдолон по давно заведенной привычке распространял свою сферу влияния на довольно обширную территорию – к этому див привык. Поразила Мурада сама чувственная картина отношений влюбленной пары черта и Птицы. Два противоположных пламени сошлись в едином танце – происшествие из ряда вон. В предыдущих случаях, когда соединялись одна за другой сильные, но абсолютно противоположные сущности, див не придавал этим событиям особого значения, списывая на некую цепь случайностей, и напрасно! Теперь-то он осознал свою основную ошибку.

Повелительница пресных вод и ее враг, безжалостный хищник, – союз жизни и смерти Иномирья. Бог с тяжелым наследием и ведьма с безграничной силой Вселенной – тандем, во власти которого, как выяснил Люсьен, остановить высшего. Черт, способный видеть ложь и не способный лгать, кошка с чистой кровью Сешат и ее котята, вобравшие в себя не только материнское маниту, но и наследие Мафдет – семья, способная выследить и изловить любое создание в обоих мирах. Две темные лошадки: дочь Атума и тот, кто остановил смерть, на глазах десятков созданий подчинив себе силы природы. Каковы их возможности, Мурад пока не выяснил, но собирался сделать это в ближайшее время. Тем более, что повод появился.

Маруся сидела и с любопытством следила за Ликургом. Он, как и многие несведущие, очевидно искренне верил, что процесс снятия печати аптекаря непосредственно аптекарем длителен и сложен. Иначе объяснить проскользнувшее на его лице комическое выражение удивления, когда баба Беря взяла шкатулку и, сдавив ее в ладонях, рассыпала в прах, Руся не могла. Заметив, что его поймали с поличным, Лик слегка смутился, потом, будто взбодрившись, тряхнул головой и стремительно приблизился к Береславе.

– Можно уже взглянуть?

Руся ожидала от бабушки очередного острого комментария или шутки, но к ее удивлению та лишь молча передала оставшийся у нее в руках клочок бумаги богу. Лик развернул его и нахмурился.

– Что там? – не вытерпел Лои. Вот уже десять минут он молча опирался на барную стойку, за которой устроилась его волчица. Руся почти забыла о его присутствии. Всемила тоже молчала, но не заметить ее ведьме было трудно. Спутница лугару отчего-то не сводила глаз с Руси, и дружеским этот взгляд назвать не решился бы никто.

– Человеческие имена, фамилии, отчества, даты рождения, – задумчиво проговорил Эйдолон. – Рыжик, возьмешь?

Руся вздрогнула.

– Дда. Давай, – она встала с дивана и протянула руку. Лик передал ей клочок бумаги, явно вырванный из блокнота, произведенного в Иномирье. Такой можно было найти на блошиных рынках у перекупщиков в любой земле.

От Лика не ускользнуло, с каким презрением и злостью смотрит на его ведьму Всемила, и что это выбивает младшую Козлову из колеи, а старшую раздражает все больше и больше. Перегруженный мыслями он не сумел предугадать очевидное течение событий: зверь будет ревновать ко всякому, в ком чует опасность, а Руся как раз виделась волчице опасностью с самого своего знакомства с Лои. Лик вздохнул и остановил взгляд на комиссаре. Лугару тут же почуял пристальное внимание к своей персоне и повернулся к Эйдолону, вопросительно подняв брови.

Ликург кивком головы указал на раздраженную Всемилу. Лои поморщился. Он и без напоминаний был в курсе своих сложностей. Мила сердито фыркнула, зацепив обрывки мыслей суженого прежде, чем он успел скрыть их.

– Нашла первого, – тихо проговорила Маруся, отвлекая Лика от не слишком здоровых отношений лугару.

– И? – бог нетерпеливо подался вперед.

– Вторую тоже.

Береслава тихо рассмеялась.

– Внуча, он так просит поделиться деталями.

– Да, я поняла, – все так же спокойно откликнулась ведьма. – Список идет очень легко. Я сейчас все закончу и сразу покажу. Терпение.

Мила дернула носом, отвернулась и ушла на балкон. Находиться в комнате сил не было. Она прекрасно понимала, что ее лугару совершенно не интересуется Козловой, что у ведьмы свои отношения и свой мужчина, но ревность по-прежнему не отступала. Волчицу уже злил сам факт существования Маруси. Умная, профессионал своего дела, независимая. Лугару любил волчицу, но считал девчонкой, Козлова его раздражала, но он ее уважал, – вот этому завидовала Мила.

– Сложные отношения с родней?

Волчица вздрогнула. Старшая Козлова подошла и встала рядом.

– И гормоны в крови буянят?

Мила нахмурилась и исподлобья уставилась на пожилую женщину.

– Ты знаешь, – Береслава будто не заметила враждебности в молчаливой собеседнице. – Дед у тебя хороший, сильный. Мне меня же и напоминает. Ностальгия такая по прошлому вспыхивает. Времена, когда я была моложе и помогала внуче сбежать от ее семьи, когда она боролась за право стать тем, кем стала.

Волчица оперлась на перила и уставилась на ночной город. Помимо переливающихся огнями улиц и домов вдали виднелось зарево нескольких пожаров. Мила отметила для себя этот факт и подумала о дневных терактах, последствия которых уже должны были устранить. Но тщательнее анализировать свои наблюдения не стала. В конкретное мгновение ее больше занимал факт, что старшая ведьма вот так воспоминаниями вслух делиться не стала бы. Хотя насчет схожести с дедом права.

– Хотите сказать, что у меня все впереди и чтоб не мешала работать внучке?

Береслава заулыбалась.

– Я для этого и вышла.

– Ты умная, – Козлова потрепала ее по плечу. – И такая же юная злыдня, как она была временами.

– Идите, – вдруг мягко проговорила девушка. – Она там закончила. Я вижу через Лои.

Беря снова улыбнулась и зашла в гостиную как раз в тот момент, когда Лик озадаченно изучал лицо внучки.

– Рыжик, ты уверена? – Лик снова столкнулся со странным ощущением неуловимого знания. Показалось и ускользнуло, оставив чувство незавершенной реальности. – Все данные совпадают? Не просто полные тезки, скажем?

Руся кивнула.

– Остальные люди из списка числятся без вести пропавшими, ела ли их хищница мне не установить. Больше костей с островов Мана не поступало. Да, ладно! Давай допустим, что весь список стал ее пищей.

Бог отрицательно покачал головой.

– Нет. Не пойдет. Мы лучше допустим, что это список на уничтожение, который тщательно охраняла магия аптекарей в руках у Скирона.

– Можно в промежутке между допущениями мне пояснение выдать? – вмешался Лои.

– Да, конечно, – откликнулась Руся.

Лик вполуха слушал пояснения ведьмы. Голова гудела от количества информации и постоянного ее анализа с учетом все новых и новых данных. По-хорошему, нужно было кому-то поручить разобраться с остальными именами, но это заняло бы слишком много времени. Как обычно, невзирая на запрос Интерпола, местечковые следователи Мана полностью проигнорировали работу о доследовании. Никаких останков больше не поступало не потому что их там не нашли, а потому что и не искали. Дело ведь раскрыто, зачем напрягаться? Тратить ресурсы и без того истощенной команды на безалаберных островных обитателей прямо сейчас Лик не собирался.

Теплая ладонь легла ему на плечо. Лик вскинул голову и наткнулся на теплый ласковый взгляд Береславы.

– У тебя есть Шут. Помнишь? – едва слышно проговорила она. – Он нужен не только в бою.

Лик поначалу нахмурился, оценивая слова старшей Козловой, затем переварил полученный совет и тут же им воспользовался. Для того, чтобы обратиться к энергии Вселенной ему уже не требовалось оглядываться через плечо или смотреть на свою ведьму. Он просто погрузил часть сознания в освежающий, бездонный источник.

«Ну, это тогда какой-то апокалипсис, и он меня убил». Вот оно! Не зря эта фраза, сказанная Рыжиком, показалось такой гениальной и запустила столько процессов отслеживания временных линий прошлого внутри его головы. Что если дело не в содержании линий? А в самом их существовании? Самая простая логика скажет: если кто-то создает искусственного дихотомика нарочно, дабы оградить себя от его потенциальной воли, значит, есть опасения, касающиеся безопасности самого создателя. Выходит ангелы по силе равны создателю. Их много. И есть как минимум один, обошедший пороговые запреты, к тому же шагающий по времени бок о бок с Пустошами. А где один, там возможно и два или три. Кто поручится, что создатель не мертв, как и заявила Рыжик. И если рассматривать ангелов именно как недальновидную разработку одного из созданий, то ответ кроется в простой причинно-следственной связи. В другое время убить Пустоши нет возможности. Только здесь и сейчас. И это определенно каким-то причудливым образом связано со смертью их хозяина.

Пятый игрок.

Лик вспомнил недавние слова Кости: «Нинхурсаг не скачет. Она существует в каждый мгновение времени одновременно и в одной ветви, но видит множество вероятных. Направить создание в нужный момент ей так же легко, как вам сделать шаг». У нее есть абсолютно все ответы. Абсолютно все знания. Но она раскрывает их лишь в нужную минуту, как это интуитивно делал сам Лик во время битвы с ангелом. Возможно, Пустоши, будучи иной формой создания, и не мыслят поступать иначе. Зная, что, как и когда уничтожит ее, Нинхурсаг создает то, что спасет ее от смерти. Точнее: тех, кто спасет.

От захватывающих открытий отвлек вызов наушника. Лик недовольно поморщился и под пристальным взглядом присутствующих ответил на звонок. Личность собеседника откровенно поразила бога, хотя, возможно, если бы он пользовался своей способностью видеть ветви вероятностей ближайшего будущего, напротив, ожидал бы секунды, когда услышит голос разведчика.

– Загляните в новостные ленты, – спокойно проговорил Мурад, не утруждая себя приветствием. – Я подожду.

Лик перестал питаться Вселенной и передал просьбу Рыжику. Руся без промедления запустила на большом экране гостиной первую в списке видеотрансляцию.

Лои выругался. С балкона вбежала Мила и взяла лугару за руку.

– Нам бы побеседовать, – продолжил Мурад. – Не возражаете, если я поднимусь?

– Я бы предпочел спуститься, – холодно ответил Лик.

– А я бы предпочел подняться, – настаивал див. – Несколько минут назад я застал ваших подчиненных недалеко от места взрыва, и хотел бы…

– Понятно. Жду.

Лик взглянул на встревоженное веснушчатое личико своей ведьмы и почувствовал прилив нежности.

– Мурад желает побыть в компании созданий, способных его убить не глядя.

Рыжик улыбнулась. Ее бог казался измотанным, не на шутку встревоженным, но стоило ему взглянуть на нее, как его мимика изменилась. Негативные переживания отступили, и открывать дверь нежеланному гостю он пошел совсем в ином расположении духа.

Ко всеобщему удивлению, Лик вернулся в компании гораздо большего количества созданий, чем ожидалось.

– Доброй ночи, – Мос кивнула присутствующим и сразу прошла за барную стойку. – Русь, не возражаешь, если я твоих трав налью. Сил больше нет.

– Нет, конечно. – Ведьма озадаченно оглядела кошку. – Это ты из-за РУ?

– Я не при чем, – отчеканил вошедший следом в гостиную Мурад.

– Ну конечно. Вообще не при чем. – Зверобой отсалютовал всем и никому конкретно, после чего едва ли не ничком упал на диван.

– Конечно, будь как дома, – недовольно проворчала Руся. От подошв ботинок, которые он бесцеремонно закинул на подлокотник остались следы сажи.

Баба Беря хмыкнула.

– Нет, – Мосвен проследила, как Клеомен невозмутимо и даже осторожно снял с дивана длинные ноги Зверобоя. – Котята собрались драться со всем, что угрожает маме. Причем мнение мамы роли не играло.

– Так может сбитень! – обрадовалась Руся. – Хочешь?

Клеомен удобно расположился на освобожденной территории, откинул голову на спинку дивана и усмехнулся.

– Как же, – недовольно откликнулась на его смешок Мос, – Я не понимаю, как ты с ними общий язык находишь?

– Легко, – заулыбался Клеомен. – С ними раз в десять проще, чем с тобой.

Лои, все это время интуитивно прижимавший Милу к себе, засмеялся. Волчица обернулась и смерила лугару свирепым взглядом.

– Присаживайся куда-нибудь, – мягко скомандовал Лик Жар-Птице. Она как замерла у дивана, озадаченно наблюдая за избранным чертом, так и стояла там.

– Нет, – Харикон отрицательно покачала головой. – Я сбитень хочу. Сбитень и пояснения.

– Пояснения? – не поняла Руся.

Береслава молча встала и направилась к стойке, где Мос безуспешно хлопала шкафчиками в поисках нужного напитка.

– У внучи все не тривиально, – пояснила старая ведьма. – Смотри. Для чего нужен сбитень приличной женщине? Правильно. Чтобы нервы были целы. А нервов надо много, поэтому вуяля! – Козлова старшая взялась за небольшой выступ под стойкой, потянула и выдвинула три ряда полок заполненных бутылками.

– Хорошая коллекция, – свистнул Зверобой.

– Так чем обязаны, господин див? – перешел Лик к делу.

Все время дружеской перепалки между сотрудниками бывшей «4А5» Мурад стоял возле входа в гостиную, опираясь спиной о стену, скрестив на груди руки, и внимательно вглядывался в лица присутствующих. С момента принятия на службу младшей Козловой минуло всего ничего, но за этот короткий срок успела образоваться не просто компания близких друг другу созданий, а фактически семья, скрепленная узами посильнее кровных.

– Ты мне по своей квартире запрещаешь мокрыми ногами ходить, – пристально глядя на черта, заявила Харикон.

Зверобой по хозяйски закинул руки на спинку дивана и подмигнул Птице.

– А ты его перекрести, – зло пробурчала Руся. – Он сразу подобреет.

– Внуча!

Мурад улыбнулся очередным репликам и взглянул в сияющие глаза бога. Эйдолон последнее время все реже прибегал к серой маске. Возможно, напряженный график жизни сказывался, а может, единение с Шутом – кто знает.

– Я ушел из РУ. Не совсем то, чем мне хотелось бы всю жизнь заниматься.

– Из-за бумажек? – тут же подхватила Руся.

Див рассмеялся.

– Мадемуазель Козлова, бумажки там были лично для вас.

Ведьма озадачилась:

– В каком смысле?

– Считаете, я подпущу Четвертого свободного вместе с напарником из рода Эйдолон, у которого Шут за плечом, к внутренним системам или в целом к любой электронике в управлении?

Лик понаблюдал, как Рыжик протянула понимающее «а», и вновь переключил внимание на дива. Всего неделю назад подобная ситуация вывела бы его из себя, а поведение всей группы показалось бы неуместным, но не теперь. Даже Мос потягивающая сбитень из бокала в компании Харикон и бабы Бери выглядела гармонично.

– Довольно утомительно, – продолжил Мурад, – вместо оперативной работы исполнять бесконечные личные просьбы. Это своеобразное предисловие. Теперь уточняющий вопрос. Не возражаете?

Лик повел ладонью в жесте «будьте моим гостем».

– Было бы неплохо иметь некоторые гарантии со стороны вашей компании.

– Гарантии в чем?

– В защите от аптекарей и шабаша.

Все кроме Маруси, Лика и Береславы остались равнодушны к фразе дива.

– Ну-ка, юноша, это ты сейчас о чем?

Беря поставила свой стакан, обогнула барную стойку и подошла вплотную к незваному гостю.

– Шабаш через Ехидну нанял меня следить за вами, вашей внучкой и «4А5» включая Ярослава и Евгению.

– Что?! – взвилась Береслава.

– Гарантии, – напомнил Мурад.

– Будут тебе гарантии! – Теперь было заметно, как пожилую ведьму захлестнула холодная ярость.

– Бабуля…

– Бабуля разберется, – прошипела Береслава из коридора. – Бабуля и змий.

С этими словами старшая Козлова покинула квартиру.

– Аптекари, – фыркнула Харикон, заставив Русю вздрогнуть.

Див оценивающе оглядел Жар-Птицу, чем привлек внимание Зверобоя. Черт еще по дороге демонстрировал враждебность по отношению ко всякому созданию, проявляющему интерес к фениксу.

– Когда я не сплю, на меня мало какая сила способна воздействовать, – пожала плечами Птица.

– С чего такой интерес к нам? – вернул Ликург беседу в нужное русло.

– Из всех вживленных учеником аптекаря была только мадемуазель Маруся с покровителем Шутом. А «4А5» – личный проект Ярослава. К тому же, в компании Четвертого вас всех быстро стало тянуть на многочисленные странные совпадения и случайности. Но интересно не это. Интересно стало, когда появились ангелы. Вот тут шабаш пожелал общаться со мной лично, не через главу земли. И очень лично захотелось им общаться после вашего успешного прохождения печатей. – Мурад поморщился. – Я не за этим в управление шел. Я шел служить своей земле, созданиям, живущим на ней, а не прыгать по крышам за влюбленными парочками.

– Это он про нас, – вмешался Зверобой. – Мы там недалеко от острова понаблюдали за работой спасателей немного.

Клеомен повернулся к Лику:

– Дике сказала, главы земель не на шутку обеспокоены доказательствам существования ангелов. И им не нравится история с дневником.

– Им известно про дневник? – удивилась Маруся.

– Какой дневник? – Лои на время перестал быть простым слушателем.

– Ярослава вызвали на ковер, – пояснила Мос. – Месье Гийом, если подойдете с девушкой чуть ближе, я введу вас в курс дела.

Мурад откашлялся:

– Есть еще кое-что. Установить это вне управления довольно сложно, а вам информация, на мой взгляд, нужнее, чем главам земель, управлений и прочим с… Созданиям, – див снова поморщился, на этот раз недовольный излишним проявлением эмоций со своей стороны. – Мадам Ясна, нанятая вашей бабушкой, – Пятый вживленный. Военным медикам в рамках экспериментальной программы удалось провести операцию в обход маниту магов. Я видел, как мадемуазель Маруся буквально этой ночью установила существование уникальной нейронной сети, но…

– Это она? – удивилась Руся.

– Какой сети? – не поняла Харикон.

Див со вздохом кивнул. Он уже почти привык к тому, что его либо перебивают, либо ни во что не ставят.

– Не слабо так тебя в управлении достали, – прокомментировал Зверобой.

– Какой сети? – уже громче повторила Птица.

Клеомен заулыбался фениксу:

– Не торопись, сейчас кто-нибудь пояснит или так поймем, по контексту. Ты привыкнешь.

– За ней тоже следили? – уточнил Лик.

Мурад снова кивнул:

– Да, РУ интересовалось с момента вживления, однако свои манипуляции с сознанием ей удавалось скрывать вплоть до самой своей смерти. – Он повернулся к Харикон. – Речь идет об уникальной структуре внутри мировой паутины, уравнивающей шансы каждого создания на владение информацией и приводящей, в конечном итоге, к прозрачной правовой и политической системе.

– Лик, – Маруся встрепенулась. – Она успела себя загрузить полностью.

С другого конца комнаты откликнулась Мос:

– ХаМы только что взяли на себя ответственность за теракты.

– Пока что наша героиня подарила кучке идиотов оружие. До мира во всем мире далеко, – фыркнул Зверобой.

Мурад неопределенно повел плечом.

– Мир во всем мире, – пробормотала Руся. – Мир во всем мире. Мир во всем мире.

Ведьма обвела присутствующих невидящим взором и остановилась на лице Лика. Светлые глаза бога внимательно следили за ней.

– Во всем мире. Шеф! – Эйдолон вздрогнул от победного оклика Рыжика. – Полудница – не ведьма, и не я. Физические границы рода не преодолеть. Или дело не в этом?

Руся замолчала и нахмурилась.

– Она убила себя, – закончила за Козлову Мос. – Ты это имеешь в виду?

– Версию можно будет отработать позже, – согласился Лик. – Это все? – Он повернулся к диву.

Мурад убрал руки в карманы.

– Почти. Теперь я бы предпочел на месяц другой оказаться там, где меня не достанут ни Аптекари, ни боги, ни прочие всесильные мира сего.

– Спинку не почесать?! – огрызнулся Зверобой.

Див оскалился:

– Предложение заманчивое, но я, пожалуй, воздержусь.

– Я могу его спрятать.

Феникс всецело завладела вниманием аудитории, особенно влюбленного в нее черта. Зверобой снял руки со спинки дивана и плавно выпрямился, будто представитель хищного рода, готовый к нападению.

– Надеюсь, не пещера для спячки? – улыбнулся Мурад.

Стараясь игнорировать напряженный взгляд избранника, Харикон отрицательно покачала головой:

– Там хорошо. Океан, солнце. Туда – обратно слетаю часа за три. Шеф? – она неуверенно попробовала общепринятую манеру обращения команды к начальству.

– Давай, – согласился Лик.

Зверобой вскочил с дивана.

– А ты мне нужен тут, – осадил его Эйдолон.

Черт свирепо сверкнул глазами, рога проявились, хвост нервно забил по полу.

Мурад оттолкнулся от стены.

– И что мне делать, о, прекрасная огненная дева?

– Выйти на балкон, встать ко мне спиной и не дергаться, – скомандовала девушка, после чего с любопытством оглядела избранника с ног до головы и вышла из комнаты вслед за дивом.

Зверобой повернулся к Лику.

– Считаешь, она не справится? – равнодушно уточнил Эйдолон. Вмешиваться в личные отношения своего подчиненного он не шибко стремился, но иного пути в сложившейся ситуации не видел. Во-первых, создание с навыками и талантами Зверобоя еще поискать, во-вторых, Лик испытывал к черту теплые дружеские чувства и отлично понимал, к чему того в итоге приведут нездоровые реакции на поведение объекта страсти. Феникс в будущем вполне может сделать выбор в пользу личного спокойствия и исчезнуть из жизни Зверобоя.

– Дело не в этом, – напряженно проговорил черт.

– А в чем?

– Зачем я тебе тут нужен?

Лик нарочито равнодушно отреагировал на сдерживаемую агрессию в свой адрес. Вместо шефа поспешила ответить Маруся:

– Бабуля помогла вскрыть тайник Скирона. Там был список человеческих имен. Половина – известные жертвы хищницы Мана, остальные числятся пропавшими без вести в Иномирье.

– Булочка моя, ты уверена, что нам не надо полежать в кровати, поспать? Можно и не поспать, конечно, это по желанию, но как-то иначе не поспать.

– Созданиям помощь требуется, – сурово отчеканила Горица и хлопнула его ладонью по животу. – Как можно отдыхать?

– Горизонтально, – недовольно пробурчал аниото. Кататься по ночному городу на своем мотоцикле с любимой русалкой за спиной он мечтал, но с иными целями. – Мы же не в Иномирье. Неужели ты думаешь, нас просто так временно подвинули? Есть же структуры, заточенные под терроризм. Есть спасатели. Есть медики. Все заняты. Понадобится помощь, нас привлекут по официальным каналам. Разве мы и без того мало работали?

Горица засопела.

– Ладно, – вздохнул леопард. – Давай так. Если в оперштабе сейчас тебе скажут, что мы там не нужны, то ты успокоишься, и я отвезу тебя домой, в кровать. Договорились?

Сопение стало громче.

– Значит, договорились.

Иму проехал мимо восходящих потоков искусственного острова МУП и свернул на перекрестке направо. Горица еще в гостиной Атума порывалась бежать на помощь в самое пекло. Сколько мог держать ее подальше от эпицентра событий, аниото держал, но, к сожалению, к полуночи аргументы и хитрости закончились, она перестала слушаться и намеревалась ехать одна. Иму недовольно заурчал, вспоминая, как пришлось пересаживать ее из машины себе за спину. Впереди показался центральный парковый комплекс, а справа увитый виноградом променад меж двух огромных торговых центров, точно повторяющий уютные улочки исторических кварталов. Вот туда бы он сейчас с Булочкой забрался. По ночам поток посетителей снижается. Посидеть в ночном кафе, понаблюдать, как она ест свои пирожные, как свет уличных огней отливает в ее волосах, послушать ее переживания по поводу всех и вся, подразнить. Иму мечтательно заулыбался. Улыбка все еще не сошла с губ аниото, когда с тихим шорохом алое зарево ослепило его. Защитный экран мотоцикла затрещал под натиском освободившейся за долю секунды энергии. Повинуясь тысячелетним инстинктам хищника, леопард резко свернул и с визгом шин, уворачиваясь от столкновений с автомобилями, пересек два потока движения. Экран продолжал трещать. Мотоцикл запрыгнул на тротуар и понесся по пешеходной зоне.

– Быстрее, – прошипела Горица.

– Что там? – Иму обогнул жилой комплекс и свернул налево. Массивные объекты должны были задержать распространяющееся пламя.

– Оно разрастается и поглощает все на своем пути. Испаряет мою воду.

– Взрывная волна?

– Нет, – без промедления ответила Горица. – Белое сияние, а потом все просто рассыпается.

Берегиня смотрела назад, а потому момент столкновения с неизвестным объектом пропустила. Она просто на долю секунды потеряла ориентацию в пространстве, ощутила удар о землю и следом тяжесть мотоцикла, оказавшегося на ее ногах. Горица взвизгнула и попыталась освободиться. Рядом застонал Иму. Она с ужасом огляделась. Ее леопард, обернутый в оболочку зверя, лежал подле нее. Поперек его груди зияла рваная рана. Не сводя глаз с Иму, Горица снова попыталась вытащить ноги, на этот раз прибегнув к помощи своей стихии, и ей это почти удалось, как вдруг в поле ее зрения попал кончик опущенного к земле крыла. Белые острые перья, выпачканные сажей и кровью, приблизились и замерли. Перед глазами русалки пронеслись видения рисунков Умэтаро. С тихим рычанием она сбросила бесполезную теперь железку и перекатилась к Иму, закрыв его своим телом.

Юноша с равнодушными голубыми глазами спокойно взирал на бесполезные попытки одного создания защитить другое. Берегиня смотрела на него с ненавистью и пыталась утопить. В горле и легких норовила скопиться влага. Ангел отмахивался от этих попыток и пытался понять, для чего именно его брат так тщательно формировал все эти многочисленные связи. Вот два создания, образующих тандем. Но какой вред они могут причинить? В иных ветвях от них больше ущерба. Было. Рафаил сам не заметил, как между его бровей пролегла едва заметная морщинка. К чему все эти бесконечные игры? Люцифер снова и снова возвращался назад и перезапускал временные ветви, обращая в прах усилия братьев, только мотивы его так и остались сокрыты. С момента, когда отступник, единственный из всех знавший отца в лицо, лишил любящих детей возможности стать ближе к создателю, минуло биологическое десятилетие, а боль все не утихала. И Люцифер упорно не давал ей утихнуть, вынуждая после каждой смерти единого маниту зеркальных планет возвращаться к началу.

Гор в эту секунду мыслила совершенно хладнокровно, чего сама от себя не ожидала. Она отчетливо понимала, что ангел, нависающий над ними, пребывает в убеждении своего полного превосходства над противником. Вероятно, и за противника-то даже не считает. К тому же был занят своими мыслями. Оттого у нее с таким успехом получилось тянуть время, изображая слабые попытки утопить агрессивное искусственное создание. Иму под ее спиной пошевелился и осторожно погладил пальцами ее поясницу, давая понять, что раскусил хитрость своей берегини. Как только процесс регенерации тканей завершится, аниото сможет попытаться вытащить их обоих из передряги. Причем, вытащить буквально – обе ноги Горицы были повреждены. Как минимум, правая была точно сломана.

Замутненный взгляд ангела прояснился, и он уставился русалке в глаза. Что намерен делать дальше, Гор поняла без слов.

– Зачем? – спросила она вслух.

Ангел не ответил, он чуть пошевелил руками, и от нанесенного удара мощенная мостовая разлетелась в стороны, подняв облако пыли. Уловка сработала. Движимому гордыней искусственному созданию понадобилось некоторое время, чтобы понять, что место, где только что лежал леопард со спутницей, пусто. Всего лишь доля секунды, но этого хватило Иму, чтобы в одном прыжке увести себя и Горицу из-под удара. Хватило этого времени и берегине, чтобы показать истинную мощь хозяйки пресных вод. Ангел вдруг закашлялся и склонился пополам, отрыгивая на тротуар воду.

– Держись, – прошипел Иму, вскинул русалку себе на спину и понесся прочь от злополучного места.

Вот только далеко убежать аниото не смог. Совсем скоро с тихим шорохом в свете уличных фонарей на землю перед лапами легла крылатая тень. Второй удар противника достиг цели, Иму не смог увернуться. Темнота охватила разум и тут же отступила. Аниото ощутил себя лежащим на земле вниз лицом. Он открыл глаза, с трудом приподнял голову и огляделся: в метре от него в оседающих облаках пыли над бесчувственной Горицей возвышался мокрый с ног до головы ангел. Цели направленная энергия достигла, но силу ее берегиня снизила ответным ударом. Никогда не стоит недооценивать Посыл сотрудницы Интерпола, даже если она русалка.

– Ты! – прохрипел Иму, стараясь отвлечь безумца от Горицы.

Ангел поднял взгляд на раненого хищника.

– Какой псих тебя состряпал?

Удивительно, но реплика что-то затронула в искусственном создании. В пустых глазах появилось раздражение. Тело отказывалось слушаться, и Иму понадобилось титаническое усилие, чтобы приподняться на руках и сесть. Леопард хрипло засмеялся.

– Что? Думал, сложно догадаться, откуда ты взялся?

Оперение вновь зашуршало. Ангел потерял интерес к берегине и двинулся к хищнику.

«Бесполезный зверь!»

Фраза появилась у Иму в мозгу всепоглощающим пламенем. Аниото рухнул на спину и взвыл от боли.

«Ты умираешь от простых моих слов».

Новая волна огня ослепила леопарда. Он захрипел и попытался снова открыть глаза. Осознание, что ангел прав придало сил и хладнокровия. Иму сфокусировал взгляд на лице противника.

– Не трогай ее, – обратился он мягко, – пожалуйста. Она другая, рождена хранить и оберегать. Ты ведь тоже что-то защищаешь.

Просьба леопарда стала полной неожиданностью для пернатого. Иму увидел это по едва различимому движению губ и бровей.

– Ее природа велит защищать всякого, на кого нападают, – продолжил хищник. – Она бы и тебя закрыла собой.

Ангел нахмурился.

– Пожалуйста, – повторил Иму.

В пустом холодном взгляде вновь мелькнули эмоции.

«Я понимаю».

На этот раз слова не причинили боли.

– Так почини ее! – неожиданно в диалог вмешался третий. Иму безошибочно узнал голос гиены.

Ангел резко расправил крылья и стрелой взлетел вверх. По волнению воздуха над головой аниото догадался, что тот кинулся в бой. Раздумывать над странностью произошедшего было некогда, леопард сосредоточил все свое внимание на Горице. Она пришла в себя и с тихим стоном пыталась оторвать голову от земли. Иму перекатился на бок, чуть помедлил и рывком встал на четвереньки. Шкура зверя стала дополнительным источником сил.

– Милая, я сейчас.

Он почти добрался до нее, когда перед его лапами, зацепив крылом уши, рухнул недавний противник. Ангел тут же вскочил на ноги, но в мгновение ока отлетел назад, ударившись спиной о каменную стену жилого комплекса. На тротуар полетели осколки. А в поле зрения Иму оказался Дингир. Только вид у него был довольно странный: гиена рябью шел, словно трехмерное изображение в плохом канале связи.

Леопард дернул ушами, в голове неприятно зашумело. Неприятно и знакомо. Те же ощущения он испытывал во время недавнего диалога.

Немая сцена между Дингиром и его собеседником продлилась несколько секунд, затем последний отошел от стены, взлетел и исчез. Гиена повернулся лицом к аниото.

– Не ожидал, что ты мне поможешь настолько, – проговорил он серьезно. – Спасибо. Я тебя недооценил.

– Что? – леопард уставился на мерцающего божка.

Дингир выдал разочарованное «а», махнул рукой на хищника и пошел к Горице.

Откровенно напуганный непредсказуемым поведением гиены, Иму рванул вперед. Мало ли чего ждать от сумасшедшего? Оказалось, что ждать можно не только плохого. До Горицы было всего два прыжка, и пока он делал эти два прыжка, Дингир излечил русалку. Приземлился аниото уже рядом с совершенно целой и здоровой Булочкой.

– Иму! – выдохнула она испуганно, глядя на своего покалеченного хищника.

– А ты сам заживешь, пока добираться будем, – констатировал гиена.

– Куда добираться? – Горица поднялась и помогла встать Иму, удерживая его за талию.

Сигюн поправила ремень сумки, вскинула зачехленный топор на плечо и под удивленные взгляды прохожих пересекла улицу. Гюд с оружием у многих созданий вызывал тревогу, однако богиню это сейчас мало волновало. Происходящее в Мире ей категорически не нравилось, и именно это занимало все ее мысли. Так же как рыжебородый, она ощущала обе волны возмущения силы, чувствовала причастность ангелов, но, будучи женщиной осмотрительной, не пыталась противостоять созданиям, природу которых не понимала. К упрямому турсу это не относилось. Почуяв что-то «интересное по-настоящему» – Сигюн сердито фыркнула – муж увлекался, забывая о беспокойстве любимой жены. Впрочем, все компенсировала его безоговорочная уверенность в ее силе и уме.

Богиня обогнула старый монументальный дом, где обитала ведьма из рода Козловых, и, на всякий случай оглядевшись, тихой тенью скользнула во двор. На звонок ответил Ульв лично, что значительно облегчило ей задачу. Эйдолон открыл дверь без вопросов и ждал ее наверху, у входа в квартиру.

– Здравствуй, – поздоровалась она.

– И ты, – кивнул Лик, пропустив ее внутрь.

– Упрямый турс просил передать тебе. – Она сняла с плеча сумку и передала ее богу.

– А сам он где?

Сигюн заметила в глазах Ульва беспокойство и вновь, как обычно, ощутила доверие к нему. Сын забияки Ареса единственный в обоих мирах, кроме нее самой, не считал рыжебородого неуязвимым беспринципным трикстером. Богиня вздохнула.

– Понял, – кивнул Лик. – Ты останешься?

– Да. Он просил ждать его рядом с тобой, независимо от того, где ты будешь.

– Тогда давай познакомлю с моей командой. Ну, или почти с командой.

Сигюн удивилась странному замечанию, но вида не подала, опустила топор и прошла в указанном направлении.

В гостиной ее встретили шесть пар любопытных глаз. Марусю, кошку Сешат и ее черта богиня уже знала, поэтому им первым она кивнула, остальных Ульв представил по очереди.

– Тот самый топор? – радостно уточнила ведьма, когда все формальности были пройдены.

Сигюн отрицательно покачала головой:

– Нет. Этот выковал Локи, а тот остался в го… другом месте, – невозмутимо поправилась она, и, стараясь подавить расстройство от своей неуместной честности, прошла к креслу, на которое ей любезно указала Мосвен.

– Сигюн, – позвал Лик. Он открыл сумку и достал увесистую потрепанную книгу.

– Да?

– Это его «Карта истины»?

Богиня кивнула.

– Которая Пелопа? – Маруся спрыгнула с высокого табурета возле барной стойки и встала рядом с Ликом. Бог передал ей сумку и открыл талмуд.

– Я бы не подходил и ее тем более не подпускал, – обратился Зверобой к Лои. – Тетрадь Скирона сводила с ума. Буквально. Лучше не рисковать.

Лугару поймал любопытную волчицу за руку и отвел обратно на диван. Мила сверкнула сердитым взглядом на черта. Она прочла, что тот не врет, но вмешательство ей все равно не понравилось.

– Что видишь? – Клеомен отошел от окна и встал рядом с Мос. Кошка взяла его за руку. Последний раз, когда она столкнулась со злополучной книгой, ее Нефер погиб. А еще это странное, дикое, гнетущее ощущение, будто она доживает последние минуты покоя перед чем-то тяжелым и страшным. Затишье перед бурей. Она была абсолютно уверена, что все, включая Марусю, чувствуют то же. Это отражалось на лицах присутствующих и в том напряжении, которое незримым туманом окутало гостиную с тех пор, как феникс унесла дива.

Лик пролистал несколько страниц.

– Пока только записи Пелопа о сущих созданиях с обязательной пометкой способов эффективно уничтожить каждый вид массово.

– Массово? – Зверобой дошел до Лика и заглянул в талмуд.

– Да, – Эйдолон задумчиво пробежал глазами очередную страницу и перевернул лист.

Всего несколько часов минуло с момента, когда он разбудил Рыжика, чтобы прояснить возможности «поцелуя смерти», а казалось, будто несколько дней. В голове крутились тысячи мыслей, и с каждой новой крупицей информации их становилось только больше. К тому же фактическое отсутствие сна не помогало улучшить аналитические показатели.

Лик зажмурился, потер глаза и вновь сосредоточился на происходящем, в том числе на книге в своих руках. Ладонь Рыжика мягко легла на его плечо, и под звуки мелодичного мурлыканья тщательно контролируемые потоки Вселенной заструились по венам бога, рассеивая усталость. Он взглянул в серебряные глаза своей ведьмы. Полные бледные губы дрогнули в нежной улыбке. Лик улыбнулся в ответ.

– В иной реальности, – начал он вслух, неотрывно глядя на курносое веснушчатое личико, обрамленное медными кудрями, – мы с вами все погибли порознь в сражении с ангелами. В эту реальность осколки принес старый аптекарь со своим учеником Скироном. Скирон знал Ры… Марусю, но упомянул брата Пелопа, который явно ее не знал. Арно создавал нечто вроде боевого отряда из сильнейших и сложнейших в своих родах созданий. При этом, господа, у нас с вами благодаря ему есть вероятное оружие против ангелов: «поцелуй смерти»…

– Наговор убивает ангелов? – уточнила Мос.

Лик кивнул. Он по-прежнему смотрел на губы Рыжика – это успокаивало и помогало сосредоточиться.

– Да. В этом замешан Дингир, который умудрился наградить дочь Атума крыльями. А если верить Ярославу, то Костя после пропажи Жени учуял следы ангела или его присутствия. Плюс содержимое тайника из дома Аима. Для Сигюн: там был список людей, часть которых ела искусственно созданная Дингиром хищница, остальные числятся пропавшими. Еще имеем Азазеля, убившего Гавриила не без помощи ножа, который ему зачем-то понадобилось забрать из могилы самого Гавриила чужими руками – странная цепь событий. А в центре всего этого Маруся и Пустоши. Нинхурсаг – основная цель на уничтожение, и она же проходит через наши судьбы. И катализатор – мадемуазель Козлова.

Веснушчатый нос недовольно дернулся. Мадемуазель не понравилась формальность. Для него она привыкла быть Рыжиком – Лик ощутил новые грани связи, соединявшей их. Читать чужие эмоции оказалось занятием приятным, даже завораживающим.

– Беременные волчицы, – напомнил Лои.

– Сигюн. – Эйдолон нехотя отвернулся от Маруси.

– Да?

– Ты знаешь точное мгновение, когда Локи увлекся Пелопом?

Богиня отрицательно покачала головой.

– Не больше твоего. Я никогда не спрашивала.

– Думаешь про то замечание Кости о ней, что она знала выходы ангелов, но не знала турса? – вмешался Зверобой. – Книга существовала там и была у нее?

В гостиной на мгновение воцарилась тишина. Мосвен стало окончательно не по себе – тишина окончена. Перед глазами кошки промелькнули рисунки Умэтаро, а следом пропитанный кровью алый снег под головой Нефера и его безжизненное тело. Картина, которую ей не забыть больше никогда. Она сильнее сжала пальцы Клеомена. Черт опустил взгляд на побледневшее обеспокоенное лицо Мосвен. Тихо, в целом не обращаясь ни к кому, она спросила:

– Сколько же реальностей было и в скольких мы умирали?

– За десять лет жизни без отца, – раздался знакомый Ликургу голос с балкона. – Мы прошли через множество реальностей. Вы не захотите знать, сколько их было.

В проеме двери показался Азазель, а следом и его объемные крылья.

– Спокойно, ведьма, – поднял руку ангел, смерив Козлову насмешливым взглядом. – Не нужно серебрить хромотипию для твоего бога. Я не враг вам. Ну и в целом имей совесть, ты мой палисадник вытоптала безнаказанно и полностью.

– Так высади новый, – вступился за Русю Зверобой.

– Извини еще раз, черт, за прошлую встречу, – Азазель взглянул в хмурое лицо дитя пламени и флоры. – Нинхурсаг нужна защита. Вы так и так придете, но на этот раз она просит появиться вас раньше, чем нападут мои братья.

Лик незаметно взял Марусю за руку и завел себе за спину, лишь после этого заговорил:

– Сколько их?

– Считая меня, триста тридцать. Десять взводов по тридцать два ангела, плюс командир. Еще надо бы девушку отсюда увести, – ангел посмотрел на Милу. – С каждой минутой развития сила ребенка возрастает. Я уже услышал его издалека, и Михаил услышит или чего доброго Гавриил с Рафаилом. Остальные пятеро не так тяжелы в бою.

– Силу ребенка? – Лои поднялся и встал перед Милой, загородив ее от взгляда незваного гостя.

– Я бы сначала прояснил, почему пятеро, а не шестеро? – остановил лугару Клеомен.

– Шестой – первый сын и сильнейший из нас, но он в битве никогда не участвует. Он, как я, только немного не в себе.

Руся хмыкнула.

– Люцифер что ли?

– Что ли, – вполне серьезно кивнул Азазель. – И я бы так опрометчиво брата не звал. Он слышит каждое упоминание своего имени. К слову, он наставник Арно, и новое дитя имеет к нему самое прямое отношение. А поскольку он убил Создателя и с тех пор не дает воинству завершить программу, ваш ребенок, – ангел пристально посмотрел в глаза лугару, – в еще большей опасности. Нинхурсаг и я давно пытаемся остановить этот бесконечный цикл. В этой ветви она поддалась планам Изгнанного, направленным на нее: привела в миры сына, дала Атуму дочь, помогла завершить преобразование плода волчицы.

– Знания Арно от Люцифера? – уточнил Зверобой.

Азазель на мгновение раздраженно прикрыл глаза.

– Не зовите.

Лик задумчиво постучал пальцами по бедру. Рука Рыжика все еще лежала на его плече, он чувствовал ее готовность в любой момент кинуться в бой. Такая готовность исходила от каждого создания в гостиной. Даже Всемила свирепо сопела, недовольная всем и вся.

– Что с моим ребенком?!

– Девочка будет управлять временем и пространством так, как дано нам.

«Ну, тогда это какой-то апокалипсис, и он меня убил». Рыжик оказалась права. Снова. Лик нахмурился. Картина сложилась полностью, осталось прояснить лишь некоторые детали.

– Кто ваш создатель?

Азазель пожал плечами, крылья за его спиной непроизвольно дернулись вслед за этим жестом.

– Не знаю, никто из нас не знает. Лично с ним жил и общался только Первый сын.

– Гуниду Дингир? – уточнила Руся.

Азазель вдруг исчез из поля зрения и появился в дальнем конце комнаты, у окна. И в это же мгновение в гостиную знакомым путем вошел гиена.

– Моя прекрасная умная ведьма, ты звала меня?

Мос зашипела, а следом утробно зарычала, облачившись в шкуру хищницы. К голосу белого леопарда присоединились волчьи. Голубое пламя разбежалось от двух остроконечных хвостов, ударивших по полу, и кольцом охватило Гуниду.

– Отпустите его, – скомандовал Лик чертям и жестом попросил Сигюн убрать топор. Он вновь, благодаря Рыжику, созерцал множество ветвей вероятных событий, и ни в одной из них Люцифер, носящий лик сына Нинурта и Гулы, не проявлял агрессии. Из неприятного Эйдолон видел лишь странноватую искреннюю привязанность Дингира к Марусе.

– Иди ко мне, – гиена с улыбкой глядя на ведьму протянул обе руки ей на встречу. – Они пойдут с братом, а ты пойдешь со мной.

Пламя погасло, и стало заметно, что фигура Дингира колеблется, будто марево, и приобретает черты статного белокурого юноши. В ярких синих глазах таились нежность, любовь и что-то еще. Маруся не разобрала что именно.

– Ладно, – вздохнул Люцифер. – Его тоже бери.

Стараясь проанализировать происходящее как можно тщательнее, Руся подвела камеру чуть ближе. Она чувствовала недовольство, раздражение и беспокойство Лика, и ощущала искреннее тепло со стороны Дингира. Или Люцифера – она не совсем разобралась, каким образом работала оболочка ангела. Гуниду казался вполне живым созданием. В синих глазах промелькнула ласковая насмешка.

– А он живой, – ответил на мысли Руси Люцифер. – Мы оба живые, и одно целое. Я покажу тебе. Пойдем, – он вновь протянул руки. – Остальным лучше поторопиться. Берегиня и аниото уже в Пустошах. Туда же отправится турс с Женей и сыном Нинхурсаг.

Руся почувствовала, как шевельнулся Лик и потянул ее за собой к Люциферу. Она не ожидала, что шеф решение примет так быстро. Ее бог никогда не действовал поспешно. Или не поспешно? Ведьма нахмурилась, стараясь припомнить, сколько времени она раньше тратила на анализ и взвешивание всех «за» и «против» в подобных ситуациях. И тратила ли вообще?

– Руки, – тихо обратился Лик к ангелу.

Люцифер убрал протянутые к Марусе ладони.

Эйдолон жил и ориентировался одновременно в десятках временных ветвей. Ангел, стоящий напротив, существовал так же. Если бы не недавний бой с Гавриилом, Лику пришлось бы туго теперь. Привыкнуть к калейдоскопу множества вероятных реальностей, точно различать их между собой – задачи сложные, но вести по сути существующий везде и несуществующий нигде спор с сильным расчетливым противником – это что-то за гранью.

Первый и любимый сын Ярослава – Люцифер обладал возможностями и навыками, превосходящими природу Атума. Таким его задумал отец. Лик оценил иронию искусственного создания, множество раз скормившего невоплотившихся биологических родителей ангелов несуществующей хищнице. Была в этой странной последовательности своя эстетика. Люцифер ответил взаимным уважением.

Напуганный могуществом сына, Ярослав поспешно внес изменения в маниту, и то мгновение стало началом конца жизни Атума. Лик с интересом разобрал в ветвях сознание Дингира – вместилище мусорного кода. И снова Люцифер проникся симпатией к богу за понимание своих действий и поступков. Вмешав живое маниту собаки и льва в свою сущность, ангел раздвоился, скинув в гиену парализующие и довольно беспорядочные силовые потоки давно почившего отца.

С остальными детьми Ярослав подобной ошибки не допускал. Ни одно маниту больше не рождалось свободным. Вторым сыном и опытным образцом новой версии был Азазель, он же стал первым и единственным, чей код Люцифер смог исправить.

Маруся – чистый проводник энергии Вселенной. Она единственная в каждой из прошлых и будущих веток была способна изменить братьев и сделать их частью существующих Миров, а не орудием исполнения замыслов одного из Высших. Лик согласился со взглядом Люцифера. Быть порождением этой Вселенной и мнить себя в праве решать, что есть благо, что есть зло для планет и их населения, – ярчайшее проявление выросшего на всевластии эго Высших.

Проникся Лик и иронией иного деяния Дингира: перевоплощения Евгении в ангела. Единственное живое создание в обоих Мирах, способное держать под контролем неуемные амбиции и фантазии Атума, стало тем, кого несуществующий Ярослав проектировал, как беспрекословное орудие в своих руках.

С каждым новым невоплощенным или исчезающим диалогом, Лик чувствовал себя все увереннее. Энергия не кончалась, а разум контролировал время все эффективнее.

В конце концов, осталась лишь одна яркая ветвь. Маруся, ее сосуд и ее пыль нужны были Люциферу лично. Для Эйдолона и идущих вслед за ним отводилась иная роль: загонять ангелов в Пустоши. Вот только Лик не был намерен терять связь с ведьмой ни на миг, тем более отдавать ее в чужие руки, о чем в довольно резкой форме дал понять Первому сыну. В синих глазах Люцифера появилось легкое раздражение, и тогда Лик догадался. Не все, что случилось в этой реальности, входило в планы ангела, в частности, его, Ликурга, единство с Рыжиком.

В картину времен вдруг вмешался Азазель. По его мнению, все было просто – изложить ведьме факты и позволить самой решать.

– Рыжик, – обратился Лик внутрь себя, заставив ведьму, старательно прислушивающуюся к его эмоциям и ощущениям, вздрогнуть от неожиданности. – Ты колечко где взяла?

Он вернулся в настоящее и обернулся к Марусе. Медные брови встали домиком над удивленно распахнутыми серебряными глазами.

– Которое?

– Которое раритетное, – вслух ответил Лик. – Не слишком приметное, постоянно на твоем пальчике. Во время общения с большой изюминой я опрометчиво предположил, что оно родовое, но наш старый новый знакомый знает эту вещь иначе. А еще он заблуждается, будто я вообще не осознаю кольцо на твоей руке. И отчасти он прав, печать на нем всегда ускользает от сознания. Так, где ты его взяла? Ему ты всегда отказывалась говорить.

Медные брови сошлись на переносице, сообщив окружающим, что хозяйка озадачилась.

– Я его сама сделала, точнее переделала. И это не кольцо, точнее не совсем кольцо.

– А если уточнить точнее? – Синие глаза Люцифера засияли любопытством. И Руся увидела в них того самого Дингира, который совсем недавно хозяйничал в ее гостиной, называл «дамой сердца» и искренне просил прощения за свое неподобающее поведение в ее присутствии.

– Да, я знаю. Он в тебя влюблен. – Тряхнул головой Люцифер. – У него своя жизнь каждый раз с нуля в новой реальности, у меня – своя вне времен. Помогает скрываться и отдыхать. Так что это?

– А вам зачем?

Лик не без восхищения смотрел в подозрительно сощурившиеся серебряные глаза. Не сказала тогда, не скажет и сейчас. Он видел, что не скажет. Люцифер сердито выдохнул. Заглянуть далеко вперед, где готовы исходы предстоящей битвы, ангел, как выяснилось, не мог, а, значит, и наблюдать, как именно Рыжик использует свою таинственную поделку, тоже не мог.

– Она справится сама, – Лик произнес это вслух прежде, чем по настоящему осознал. Он не мог проследить ее будущее, но был абсолютно уверен в ней и в ее силах. Рыжик со своим незаурядным умом, бесстрашием, Шутом и пылью не нуждалась ни в богах, ни в ангелах. Это они испытывали необходимость в ней. Вот что ему тогда поведал сосуд Баранова, и что он изо дня в день наблюдал сам, но отказывался осознать.

В повисшем напряженном молчании Лик отпустил Безумца, прервав связь. С тихим шипением Шут вырвался на свободу и растворился в своей ведьме, заставив ее с ног до головы покрыться серебряной пленкой.

– Ты проведешь нас.

Женя перевела взгляд с турса на Костю. Она точно знала, что парень, крепко сжимающий ее талию в объятиях, не человек и никогда им не был, но почему-то в это до сих пор трудно было поверить. В ответ на реплику Локи он задорно, по мальчишески усмехнулся и посмотрел сверху вниз ей в глаза.

– Драться умеешь?

Девушка растерянно повела плечами и почувствовала, как шевельнулись крылья за спиной. Откуда ей было знать? Будучи слабее самых слабых созданий в этом Мире, она с детства училась пользоваться разумом, а не силой.

– Мы не можем, – радостно констатировал Костя. – Мы драться не умеем.

– Кончай ерничать, клоун!

Женя впервые увидела Локи таким. Турс, трикстер из семейства Гюд огрызался на другое создание за несерьезность? Она вновь посмотрела в глаза Косте.

Где-то за ее спиной засмеялся Баба:

– Вот так слагаются легенды. Маленькие и большие.

– Собрался разрушить мою репутацию, ориша?

– Ну, что ты. Баба добрый. Ты стареешь, как все мы. Однажды это просто происходит, и на смену приходят молодые, а мы становимся опорой и легендой. Либо пытаемся сбежать и тонем в небытие. – Ориша с улыбкой развел руками.

– Хочешь сказать, это моя смена? – Локи с сомнением осмотрел лешего с головы до ног и обратно.

– Ну, согласись, похож. Сильный, умный, любопытный, и клоун. Трикупис даже до меня добрался с жалобами.

Женя плотнее сжала губы, стараясь сдержать улыбку.

– Ладно, – Костя поморщился. – Буду хорошим.

Окружающее пространство мелькнуло и изменилось в мгновение. Женя испуганно взмахнула крыльями и стремительно понеслась вместе с лешим вверх.

– Тихо, тихо, – засмеялся Ивченко, на ходу заставив пространство удерживать себя отдельно от встревоженной девушки. – Это я, я.

На земле послышалось рычание и оклики.

Костя спустился чуть ниже и обхватил Женю за бедра. Почувствовав опору, она сложила крылья. Бешеная гонка прекратилась так же резко, как началась.

– У Нинхурсаг там беременная волчица. Ты поможешь закрыть ребенка от посягательств?

Она кивнула.

– Тогда не возражаешь, если мы к ней слетим?

Девушка снова кивнула.

Костя осторожно спустил их обоих на землю, аккурат рядом с мембраной восприятия матери, и под недовольное шипение возникшего из темноты аниото поцеловал. Мнение леопарда его не волновало. Он отлично слышал каждое движение каждого сущего создания, включая Пустоши. И точно знал, что уместно, а что нет.

Проекция Нинхурсаг возникла рядом с Женей и вобрала ее в себя, оставив в руках Кости ощущение пустоты. И необходимости вернуться в существующую реальность, где вместе с первыми лучами солнца, готовыми вот-вот окрасить горизонт, должны были появиться три сотни блуждающих, враждебно настроенных созданий.

– Костя! – окликнул его из темноты Ликург.

Ивченко обернулся. Без оболочки мага бог выглядел внушительно, даже с новой не человеческой точки зрения.

– Держи, – Эйдолон на ходу кинул ему осколки реальности, аккуратно собранные в книгу, и пронесся мимо, туда, где на фоне темного неба появился первый взвод. Кожа бога засияла, от его волос и кончиков пальцев в землю побежали яркие электрические разряды. Костя разглядел едва заметный шлейф серебряной пыли за божественными плечами. В воздухе запахло озоном. В какой-то момент Ликург исчез и тут же появился вдалеке, на спине летящего Воеводы, прижал ладони к его вискам и пропустил через голову пернатого один за другим несколько разрядов. Костя насчитал около пяти вспышек, заставивших командира взвода сбивчиво заработать крыльями и снизиться. Лик исчез и появился на спине следующего ангела.

Костя проследил, как оглушенного Воеводу прибила к земле собравшаяся буквально из воздуха волна. Леопард прыгнул ангелу на плечи, свалив с ног. И в этот момент появилась Маруся в сопровождении Люцифера и серебряного облака. Крупицы металлической пыли, поблескивая в свете вспыхивающих разрядов молний, окружили голову несчастного Воеводы. Ангел взвыл от боли, выгнулся и стряхнул с себя Иму. Леопард едва успел вывернуться и приземлиться на лапы подальше от противника. Огромные крылья забили по земле, вырывая куски дерна.

Заинтригованный столь неожиданной картиной, Костя сменил зрение, и не напрасно. Ведьма не просто коснулась маниту искусственного создания, она буквально проникла в его мозг. Пустые частицы ее вживленной части личности с невероятной скоростью разрывали старые нейронные связи и создавали новые внутри головы Воеводы, пока тот метался по земле, сопровождаемый Горицей и Иму.

Когда процесс перестройки был почти завершен, Люцифер взмахнул крыльями и присоединился к Ликургу и Азазелю. Теперь они втроем методично скидывали с небес летящих ангелов, развернувших полноценное сражение. Внизу каждого из падающих ожидал холодный прием.

Синее пламя Клеомена захватывало очередного низверженного, скидывая на землю, где того несколькими мощными ударами передних лап выводил из строя белый леопард. Зверобой действовал в паре с Бабалу-Айе. Старый ориша счастливо улыбался. Слишком давно старику не доводилось спустить с цепи божественное маниту. Мор черным ветром сносил обожженных чертом противников. С теми, кого после чертей не успевали добить Мос или Баба, справлялся Лои. Топор Сигюн с шумом рассекал воздух, отдавая в руки ледяного турса раненых ангелов. И в центре всего этого хаоса кружила ведьма с рыжими вьющимися волосами, последовательно переходя от одного измененного к другому.

Костя схлопнул осколки в руках, растворив их в себе. Созданный Люцифером сборник не содержал ничего, что он бы уже не узнал от окружающих через мать, кроме разве что истории Пелопа, родного брата Скирона. Сумасшедшим несчастного нефилима сделало неудачное столкновение с одним из крылатых, но кто теперь заинтересуется этим?

Горизонт окрасили первые солнечные лучи. Теперь на фоне светлого неба можно было различить десяток взводов. Встревоженные успешным сопротивлением защитников архангелы вели в бой все свое войско. По окрестностям разносился гул больше трех сотен пар хлопающих крыльев. У мембраны появилась проекция Нинхурсаг. Она вышла за пределы своего разума и коснулась старого дерева, увешанного лентами и обрывками ткани всех мастей. Ствол ожил и принялся расти, подобно змеям зашевелились ветви, и вот уже несколько ангелов беспомощно трепыхались в нерушимых тисках матери. Создания, проходящие сквозь нее, сами того не понимая тысячелетиями делились крупицами своей силы. По капле создается океан. То, что в видимом диапазоне казалось деревом, на деле представляло из себя живую материю разнообразия маниту этого Мира.

«Пора», – обратилась к нему Нинхурсаг.

Костя мысленно растворился в живой сути природы планеты. Береславу и змия Вуколу он нашел уничтожающими родовое поместье семьи Овечкиных.

Старая ведьма свирепо хохотала, пока из полыхающего здания на встречу к ней на пару с сосудом несся глава семьи и по совместительству старший аптекарь Шабаша.

– Страшную месть потом закончите, – проговорил Ивченко и перенес ее вместе со змием на помощь внучке, оставив разъяренного Овечкина наедине с последствиями его решений.

– Ох, ты ж сколько их! – Воскликнула Козлова-старшая, ошарашенная масштабом развернувшейся битвы, но тут же встрепенулась. – Куля! Пали перья! Они без них не взлетят! – И повернулась к Косте. – Внуча где?

Ивченко кивнул в сторону рыжей головы, исправляющей структуру очередного мозга.

– Она их переделывает. Потом узнаете.

За Жар-Птицей на затерянный в океане остров Костя отправился под зарево полыхающих в огне ангелов. Возможно, опаснее Высших, чем змии, эта Вселенная еще не рождала.

Фениксу много объяснять не понадобилось. Ей достаточно было узнать, что ее черт сражается с неравным противником. И вот уже в небе над его матерью парили два огненных, страшных в своей сути создания.

«Люцифер!»

Костя услышал ментальный крик одного из архангелов. Увернувшись от огненного плевка Вуколы, Михаил взлетел ввысь, а затем, сложив крылья, вытянулся и стрелой снес брата. Земля клочьями разлетелась под их телами, точнее под телом Михаила. Люцифер первым оказался на ногах и исчез.

«Трус!»

У Ивченко в ушах зазвенело от ярости, прозвучавшей в этом крике. Впрочем, Первого сына реакция брата эмоциональным не сделала. Ведомый четкой целью, он появился снова и нанес Михаилу удар со спины, а следом в действо включилась Маруся. И снова Костя наблюдал, как невероятно сильное искусственное создание бьется в агонии, пока ведьма безжалостно наживую перекраивает его личность.

Ярослав был последним, кого привел на поле боя Ивченко.

– Где Женя?

– В безопасности, у мамы.

– Быстро и вкратце, – скомандовал Атум, хмуро оглядывая небо.

Костя поймал всесильную бездну за руку и переместил чуть в сторону, спасая от агрессии Рафаила.

– Идея у другого вас была создать идеальный мир, убив мою мать. А это ваше совершенное войско. Дети, так сказать. – Костя собрал книгу Пелопа и растворил ее в маниту Атума. Так было проще. – Научитесь контролировать свое эго самостоятельно, без помощи дочери. – Тихо посоветовал Ивченко и присоединился к битве. Работы предстояло много.

От сознания Маруси не ускользало ни одно движение вокруг. Видела она и появление бабули с дедом, и Харикон, и хмурое лицо Ярослава рядом с Костей. Одновременно следила за Ликом и каждым из близких ее сердцу созданий, готовая в любое мгновение помочь. Малую часть пыли она оставила со своим богом, дав ему возможность видеть временные ветви и действовать наравне с Азазелем и Люцифером, остальную направила в магию аптекарей. Ее «поцелуй смерти» не убивал, а лишь проникал в разум тех, чью личность она сама и написала. Руся узнала собственную манеру и почерк еще до того, как увидела подпись в первом измененном.

Михаил стал шестнадцатой по счету системой, код которой Руся сбросила к базовым настройкам. Та, другая, уже не существующая Маруся все же была Марусей: создала и спрятала неактивные блоки, которые после подключения давали ей полный контроль над личностью объекта. Хорошая страховка никому еще не вредила. Заранее ведь не угадаешь, что в жизни может пригодиться. Тем более, когда речь идет о заказе Высшего, тем более, когда техническое задание этого Высшего подозрительно напоминает планы по захвату Вселенной. Изображения всех сопровождающих документов та другая Козлова тоже предусмотрительно записала в неактивные нейроны памяти созданий.

Руся тряхнула головой, отгораживаясь от ментальных воплей Михаила. Буквально через пару минут боль пройдет, и он о ней забудет. А еще через несколько часов он очнется свободным и готовым для жизни в этой реальности созданием. Стоило Русе отпустить голову ангела, как появилась Нинхурсаг и забрала его. Она уносила их всех, намереваясь не позволить ни одному из ныне живущих повлиять на их чистые личности.

Маруся оглянулась и направилась к следующему объекту. Объем работ немного пугал, но выбора она все равно не имела. Не доверять же, в самом деле, Люциферу ее «кольцо» или объяснять присутствие лазеек в коде. Обойдется. Тридцать три десятка не такое уж и большое число. Главное, чтобы никто из ее близких не пострадал. Руся сощурившись понаблюдала, как Атум развернул шторм и смел на землю почти пять десятков пернатых разом, где проросшие корни диких трав, повинуясь воле сына Пустошей, задержали их, пока Нинхурсаг медленно, но верно не заключила их в путы ветвей единственного в этой местности дерева. С Ярославом и Костей дело явно пошло быстрее. Руся встрепенулась и влезла в разум следующего, поморщившись от крика новой жертвы.

Мурад опустился на теплый белый песок у кромки океана и сосредоточил взгляд на линии горизонта, где лазурное небо сходилось с темными поблескивающими на солнце водами. Он предусмотрительно выждал несколько минут после исчезновения феникса вместе с Ивченко, лишь затем вышел из дома, достал из кармана сверток с небольшим количеством пыли и раскрыл. Записанная полудницей программа сработала мгновенно. И вот на крыше домика появилась универсальная станция.

Прозрачная, будто призрак, Ясна приблизилась со спины и опустилась с ним рядом. Серебристые пылинки, транслирующие трехмерный образ, переливались на свету.

– Не расстраивайся, тебе не долго тут сидеть. Все быстро уляжется. У меня прогнозы очень хорошие. К тому же я наблюдаю сейчас за Ярославом и его подопечными. Думаю, тебе понравится общий исход всех событий.

Див взглянул на подругу детства.

– Да, я не о том грущу. Меня все устраивает в плане реализации наших замыслов о равенстве и доступности информации.

– А о чем тогда?

Мурад пожал плечами.

– Не знаю. Это даже не грусть. А что-то светлое, странное, вроде ожидания сказки, – он мечтательно взглянул в сторону горизонта.

Ясна заулыбалась в ответ.

– Странный ты, и всегда был. Романтичный больно. И вечно все у тебя эмоционально, красиво, аккуратно и эстетично.

– Возможно. – Мурад снова пожал плечами. – Ты не нашла, что искала?

– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Но я точно знаю, кто в силах нам помочь.

Див вопросительно поднял брови. У Ясны всегда была эта дурная привычка – делать неуместные драматические паузы.

– Знаешь Мухина?

– Легендарного профессора психиатрии?

Полудница угукнула.

– У него дочь есть. Вот тебе с ней придется пообщаться. Только смотри не назови ее Клавдией и особенно Клавдией Петровной, у нее на почве имени условный срок имеется. Ладой зови. Вообще она странноватая в целом.

Мурад вздохнул.

– Обеих Козловых мне было мало, хочешь сказать?

Ясна кивнула.

– У этой свои сложности. Она приемная, найти ее родителей или установить их личность никто так и не смог.

– И что тут особенно сложного? По этой логике и я должен быть неуравновешенный.

– Ну, ничего, кроме того, что она – дакини.

Див поперхнулся.

– Да, – рассмеялась Ясна. – Они существуют. Представляешь? Семья скрывает ее истинное маниту. Если бы не стабильная яркая кровь Мухиных, сомневаюсь, что у них это получалось бы столь успешно. Но, – полудница победно воскликнула, – ты точно найдешь с ней общий язык!

– Вот спасибо, – кивнул Мурад.

Ясна снова рассмеялась.

– Да, обращайся! Кстати, про Козловых не забывай. Нам еще старшая на пару со змием понадобится.

Осознание пришло, словно вспышка, поселилось в голове и растворилось в теле. Я был человеком и был созданием, был слабым и был сильным. Я – есть Я единого организма, состоящего из двух зеркальных планет, пронизанных нервной системой, носящей имя Нинхурсаг. Они, – я окинул взглядом семнадцать созданий, – антитела, которые мой организм выработал в борьбе с болезнью. Измотанные, но абсолютно счастливые, включая двух ангелов, они лежали посреди поля, откуда всего мгновение назад мама забрала последнего измененного, переговаривались и откровенно хохотали. Над чем? Они сами этого не знали. Да и не волновали их подобные мелочи.

Позади меня зашуршали крылья, тонкие руки обвили мою талию. Прикосновения Жени подарили непередаваемые ощущения мне-человеку. Мимо стремглав пронеслась Всемила и едва ли не упала в объятия лугару. Ее ребенок еще будет моей головной болью, но это будет потом. Да и не только он. Нервы подергивало то там, то тут на обоих планетах – издержки жизнедеятельности моего развивающегося организма. Сейчас я не хотел думать об этом, сейчас я был просто Костей, который очень много фантазировал о прекрасной девушке Жене.