Глава 21. Так трудно быть женщиной – постоянно что-то бесит
Аделина
- Феофан, это был мужчина, которого мы видели во время ритуала! – я потрясла перед мордой фамильяра листом с портретом зеленоглазого дракона и без сил опустилась на стул.
Час назад мы с Прудельсисом вернулись из Управы домой. Пообедали, и дракон сразу пошел заниматься своими делами, а я кинулась к Феофану делиться новостями и жаловаться на жизнь...
В ответ на мои стоны над портретом фамильяр неприязненно дернул усами:
- Аделинка, что ты мне всякую пакость под нос суешь! Приятное бы что-то показала. И вообще, я с тобой не разговариваю!
- А-а-а! Феофан, ты не понимаешь что ли?! Это же он, а ты обижаешься! Он как-то связан с Евстафией, и с платьем, которое кто-то пронес в мой дом, зачарованный против чужих проникновений, межу прочим! А раз проник в дом, значит, и еще кое-куда пролезть может. Ужас!
Не в силах усидеть на месте, я подскочила и под неодобрительными взглядами кота и его лучшего друга Панкратия нервно забегала по кухне. Только Луиза, умничка, сидела за шкафом и не отсвечивала.
Побегав, я остановилась и сердито топнула ногой:
- Еще и дракон этот!
Половица под ногой жалобно хрустнула, а Феофан язвительно фыркнул:
- Ты сейчас про которого из своих драконов говоришь, Аделька? Смотрю, обрастаешь ты чешуйчатыми кавалерами - вон у тебя их сколько сейчас! Раньше-то один Киржовский был, чтоб ему в тюряге, или где он там, похудеть килограммов на сто.
- Ой, не напоминай про этого типа! Да и дракон он только наполовину. Даром, что королевских кровей, все равно свинского в нем больше, чем драконьего, - в этом месте я довольно захихикала: какое счастье, что похотливый кабан больше не будет вокруг меня круги нарезать!
- А про кого тебе напоминать, Аделинка? Про Прудельсиса что ли? – томно выдохнул наглый кот и сладко зажмурился. – Про Прудельсиса я могу-у… Краса-авец! Умница! Характер замечательный: мужественный, решительный, смелый, но в то же время добрый и порядочный. Ответственный... А как на тебя смо-отрит, ум-м! Как пить дать, влюбился... Я бы на твоем месте тоже в него влюби-ился, Аделька!
- Сваха лохматая! — рявкнула я на беспардонного котяру. – Не в свое дело лезешь.
- А я сейчас снова обижусь! – пригрозил Феофан, отвернулся и уставился в окно, старательно меня игнорируя. Там, кстати, Прудельсис что-то делал с дорожкой, поэтому я тоже начала смотреть – мне же нужно контролировать, что работничек творит!
Некоторое время мы с котом наблюдали, как дракон, одетый в замызганный кафтан и немножко рваные штаны, ловко перекладывает камни в дорожке. Мастерски перекладывает, кстати, словно он этому делу лет сто учился, а потом двести практиковался.
- Нет, не может он быть тем, что я думаю, — глядя на его ловкие руки, пробормотала я с сомнением. – Точно не может!
- О чем ты? И вообще, рассказывай по порядку, а не вот так заполошно, словно тебе соли под хвост насыпали! – проворчал Феофан и сел, всем видом показывая, что готов слушать. – Начни, пожалуй, с момента, как ты меня жестоко обидела - что было до этого, я и сам видел.
- Ой, тебя обидишь, как же, — отмахнулась я, но все-таки села на стульчик и, не забывая поглядывать в окно на Прудельсиса, принялась рассказывать.
- Так вот, ты ушел и тут же явился этот, — я неприязненно ткнула пальцем в портрет, – начал себя вести еще хуже, чем кабан Киржовский.
- Приставал?! – ахнул Феофан и сделал вид, что сейчас упадет в обморок.
- Пытался, — я поморщилась, вспомнив противные прикосновения и запах зеленоглазого. – Пришлось малирасских клещей на него напустить.
- Ого! – Феофан резко передумал терять сознание. Вместо этого напряженно уставился на меня, давая понять, что с придуряшками на сегодня покончено.
- Да, но сначала этот тип увидел браслет Прудельсиса и пришел в страшную ярость. Начал обвинять меня в воровстве, трясти за плечи и вообще хулиганить. После этого я клещей на него и напустила.
- Представляю, как он орал и прыгал! – кровожадно оскалился Феофан. – Скажи, Аделька, сильно клещи его покусали?
- Прилично, но это не главное, — отмахнулась я. Главное, что, пока он орал и прыгал, к нему на помощь прибежала дамочка, рыжеволосая, молодая и красивая… Только знаешь, Феофан, это была та самая девушка, которую я в ритуальном огне видела вместе с этим, — я опять ткнула в Феофана листком с портретом.
Кот поморщился и отодвинулся. Деловито поинтересовался:
- А с чего она рыжая, если она брюнетка?
- Волосы она перекрасила, тут все просто, — я задумчиво покусала губу и призналась: – Знаешь, Феофан, я, может, сошла с ума, но… В общем, пока я смотрела, как она пытается помочь своему дружку, как творит заклинания, как говорит, двигается, мне вдруг показалось, что я ее знаю. Что она…
Оборвав меня на полуслове, громко тренькнул дверной колокольчик, оповещая, что в лавке покупатель.
Я встала.
- Ладно, потом про эту девушку доскажу, — пообещала Феофану. - Кстати, скоро мне нужно исчезнуть из дома, так что, как хочешь, но Прудельсиса отвлеки, чтобы он за мной ненароком не увязался…
Аделина, находящаяся в шоке ведьмочка
Из дома мне все-таки удалось выбраться незамеченной. Пока Феофан заговаривал Прудельсису зубы, я успела выскользнуть через заднюю дверь, села на метлу и быстренько улетела.
Правда, всю дорогу оглядывалась и прислушивалась: опасалась, что «муженек» снова потащится следом за мной - к озеру ведь он прилетел, да так, что я не заметила!
Над этим обстоятельством я долго думала, но ничего не придумала. Невидимыми драконы могут делаться, да, об этом все знают, но…!
Но не все, а только члены королевского рода Морави, правящего в нашей стране уже… давно, в общем. С тех самых пор, как уничтожили Призрачные Дубы.
Сначала одна ветвь Морави правила, Шагарские, чтоб им и их потомкам до сотого колена в гробах…
Впрочем, лучше помолчу – бабушка много раз предупреждала, что нельзя такими пожеланиями налево-направо разбрасываться.
Только в крайних случаях, когда никак иначе нельзя зло остановить, да и то помнить нужно: нашлешь такое проклятье на кого-то, оно исполнится, но и тебя зацепит. Хоть краешком, но коснется, сущность у него такая, и произошедшее с моим родом тому подтверждение…
Поэтому я себя за кончик языка поймала и снова принялась думать про королевское семейство.
Так вот, несколько веков назад на смену мерзким Шагарским пришла нынешняя правящая ветвь – Арельские. Эти получше своих предшественников оказались, особенно нынешний король Его Величество Рамстил Первый.
Именно при нем младшим магическим расам вернули права, которые у них отобрали Шагарские. Да и вообще, жизнь в королевстве начала налаживаться: законы нормальные приняли, появился порядок, о котором при Шагарских и речи не было. Второй век пошел, как правит Рамстил Первый, прозванный Мудрым, здоровья ему и внуков побольше. Двести лет, как страна на поправку пошла...
В общем, нынешние правящие чешуйчатые оказались почти нормальными. Хотя все равно я драконов на дух не выношу, слишком уж сильно мой род от их произвола пострадал…
Тут мои мысли снова вернулись к голубоглазому раздражителю, обосновавшемуся в моем доме, и к вопросу, как он проследил за мной по дороге к озеру, а я не заметила.
Не мог же он сделаться невидимым, пока летел за мной, ведь нет? Это у королевского рода есть такая магия, ходят слухи, что именно с ее помощью дед нынешнего правителя и лишил власти мерзких Шагарских.
Все это так, но причем здесь мой фиктивный муж?! Он ведь не может быть из этих!
Тут я вспомнила, как Прудельсис в потертом камзоле перекладывал камни дорожки, а до этого на моих глазах калитку чинил. Нет, не может королевский отпрыск быть таким рукастым, работящим и... нормальным! Они все, как тот зеленоглазый, наглые, самонадеянные, заносчивые, считающие, что им все дозволено… Руки у них уж точно из филея растут, потому что с детства за них все слуги делают.
Значит, в тот раз я просто не заметила Прудельсиса, а королевская порода тут ни при чем, можно успокоиться…
Впереди показалась окраина Старого Котла. Отодвинув в сторону мысли о драконах, повернула Луизу к дому ведьмы Евстафии и чуть не свалилась с метлы, увидев на месте небольшой, но крепкой бабусиной избушки черное пепелище, по которому ветер гонял сухие листья и мусор.
Приземлившись, обошла пожарище кругом, пытаясь понять, что и как здесь произошло. Потом достала из сумки мешочек, один из тех, что всегда ношу с собой для упаковки зелий. Собрала немного пепла с головешек. Затем нагребла чуток земли из-под почерневших досок крыльца, отколола по паре щепок от остатков каждой из четырех стен. Все аккуратно сложила в свой мешочек и крепко завязала - дома проведу ритуал земли, огня и дерева и попробую узнать, что у Евстафии произошло.
Хотела уже уходить с пепелища, когда в спину прилетел ядовитый вопрос:
- Что, потянуло на место преступления, мерзкая тварь?
За моей спиной стояла женщина невнятного возраста, с неприбранными, свисающими сальными прядями блеклыми волосами. Одутловатое лицо с потрескавшимися обветренными губами кривилось в злой гримасе. Линялое платье с когда-то белым, а сейчас грязно-серым передником обтягивало рыхлое бесформенное тело, придавая женщине совсем неопрятный вид.
- Сожгла старуху, теперь совесть мучает, ведьма? – протянула она ненавидящим голосом. – Хотя откуда у такой, как ты, совесть?
- Мы знакомы? – поинтересовалась я холодно. Что-то в оплывших чертах ее лица казалось знакомым. На задворках памяти смутно мелькало узнавание, но никак не могло оформиться в ясную картинку.
- Не прикидывайся, что не узнала меня, тварь, — женщина расхохоталась безумным смехом, затем выкрикнула: - У скольких еще женщин ты увела мужей, что даже не вспомнишь меня, мерзавка? – и смачно плюнула в мою сторону.
К счастью, именно в этот момент ветерок переменился, и все, что вылетело изо рта странной дамочки, благополучно прилетело на ее замурзанный передник.
Женщина несколько секунд смотрела, как по грязной ткани расползается мокрое пятно, потом судорожно сжала пальцы, запрокинула голову и вдруг завыла:
- Ау-у-у-у! Твау-у-рь! Ненави-и-ижу-у!
- Ликанка! Ликанка, доченька моя! – послышался отчаянный крик. Со стороны соседнего дома, оступаясь и спотыкаясь на неровной тропинке, бежала пожилая женщина.
- Доченька, отойди от этой ведьмы! – прокричала, доковыляв до нас, старуха. Ненавидяще зыркнула на меня, обняла продолжающую завывать дочь за плечи и потянула прочь: - Пойдем, дорогая, пойдем отсюда. Нечего тебе возле этой гадины стоять. Твоего Ромуса это не вернет, а ты еще больше разнервничаешься…
- Ликанка?! – ахнула я, вдруг поняв, кто передо мной. – Это ты?!
- Она, она это. Моя бедная доченька! Что, довольна, что довела ее до такого состояния? – рявкнула на меня старуха.
С изумлением, перемешанным с жалостью, я смотрела, как завывает и бьется в руках матери девушка, всего два года назад бывшая настоящей красавицей: с густыми, пшеничного цвета волосами, статной фигурой и румяными щеками на симпатичном лице.
Нет, не может эта нездоровая, опустившаяся тетка быть той Ликанкой! Ей ведь… Да ей всего двадцать лет! О, Святая Тьма, что же с ней такое произошло?!
- Женщина, постойте! – позвала я мать девушки. – Что случилось с вашей дочерью?
Та остановилась и повернула ко мне перекошенное злостью лицо:
- А то не знаешь?! Отсушила от нее мужа, разбила моей дочери сердце и делаешь вид, что ни в чем не виновата!
Я нахмурилась:
- Какого мужа, вы о чем? Я не знала даже, что Ликанка вышла замуж. Мы с ней никогда подругами не были, встречались раз в год, не чаще.
- Она и не вышла! В день свадьбы Ромус, ее жених, сбежал. К тебе ушел, тварь. Или скажешь, что об этом тоже не знаешь?!
Я изумленно потрясла головой - кто-то явно сошел с ума!
- Вы что-то путаете, — постаралась произнести как можно спокойнее.
- Ничего не путаю! Люди видели, как ты мужика, словно телка на веревочке, от его дома уводила как раз в утро свадьбы. Больше он возле моей дочери не появился и в храм не пришел. Опозорил ее на всю округу, — женщина отпустила присмиревшую Ликанку и, повернувшись ко мне, рявкнула: - Не будет тебе за это ни дна ни покрышки, ведьма!
Вот это да! Я изумленно смотрела вслед уходящей парочке и понимала, что ничего не понимаю. Что за… как его… Ромус? Как я могла его куда-то уводить, если я знать не знаю, кто это, и вообще, отродясь никого не уводила?!
Охо-хо, чудеса в решете, никак не меньше.
Я еще постояла, размышляя над увиденным и услышанным, окинула прощальным взглядом пепелище и пошла к послушно ждущей Луизе – у меня в Старом Котле есть еще одно дело.