Глава 29. Вы не пришли, вы приперлись!

Юджин

Свет ярко вспыхнул, осветив чудную картину: на полу рыхлой массой лежал Дубек Киржовский. Слегка похудевший бывший глава Старокотлянской Управы злобно ворочал глазами и возмущенно мычал.  Вот свин наглый, еще и  недоволен чем-то!

Сверху, изрядно его придавив, лежало массивное женское тело в ярком красном платье. Тело кряхтело, смачно ругалось и пыталось сползти с рыхлой Дубековой туши. 

- Ты ее знаешь? – поинтересовался я у Феофана.

Кот фыркнул:

- Здешняя она, из соседнего Старого Котла. Госпожа Петровская, девица позднебрачного возраста, высокой морали и необъятной красоты. Поэтому и замуж никак не выйдет, что мало кто из мужчин достоин такого сокровища. 

Регулярно к Адельке в лавку приходит за средством для похудения и все время гадости ей говорит. Кстати, врет, что для матушки своей порошок покупает. Только мать у нее и так тоньше щепки, какое ей похудение.

- Девица, говоришь? – удивился я, разглядывая оплывшее лицо, изрезанный морщинами лоб и отвисшие щеки дамочки. – И что же она забыла в чужом доме в такое время?

- Спроси у нее, — кот широко зевнул. - Спать охота, так что ты давай побыстрее с ними разбирайся, дракон.

Как раз в это время толстуха сумела подняться на ноги. Повернувшись ко мне, сдула прилипшую к потному лицу прядь черных волос и завизжала:

- Вы что себе позволяете! Я буду жаловаться его величеству! – потом посмотрела на валяющегося на полу Киржовского, подняла ногу и со всей силы пнула его в жирный бок. – Вот тебе, сволочь! Урод безмозглый!

- Эу-ау! – промычал свин в ответ, бешено вращая глазами.

- Ё-мое, король-то тут при чем?! – удивился Феофан. 

А дамочка, отвесив своему подельнику еще один смачный пинок, снова повернулась ко мне:

- Ты кто такой, бандюга?! Что тут делаешь?! 

Не дожидаясь моего ответа, накинулась на скромно сидящего в сторонке Феофана. Ткнула в него толстым, похожим на сардельку, пальцем и завизжала: 

- А тебя, дрянь блохастая, на живодерню отправлю, на шапки пущу! И ведьму твою рыжую за решетку упеку!

- Ничего себе она наглая! – задумчиво протянул Феофан и прыгнул вперед на алую юбку дамочки. Смачно всадил в ткань когти и поехал на них вниз, раздирая юбку от талии на аккуратные длинные полоски. Пока обалдевшая Петровская молча открывала и закрывала рот, котяра спокойно доехал до пола. Подпрыгнул, опять вцепился в юбку дамочки, теперь чуть правее, и снова неспешно поехал вниз. 

- Сволочь рыжая! Да я…! Да я…! - завизжала девица высокой морали, когда Феофан проехался по ее юбке в третий раз, окончательно превращая наряд в пучок алых ленточек.

- Да я, да я - корм для комарья, — передразнил женщину Феофан, а я, изо всех сил пытаясь сохранить серьезность, рявкнул: - Что вы тут делаете, госпожа Петровская?!

В ответ женщина крутанулась, сверкнув рыхлыми бедрами в разодранной юбке, и ринулась к двери. Схватилась за ручку и начала ее припадочно дергать, пытаясь открыть замок. При этом продолжала верещать, угрожая мне, Аделине и Феофану страшными карами, главной из которых была её будущая жалоба лично его величеству. 

Поняв, что добром дурную бабу не возьмешь, я кинул в нее заклинание стазиса. Петровская сначала застыла в нелепой позе, потом сползла вниз, прилегла на пол рядом с боровом Киржовским и закрыла глаза. Наступила блаженная тишина. Просто ужас, какими невыносимыми бывают голоса некоторых женщин!

- Фу-у-у, наконец-то! – одновременно со мной облегченно выдохнул Феофан. 

Проверив, чтобы и на Киржовском стазис держался надежно, я активировал связной артефакт и вызвал брата.

- Трэвис! – рявкнул, когда услышал его сонный голос. — Почему Дубек Киржовский разгуливает на свободе?!

- Чего?! Какой свободе?! – после паузы недоуменно переспросил Трэвис. – Киржовский в тюряге сидит, ему обвинений предъявлено лет на сто заключения.

- Про обвинения я и сам знаю, только в настоящий момент Дубек валяется на полу в доме Аделины. Да не один, а с подельником.

- Лечу к вам! - торопливо проговорил Трэвис и отключился.

- Не забудь прихватить магнаручники и парочку агентов, — проворчал я, словно брат мог меня слышать. 

- Похоже, плохонькие у вас тюрьмы, раз любой кабан сбежать может, — съязвил Феофан.

- Не может! – отрезал я хмуро. – Киржовского кто-то выпустил, и я догадываюсь, кто именно…

Феофан хотел еще высказаться, но тут на втором этаже раздался громкий треск, грохот, словно обрушилось что-то тяжелое, и следом мы услышали душераздирающий женский крик...

Наверху раздался грохот, словно обрушилось что-то тяжелое, и следом душераздирающий женский крик. 

Да что там такое?! Быть не может, чтобы Аделина попыталась выйти из комнаты и мои чары ее не пропустили!

По лестнице мы с Феофаном неслись наперегонки, кот на бегу бормотал что-то вроде «скорее, скорее», а у меня и слов-то не было. Что там приключилось с моей неугомонной ведьмочкой?!

Возле комнаты Аделины нас ждала жуткая картина. В воздухе остро пахло гарью, и потрескивали остатки моих магических щитов. С мясом вырванная дверь лежала поперек коридора, а под ней… тело. Из-под почерневшего обугленного полотна торчали раскинутые в стороны тонкие женские руки, край зеленого подола и рыжеволосая головка.

- Аделька! – ахнул Феофан. 

А я, чувствуя, что у меня вот-вот от боли лопнет сердце, шагнул к своей ведьмочке. Опустился возле нее на колени и на мгновение застыл, в ужасе глядя, как из-под облепивших лицо спутанных кудрей на пол падают тяжелые алые капли – кап, кап, кап… Нет, этого не может быть! Просто не может и все!

- Аделина! – заревел уже не человек, а смертельно раненый в сердце дракон.

 Ничего не соображая от ужаса, я вцепился в дверное полотно и осторожно, сканируя идущие из-под него волны боли, начал приподнимать.

- Юджин, — словно сквозь вату донесся до меня голос Феофана. 

- Чш-ш! – шикнул на него, пытаясь драконьим слухом уловить стук женского сердца. – Она жива, но покалечена. Надо осторожно снять с нее дверь и сразу ввести ее в стазис, чтобы не начала шевелиться и не навредила себе еще больше.

- Юджин! – снова позвал кот. 

И тут я замер. Внимательнее прислушался к слабому сердцебиению, присмотрелся к выглядывающей из рукава ладони, к волосам, плотной вуалью закрывшим лицо, и от облегчения едва не засмеялся – слава Небу! 

- Кто она, Феофан? – спросил у севшего рядом со мной кота.

- Откуда мне знать, главное, что не Аделька – наша-то красавица дрыхнет без задних ног! Фу-у, чуть не поседел целиком от хвоста до усов, пока думал, что это ведьму мою драгоценную твоей магией шарахнуло, — в голосе фамильяра звучала нескрываемая радость.

- А я, кажется, успел поседеть, — признался, чувствуя, как губы расползаются в счастливой улыбке.

- Ничего, мужчину благородная седина только красит, — философски произнес кот и предложил: – Так может, оставить ее тут, злоумышленницу эту? Помрет - так ей и надо!

- Нельзя, ее надо вылечить и допросить, — покачал я головой и все-таки поднял дверь, одновременно вводя лежащую женщину в стазис. Наклонился над ней – так, что мы тут имеем? Ноздри втянули запах незнакомки и… Гм, не такая уж она незнакомка! 

Память услужливо подбросила воспоминание: я держу в руках найденное в своей спальне платье, которое Аделина называет своим. Я бы поверил в ее слова , но запах у платья был не моей ведьмочки. От Аделины пахнет свежестью, лесными ягодами, солнцем, немного медом и еще чем-то, что сводит меня с ума и заставляет рядом с ней довольно урчать.

Платье же пахло тем, чем и сейчас несет от лежащей на полу женщины: разъедающей обоняние ненавистью, полынной горечью и мужчиной, с которым она была совсем недавно… Цинично усмехаюсь – и я даже знаю, кто был этот мужчина, драконий нюх не проведешь. Ну что же, милый кузен Хартик, вот ты и попался за компанию со своей... подругой! 

- Слушай, Юджин, а как она в дом попала? – недоуменно поинтересовался Феофан. – Я сбегал проверил - все двери и окна закрыты, ничего не взломано…

- Вместе с Киржовским, конечно, — пожал я плечами.

- Это как…?

- Потом объясню, — пообещал я и пошел снимать защиты с двери: прибыл Трэвис со своей командой следователей.

Через час раненую забрали с собой полицейские лекари. На хряка Киржовского и его подельницу в драном платье надели наручники и тоже увели. Трэвис, прихватив своих подчиненных, унесся в Управление производить допросы, и в доме, наконец, наступила тишина.

Феофан, зевая, забрался под стол и оттуда потребовал, чтобы до обеда его не беспокоили. Перенервничавшие Луиза и Панкратий вернулись на свои места за шкафом и за печкой, а я пошел на второй этаж. Здесь уже ничто не напоминало о недавних событиях: следы от сработавших магических заклинаний почистили, дверь поставили на место, предварительно сняв с нее следы копоти, и все убрали с пола.

Аделина все так же крепко спала и даже улыбалась во сне - хорошее сонное зелье ей лекари дали! Я задумчиво постоял над кроватью и принялся раздеваться. Оставшись в чем мать… в чем привык спать, нырнул под одеяло. Прижал к себе тонкое, волшебно пахнущее тело, зарылся носом в рыжие волосы и закрыл глаза – все, никуда отсюда не уйду, даже если утром Аделина прирежет меня за это.