18

Опомнилась я уже дома, вместе с Рудольфом, Макарием и Куртиньей. Как я дала ей доступ в жилище, из головы выветрилось — все-таки пирожки оказались с подвохом. Но больше ничего странного я не заметила, и решила пока успокоиться.

— Мда, — вынесла вердикт ведьма, оглядев тетю Элу. — Все как я и предполагала. Эх, милочка, зря ты меня не послушалась, — обратилась она к спящей. — Ну да ладно, надеюсь, поправим дело. Анфиса, ты готова?

Я обнаружила, что держу в руках конспект. Как его нашла, в памяти тоже не сохранилось. А ведь я совсем не помнила, где он лежал.

Пробежалась глазами по тексту: порядок действий, формула приложения сил, особые моменты и комментарии — все сложилось в единую схему. Мысли были ясными и четкими, словно кто-то подсвечивал их, делая акценты в нужных местах. Удивительное ощущение, какого я прежде я за собой не замечала.

— Готова, — кивнула я.

— Тогда вперед.

И я начала действовать.

Усадив Рудольфа в кресло, велела закрыть глаза и расслабиться. Наложила на него сеть заклинаний, фиксируя места воздействия сил, и начала погружать его в сон.

Вскоре дыхание его стало ровным и размеренным — Рудольф уснул.

Теперь наступало самое главное — переплести его сновидение со сном тети Элы. А потом аккуратно переместить его внутрь. Так, чтобы сознание не почувствовало подмены и не заставило проснуться.

Для этого надо было точно такую же сеть накинуть на тетю Элу.

Сделать это оказалось непросто — в голове ее царил полный хаос. Кусок вернувшихся воспоминаний перемешал мысли и всякое ощущение времени. Надо было как-то привести все это в состояние стабильности. Подобного нам в академии не преподавали, пришлось импровизировать и надеяться, что безумная воронка чужого разума не утянет меня на дно.

А еще было бы неплохо отыскать ключик к утраченным воспоминаниям.

Хлебнув зелья удачи, я принялась плести первое заклинание. Затем второе. Когда вся сеть оказалась построена, вошла в точку пересечения сил… и пропала.

Когда тебя несет неведомая сила, и ты не можешь ей противостоять, единственное, что остается — это наслаждаться полетом. Что я и сделала. Мимо проносились обрывки воспоминаний, похожие на клочки тумана. Разглядеть что-либо было невозможно.

Завидев самое крупное, я попыталась ухватиться за него, чтобы хоть как-то зафиксироваться — и меня тут же затянуло внутрь…

На полу в маленькой комнате сидела девочка и читала. Книга была старая и явно не детская — темный переплет, пожелтевшие страницы. Огромная, она то и дело норовила сползти с колен. Рядом лежали забытые игрушки: плюшевый заяц, медведь с потертым носом и кукла с пуговицей вместо глаза.

— Мам, пап, смотрите, — девочка оглянулась, и я поняла, что вижу себя. Только волосы не рыжие, а светлые. — Тут написано, как старое сделать новым. Можно я нашу Мурыську сделаю молодой?

— Увы, доченька, — рядом появилась незнакомая мне женщина. — Это заклинание для животных не подходит.

— Мы для нее зелье сварим, — рядом с женщиной появился мужчина. — Ну-ка, Эли, где твой котелок?

— Ой, пап, правда? — девочка вскочила, едва не выронив книгу. — Я сейчас, я быстро, — она бросилась к шкафу…

Белый туман мгновенно затянул комнату, и меня снова вышвырнуло в пустоту.

Так вот какой была тетя Эла в детстве — похожей на меня. Вот только с родителями ей, похоже, повезло больше. В ее возрасте мне книжек не доверяли. И зелья варить не брали. И не поощряли подобного совсем. Разве что мама, беря с собой в лес, рассказывала о травах и кореньях, о том, что можно из них варить. Сама она занималась магией редко, украдкой. А отец и вовсе слышать ни о чем подобном не хотел. Почему же я ничего не слышала о тете Эле?

Следующий обрывок забросил меня во внутренний двор академии. Мой академии, запруженной адептами. И я увидела себя — немного испуганную и счастливую — рыжие волосы вразлет, новенькая мантия. День зачисления. По периметру толпятся родители. Надо же, а ведь в тот день со мною никого не было — я приехала в академию одна. И даже не думала, что и за мной кто-то наблюдает из толпы с вниманием и любовью — от воспоминания веяло теплотой.

Неужели тетя Эла за мной присматривала?

Еще одно воспоминание пронеслось мимо, и я в последний момент успела его поймать.

Снова комната, точнее, дверь, в нее ведущая. Внутри полумрак, разгоняемый огоньками свечей. Девочка стояла у двери, прислушиваясь. От тревоги и безнадежности, идущей из темноты, сводило скулы. Руки сжимали флакон с темной жидкостью.

— Элика, входи, не прячься, — послышался изнутри слабый мужской голос.

Помедлив, девочка отворила дверь и тихонько вошла.

В кровати, накрытый одеялом лежал отец. От прежнего, пышущего жизнью человека почти ничего не осталось. Рядом сидела мать — под глазами залегли тени, в глазах плескалась боль предстоящей утраты.

— Доченька, я давно хотел тебе сказать, — голос мужчины дрогнул, — у тебя есть сестра. Она живет в другом городе, у нее другая мама. Возможно, когда-нибудь ты захочешь с ней встретиться. Но будь осторожна… ее семья не владеет магией и вряд ли тебе обрадуется. Не обращай на них внимания… просто убедись, что … с твоей сестрой все хорошо, — последние слова напоминали шелест упавшего листа.

— Папочка, а я тебе зелье сварила, — девочка протянула ему склянку.

Тонкие пальцы, вздрогнув, оторвались от одеяла и снова упали. По комнате пронесся тихий, долгий, ускользающий вздох…

Когда туман снова сгустился, я наконец перевела дух — воспоминание отозвалось болью.

И поняла, что пора браться за главное — звать Рудольфа. А то сил не останется совсем.

Мысленно дотронулась до магической сети и потянула ее на себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Нехотя, по чуть-чуть, она поддалась, и я позвала:

— Рудольф, иди на мой голос. Иди к Гертруде, она здесь.

— Где я? — раздалось рядом.

Ух ты, сработало.

Вид у Рудольфа сонный. Это хорошо.

— Мы во сне тети Элы.

— Моей Гертруды?

— Да. Теперь тебе надо ее разбудить.

— Хорошо. А как?

И тут я поняла, что понятия не имею, как это сделать.

— Тебе видней, — произнесла единственное, что пришло в голову.

Рудольф кивнул.

— Ладно. Тогда я пойду туда, — он указал на золотистую дорожку, которой еще мгновение назад не было. Начинаясь у наших ног, она терялась в тумане.

Стараясь не отставать, я устремилась следом.

Шагал Рудольф быстро, мне пришлось почти бежать.

Когда пришла уверенность, что путь бесконечен, тропа вывела нас на поляну. Зеленая травка, птички, цветочки — и только здоровенный булыжник посередине этого благолепия выпадал из образа. На нем сидела тетя Эла. Точнее, Элика, потому что на тетю она не тянула совсем, юная, светлая, хрупкая. Ах, да, я же видела ее глазами Рудольфа.

— Гертруда, — он бросился к ней. — Любимая, пойдем домой.

— Я и так дома, — Элика подняла взгляд. — Ты хочешь меня отсюда забрать? Зачем?

— Чтобы ты проснулась.

— Зачем?

— Если ты не проснешься, то умрешь. А ты должна жить.

— Зачем?

— Затем, что мы собирались пожениться, уехать, купить дом, детей завести…

— Зачем?

— Затем, что мы любим друг друга.

— Тогда оставайся со мной, здесь.

— Не получится, — вмешалась в разговор я, видя, что Рудольф готов согласиться.

— Анфиса, — взгляд Элики скользнул по моему лицу. Спокойный и совершенно равнодушный. — Зачем ты здесь?

— Тебя спасаю, тетя Эла.

— Я не тетя Эла. И я не просила меня спасать. Ведьмы такие докучливые. До всего-то вам есть дело.

— Не вам, а нам. Ты тоже не проходила мимо, когда стоило приглядеть. Так ведь?

Тетя Эла отвернулась.

— Я не помню.

— Я тебе покажу.

Я развернула перед ней увиденную картинку-воспоминание, ту, что с академией.

— Что это? Твоя учеба?

Я поняла, что разрозненные кусочки мало что ей дадут. Не беда, вернемся — расскажу, что знаю. Вот только как вернуться, если она и слышать об этом не хочет.

И тут я почувствовала, как сквозь сеть моих заклинаний ломится кто-то еще. Грубо, как медведь в малинник.

— Элика, деточка, ну что ты в самом деле! — раздался возмущенный голос Куртиньи — Давай-ка, живенько, собирайся и на выход. Чего ты как маленькая?

Мертвое спокойствие тети Элы мгновенно сменилось злостью.

— Ты! — она вскочила, тыча в нее пальцем. — Ты! Ты мою силу забрала, ведьма!

— Да, — с достоинством ответила Куртинья. — Забрала. Чтобы тебе, дурочке, хоть что-то осталось, когда объявишься. На, возвращаю.

Что произошло дальше, я не поняла — что-то полыхнуло, и я провалилась в забытье.

Последнее, что помню, это попытка удержать магические нити, связывающие меня, Рудольфа и тетю Элу…