Глава 36

Агния сжалась в комок, упёршись спиной в закрытую дверь. В голову заползали тёмные, страшные мысли. Воспоминания, взбудораженные возвращением в родные стены, обрушились сплошным потоком. Они накрыли девушку с головой, отчего она захлёбывалась в рыданиях. Сжимая пальцами платье на груди, она глотала солёные слёзы. Её душило отчаяние, пробудившееся при звуке закрывающегося замка. Спустя время, выплеснув все эмоции и ощутив полное безразличие, ведьма, пошатываясь, встала. Она побрела в сторону кровати, ноги прекрасно помнили дорогу, и даже отсутствие света не помешало Агнии упасть на твёрдый матрас. Накрывшись с головой одеялом, пропитанным затхлостью и пылью, она забылась беспокойным сном. Утро не принесло счастья и радости. Слуги или родные принесли ей завтрак, ещё до того, как Агния проснулась. После пробуждения ей стало ещё паскуднее на душе, так и хотелось превратить всё в щепки. Однако ведьма молча съела принесённую яичницу с чаем и уставилась в окно. Серые тяжёлые облака сгущались над городом. Тонкая, едва заметная вязь чар барьера переливалась под солнечными лучами, притягивая взгляд. Дымка, опутывающая верхушки построек вдали, казалась почти осязаемой. Каждое мгновенье, проведённое в этих мрачных стенах, казалось Агнии пыткой. Её душа рвалась на волю, к друзьям, которые наверняка искали её. Обскур всё ещё не откликался на зов ведьмы, отчего она скрипела зубами в бессильной ярости. «Зачем нужен бог, если в трудную минуту от него не дождаться помощи?!» – безмолвно кричала девушка в пустоту. Потолок и стены давили, словно постепенно сдвигаясь и заключая Агнию в ещё больший капкан. Она мерила шагами спальню, напоминая самой себе дикого зверя, посаженного в клетку. Ведьма не знала, как ей выбраться наружу. Барьер не мог выпустить её, а пробудившаяся сила не способна разорвать древние чары. Бабушка всё просчитала, предусмотрела все варианты, не оставляя девушке выбора. Спустя несколько дней, когда темнота стала ещё более угнетающей, в Агнии вспыхнула решимость. Она знала, что не должна оставаться здесь. Жажда свободы и общения с друзьями, мысли о свободе – они подстёгивали, подкидывая очертания плана побега. Хлипкая и шаткая надежда, она была лучше той пустоты, что овладевала Агнией в этих стенах. Сначала она переоделась в удобную тёплую одежду, что сохранилась со времён старшей школы. А после направилась к окну своей комнаты, скрытому за плотными шторами. Потушив магический светильник, ведьма всмотрелась в мир по ту сторону стекла. Луна освещала улицу, и в её лучах виднелись очертания пустой площадки перед домом. Других обитателей поместья не было видно, и Агния решила рискнуть. Вытянув вперёд руки, она представила толстый канат, который закручивался тугими петлями у неё в руках. Магия создания вещей ей всегда плохо удавалась, однако в этот раз не стала препятствовать. Страх бурлил в крови ведьмы, смешиваясь с адреналином. Сердце глухо стучало в груди, ускоряя свой темп. Крепко сжав пальцами канат, девушка привязала его к ножке кровати. Она как раз была поблизости, и длинны хватало практически до самой земли. Распахнув окно, Агния выбросила второй конец наружу, несколько раз дёргая и проверяя прочность. Набрав в грудь побольше воздуха, она перекинула ногу через подоконник. Только стоило ей сделать шаг, как в ночи раздался треск. Канат задрожал в руках ведьмы, а уверенность пошатнулась. Резко посмотрев в сторону двери, она заметила, как та распахивается. В проёме виднелась фигура женщины, что вцепилась руками в поднос с чашкой. Перед ней лопнули слабые охранные чары, напоминающие мыльный пузырь. – Вернись, Агния! – воскликнула Василиса Тристе, сдерживая гнев в голосе. Девушка, в страхе упала обратно в комнату, больно ударяясь копчиком об пол. Зашипев от боли, она не сразу поняла, что по окну зазмеились точно такие же чары. Мать наложила охранное заклятье ещё и туда, отсекая возможность нового побега. Агния со злостью ударила кулаком по полу, с трудом сдерживая крик разочарования. «Как же не вовремя!» – мысленно она проклинала своё везение, от которого явно остались сущие крохи. Мать оставила её, перед этим вдоволь пройдясь нотацией. Высказав всё, что думает о взбалмошной дочери, которая совершенно не ценит чужой доброты, Василиса гордо удалилась. Агния ещё долго не могла успокоиться, чувствуя себя бесполезной и слабой. Она не смогла даже слова сказать на жаркую отповедь родительницы. Как безвольная школьница, способная лишь глотать слёзы обиды. *** Агния сидела на своём обитом мягким велюром кресле, которое когда-то казалось ей уютным укрытием, а теперь стало скорее тюрьмой. Солнечные лучи пробивались через занавески, создавая игривую игру теней на стенах, но радоваться этому свету было невозможно. Комната, в которой она проводила свои дни в родительском поместье, стала настоящей клеткой и непрекращающимся испытанием на выдержку. С этими упрямыми чарами, наложенными её семьёй, она чувствовала себя, как птица в клетке. Каждый раз, когда она пыталась произнести заклинание или вызвать даже малейшую искру своей магии, воздух вокруг неё становился тяжёлым, как свинец. Как будто невидимые оковы удерживали её от использования тех сил, которые стали частью её сущности. Она понимала: это охранное заклятье бабушки, направленное на то, чтобы уберечь её от побега. Она неоднократно пыталась отправить сообщения своим друзьям – Боне и Дамиану. Придумывала секретные шифры, записывала записки на кусочках бумаги, но каждый раз ей мешал старый фамильяр бабушки – ворон с тёмными проницательными глазами, круживший в небесах над поместьем. Чувство безысходности нарастало в девушке, как штормовое облако над головой. – Со всех сторон обложили, даже несчастный клочок бумаги не могу отправить, – вздыхала Агния, мрачно глядя на парящего в небе ворона. То издевательски подлетал к её окну, заглядывая в комнату, и вновь улетал. Мысли метались в голове, подкидывая безумные идеи. Магия, после наложенного матерью заклятья, отказывалась подчиняться. Телефона у ведьмы вообще не было, поскольку он был бесполезен во время путешествия в прошлое. Все способы связаться с друзьями она попробовала, даже пыталась нащупать внутри связь хозяйки и фамильяра. Бесполезно. Словно она билась об глухую толстую стену. Агния встала и подошла к окну. Снаружи мир продолжал жить своей жизнью: ведьмы рода бродили во дворе, в воздухе витал запах морозного ветра. Она вздохнула, пытаясь поймать частичку той свободы, которую видела, но лишь наполнилась горечью. Неизвестно, как долго родные собирались держать её в плену. Она не видела света, что мог вытащить её из этой непроглядной тьмы заточения. Именно у окна девушку застали родители, что неожиданно зашли в комнату. Лицо матери было украшено лёгкой улыбкой, словно случилось нечто хорошее. Она смерила дочь внимательным взглядом и чуть скисла. Отец же отвёл глаза, стараясь не смотреть на бледную и несчастную ведьмочку. Ему было невыносимо видеть, как девушка угасает под тяжестью чужого давления. – Завтра начинают прибывать гости. Сама понимаешь, у твоей бабушки день рождения… Соберётся весь ковен, приедут дальние родственники. Ты должна выглядеть достойно, под стать своему положению в семье. – Строго произнесла Василиса, хмуря идеальные тонкие брови. Она придирчиво посмотрела на скромное платье дочери, замечая, как та недовольно кривится. Агния не смогла сдержать своего недовольства. Ей так и хотелось ответить колкостью, но она сдержалась. Открытый конфликт не даст ей ровным счётом ничего, особенно не приблизит свободу. Поэтому девушка молча кивнула, неуважительно поворачиваясь обратно к окну. – Ах да, должна прибыть одна очень дальняя родственница. Ей нужно уделить особое внимание и почтительность, не смей опозорить меня перед ней. – Недовольно прошипела женщина, раздражённо вылетая из комнаты и хлопая дверью. Девушка была ошарашена словами матери, не понимая, отчего та так выделила эту незнакомку. «Дальняя родственница? Столько людей будет на празднике, и именно она требует особого внимания?» – метались встревоженные мысли, а в душе поселилась мрачное предчувствие. Не зря так забегала её вечно сдержанная родительница, с этой дамочкой точно что-то было нечисто. Посмотрев искоса на отца, Агния заметила полный печали и грусти взгляд. Он точно знал всё, однако не мог рассказать ей.