Глава 16

Путаясь в длинном белом подоле ночной сорочки, я пробиралась по темным коридорам замка. Мои босые ноги озябли, но я знала, что останавливаться нельзя.

Эта часть замка была мне не знакома. Проход становился все уже и шел под наклоном. С каждым шагом я спускалась все ниже и ниже, в самое сердце Мертвого острова. Свеча, которая освещала мой путь, почти угасла. Мне следует поторопиться, иначе я рискую остаться здесь без света, а как следствие и без шанса выбраться.

Впереди показалась дверь. Да, я совсем у цели. Осталось немного. Каждый сантиметр моим замерзшим ногам давался с огромным трудом. Еще пара-тройка шагов и я смогу дотянуться до массивной металлической ручки. Я тянусь бледной дрожащей рукой, которая отказывается меня слушаться. Длинные волосы растрепались. Другой рукой я перекинула через плечо надоедливую светлую прядь, что так и норовила угодить в мерцающий огонек свечи.

Резко одернув конечность, я замерла. Страх накатил на меня волной, заставив остановиться, так и не достигнув цели. Судорожно, ледяной рукой я потянулась к волосам. Пальцы подрагивали не то от холода, не то от непонимания всего происходящего. Я подношу ладонь к лицу. Светлые волосы поблескивают в тусклом угасающем свете. Выпустив прядь из рук, я принимаюсь осматривать свое тело, которое теперь мне вовсе не кажется родным и привычным. Мне оно чуждо. Длинные ногти, худощавые пальцы, тонкая бледная кожа молочного оттенка. От учащенного сердцебиения грудь, что на размер больше моей, вздымается и снова опускается под легкой тканью сорочки.

Я пытаюсь выровнять дыхание и не закричать от ужаса на весь замок. Неужели я попала в чужое тело? А что же тогда происходит сейчас с моим? Мои размышления были прерваны треском угасающего фитилька свечи. Еще мгновенье и меня окутала непроглядная черная ночь…

Я открыла глаза, едва удержавшись от истошного крика.

— Сон. Это сон, — прошептала я, вытирая со лба выступившую капельку пота.

Чтобы окончательно убедиться в том, что все в порядке, я слезла с кровати и спешно подошла к зеркалу. Черные как смоль волосы, зеленые глаза. Все было по-прежнему. Я улыбнулась. Вот только лицо выглядело уставшим и бледным, не смотря на поднявшиеся вверх уголки рта.

Выходит все это время я ошибалась? Сны, что видела я, были не обо мне. Они о той белокурой девушке, события, из жизни которой я наблюдаю, проваливаясь в сон. Но кто она? Быть может та самая хозяйка дневника?

Все это казалось каким-то безумием. Вещие сны для болотной ведьмы это еще, куда ни шло, но чтобы вот так вот во сне проживать чужую жизнь, приподнимая ширму наблюдать события минувших дней, а то и вовсе лет… Абсурд.

Тем более, я никогда не была прилежной ученицей, и магия давалась мне с большим трудом. Покойная бабка, как ни пыталась обучать меня всем премудростям, все было тщетно. Наверное, не зря она боялась, что все знания, накопленные болотницами за несколько тысяч лет, как только перейдут ко мне будут утеряны безвозвратно. Собственно так и получилось. Теперь записи моих предков покоились на дне озера Слез, а все что я могла без них, так это наколдовать какую-нибудь пакость надоедливому некроманту.

Быть может все дело в том, что я никогда и не желала быть болотной ведьмой? Безусловно, за добрую сотню лет я успела свыкнуться с мыслью, что это мое истинное предназначение. Но интерес к той жизни, какую проживают те, кто не обременен даром, по-прежнему не угасал.

Мне было всего пять лет, когда в двери хозяйского дома постучала моя названная покойная бабка. Моя мать, кухарка в доме одного из пророков, понесла меня от своего же хозяина. В тот день, когда болотная ведьма вошла во двор, огонь жизни навсегда угас в его глазах. Хозяйка дома дала матери времени до захода солнца, чтобы она навсегда покинула это место. Держать нас при себе она была не намеренна. Впрочем, она бы выставила нас раньше, если бы не пророк, который питал к матери теплые чувства.

Дабы уберечь меня от нищеты и вечных скитаний по Междуземью, мать, не задумываясь, согласилась отдать меня болотнице. Ведь при этом ее дочь обретала не только дар, но и долгую жизнь, что измеряется не годами, а веками. Вот только в обмен на это я отреклась от права любить и быть любимой.

С тех пор, я никогда больше не бывала на землях Пророков. Да и помню я это все лишь со слов покойной бабки. Моя прежняя жизнь осталась, где-то далеко за темной пеленой, через которую не разглядеть ничего. Там же осталось, и лицо матери, которая наверняка уже покоится в могиле.

Отвернувшись от зеркальной поверхности, я облачилась в черное платье с высоким горлом. Одно из тех, что я обнаружила в шкафу. Сегодня мне предстоит лететь на материк для проведения ритуала, о котором я совершенно ничего не знала. Еще и в сопровождение озабоченного младшего братца Алвиса. Это отрезвило меня и помогло позабыть дурные воспоминания о прежней жизни.

Скрипнула дверь и в покои протиснулся Фердинанд. Жаб выглядел уставшим, но счастливым.

— Где ты пропадал? — спросила я, приподняв тонкую бровь.

— Моргана, — проквакал в ответ мой маленький друг, устремляясь на подоконник. Прыжки ему давались теперь гораздо легче. Немудрено, ведь на экзотических фруктах жаб сбросил добрых полкило. — В минуты истинного счастья, дни пролетают как мгновенье.

Я округлила глаза, пытаясь сложить буквы в слова, а слова в предложения.

— Я встречался с одной очень приятной особой, — мечтательно добавил жаб, прикрыв ярко-желтые глаза.

— Уж не та ли это особа, которая посоветовала тебе питаться этой гадостью? — спросила я, указав на недоеденную половинку сочного розового фрукта с крупной косточкой. — Она же тебя голодом заморит! — воскликнула я, искренне переживая за своего фамильяра.

— Моргана, — спокойным тоном прервал мои негодующие речи жаб, — ты ее совсем не знаешь. Она умна, красива.

— Да она манипулирует тобой, — не удержавшись, выкрикнула я.

Фердинанд сделал вид, что не услышал и направил свой мечтательный взор сквозь оконное стекло, покрытое разводами от дождевых капель.

— Уж не влюбился ли ты? — с опаской предположила я. Потерять единственного друга я была не готова, ровным счетом, как и отдать его какой-то таинственной особе.

— Что может знать о любви болотная ведьма, — вздохнул жаб, устраиваясь поудобнее.

— Да ты… Да она… Ну, знаешь… — и не в силах закончить свою пламенную речь, которая целиком бы состояла из криков и нечленораздельных возгласов, я вышла из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Возможно, об этом никто и не догадывается, но даже у болотниц есть сердце, которому не чужды все человеческие чувства.

Оказавшись за дверью своих покоев, я тут же уперлась во что-то широкое и твердое. Все еще тяжело дыша от обиды и злости, я не сразу сообразила, что за препятствие преградило мне путь. Сильная рука взяла меня за подбородок и приподняла его кверху. Мои глаза встретились с двумя голубыми кристалликами льда, в которых отражались пляшущие огоньки свечей.

Я отступила и уперлась в закрытую дверь. Кроу по-прежнему продолжал смотреть на меня, но руку убрал.

— Что стряслось, маленькая ведьма? — поинтересовался он, бросив взгляд на мое черное платье. При этом некромант удовлетворенно хмыкнул.

— Все в порядке, — ответила я, потупив свой взор.

Делиться с Кроу тем, что меня тревожит, я была не намеренна. К тому же в моих снах он тоже неоднократно принимал участие. Пока не разберусь, что происходит на Мертвом острове, рот нужно держать на замке.

— Ты так забавно кричала, — улыбнулся он. — Я даже не решился постучать.

— Ты подслушивал? — вспыхнула я.

— Нет, что ты. Пришел напомнить тебе о том, что в полдень мы отправляемся на материк, — сказал некромант, сделав шаг по направлению ко мне. — Вдвоем, — уже тише добавил он, аккуратным движением заведя мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос. От нежного прикосновения его грубых пальцев по шее пробежали мурашки, а сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Да, — прошептала в ответ, пытаясь подавить желание, которое пробуждалось во мне рядом с этим мужчиной. — Я помню.

Кроу удовлетворенно улыбнулся и направился вниз по винтовой лестнице.

— Я буду ждать тебя в саду, маленькая глупая ведьма, — сказал он, спускаясь вниз, и его голос эхом отразился от каменных стен башни, окутывая мое бренное тело, готовое предать в любой момент.

Я вернулась в комнату. Фердинанд по-прежнему сидел у окна и не обращал на меня никакого внимания. Подойдя уверенным шагом к прикроватному столику, на котором еще совсем недавно стояла моя любимая мандрагора, я извлекла оттуда записную книжку в темно-красном переплете. До полудня у меня еще есть время, которое я хотела потратить на изучение записей дневника. Открыв нужную страницу, я принялась читать.

"Одиннадцатый лунный день.

Страх отступил, но я все еще не готова.

Сегодня ночью, вопреки всем правилам, я покинула свои покои. После захода солнца в замке опасно, но у меня нет другого выбора. Отослав Оливию, я взяла огарок свечи и спустилась в подвалы, что ведут к Сердцу Мертвого острова. Так некроманты называют ту комнату, что находится глубоко под землей. Пока сердце бьется, это место живет и дышит. Но стоит ему пропустить хоть один удар и остров потеряет былую мощь.

Если все наши старания окажутся тщетны, я должна буду предпринять меры. Больше никто не должен пострадать от древней магии, что пропитала стены замка насквозь.

К моему сожалению, дверь оказалась заперта. Во что бы то ни стала я должна отыскать ключ. От некромантов я держу это в тайне, ибо мне заранее известно, что они со мной сделают, узнай о задуманном.

Да хранят меня духи Старого океана".

Все сходится. Я приподняла голову и перевела свой взгляд за окно. Хозяйка дневника и есть та белокурая девушка из моих снов. А та комната, что во сне привиделась мне — Сердце Мертвого острова. Вот только что находится за ней? Возможно, там я найду ответы на все свои вопросы и смогу избежать скорого замужества. Сегодня же ночью я отправлюсь туда и все разузнаю.

Полная решимости, я убрала блокнот на место и вышла из своих покоев.

В саду было тихо. Лишь ветерок шелестел изумрудной листвой, нарушая покой Мертвого острова, который полностью оправдывал свое страшное название.

Кроу измерял шагами расстояние от розовых кустов до зарослей ежевики и обратно. Завидев меня, он поспешил к стенам замка. Некромант был явно чем то обеспокоен. Его тревожный взгляд блуждал по каменной дорожке, пока он приближался ко мне.

— Я готова, — не мешкая заявила я.

— Значит пора, — коротко ответил Кроу и поднял на меня свой беспокойный взгляд.

Голубые глаза устремили свой взор чуть ниже подбородка. Я уже хотела было возмутиться, но вдруг осознала, что мужчина рассматривает вовсе не меня, а кулон, что висит поверх черного платья.

— Откуда он у тебя? — сухо поинтересовался некромант.

— Подарили, — равнодушно пожала плечами я в ответ. Собственно, какое ему дело до этого?

— Ты должна его снять, — процедил сквозь зубы Кроу, избегая смотреть мне в глаза.

Еще пару часов назад этот озабоченный некромант флиртовал со мной без зазрения совести, а теперь ведет себя так, будто я для него пустое место. Да и из-за кулона этого он что ли так завелся? Подумаешь симпатичная побрякушка и всего то.

— Ну же, — поторопил меня мужчина командным тоном.

— Вот еще, — возмутилась я, скрестив руки на груди. — Или это одно из условий контракта: не носить украшений?

— Это совет, — прошипел Кроу, подавшись чуть вперед.

В его глазах сверкнул огонь, которого я раньше никогда не видела. Конечно, до убийственного взгляда Алвиса младшему брату было еще далеко, но даже эта вспышка гнева заставила мои руки затрястись. Я сильнее сжала пальцы, чтобы унять дрожь. Как бы там не было, сдаваться я не собиралась. Я продолжала стоять неподвижно, глядя прямо перед собой.

Рука некроманта потянулась к украшению, но замерла на полпути, так и не достигнув своей цели. Одернув пальцы, Кроу приподнял голову и, зажмурив глаза от слепящих лучей солнца, посмотрел на Южную башню. Я последовала его примеру. Черная неподвижная фигура, словно каменное изваяние стояла у самого края и наблюдала за происходящим в саду.

Некромант отступил от меня на несколько шагов, и его тело тут же выгнулось назад. Спина мужчины изогнулась, а из-под земли поднялись густые черные клубы дыма. Едкий запах ударил в нос и из глаз непроизвольно (как в первую нашу встречу) брызнули слезы. Через минуту передо мной стоял не некромант в камзоле, а крылатый конь, который буравил меня взглядом и нетерпеливо бил копытом. Кажется, пора отправляться в путешествие на материк.