Глава 27

Я закусила губу. Все еще хуже, чем я думала. Мое тело хочет заполучить не просто неприкаянная девичья душа, а монстр в юбке. После церемонии бракосочетания она станет сильна как никогда. Вряд ли свои новые способности Катарина направит во благо. Их союз с Алвисом слишком опасен для всего Междуземья. Я не могу этого допустить. Даже если мне потребуется остановить их ценой своей собственной жизни. Но перед тем, как сделать столь рискованный шанс, я должна знать все.

— Лакрима говорила о том, что ты не жив, но и не мертв. Что с тобой сделал Алвис? — осторожно спросила я, боясь, что Кроу не захочет отвечать. Но мои опасения не оправдались.

— Я расскажу тебе, Моргана, хоть и считаю, что лучше жить в неведении.

— Я предпочитаю правду, пуская и с привкусом горечи, — ответила я. — Рассказывай.

— Если бы ты только знала, маленькая ведьма, сколько невинных душ я погубил, прежде чем осознал свою ошибку, — лицо некроманта исказила гримаса боли и отчаяния, когда он начал свой рассказ. Таким я его еще никогда не видела. — Все началось с обычных девушек, не наделенных магической силой. Брат пытался отыскать среди них ту, что сможет навсегда избавить его от зверя. Но вскоре мы поняли, что они слишком слабы и вряд ли смогут пережить сам ритуал. Ни пророки, ни нагини, ни даже оборотни, как выяснилось, не обладают такой колоссальной силой, как болотницы. Первой была сестра твоей прабабки. Ее звали Айриш.

Я вздрогнула, услышав знакомое имя, а Кроу тем временем продолжал:

— Задача была проста. Расположить твою предшественницу к себе. Втереться в доверие. Это оказалось проще, чем я мог себе представить, — горько усмехнулся некромант.

Айриш нашла меня в Болотных топях. Из моей груди торчала стрела, а белая рубашка насквозь пропиталась кровью. Несмотря на то, что ее приемная мать и сестра прекрасно знали о том, какая судьба уготована девочке и то, что с самого детства ее растили для Алвиса, я не мог просто забрать ее. Нам была нужна не просто болотница…

— Вы хотели, чтобы она обладала небывалой силой, — догадалась я. — Поэтому, когда бедняжка влюбилась в тебя, ты этим воспользовался. Вы хотели разбудить в ней весь магический потенциал, — повысила голос я, не в силах сдерживать свой гнев.

— Тогда мы не знали, что любовь должна быть взаимной, — покачал головой Кроу. — Я погубил ее, о чем теперь сожалею.

Он опустил голову и запустил бледные пальцы в светлую шевелюру.

— После того, как план провалился, я был вынужден вернуться на остров, забрав с собой болотницу. Алвис был в бешенстве. Мы столько лет ждали, пока Айриш вырастет… Больше ждать он был не намерен. Он больше не выбирал девушек. Пробовал каждую, пока не встретил Катарину.

— А что же случилось с моей…

Кроу потупил глаза. Ответ был очевиден. Зачем Алвису стареющая на глазах ведьма, утратившая свой дар? Он попросту избавился от нее.

— Тогда я все еще верил в то, что брат остановится. Думал, избавление от зверя и правда поможет ему обрести себя. Я готов был поверить во что угодно, лишь бы не потерять единственного живого родного мне человека. Пускай он уже не был прежним, но он все еще оставался моим кровным братом. Я хотел помочь ему, Моргана, — сказал некромант, стиснув мои пальцы.

Я спешно высвободила руку. Прикосновения Кроу были обжигающими, но я их не желала. На глаза навернулись слезы.

— Ты готов был спасти Алвиса, даже принеся в жертву несколько десятков чужих жизней? — воскликнула я, перебираясь на другой край кровати. Сейчас мне хотелось быть как можно дальше от некроманта.

— Я виноват, — согласился Кроу, окинув меня растерянным взглядом. — Когда я понял, что дальше будет только хуже, я попытался остановить брата. Слова были бесполезны. Он и слушать меня не хотел. Мне не оставалось ничего, кроме того, как убить Катарину. Я вошел к ней в комнату. Она стояла у окна в черном платье и смотрела на красный диск луны. Эта девушка никогда не воспринимала меня в серьез и потому даже бровью не повела, когда услышала за спиной шаги.

Я попытался обставить ее падение из окна Северной башни как несчастный случай, хоть и заведомо знал, что Алвис докопается до истины. Я навлек на себя его гнев. В ту ночь он проклял меня. Даровал свободу, подарив крылья, но в то же время и отнял ее, привязав к острову. На том кладбище, — он кивнул в ту сторону, где стояли покосившиеся деревянные кресты и каменные надгробия, поросшие мхом, — моя могила, в которой он запечатал часть моей души. Если я и могу улететь с острова то ненадолго. Этот клочок земли постоянно зовет меня обратно, напоминая о том, что я уже одной ногой в сырой земле.

Кроу замолчал. В темноте я могла разглядеть лишь его силуэт.

— Нет, — громко произнесла я. — Все было не так.

— Что? — голова некроманта приподнялась, и я почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Ты сказал, Катарина была в черном платье, — прошептала я. — Сказал, что она умерла, выпав из окна.

Кроу кивнул.

Я была не в силах унять дрожь в теле. Картинки в моей голове сменяли одна другую, в то время как я пыталась понять, какая между ними связь. Как же тогда объяснить мой сон, который приснился мне в первую ночь на Мертвом острове?

Изначально я думала, что увидела собственную смерть, но позже пришла к выводу, что вижу прошлое глазами Катарины. Вот только либо Кроу врет, либо я не так растолковала свое сновидение. В моем сне невеста была не в черном, а в белом платье. Да и умерла она в своей комнате, глядя на отражение в зеркале сквозь полупрозрачную фату, скрывающую ее лицо, а, не упав с высоты.

Боюсь, что все-таки я увидела свою кончину, а не Катарины…

Комнату озарил бледный свет. Я взглянула в распахнутое окно. Из-за океана медленно выплывал красный диск луны. Времени оставалось все меньше, а вопросы в моей голове только множились.

— Моргана, — Кроу, крепко ухватил меня за локоть и потянул на себя, — осталось немного, — добавил он, отведя взгляд от ночного светила. — Я знаю, как могу помочь тебе. Боюсь, что другого выхода у нас нет.

— И как же? — с недоверием поинтересовалась я, тщетно пытаясь высвободиться из его крепкой хватки.

В ответ некромант лишь молча накрыл мои губы жарким поцелуем. Его рука соскользнула с моего предплечья и переместилась на талию.

— Нет, — прошипела я, отталкивая его. — Вы провернули это с Айриш, а теперь и за меня взялись? Я не настолько глупа.

— С тобой все по-другому, маленькая ведьма, — прошептал он, но я и слушать его не хотела.

— Думаешь, я поверю тебе после того, что ты рассказал мне? — я усмехнулась, глядя в его бездонные голубые глаза, в которых плясали отблески кровавой луны. — Даже если тебе и удастся заполучить мое тело, то ваш план все равно обречён на провал.

Кроу отстранился, но по-прежнему продолжал сжимать меня в объятиях.

— С самого детства покойная бабка говорила мне, чем чревато чувство, которое зовут любовью. С малых лет я знала, что никогда не поддамся соблазну. Променять редкий дар на мимолётное влечение — неимоверная глупость. Болотницы не умеют любить, — добавила я, немного помолчав.

— А как же тот поцелуй в кабинете Алвиса?

Воспоминания о тех жарких объятиях и горячих губах некроманта заставили мои щеки вспыхнуть. Хорошо, что в комнате было темно, и Кроу этого не увидел.

— Мне всегда было интересно, от чего мы добровольно отказываемся, — ответила я, равнодушно пожав плечами. — Теперь я точно знаю, что любовь того не стоит. Лишь наш дар имеет ценность. Спасибо, что помог мне в этом убедиться.

Некромант ещё раз взглянул на меня, словно пытался найти подтверждения того, что я не лгу. Ни один мускул на моем лице не дрогнул под пристальным вниманием глаз-льдинок.

— Уходи, — резко сказала я, не выдержав его испытующего взгляда, который выворачивал мою душу наизнанку. — Я хочу побыть одна.

Кроу молча отвёл глаза. Его лицо будто бы превратилось в камень. Никаких эмоций. Равнодушный взгляд оглядел в последний раз комнату, которая в отличии от остальных помещений замка напоминала жилище обычных людей, а не некромантов. Уверенным шагом он направился прочь из моего временного убежища, даже не обернувшись.

Как только за ним захлопнулась дверь, я дала волю соленым слезам. Сердце рвалось на части от несбывшихся надежд. Я могла обмануть Кроу, но не себя. Теперь я понимала, почему мои предшественницы называли любовь губительным чувством. Она сжигала меня изнутри не находя выхода. Я навсегда заперла ее под семью печатями. Когда мое бренное тело будет принадлежать Катарине, остатки души догорят дотла. Я умру, так и не обретя счастья. Мой шанс любить и быть любимой безвозвратно утрачен. В скором времени исчезнет и дар. А вместе с этим прервется и род болотных ведьм. Я последняя из болотниц во всем Междуземье и мои дни сочтены.

Насладиться минутами одиночества мне не дали. Скрипнула дверь и я повернула голову, надеясь увидеть там того, к кому стремилось мое сердце. Но, к моему сожалению, там был не он. Последний лучик надежды, что теплился в моей душе, угас.

— Слезы, — сказала Лакрима, взглянув на мои покрасневшие глаза с презрением, — проявление слабости. Это свойственно тем, кого боги не одарили от рождения.

Она с трудом зажгла свечи в высоком серебряном подсвечнике, который стоял у двери, и кивнула мне:

— Бери. В коридорах сегодня темно. Не хватало, чтобы ты ещё подвернула ногу или разбила нос перед самой церемонией. С болотницами всегда слишком много возни.

Я покорно потянулась к подсвечнику. Впрочем, если бы моя травма помогла бы избежать бракосочетания, я непременно оступилась бы на лестнице или же ненароком поскользнулась на скользком начищенном до блеска полу. Вот только вряд ли бы это остановило Алвиса. Он воспользовался бы даже моим бездыханным телом, ни капли не побрезговав, если бы это помогло ему достигнуть собственной цели, к которой он упорно шел уже несколько лет. Чужие жизни лишь разменная монета в его руках. Я, как и многие другие, — цена, которую он готов заплатить, не раздумывая за право жить вечно.

— Куда мы идём? — спросила я безразличным тоном.

— В покои Катарины, — нехотя отозвалась Лакрима. — Ведь невеста сегодня она, а не ты. Впрочем, готовить к ритуалу и облачать в свадебное платье нам все равно придется тебя. Как только все закончится, это, — она, сосредоточившись, взяла в руки прядь моих черных волос и, покрутив, поморщила нос, наблюдая как волосы, проходя сквозь ее пальцы, ложатся обратно мне на плечи — нужно будет остричь. Они совершенно тебе не идут.

Я не стала спорить с женщиной-призраком. Какое мне дело до того, что они сделают с моим телом, если для меня оно навсегда будет утрачено. Я никогда не вернусь в этот мир, никогда не увижу Болотных топей и никогда не почувствую пьянящий терпкий вкус горячих губ некроманта с голубыми глазами.