Глава 24

– Спокойно, Мия. – Советник расслабленно сел рядом со мной, вытянул ноги. – Как дела? Как тебе живется здесь?

– А вам не все ли равно? Это ведь вы обо мне рассказали королю! Надеялись, что меня сразу отправят на костер, да, советник? – последнее слово я растянула, словно намекая, что для меня он все равно местный агроном в залатанных штанах.

– Дерзишь, – ухмыльнулся мужчина. – А я то помочь хотел, подсказать… Книжку то долго уже ищешь, м?

– Как вы… Ах, ну да. Его величество вас заставлял это делать, да?

– Угу, – советник вынул из внутреннего кармана посеребренную фляжку и пригубил. – И я даже нашел.

По спине пробежал холодок. От непонимания, что делать дальше, мне совсем плохо становилось. Вот бы сейчас мне пригодился котел, сварила бы зелье, выпила, и легла спать беспробудным сном лет на пять, желательно.

Горс продолжил издеваться.

– Я и правда доложил Имрану о том, что в деревне завелась ведьма. Но, честно сказать, я знал о тебе и раньше. О-очень давно, ты имела неосторожность спалить дом моей тетушки. Нет, зла я на тебя не держу, и даже более того, скажу, что та тетушка мне совсем не нравилась. Я бы и забыл, о том инциденте, и о тебе, ну подумаешь, ведьма как ведьма, но тут знаешь ли какое дело… – Агроном замолчал, снова глотнул из фляжки, и подозрительно покосившись по сторонам, произнес: – Твоя прапрапрабабка записала в эту книгу то, что мне очень надо. А открыть замок может только магически одаренный человек. Или животное… Но твой фамильяр напрочь отказался мне помогать, кстати, и расцарапал вон.

Горс отодвинул ворот рубашки, и я мысленно позлорадствовала — на смуглой коже отпечатались три глубокие царапины. Так ему и надо! Будет моего кота еще трогать.

Мы разговаривали тихо, почти шепотом, все-таки вездесущие слуги очень любопытны. Но одного мы не учли — на главной лестнице нужно молчать, потому что даже разговор шепотом вскоре станет известен всем обитателям замка.

Благо, Горс обладал невероятно хорошим чутьем, и спустя минуту уже держал за шиворот служанку, которая приносит мне еду в спальню.

– Говори, что ты слышала? – зло спросил советник и тряхнул ее, держа на весу.

Перепуганная девушка сдвинула вверх слезший ей на глаза чепчик и во все глаза смотрела на Горса. Казалось, от страха она не может вымолвить и слова.

– Сапи, не бойся. Горс да поставь ты ее на ноги! — крикнула я, сдерживаясь от ругательств. Что за человек! – Просто скажи нам, зачем ты подслушивала?

– Я ничего не слышала, я шла к вам, госпожа.

– Зачем? – я кинула многозначительный взгляд на ее пустые руки. – Ты мне обычно только еду приносишь. Где поднос?

Сапи не нашла, что на это ответить, или просто не умела и не хотела врать, покаянно опустила голову.

– Мне просто стало интересно, о чем вы говорите. Но, госпожа, вас никто не знает! Все в замке только и ведут разговоры, что о странной девушке, прибывшей с двумя мужчинами. Причем мужчин то больше никто не видел, а вот вы живете здесь, выдаете себя за подругу ее величества, но при этом ни разу за целую неделю не выходили с ней в сад! Когда приезжают сестры королевы, они всегда идут гулять во двор, а вас же и не видит никто. Только и пропадаете в библиотеке.

Она прикусила губу, видимо решила, что и так много выболтала. Горс задумчиво смотрел куда-то поверх головы служанки, при этом не выпуская из рук ее локоть.

– А нравится ли тебе, Сапи, жить в замке?

Я вскинула бровь. Горс у всех сегодня будет интересоваться, как им живется? Хочет что-то предложить? Может кровати слугам поставит? Подумала и чуть не расхохоталась. Поставит, как же. Год на должности советника, а только и придумал, как занять место короля. Наверняка для того, чтобы сделать жизнь королевства еще хуже.

– Чего ты хочешь? – я рыкнула на Горса, но сразу замолчала, представив, как это выглядит в глазах служанки — какая-то девица смеет огрызаться с советником его величества! Но Сапи была настолько напугана, что не обратила на это никакого внимания.

Мужчина перевел взгляд с девушки на меня, нахмурился, задумавшись, отвел взгляд.

– Есть у меня одна идейка… – с сияющим лицом Горс побежал вниз по лестнице, утянув за собой упирающуюся Сапи. Кричать на весь замок я не стала, чертыхнувшись, побежала за этим ненормальным.

Кабинет Горса больше напоминал сокровищницу — не может ведь нормальный человек сделать рабочий стол из золота, и инкрустировать его рубинами! Но в нормальности советника я сомневалась, а потому просто предпочла не обращать внимания на обтянутые бархатом стены, и кучу оружия, украшающего комнату.

На золотой стул я не отважилась сесть, встала в дверях.

– Сапи, скажи, есть ли у тебя семья? – спросил Горс.

– Да, господин, есть. Мои родители живут в Соутине, еще у меня есть брат и сестра, они немного младше меня.

– Часто видитесь?

– Нет, – девушка опустила плечи, и потупила взгляд в пол. – Как пришла сюда работать, пару лет назад, с тех пор и не виделись.

– А хочешь к ним в гости?

Я наблюдала за этим странным допросом, не теряя надежды на то, что Горс хоть капельку в своем уме. Потому что я решительно ничего не понимала в этом дурдоме.

– Хочу…

Советник повернул ключ в ящике стола, недолго порывшись там, выудил лист пергамента и черный мешочек. Мешочек звякнул, коснувшись столешницы и до меня потихоньку начал доходить смысл происходящего, к исходу которого я совсем не была готова.

– Сапи, я предлагаю тебе сотню золотых, и увольнение, на… скажем до лета. Но с одним условием — ты сейчас берешь этот мешочек, подписываешь договор, и молча уходишь домой, сразу как только выйдешь из кабинета.

– Но… зачем? – девушка вытаращила глаза, недоуменно уставившись на мешочек. И я ее понимаю, сотня золотых это годовая зарплата обычной служанки.

– А вот зачем, тебя не касается, и желательно, чтобы об этом не знал никто. Родным можешь сказать, что ты хорошо работала и тебя отправили в отпуск, друзьям — что тебе срочно понадобилось к семье. Если спросят, как удалось разорвать контракт, ссылайся на меня.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Сапи неуверенно поглядывала то на меня, то на Горса, то тянула руки к монетам, но тут же одергивала себя. Все никак не могла поверить своему счастью, или же как и я, сомневалась в здравомыслии мужчины.