Глава 18 · Свадьба, которая случилась (и все выжили)

— Доброе утро, — сказала Даша, приоткрывая глаза и щурясь от солнечного света, который уже успел заполнить всю спальню. — Сегодня важный день.

— Мы знаем, — ответил Зигмунд-младший с подоконника. — Мы репетировали свадебный марш всю ночь. Все пятнадцать голосов.

— Всю ночь⁈ — Даша приподнялась на локте, оглядывая грибы, которые выстроились на подоконнике в ровный ряд, словно маленький оркестр перед выступлением.

— Ну, почти, — признался маленький бледный гриб, и его голос прозвучал чуть виновато. — Ты же не спала? Ворочалась, вздыхала. Вот и мы не спали. Решили с пользой провести время.

Даша вспомнила, как действительно ворочалась до трёх ночи, перебирая в голове все детали предстоящего дня, и улыбнулась.

— Я волновалась, — призналась она.

— Мы все волнуемся, — сказала Пышка, потягиваясь на кровати.

Даша встала, накинула халат и, оставив Пышку досыпать ещё пять минут, пошла на кухню.

Оттуда уже доносились знакомые, родные звуки: шипение теста на сковороде, звон посуды, негромкий разговор. Когда Даша вошла, её встретил запах ванили и корицы — мамин фирменный пирог, который она пекла по особым случаям.

Папа сидел за столом, отодвинув в сторону чашку с чаем, и читал газету — магическую, с движущимися картинками. Увидев Дашу, он отложил газету и улыбнулся той своей особенной улыбкой, которая всегда действовала на неё успокаивающе.

— Доброе утро, доченька! — засияла мама, оборачиваясь от плиты. — Садись завтракать. У нас сегодня большой день!

— Я помню, мам, — сказала Даша, усаживаясь за стол и чувствуя, как от запаха маминых блинов волнение отступает куда-то вглубь, уступая место тёплому, уютному спокойствию.

— Ты волнуешься? — спросила мама, ставя перед ней тарелку с ещё горячим блином, на котором уже таял кусочек масла.

— Очень, — честно призналась Даша.

— Это нормально, — мама села напротив, и её лицо стало чуть серьёзнее, но глаза всё равно светились. — Я тоже волновалась перед своей свадьбой. Всю ночь не спала, всё думала, всё ли правильно сделала, не ошиблась ли.

— А папа?

— А я не волновался, — сказал папа из-за газеты. — Я был уверен, что не прогадал. Твою маму я полгода уговаривал выйти за меня, она всё сомневалась.

Мама засмущалась — Даша заметила, как на её щеках проступил лёгкий румянец, совсем как в детстве, когда она рассказывала про папу, — и отвела взгляд.

— Где Артём? — спросила Даша, чтобы дать маме возможность прийти в себя.

— У себя, — сказала мама, поднимая глаза. — Сказал, что по традиции жених не должен видеть невесту до свадьбы. Хочет, чтобы всё было правильно.

Даша представила Артёма, обычно такого спокойного и уверенного, сидящим в комнате и нервничающим перед церемонией, и улыбка сама появилась на губах.-

Она допила кофе, доела блин, поблагодарила маму и пошла собираться. В спальне, куда она вошла, придерживая полы халата, её ждал сюрприз.

На кровати, расправленное и сияющее, висело свадебное платье. Оно было белым — не ослепительно-белым, а мягким, с оттенком слоновой кости, — воздушным, с нежным кружевом. Длинная фата струилась по покрывалу, и всё это платье, от подола до ворота, светилось мягким, едва уловимым магическим светом.

Даша замерла на пороге. Она перевела взгляд на Пышку, которая сидела на подушке и смотрела на неё с довольным видом.

— Это что? — спросила Даша.

— Подарок, — сказала Пышка. — От Всеволода Андреевича. Он сказал, что у красивой невесты должно быть красивое платье.

Даша подошла к платью, осторожно погладила ткань. Она была невесомой, прохладной, и под пальцами чувствовалось то самое магическое плетение, которое делало вещи одновременно красивыми и живыми. Платье село как влитое, кружева легли точно по плечам, фата упала мягкими волнами, и когда Даша повернулась перед зеркалом, она увидела женщину, которую едва узнавала.

— Ты красавица, — сказала Пышка с подушки. — Самая красивая невеста в мире!

Даша посмотрела на себя в зеркало, потом на Пышку, и у неё защипало в глазах.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Свадьба должна была проходить в магическом парке — самом красивом месте в городе, где Даша любила гулять по вечерам, когда в лавке заканчивались дела. Старые дубы, которые помнили магов прошлых веков, магические фонтаны, переливающиеся всеми цветами радуги, цветущие кусты, от которых пахло так, что кружилась голова, и большая белая беседка в центре, где обычно проводили важные церемонии.

Даша приехала в магической карете — еще одном подарке от Всеволода Андреевича. Карета была старой, но красивой, с гербом магического совета на дверцах, и лошади, запряжённые в неё, были не простыми, а магическими — их гривы переливались серебром, и они шли так плавно, что Даша почти не чувствовала движения.

Когда карета въехала в парк, Даша увидела гостей. Они стояли вдоль дорожки, ведущей к беседке, и когда она вышла из кареты, держа Пышку на руках. Даша пошла по дорожке к беседке, и каждый шаг давался ей легко, потому что она знала: там, в конце, её ждут. Пышка на руках смотрела по сторонам, и её маленькая фата трепетала на ветру.

В беседке ждал Артём. Он стоял в идеальном чёрном костюме, который она никогда раньше на нём не видела, с белой розой в петлице, и его глаза, когда он увидел её, засияли так, что у Даши перехватило дыхание. Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в этом парке, в этом городе, в этом мире.

— Ты красивая, — сказал он еле слышно.

— Ты тоже ничего, — ответила Даша, и в этот момент, когда они стояли друг напротив друга, всё напряжение, вся суета, все волнения последних дней исчезли, растворились, остались только они двое и этот солнечный день.

— Спасибо, — сказал Артём, и они оба улыбнулись, а гости вокруг засмеялись.

Церемонию проводила Вера Михайловна. Она вышла вперёд, поправила очки и развернула свиток, который держала в руках. Оказалось, у неё была лицензия на проведение магических браков — когда-то, много лет назад, она подрабатывала на таких церемониях, и лицензию так и не аннулировали.

— Дорогие гости! — начала она, и её голос, обычно деловой и чёткий, сегодня звучал мягче, теплее. — Мы собрались здесь, в этом прекрасном месте, чтобы соединить две любящие души. Дашу и Артёма.

Гости зааплодировали, и Вера Михайловна подождала, пока аплодисменты стихнут.

— Даша, — сказала она, глядя на неё поверх очков. — Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину? Со всеми его достоинствами и недостатками? И помни: если откажешься, я сама его заберу. Такие мужчины на дороге не валяются.

Все засмеялись, а Даша, чувствуя, как улыбка расползается по лицу, ответила:

— Согласна.

— Артём, — Вера Михайловна перевела взгляд на него. — Согласен ли ты взять в жёны эту женщину? Со всеми её курицами, грибами, кроликом и говорящей свинкой?

— Согласен, — сказал Артём, и в его голосе было столько твёрдости, что ни у кого не возникло сомнений.

— Тогда обменяйтесь кольцами, объявляю вас мужем и женой! — провозгласила Вера Михайловна, и голос её дрогнул — совсем чуть-чуть, но Даша услышала. — Можете поцеловаться!

Они поцеловались, и в этот момент грибы на дубе заиграли свадебный марш, гости зааплодировали, кто-то плакал, кто-то смеялся, а Пышка, которая сидела на руках у Лидии, засияла золотым светом.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Праздник продолжился за столами, которые ломились от угощений.

Здесь было всё: и мамины пирожки, и гномье печенье, и магические сладости, которые принёс Всеволод Андреевич, и, конечно, те самые пирожки Артёма, которые теперь знал весь магический квартал. Столы стояли прямо под открытым небом, и над ними, по просьбе Веры Михайловны, был наколдован лёгкий полог, защищающий от солнца.

Даша и Артём сидели во главе стола. Рядом с ними, на специальном стульчике, устроилась Пышка в своей фате, которая к концу церемонии съехала набок, но свинка не обращала на это внимания — она была занята пирожками.

— Ты счастлива? — спросил Артём, и его рука накрыла её руку.

— Очень, — ответила Даша, чувствуя, как его пальцы сжимают её ладонь.

— Я тоже.

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём?

— О том, что наша свадьба — самая необычная в мире. — Даша обвела взглядом столы, за которыми сидели её гости: маги в мантиях и гномы в галстуках, важные чиновники и соседи из переулка, её родители, которые смотрели на неё с такой гордостью, что у неё сжималось сердце, и Вера Михайловна, которая уже успела переговорить со всеми и теперь сидела с бокалом в руке и улыбалась.

— И самая лучшая, — сказал Артём.

— Потому что здесь все, кого мы любим.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Год спустя.

Даша сидела на крыльце своей лавки и смотрела на закат. Небо над магическим переулком было розовым, фонари только начинали зажигаться, и их свет смешивался с последними лучами солнца. Всё было хорошо.

Лавка процветала. Очереди клиентов не кончались — запись была расписана на три недели вперёд, и каждое утро у дверей уже ждали первые посетители. Слухи о талантливой зельеварке разлетелись по всему магическому миру.

Отдел работал как часы. Лидия оказалась гениальным заместителем — она организовала работу так, что Даша теперь приезжала в Контроль только два раза в неделю, на планерки и подписание документов. Семён перестал ворчать и даже начал улыбаться — особенно после того, как Даша сварила для него зелье от радикулита, который мучил его годами.

Куриц стало восемь. Они размножались с такой скоростью, что Даша уже подумывала о том, чтобы расширять курятник, но пока все умещались. Все несли светящиеся яйца, которые привлекли внимание местных кондитеров, и теперь их раскупали за бешеные деньги, а курицы ходили с важным видом, понимая свою ценность.

Грибов стало пятнадцать. Они создали свой хор и теперь выступали по всему городу — их приглашали на все праздники, на ярмарки, на дни рождения. У них появились фанаты, которые приходили в лавку просто так, чтобы посмотреть на знаменитостей, и Даша иногда шутила, что грибы приносят больше дохода, чем её зелья.

Дядя Гриша тоже стал местной знаменитостью. К нему приходили за советами, он консультировал молодых магов, помогал решать споры, рассказывал истории из своего прошлого, которые слушали, затаив дыхание. Он чувствовал себя нужным — впервые за много лет, и это сделало его почти живым. Вера Михайловна часто заходила в гости — пить чай и вспоминать былое. Она ни разу не пожалела, что ушла на пенсию, читала книги, которые откладывала на тридцать лет, гуляла по парку, смотрела старые фильмы и говорила, что это лучшее время в её жизни.

Всеволод Андреевич тоже захаживал. Иногда по делу, иногда просто так. Он подружился с папой — они играли в шахматы и спорили о политике, и мама говорила, что это самые шумные вечера в их доме. Он привозил с собой редкие ингредиенты для лавки, которые добывал через свои старые связи, и отказывался брать за них деньги, говоря, что это его вклад в будущее магического зельеварения.

Родители Даши переехали в соседний дом, Мама помогала с лавкой — встречала клиентов, разливала чай, следила, чтобы никто не уходил голодным. Папа дружил с грибами и учил их играть в шахматы. Грибы, к его удивлению, оказались талантливыми учениками, и теперь каждый вечер они собирались на кухне и играли партию-другую, а Шарик сидел рядом и смотрел на доску с таким видом, будто понимал больше, чем показывал.

Из дома вышел Артём. Он нёс поднос с пирожками — свежими, только из духовки, от которых пахло корицей и яблоками.

— Чай пить! — позвал он, и его голос разнёсся по всему двору. — Всех приглашаю!

Даша встала, взяла Пышку на руки — свинка уже привычно устроилась на локтевом сгибе, положив голову ей на плечо, — и пошла к нему. В дверях лавки уже показалась мама, вытирая руки о передник.

— Знаешь, — сказала Даша, когда они уселись за большой стол. — Я иногда думаю: как я вообще не сошла с ума? Курицы, грибы, говорящая свинка, порталы, которые открываются в самый неподходящий момент, работа, лавка, родители под боком, Шарик, который съел мои новые туфли…

— А на самом деле? — спросил Артём, и его рука накрыла её руку.

— А на самом деле… — Даша помолчала, чувствуя, как его пальцы сжимают её ладонь. — Это лучшая жизнь, которую я могла себе представить. Я не знаю, как мне всё это досталось, но я благодарна каждому дню.

— И она только начинается, — сказал Артём.

— Люблю тебя, — сказала Даша, и эти слова, которые она говорила ему каждый день, сегодня звучали по-особенному.

— Я тебя тоже, — ответил Артём.

Даша улыбнулась. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой, и в этом свете всё — и старый дом, и лавка, и стол, за которым сидела её семья, — казалось нарисованным на картине, которую хочется рассматривать вечно. Она знала, что завтра будет новый день, и в лавку придут клиенты, и Пышка, возможно, откроет портал, и Шарик сжуёт ещё одни туфли, и грибы будут репетировать новую программу, и курицы сбегут из курятника, и всё будет как всегда. Но сегодня, в этот вечер, когда небо было розовым и золотым, а рядом были все, кого она любила, всё было идеально. И она была счастлива.