Глава 4 · Марго отправляется в Аратин

Вагоны шли привычной линией,

Подрагивали и скрипели;

Молчали желтые и синие;

В зеленых плакали и пели…

Александр Блок

«На железной дороге»

1910 г.

Поезд до Аратина носил гордое название — Ожерелье Лауры. Наверное, потому, что напоминал нанизанные на нить разноцветные бусины: синие вагоны — первого класса, желтые — второго, а зеленые — третьего.

Острый на язык простой люд Ферта, ясное дело, в стороне не остался. Тут же окрестил первый класс небесами обетованными, второй — золотым песком, а третий, в полном соответствии с цветом вагонов, тоской зеленой.

Марго горестно вздохнула, крепче перехватила ручку чемодана и покатила его в начало состава. Вся зелень сосредоточилась именно там подле трубы паровоза, поближе к гари, саже и дыму. Настроение было препоганым. А с чего ему, скажите на милость, быть хорошим? До Аратина ни много, ни мало — целых семь часов пути. Без туалета, без еды и неизвестно в какой компании.

То ли дело вагон первого класса, где герцог Браганте всегда заказывал отдельное купе. Где вкусно кормили в ресторане. Где был прекрасный ватерклозет. При мысли о последних двух пунктах у девушки жалобно забурчало в животе.

Мельком проскользнула мыслишка, а не послать ли все к черту? Не вернуться ли домой на радость папочке? В кулоне радостно хрюкнул Казик, и Марго отмахнулась от этой мысли, как от надоедливого комара. Ни за что!

— Фиг тебе, не дождешься! — проговорила она вслух и тут же поймала недоуменный взгляд вагоновожатого, стоящего на подножке зеленого вагона.

— Вы мне? — удивленно спросил мужчина?

Ведьмочка смутилась.

— Нет-нет, это так, мысли вслух. Простите.

— Прощаю, — сказал он серьезно, — но вы с такими мыслями поосторожнее. Не стоит подобное произносить вслух. Народ здесь горячий, могут неправильно понять.

Марго смущенно потупилась. Вагоновожатый остался доволен произведенным эффектом и тут же спросил:

— Вам в третий класс? — Он дождался кивка и задал новый вопрос. — Первый раз едете?

— Да, — ответила девушка и не покривила душой. Здесь в зеленом вагоне ей предстояло ехать впервые. До этого она разъезжала исключительно в синих.

— Тогда позвольте вам дать совет. Вон там, — он указал рукой в конец перрона, — серая будочка. Видите?

Марго опять кивнула.

— Настоятельно рекомендую ее посетить. Первая остановка через три часа. Но с дамскими удобствами дела там обстоят весьма плачевно.

— Спасибо. — Благодарность у Марго получилась не в пример искреннее всего остального.

Она рванула в указанном направлении, катя за собой чемодан.

— Постойте!

— Да? — девушка обернулась.

— Оставьте багаж, я за ним посмотрю. И жетон свой давайте. Придете, я подберу вам хорошее место.

— Спасибо! — Хотела сказать она снова, но голос ее потонул в ударе сигнального колокола.

Что это значило, Марго прекрасно знала. До отправления осталось всего пять минут. И девушка со всех ног бросилась в конец перрона.

В поезд она едва успела с третьим сигналом. Вагоновожатый затворил за ней дверь, и состав тронулся.

* * *

Прокуренное нутро вагона скрывалось за распашными деревянными дверками без ручек. Были они не слишком высокими — Маргарет всего по плечо. На рельсовых стыках ничем не закрепленные створки покачивались и мерзко скрипели.

Девушка перехватила одну из дверок за верхний край, придержала и осторожно заглянула внутрь. Что сказать? Ничего жуткого она там не обнаружила. Под потолком висела серая хмарь табачного дыма. Сквозь нее с трудом пробивался свет фонарей, не магических, а обычных масляных, и без того не слишком ярких.

От этого в вагоне царил загадочный полумрак. Не помогала даже вереница круглых окошек в стенах по обе стороны. Пусть не очень больших, зато на удивление чистых. И вообще весь вагон выглядел неожиданно опрятно. Марго ждала от него чего угодно, только не такого сюрприза.

— Чисто, — констатировала она вслух увиденное, — надо же…

— А вы что думали здесь застать? — Вагоновожатый за спиной откровенно усмехнулся.

И Марго смутилась.

— Ну… не знаю… — Девушка неопределенно повела рукой и пристыженно замолкла.

— Проходите, — мужчина осторожно подтолкнул ее вперед, — будем вас пристраивать.

Марго отпустила створку и вошла внутрь.

* * *

Вдоль стен с обеих сторон поперек вагона, образуя подобия шестиместных купе, стояли деревянные лавки с высокими спинками. Сразу было видно, что вагон заполнен практически полностью. Сидела там самая разномастная публика. От объемистой матроны с целым выводком неряшливых детей, до откровенных оборванцев, устроивших по соседству карточную баталию.

От мелкого чиновника, дремавшего у окошка в обнимку с толстым потрепанным портфелем, до милой старушки в белом чепце, держащей на коленях корзинку с пушистым черным котом. До Марго никому не было дела. Все были заняты только собой. И она слегка приободрилась.

Нет, бояться она особо не боялась. На крайний случай у нее были припасены серьезные аргументы: хоть Казик, хоть собственная магия. И их всегда можно было пустить в ход. Вот только можно, не значит нужно. Мда…

Сильно светиться Марго не хотела. Ей надо было сбить отца со следа. Пусть не навсегда, но хотя бы на время.

Вагоновожатый шел первым. При его появлении пассажиры волшебным образом затихали и вид принимали самый что ни на есть благостный. Марго это забавляло. Страх уже как-то сам собой выветрился из ее головы, его сменили острое любопытство и веселый азарт. Девушка следовала за провожатым, везя за спиной чемодан и рассматривая все вокруг с огромным интересом.

Студиозы в одном из купе при виде молоденькой хорошенькой девицы неожиданно взбодрились и распустили перья. Один, самый бойкий, не сдержался и выкрикнул:

— Иди к нам, красотка! Мы тебя и накормим, и согреем, и…

Дальше последовала скабрезность, сопровождаемая всем понятным движением, на которую Марго обычно отвечала просто — ударом кулака под дых или в лоб. Это уже докуда удобнее достать. Не простым ударом, понятное дело, а основательно приправленным магией.

Обычно любому шутнику хватало одного раза, чтобы признать свою неправоту и извиниться. Особо «умным» и настырным ведьмочка могла отвесить добавки. Что поделать, если до бедолаги с первой попытки не доходит?

Но здесь пришлось смущенно потупить глазки и закусить губу, лишь бы ненароком не заржать. Все это возымело должное действие.

— Безобразие! — воскликнула почтенная матрона, подгребая к себе под бок дочурку постарше. — Это что же делается? Приличной девице и такое…

А вагоновожатый остановился.

— Еще хоть раз услышу, высажу, — произнес он ледяным тоном. — Имей ввиду.

— Вы не посмеете! — Тут же взъерепенился наглец. — У меня билет!

— Хочешь проверить? — недобро прищурился мужчина. — Рискни! И я тогда высажу не тебя одного, а всех.

И он обвел всю компанию жестом. На парня тут же зашикали, дернули за рукав, усаживая на место. Один из студентов, на вид самый разумный, заискивающе улыбнулся:

— Простите его юная леди, простите господин. Он больше не будет, мы присмотрим за ним.

Вагоновожатый благосклонно кивнул и повел притихшую Марго дальше. За спиной послышалось:

— Бадди, совсем сдурел? Хочешь идти до Аратина пешком — иди. Держать тебя никто не станет. Но остальных-то зачем за собой тащить? Только попробуй открыть рот и вякнуть еще какую гадость — быстро получишь в лоб!

Марго усмехнулась, стало ясно, что дело со словами не разойдется. И злосчастный Бадди точно огребет тумаков от своих же приятелей. Идти пешком до Аратина — весьма сомнительное удовольствие. А денег на новые билеты у юнцов явно не было.

* * *

Ей же самой идти пришлось через весь вагон к самому дальнему угловому купе. Укороченному, всего на четыре места. Поезд шел довольно плавно, мерно покачиваясь на стыках. И Марго быстро приспособилась к особенному ритму походки, который позволял идти ровно без остановок.

Там, куда ее привели, место было уютное и довольно уединенное. А компания подобралась вполне приличная: полная миловидная женщина лет сорока, крепкий пожилой мужчина в стареньком, но добротном костюме и мальчик-подросток. На четвертом сидении стояла большая красная табличка с надписью «Не занимать, служебные места».

Дама что-то мирно вязала. Мужчина смотрел в окно. А мальчишка, выпятив от увлечения губу, читал книгу. Судя по большому воздушному шару с вместительной корзиной на иллюстрации, история была про увлекательное путешествие. И Марго сразу поняла, что да, здесь ей точно будет спокойно.

А еще подумала, что у нее самой сейчас такое же увлекательное путешествие. Только вместо шара и корзины — поезд и вагон третьего класса. И путешествие это выходило весьма познавательным и довольно приятным.

Вагоновожатый снял со скамьи табличку, сложил и спрятал за высокую деревянную спинку.

— Всегда держу запасное место для таких случаев, — похвалился он, обернувшись к девушке. — Садитесь, здесь вам будет удобно.

Марго аккуратно пристроила чемодан сбоку от сидения и собралась уже сесть, но ее провожатый покачал головой.

— Так никуда не годится, — сказал он. — Нужно убрать наверх, на багажную полку. Погодите, сейчас помогу…

И он схватился за ручку чемодана, но поднять его не успел.

— Да что мы сами не справимся? — всплеснул руками сосед Марго по купе. — Идите, господин, спокойно, присмотрим мы за девонькой. Все будет в лучшем виде. И багаж ей поможем убрать, и в обиду не дадим. Идите. Можете не волноваться.

Вагоновожатый заулыбался, оставил чемодан в покое и напоследок сказал:

— Приятного пути, юная леди. А с вашим батюшкой я бы пообщался. Не дело это отпускать такую красавицу в дальний путь одну, без сопровождения. Опасно это. На свете полно лихих людей.

— И не говорите, — поддержал его новый попутчик ведьмочки, — эти современные отцы ничего не понимают в воспитании девиц. Не то что в прежние времена! Вот моя Мона до сих пор одна нигде не ездит. Правда, Мона?

Дама, не отрываясь от спиц, кивнула. И Марго невольно улыбнулась, представив, как ее отца пытаются научить воспитанию девиц. Но все равно сказала:

— Спасибо вам.

Вагоновожатый раскланялся и ушел.

— Зови меня, девонька, дедушка Барт. — Представился старик. — Это мой внук Артур. Арти. Это дочка Мона.

— Тетушка Мона, — дама подняла голову от вязания и премило улыбнулась. — Папа, уступили бы вы ей местечко у окошечка.

— Конечно-конечно, — дедушка Барт засуетился, поднялся, вышел в проход. Потом подхватил чемодан Марго и легко закинул в багажный отсек. — Садись девонька. Здесь тебе будет удобнее.

И ведьмочка, слегка смущаясь от неожиданного внимания и опеки, пробралась на его место. За спиной у нее оказалась глухая стена вагона, справа круглое окошко-иллюминатор. Под окном на стене была приделана большая чистая пепельница. В этом купе никто не курил. Чуть ниже откидной столик, длинный и узкий.

— А тебя как зовут? — спросила тетушка Мона.

— Маргарет, — ответила девушка, запнулась, хотела добавить Марго, но вовремя сообразила и назвала имя, чаще применимое в простых кругах, — Мэгги.

— Мэгги, — дедушка Барт разулыбался, — совсем как мою внученьку. Правда, Мона?

И тут Марго окончательно поняла, кто в этом семействе командует парадом.

* * *

Поначалу все шло тихо-мирно. Дедушка Барт, вопреки ожиданиям Марго, с расспросами не лез и про собственное житье-бытье рассказывать не спешил. Тетушка Мона вязала, иногда, на особо трудных участках, проговаривая вслух петли. Арти сидел, уткнувшись в книгу. Кроме романа его вообще ничего не интересовало. Казик временами хихикал в кулоне.

Все были заняты своими делами. Даже Маргарет смотрела в окно и думала, что будет делать дальше, когда приедет в Аратин. Планов у нее было громадье — один завлекательнее другого. А что до того, что большая часть из них скорее и не планы вовсе, а так, несбыточные мечты, то это сущая ерунда — мелочи жизни.

Портить себе настроение сомнениями девушка не собиралась. Пусть другие сомневаются. А она будет действовать! И от таких мыслей Марго пришла в прекрасное расположение духа.

Незаметно пролетело время. Поезд прибыл на первую остановку. Название этих мест Марго благополучно пропустила мимо ушей. Зато поняла, что стоянка будет всего три минуты.

Часть мужчин из вагона потянулась к выходу и растворилась в пристанционных кустиках. И девушка им даже слегка позавидовала, чем невероятно повеселила Казика.

Впрочем, к отправлению все вернулись и расселись по местам.

* * *

Как только состав пришел в движение, тетушка Мона сложила спицы, убрала вязание себе за спину и скомандовала:

— Арти, откладывай свое чтиво, пора обедать!

— Угу, — недовольно буркнул мальчишка, но, к изумлению, книгу действительно убрал.

Потом пришел черед дедушки Барта.

— Папа, раскладывайте столик, — голос у Моны был строгий, приказной.

— Сейчас-сейчас! — Старик засуетился. — Девонька, подожми ножки, как бы я тебя не зашиб.

И он очень ловко установил конструкцию. А тетушка Мона выдвинула из-под сидения Арти большой заплечный мешок и принялась доставать оттуда харчи.

Для начала на столик легла грубая льняная салфетка, в дороге прекрасно заменившая скатерть. А уж на нее…

Марго почувствовала, как у нее слюной наполняется рот и предательски бурчит в животе. С собой у запасливого семейства чего только не было: домашний хлеб, деревенский сыр, копченая ветчина, свежая зелень, вареные яички, большая бутыль с молоком, поменьше с водой…

Марго отвернулась к окну и постаралась смотреть куда угодно, только не на еду. Но от запахов было никуда не деться.

Мона выставила на столик широкие чистейшие стаканы. И их оказалось отчего-то четыре штуки. Ведьмочка даже не успела этому факту особо удивиться, как последовал следующий приказ:

— Папа, разливайте молочко. Арти, погоди жевать, дождись остальных. Мэгги, деточка, тебе особое приглашение нужно? Или ты на диете? Все у вас у молодых девиц новомодная ерунда в голове!

— Я? — Марго указала на себя обеими руками, утвердилась, что вопрос адресован именно ей, и старательно замотала головой.

Нужна ей эта диета, как рыбе зонтик, особенно когда такие запахи вокруг.

— Ну тогда бери, кушай. Кого ждешь? Пока ты будешь думать, Арти все слопает! Вон у него какой аппетит.

Аппетит у Арти действительно был знатный. Харчи исчезали в мальчишке с невероятной быстротой.

Дедушка Барт подвинул к Марго стакан молока, тетушка подложила попутчице самый румяный пирожок, подсунула яичко, ломоть хлеба с ветчиной и сыром…

И приличная девица, леди Маргарет Браганте, с такой жадностью впилась зубами в угощение, словно никогда и не обучалась этикету и правилам хорошего тона. Боже! Это было так невероятно вкусно! Ведьмочка отхлебнула молока и окончательно растаяла от восторга.

— Кушай, девонька, кушай, — приговаривал дедушка Барт, откусывая бутерброд небольшими кусочками. — Все свое, все домашнее. Моя Мона такая мастерица. Правда, Мона?

Почтенная дама зарделась от похвалы. Правда, есть от этого не перестала. В этом она мало уступала Арти.

— Спасибо, — который раз за последнее время сказала Марго, — это правда изумительно вкусно.

И ей тут же подложили еще один пирожок.

* * *

Многие, сытно перекусив, дремали. Компания сомнительного вида отставила карты и завела песню. Песня была знакомая и вполне приличная. В поместье герцога Браганте такую частенько певал пожилой кучер. А Марго, когда была поменьше, любила его слушать. Получалось у певунов слаженно, тягуче и, на удивление, мелодично.

Марго, подложив ладонь под голову, прислонилась к стене и затихла. За окном пробегали поля, домишки, заборы, люди. Цветными пятнами мелькали полевые цветы. В небе, не очень высоко, кружил черный силуэт ворона — птицы мудрой, древней, магической. И девушка подумала, что неплохо бы обзавестись вторым фамильяром — красивой гордой птицей. Надо только вспомнить, что для этого нужного… Или снова прочитать. Там в чемодане есть книга…

Казик одобрительно буркнул в кулоне в ответ на ее мысли. Довольная Марго совсем успокоилась и даже не заметила, как начинает погружаться в блаженную дремоту. Из состояния покоя ее вывела соседка.

— Погоди, доченька. Погоди…

Дочь дедушки Барта пришла в движение, засуетилась, выдвинула из-под сидения объемистую сумку и достала оттуда небольшую подушечку-думку.

— На, держи, подреми, тебе так удобнее будет.

— Спасибо.

От постоянной заботы и щедрости попутчиков у Марго на глаза навернулись слезы. Это было так мило и трогательно.

— Поспи, доченька, поспи. — Добавила тетушка Мона. — Ехать еще далеко. Успеешь в окошко наглядеться.

Девушка подсунула подушку под щеку, прислонилась к стене, закрыла глаза и неожиданно быстро уснула, убаюканная мерным перестуком колес, знакомым напевом и мелодичным звяканьем спиц.