Глава 12

— Это ведь ты, да?

Меня дернули за рукав в толпе. Я думала — случайно, но женщина оказалась настойчивой.

— Постой, постой… — повторяла она, и дергала снова.

Я остановилась.

— Что-то случилось?

— Ты ведь можешь помочь? — шепотом спросила женщина, ее голос дрогнул. Она испуганно оглянулась по сторонам, словно боясь, что кто-то еще услышит.

Вот, значит, как…

Она стояла передо мной чуть не плача, маленькая, худая совсем, темные круги под глазами.

Помочь, как ведьма? Ведь так?

— Что случилось? — спросила я.

— Мой мальчик… — женщина всхлипнула. — Ему совсем плохо… он умирает…

— Я не лекарка.

Очень хотелось сказать: ты ошиблась, причем тут я? Я ничем не смогу помочь. С чего ты взяла?

По щекам женщины текли слезы.

Я — последняя надежда. Женщина боится. И меня боится, и людей, если те узнают. Но выбора у нее нет.

Мальчик там? Ребенок?

Это не разумно, но я не смогу просто повернуться и уйти. «Если можешь что-то сделать — делай и не сомневайся». И будь, что будет.

— Идем, — сказала я.

Домой я вернулась очень поздно.

Еле дошла, думала упаду где-нибудь. Сил совсем не осталось. Я очень старалась не потерять сознание там, не уснуть. Все же не дома, кто знает… Да и Ивар будет искать и беспокоиться. Беспокоиться, конечно, он будет и так. Но если я вернусь — он будет видеть, что со мной все в порядке, я не пропала.

Мальчик… совсем маленький, года наверно три или четыре. Он лежал в полупустой холодной комнатке, закутанный в одеяла, горячий-горячий, и тяжело хрипло дышал.

Уже неделю, сказали мне. И с каждым днем все хуже. Он уже глаза не открывает почти.

Я не врач, не могу сказать что это, пневмония или что-то еще. Вечный холод и плохое питание… А, может, что-то еще.

Ребенка, конечно, было очень жаль.

Не могу же просто уйти.

Я помогу.

Только нужно все сделать правильно, осторожно. Не пытаться отдать всю силу, что у меня есть, а ровно столько, сколько надо. Постараться контролировать. Пневмония — не поломанные кости, тут нужно только немного помочь. Иначе, меня действительно не хватит надолго.

Я понимала, что за этой женщиной придут еще. Если я помогу сейчас — придут снова. Нужно научиться контролировать, иначе мне не выдержать самой.

Любой силой, любой способностью надо распоряжаться с умом.

Не закрывать глаза, просто сосредоточиться.

И как только спадет жар и мальчик начнет ровно дышать — отпустить. Дальше он справится сам.

Он ведь справится.

Женщина, его мать, плакала. Она пыталась дать мне денег, но я отказалась. Пыталась дать что-то из еды, но я не взяла тоже. Я справлюсь сама, им нужнее. Я же вижу, что им тут еще хуже и некому помочь.

Вышла на улице едва переставляя ноги, теряя сознание.

Ивар ждал меня на крыльце.

— Аня! — он кинулся ко мне, и я едва ли не упала ему в руки. Дошла, и силы закончились.

— Что с тобой, Аня? Что случилось?

— Все хорошо, — я изо всех сил попыталась улыбнуться. — Просто устала. Я посплю, хорошо, потом расскажу все.

Он поднял меня на руки, отнес, уложил в кровать. Больше не спрашивал ни о чем. Он просто ждал, когда я расскажу сама, но я рассказывать не хотела. Зачем? Понятно и так.

Он начнет мне доказывать, что это большой риск, что это может дорого обойтись мне. Я все это знаю и без него. Но бывают ситуации, когда просто невозможно отказаться.

Я уснула сразу, едва коснувшись подушки.

* * *

Вторая женщина пришла ко мне прямо домой.

И прямо сразу, во дворе, бросилась в ноги.

— Ты что, встань! — испугалась я. — Если кто-то увидит…

Женщина испугалась сама, вскочила. Ей было, наверно, около сорока, высокая, крепкая, с широким лицом, но тоже сильно исхудавшая за последнее время.

Я отвела ее к себе в комнатку. О том, что узнает Кора — я не боялась.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

У нее была дочь. Взрослая дочь уже, и уже вдова. Зять сражался на стенах и погиб, этим сейчас никого не удивишь. А девочка беременна и вот уже пришло время рожать. Но никак. Третьи сутки мучается, кричит, но родить никак не может. Уже сил у нее нет.

— Девочка моя, кровиночка моя… Она ведь одна у меня осталась, четверо было, но все померли… одна девочка… Я же хоть внуков надеялась понянчить. Что ж мне делать, если она умрет?

Женщина плакала.

Я не знала, что делать.

Здесь акушерка нужна опытная, но не я. Что я могу? У меня даже своих детей нет, я не знаю, как это бывает.

Я боюсь, в конце концов.

Одно дело — поддержать больного мальчика за ручку, другое — вот так. Я даже не уверена, что моя сила тут как-то поможет. Может, там другое нужно.

А если не выйдет?

— Наверно, я не смогу, — сказала осторожно. — Это слишком сложно для меня.

Женщина упала на колени, завыла в голос. Думаю, ее и на улице было слышно. Зачем же так?

Но ей было все равно, она рыдала и не слышала никакие мои доводы.

— Тише, тише, — попыталась было я. Попыталась поднять ее.

— Ты ведь поможешь мне, милая? Поможешь? Я так благодарна тебе!

Мне стало неловко.

Может, хоть попытаться?

В дом меня привели с черного хода.

— Если мой муж узнает, что я ходила к ведьме, то убьет нас, — с ужасом шепнула женщина.

Вот уж, час от часу не легче. Мужу, значит, внуки не нужны и дочь не жалко? Пусть лучше она умрет? Это не укладывалось в голове. Я могла понять ненависть чужих людей, но своих — это как-то слишком.

— А сейчас он где? — спросила я.

— Да… ушел он. Хорошо если к утру будет.

К утру.

Значит, надо быстро со всем разобраться и тихо уйти отсюда на своих ногах. Справлюсь?

Я уже пожалела, что вообще влезала в это дело. Как-то не нравилось мне. Если бы Ивар был рядом, то хотя бы о гневном муже можно было не думать. Что я буду делать, если он придет?

Может, еще не поздно…

Мы поднялись на второй этаж. Сразу видно, жили они неплохо. Большие светлые комнаты, просторный дом. Не удивлюсь, если и прислуга есть. Кухарка какая-нибудь. В камине потрескивали дрова — уже роскошь!

На кровати лежала девочка.

Совсем девочка еще.

Здесь, конечно, принято рано выходить замуж и рано рожать детей, но она казалась совсем юной.

Мне даже сначала показалось, она не дышит. Но нет… едва заметно.

Я подошла…

Девочка чуть приоткрыла глаза, глянула на меня и тут же закрыла. Ни радости, ни надежды, ни тревоги. У нее действительно не осталось сил.

— А почему нет повитухи? — спросила я. — Почему нет никого, кто может помочь?

Женщина испугалась вопроса, словно ее уличили в чем-то страшном. Заохала.

— Нельзя нам… нельзя…

Ладно.

К черту.

Я все равно уже здесь.

Сделаю, что смогу, а там будь, что будет. Первый раз, что ли.

Ивар меня убьет… да, я подумала об этом, и чуть не засмеялась. Да, меня тоже муж убьет, если узнает, мужья — они такие…

Я попросила стул, села. Взяла эту девочку за руку, другую руку положила на живот.

Будем надеяться — успеем, пока не вернулся хозяин.

* * *

— Хватит, — строго сказал Ивар. — Я больше не позволю тебе делать это.

— Как это не позволишь? — удивилась я. — Что ты сделаешь?

Спорить не хотелось, по крайней мере сейчас, но…

Он, конечно, прав. Меня до сих пор трясло.

Но ведь и я имею право решать сама, это моя жизнь. И то, что я делаю — не развлечение, не блажь.

В этот раз Ивар принес меня домой. Я даже идти не могла. Все силы ушли.

Да, мне, все-таки, удалось, мать и ребенок остались живы. Я помогла. Да, она родила, я еще успела услышат крик младенца и провалилась в забытье. Подумала только: «как хорошо!»

А очнулась в темной кладовке.

Там вернулся хозяин, пьяный вдребезги, и меня решили по-тихому спрятать. Я сидела без света, взаперти. Голова раскалывалась и хотелось пить. Я попыталась стучать, но тут же прибежала хозяйка. «Тише! — страшно шикнула она, недовольно. — Сейчас муж уснет, и тогда я выпущу тебя».

Было обидно до слез. Я пыталась помочь, я сделала все, что могла, я спасла его дочь и внучку. И теперь я должна прятаться? Несправедливо. Я сидела там, глотая слезы. Я не понимала, что теперь делать и чего ждать. Так и сидеть тут?

А потом за мной пришел Ивар. Как ему удалось найти, я даже не знаю.

Он даже не стал ждать, пока откроют дверь в кладовку, просто выломал, одним ударом. Поднял меня на руки.

Внизу, у лестницы, полулежал, полусидел у стены хозяин, здоровый такой боров, с разбитым лицом, подвывая тихо и жалобно. Хозяйка, та женщина, что позвала меня, хлопотала вокруг него. Она злобно глянула на меня, кажется, даже бормоча проклятья. Я уткнулась Ивару в плечо.

Раннее утро. Он так и тащил меня на руках через весь город.

Молча. Я видела — он злился. Страшно злится. То ли на меня, то ли вообще на все в целом.

И только дома, когда я немного пришла в себя, заявил…

— Это моя жизнь! — упрямо попыталась я.

Он заскрипел зубами.

— Еще немного, и твоя жизнь просто закончится!

— Не закончится. У меня хватит сил справиться самой. Я не просила меня спасать!

Я упрямая, я знаю. Если упрусь — уже не сдвинуть. До сих пор это помогало мне.

Ивар поджал губы. Осторожно вытянул прядь моих волос, показал.

— Смотри, — сказал он.

Я вздрогнула. Седина?

Или показалось?

Нет. Так и есть. Половина волос седые.

Затряслись руки.

Зеркала не было, чтобы рассмотреть себя, но волосы я видела и так. И руки — сухие и сморщенные.

Я так постарела?

Внутри все сжалось. Вот так? И все?

На самом деле, даже плакать не было сил. Закрыла руками лицо.

— Хватит, Аня, — тихо сказал Ивар. — Будь осторожней, хорошо. Не нужно лезть в это каждый раз. Я понимаю, очень хочется спасти жизнь ребенку. Но твои силы не бесконечны. Посмотри…

Он устало сморщился, снова вздохнул. Он пытался, но толком не мог подобрать слова.

— Посмотреть на себя? Я постарела? Тебе не нужна старая и уродливая жена, — буркнула я. — Тебе нужна молодая и красивая…

— Глупая, — фыркнул Ивар. — Мне нужна ты. И не важно, какие у тебя будут волосы, седые или темные. Совсем не важно. Мне нужна ты, я хочу прожить с тобой много-много лет, построить свой дом, родить детей. Много лет, понимаешь. Я боюсь за тебя. Я совсем не хочу тебя потерять. Да тебя могли просто убить там, без всякой магии. Сколько бы еще тебя продержали в кладовке?

Я неуверенно улыбнулась.

Надеюсь, в кладовке больше сидеть не придется.

Ивар вздохнул.

— Если что, зови меня в следующий раз с собой. Разберемся.

* * *

После этого раза я больше недели приходила в себя. Было тяжело даже вставать с постели. Все словно в тумане, одно резкое движение и темнеет в глазах. Даже Кора, глядя на меня, качала головой и тяжело вздыхала.

Никто больше не приходил. А, может, приходил, но их разворачивали еще во дворе, ничего не говоря мне. Я бы сейчас, даже если захотела, никому не смогла помочь. Просто не дошла бы. Какой от меня толк?

Тишина.

На город больше не нападали. Ждали чего-то. Может, собирали силы, а, может, готовили что-то еще. Или просто ждали, когда мы тут начнем дохнуть с голода.

Кора простудилась, постоянно чихала и кашляла. Такая жизнерадостная всегда, она сидела у огня, закутавшись в одеяло. Я бы, наверно, могла помочь… но совсем не было сил.

Ивар приходил так часто, как только мог. Чувство долга и желание быть со мной рядом — разрывали его.

Если б не он, я бы вообще не выдержала.

Он обнимал меня, и становилось легче и теплее. Не знаю, магия ли это? Если я засыпала, обнимая его, то утром просыпалась отдохнувшая и счастливая. Он предлагал поделиться своей силой, но сам, совсем сам, без меня — не мог, нужен был импульс… Без крови и без моей помощи не выходило. А я не хотела.

И так восстановится.

Волосы, конечно, не темнели, но скоро я уже чувствовала лучше. Нужно время.

Есть ли у нас оно? Реальна ли вообще эта долгая-долгая жизнь, ради которой нужно беречь силы?

Время шло, но освобождать город никто не торопился. Нас ведь не бросят?

Я даже слышала, что кто-то из состоятельных господ уже пытался сбежать морем.

Нам уж точно убежать не светит.

Наверно, должно быть страшно… но было уже почти все равно.