Глава восьмая
Несколько дней все было тихо и спокойно.
Я работала: продавала себе шоколад, читала алхимические книжки с заделом на будущее. Болтала с Крином, гуляла и вела самую обычную жизнь. Даже наказание перестало казаться таким уж невыносимым, особенно когда никто из Фолкритов не заглядывал на огонек.
Они словно испарились, и меня это более чем устраивало. Правда, периодически заходили коллеги Марка – уж очень им понравился мой острый шоколад. Но тем все и ограничивалось. И хоть я знала, что это не продлится долго, все же в глубине души надеялась, что мои злоключения закончились. Так и быть, даже пакостить не стану больше, если все просто оставят меня в покое до следующего лета.
Но, разумеется, Дрэвис Фолкрит про меня не забыл. А когда наконец заявился в лавку, то стало ясно, почему хозяина так долго не было. Он крепко сжимал что-то, напоминающее доску, и странно ухмылялся.
– Что это?
Какое-то нехорошее предчувствие меня посетило, когда я увидела эту дощечку, завернутую в бумагу. Слишком уж довольная была рожа у Фолкрита.
– Вывеска для лавки. Решил немного сменить антураж, так сказать, чтобы внешний вид соответствовал тому, что внутри.
Я потянулась было посмотреть, что там такое, но он не позволил мне приблизиться. В его глазах сверкало такое предвкушение, что мне стало по-настоящему жутко.
– Не покидайте рабочее место, леди Гринвильд, – самодовольно произнес он.
– Так вывеску надо повесить…
– Неужели вы полагаете, что я заставлю хрупкую девушку заниматься тяжелым физическим трудом?
Я едва не рассмеялась. То есть то, что я тут ящики и мешки таскаю – это так, зарядка. А вывеску приладить – так сразу физический труд? Воистину, мужчины порой как дети. Даже если он что-то делает тебе в помощь, непременно надо рядом стоять и хлопать. Без аплодисментов не дождешься.
Пришлось вернуться к измельчению орехов, хотя стук и грохот снаружи отвлекал. Что он там делает? Явно ничего хорошего, ибо что для Дрэвиса Фолкрита счастье, то для ведьмы проблемы.
Спустя полчаса немного уставший, но сияющий Дрэвис вернулся в лавку.
– Готово! – объявил он. – Отныне и навсегда лавка приобрела особый стиль и теперь уж точно отличается от конкурентов.
Я смерила нахала высокомерным взглядом. А чтоб не зазнавался. Но на улицу все же вышла.
Вышла, задрала голову и ахнула, не сдержав эмоций.
– Нравится? – расплылся в улыбке… гад.
Вот как есть гад, чтоб ему зефиром подавиться! На дощечке красовалось гордое и обидное «Ведьма в шоколаде». Это я-то ведьма в шоколаде?!
– Зря куксишься, кексик, очень неплохо вышло. И крайне соответствует твоему характеру.
Посмеиваясь, Фолкрит направился прочь из лавки. По его виду складывалось впечатление, будто он только что в лотерее выиграл!
– Да, и не забудь о заказе на завтра. Мальчишник должен быть идеален!
Ага, он мной лавку свою обозвал, а я должна ему торт на мальчишник испечь? Нет уж, не дождется, пусть ищет кого-то еще. Сливочную ведьму, например. Или марципановую чародейку. А ведьма в шоколаде занята, она…
А хотя погодите. Нет-нет-нет, ведьма в шоколаде совершенно свободна и с удовольствием поработает на мальчишнике… ведьмой в шоколаде!
Я негромко хихикнула, представив реакцию Фолкрита на мой торт. Селедка в кружевах его уже радовала, но сейчас я придумала кое-что куда более интересное и масштабное.
– И как он нас обозвал? – флегматично поинтересовался Крин.
– Ведьмой в шоколаде, – буркнула я. – Но месть я уже придумала. И для нее мне надо кое-что купить, так что сегодня закроемся пораньше.
– В обед?
– Ну… сильно пораньше. Где там табличка, что у нас спецзаказ? Заняты мы, мальчишник хозяина планируем.
– Знаешь, – задумчиво протянуло зеркало, – иногда мне кажется, что твоя шляпа тобой управляет!
– Не шляпа, а обстоятельства и окружающие. Я никого не трогаю, если меня не обижают. Но Фолкрит мало того что поддерживает Сару, так еще и меня сюда засунул. Я алхимик, а не кухарка! Так что извините, но я на тропе войны.
– Да тут целый бульвар, – хмыкнул Крин. – Ну, раз ты уходишь, я тоже пойду.
– А куда ты, кстати, исчезаешь?
Он нередко пропадал из обоих зеркал, и меня все интересовало, куда именно.
– Сложно объяснить. Это что-то вроде зазеркального пространства.
– И что ты там делаешь?
– Кексик, не задавай вопросов, к ответам на которые не готова. Иди за своим сюрпризом хозяину.
– Ты обо мне знаешь все, а я о тебе почти ничего, – надулась.
– Придет время, и узнаешь. Поторопись, пока не начался обед и сюда не набились жаждущие сладенького толстяки из мэрии.
Напоминание подействовало как нельзя лучше: меня мигом снесло из лавки, только дощечка «Закрыто на спецзаказ» покачивалась от слабого ветерка.
Я уже хорошо разведала обстановку и знала, где купить все нужные ингредиенты. Шоколада было достаточно и в лавке, а вот подставку под торт теперь следовало найти прочнее. Ну и заодно себе купить платье, потому что такой выход торта пропустить никак было нельзя.
Пугало то, что такого размера торты я еще не готовила. Владеть теорией это одно – направил магию, вообразил форму, следишь за температурой. Все просто, как в алхимии, особенно если основной ингредиент уже готов. Но что получится на практике, никогда не угадаешь.
А если не получится, Фолкрит меня убьет.
Домой вернулась к вечеру, нагруженная сумками, свертками и коробками. Крин даже не справился с удивлением и округлил глаза.
– Это что?
– Месть!
Пришлось отдышаться и поужинать прежде, чем взяться за торт. Я смешала шоколад в огромном котле и все время, пока помешивала ароматную сладкую массу, недовольно бурчала под нос.
– Ведьма в шоколаде, понимаешь. Сам он ведьма. В шоколаде.
Крин ржал. Не стесняясь, от души и с удовольствием.
– В шляпе, перед большим котлом, мешаешь двумя руками. Видела бы ты себя со стороны, – фыркнул он.
– Видела бы, если б кое-кто зеркало не занимал.
Но сегодня ему было слишком весело, чтобы обижаться на мои подначки. А еще очень интересно, что получится из этого торта. Последнее меня и саму волновало, и чем ближе был вечер, тем волновало сильнее.
Процесс приготовления шоколада для торта так меня захватил, что я не сразу заметила мужчину, вошедшего в лавку. Он смотрел, как огромной ложкой я мешаю в котле какое-то варево, а черная остроконечная шляпа сползла на глаза. И явно удивлялся тому, как обманчиво первое впечатление.
– Когда мы встретились на вечере, ты показалась мне хрупкой и беззащитной девушкой, которую обижает работодатель. А сейчас мне кажется, что работодателя обижаешь ты. Я застал какой-то жутко секретный ритуал и мне не жить?
– Уиллторн. – Я поправила шляпу и сдула прядку волос, упавшую на глаза. – Привет! Это я заказ делаю.
– А в котле заказчик? – усмехнулся он.
– В котле – шоколад.
Вот совсем незачем было меня доставать в такой ответственный момент.
– Смотрю, вы сменили название.
– А, это все хозяин. Все ждет, что лавка будет приносить прибыль.
– И как?
– Приносит, – вынуждена была признаться.
– Только потому, что здесь работаешь ты.
А вот это было уже мило, и я даже расцвела. Тем более что потом Уиллторн достал из-за спины маленький симпатичный букетик из сверкающих колокольчиков. Словно хрустальные, цветочки блестели в вечернем солнце и радовали глаз.
– Спасибо!
Я так обрадовалась неожиданному подарку, что забыла о шоколаде напрочь. Бегала ставить цветы в вазу (вазу не нашла, пришлось приспособить мензурку), потом усаживала Уиллторна и наливала ему чаю. И только когда гость оказался напоен, накормлен и отблагодарен, вернулась к торту.
– Так что это все-таки?
– Торт на мальчишник Фолкрита. Большой шоколадный котелок с… э-э-э начинкой, скажем так.
– А какая начинка?
«Мясная», – чуть было не ляпнула я, но решила в коварные планы мести поклонника не посвящать. Вдруг он еще разумнее Крина и начнет меня отговаривать? А я никак не была готова отступиться от гениального плана.
И еще я слегка боялась, что сейчас явится Дрэвис и застанет нас за милой беседой. Совершенно точно – в восторг не придет.
– Дейзи, я ведь пришел не просто поболтать, – вдруг сказал Уиллторн.
Я напряглась. Вдруг вспомнила, что перед тем, как расстаться, он обещал найти сведения о моей маме. Стало как-то нехорошо и волнительно. Но мои подозрения не оправдались:
– Хотел договориться с тобой о втором свидании. С которого меня никто не сдернет. Уж об этом я позабочусь, поверь. Я думал о театре, но представляешь, летом у них гастроли. Может, сходим прогуляться и перекусить?
Снаружи вдруг что-то словно провело острым предметом по камню. Я встрепенулась.
– Я не против, но не сегодня – слишком много работы. Главное, чтобы свидание не совпало с днем, когда принца будут показывать народу. Я работаю.
– О, я тоже. Думаю, мы выберем день до этого знаменательного события, ты ведь не против?
Я против не была, и, сговорившись предварительно, мы расстались. Уиллторн отправился по своим делам, а я вернулась к торту-котелку. Шоколадная масса как раз загустела и была готова к формированию.
– Тебе он нравится? – спросил Крин.
К внезапным появлениям зеркала я уже привыкла и почти не вздрагивала, когда вдруг вместо отражения из стены на тебя смотрел фиолетововолосый.
– Он приятный.
– А этого достаточно, чтобы ходить на свидания?
– На первые – да! Чего ты ко мне пристал? Я не знаю. Он милый, вежливый, носит цветы, выгуливает, рассказывает интересности. Без понятия, почему люди ходят на свидания.
– Ты не избалована хорошим отношением.
– Как будто ты много понимаешь в отношениях, – огрызнулась я.
Крин умолк, то ли обидевшись, то ли задумавшись. И хорошо, ибо формирование из шоколада вменяемого котелка требовало концентрации. Нельзя, чтобы вышло, как с кексами. Сюрприз на мальчишнике должен обеспечить не кривой торт.
Формировать что-то сложное было делом затратным. Кулон, показывающий уровень магии, опустел наполовину, а я почувствовала такой голод, что готова была на месте получившийся торт и сожрать. Но что ни говори, а котелок получился – загляденье! Идеально ровный, темный, полый. А уж как пах шоколадом! Нет, все же я – очень ответственная ведьма.
Сказали приготовить вкусный торт – я приготовила. Ну и подумаешь, что он из цельного куска шоколада. Сладкий? Сладкий. Девушка оттуда выпрыгнет? Выпрыгнет.
Главное, чтобы эту девушку потом в этом котле не похоронили.
Наспех поела и отправилась наверх, высыпаться. Предстоял долгий день… точнее – вечер.
* * *
Дрэвис Фолкрит не управлял бы состоянием своей семьи, если бы не подходил к работе ответственно. К организации мальчишника он подошел с такой же скрупулезностью.
В обед пришли рабочие и поинтересовались, где они могут забрать торт для господина Фолкрита. На что я ткнула пальцем в уже затвердевший котелок и ответно поинтересовалась, куда должна будет подойти танцовщица все для того же господина. Рабочие сверились с записями и выдали мне бумажку с адресом, а еще со временем, когда будут подавать торт. Кстати, к десерту мальчишник переходил на удивление рано.
Хихикнула – трезвые все будут.
В общем, остаток дня посвятила приведению в порядок начинки. Приняла долгий (хоть и до ужаса холодный) душ, сделала маску для волос, для лица, натерлась маслами от и до, подпилила ногти, завила ресницы. В общем, посвятила день себе любимой и уже к шести вечера была готова блистать. Красовалась перед Крином в новом платье и крутила на голове шляпу.
Ту самую, ведьминскую, без которой и месть не месть.
– Ну, как я тебе?
Друг внимательно рассмотрел платье, что я купила. Нежно-кремового цвета (я же начинка для тортика, я должна быть сливочной), куда более взрослое, чем все эти юбки-колокольчики. Прямое, с расшитым бисером вырезом. Вместе со шляпой смотрелось довольно забавно.
– Не боишься, что тебя прямо с мальчишника увезут под венец?
– Не успеют. Пока от шока отходят, я уже смоюсь.
– Ох и рисковая ты ведьма. Вот зря говоришь, что не темная. Есть в тебе что-то, может, кто из предков был.
– Может, и был, мать-то свою, как выяснилось, я не знаю. Ладно, зеркало, не поминай лихом. Как вернусь, тебя позову.
– О, я узнаю о твоем возвращении по воплям хозяина.
У порога обернулась и показала ему язык.
Дабы не найти приключений на мягкое место, я закуталась в плащ, а шляпу несла в сумке. Если меня кто-то увидит раньше времени, сюрприз может быть испорчен, а зачем же портить мальчишник дорогому работодателю? Сюрприз он на то и сюрприз, чтобы быть угрозой сердечного приступа.
Фолкрит устраивал мальчишник в том же здании, что и прием, на котором мы познакомились с Уиллторном. Только на первом этаже – там был небольшой зал со столом. Перед ним, на фоне большого окна, в которое смотрели две яркие белоснежные луны, было много места. Явно для тортика.
Я поспешила на кухню, чтобы меня не увидел Фолкрит. Надеюсь, ему не придет в голову проверять торт перед подачей и уж тем более оценивать девушку. А то мне влетит. Нет, мне и так влетит, но хотелось бы перед этим получить дозу мстительного удовольствия.
– Вы девушка из торта? – Ко мне подошел мужчина в темно-синем смокинге.
– Она самая. Ведьма в шоколаде!
Достала и нахлобучила на голову шляпу. Сочли за сценический образ.
– Будьте готовы к десяти. С десертом просили не затягивать.
Постепенно вокруг начал суетиться народ. Я с любопытством наблюдала за работой кухни и прямо поражалась. Вот он, мир искушенных и богатых. Какие только закуски не выносили в зал! Даже я, выросшая не в самой бедной семье, некоторых не знала.
Боялась выглядывать в зал, но слышала доносящийся оттуда мужской смех. Когда до моего выхода осталось полчаса, я полезла в котелок. Он был достаточно вместительный для маленькой худенькой ведьмы, так что я поместилась там вместе со всеми нужными атрибутами. С трудом удавалось сдерживаться и не хихикать. Ржущий котелок поразит гостей куда меньше, чем я.
Сколько сидела в шоколадном котелке, не знаю. Но пока думала о всякой ерунде, затосковала. Фолкрит там веселился, предвкушал свадьбу. Мне не было дело до успехов Сары, но все же я немного завидовала. Не браку с этим болваном, конечно, а… не знаю, вниманию. Всеобщей любви, которая будет окружать сестру на церемонии. Нормальному дому, в который она отправится жить.
Я бы все отдала за горячую большую ванну! Чтобы с пеной, солью и маленькими мыльными розочками, которые растворяются прямо в руках и окутывают тебя легким цветочным ароматом. А после ванны – постель. С прохладными белоснежными простынями, легким одеялом. Лежать и смотреть в окно, на небо. Отдыхать, зная, что не надо наутро подрываться и снова вставать за прилавок.
Пришлось клятвенно пообещать себе, что все это будет. Вот закончу с отработкой, перееду, и все будет. И ванна, и простыни, и небо в окошке.
Рядом послышалось какое-то шевеление.
– Девушка из торта, вы готовы?
– Готова! – бодро отозвалась я.
Затем торт куда-то повезли – об этом сообщили вибрация и шум. Я затаила дыхание, чтобы не пропустить момент. Некоторое время все было тихо, торт остановился, я приготовилась к выходу.
– Десерт, господин Фолкрит.
Тут же послышался голос многоуважаемого (на самом деле не очень) хозяина. У меня чуть сердце не выпрыгнуло от волнения. Пришлось себя обругать.
Я что, серьезно волнуюсь перед гадостью Дрэвису Фолкриту?
– Что ж, господа, еще один сюрприз нашего вечера! – услышала я его голос.
Мой выход. Триумфальный, можно сказать. Громко зазвучала музыка, я подняла руки – раздались аплодисменты.
Вслед за руками вылезла я и с криком «Тада-а-ам!» встала в полный рост. Шляпа кокетливо завалилась набок.
Обалдел только Фолкрит, остальные бурно захлопали. Я сияла, улыбалась – золото, а не ведьма!
– Кексик, какого демона?! – рявкнул хозяин вечера. – Я просил танцовщицу.
– Не успела. Торт был сложный, пришлось выкручиваться. Ведьма в шоколаде из торта выпрыгнула! Задание исполнено.
У него чуть крышечка не уехала, так чайник кипел. Только при друзьях сдерживался.
– Ладно. Ладно, ведьма. Раздевайся!
У меня аж шляпа вздрогнула, хотя сказали это явно не ей.
– С чего это?!
– С того, что я заказывал танцовщицу. Вот раздевайся и танцуй!
– А я танцевать не умею.
– Тогда просто раздевайся. Мы хотели голую танцовщицу. Сама виновата.
Я снова одарила всех очаровательной улыбкой.
– А вот это я предусмотрела!
На миг скрылась в котелке, подхватив заранее приготовленный сверток. Потом вылезла из торта и прошлась по каждому из гостей. Вручила по небольшому плакату.
– Урвала в книжном. Одинаковых не нашла, так что посмотрите – и меняйтесь. Видите? Вместо одной голой бабы я вам показала десять. Все по заданию.
Остановилась перед Фолкритом, заботливо положила плакат с нарисованной фривольной девицей и ему. А потом выставила вперед руку ладошкой кверху.
– Чего? – не понял он.
– Оплату по договору, пожалуйста.
– Ведьма!
– Что? Все по списку. Торт? Есть. Выпрыгивающая девушка? Есть. Голая девушка? Целых десять! С танцем, правда, не сложилось – можете за него не платить.
А вот теперь – бежим!
Енот с ней, с оплатой, надо делать ноги, пока торт из шоколадного и впрямь не превратился в шоколадно-мясной. Но я и это предусмотрела: никаких каблуков, только удобные лодочки. Бежим-бежим-бежим! Прочь из зала, вниз по лестнице, мимо обалдевших подавальщиков в белоснежных рубашках.
На улицу, на свежий ночной воздух – и домой! Вряд ли Фолкрит решит прерывать свой мальчишник, так что отсижусь. А наутро убивать меня уже не получится, меня защитят покупатели.
– Кексик, стой немедленно! – донеслось сзади.
Упс…
Кто-то наплевал на мальчишник и решил брать добычу, пока она еще рядом. Пришлось ускориться. Тут-то я всерьез и перепугалась. Если Фолкрит оставил вечеринку, чтобы меня догнать, на этой вечеринке я буду вторым горячим. Еще сверху помидорок накидают и с вином подадут.
Надо во что бы то ни стало сбежать! Поэтому я решила отклониться с маршрута и свернула в какой-то переулок между двумя огромными несуразными домами.
Свернула и тут же пожалела. Буквально в нескольких метрах, там, где свет уличного фонаря уже не касался брусчатки, стояла компания из неопрятного вида парней. Я не успела развернуться и вообще сообразить, что происходит, как уже была окружена.
– Так-так-так, – протянул один из них, отбрасывая в сторону сигарету. – Какая очаровательная ведьмочка нам попалась.
Очаровательная ведьмочка лишилась дара речи и беспомощно оглянулась. Но все пути к отступлению были отрезаны. Шляпа тихонько зарычала.
– Ну пойдем, познакомимся.
Чья-то рука потянулась к моему плечу, но коснуться не успела. Ближайшего парня отбросило яркой вспышкой. Остальные быстро встали в боевые позиции.
– Кексик, – сквозь зубы процедил злющий, как тысячи демонов, Фолкрит.
Без лишних слов я юркнула к нему за спину, а уже оттуда осторожно выглянула.
– Пятеро на одного, – усмехнулся тот, что пытался меня полапать.
– На двоих, – тихонько пробурчала я.
Лихорадочно вспоминала, что я умею. Получалось, что ничего. Надо было заколдовать торт-котелок и убегать прямо в нем. Вот бы народ повеселился: бежит по улице шоколадный котел, а в нем сидит девица в ведьминской шляпе и понукает. Зато точно никто бы не пристал.
– Ребята, я таких, как вы, десятками даже в студенчестве укладывал. Не искушайте судьбу.
И почему-то поверила – уложит. Никогда не видела Дрэвиса таким серьезным, но сейчас была жуть как благодарна.
Лучше меня он пусть убивает, чем они. Кстати, наверняка же Фолкрит должен сдать меня после отработки в целости и сохранности. Но мне жуть как не хотелось смотреть на эту драку. Поэтому вредная ведьма во мне вдруг громко произнесла (и сама, надо сказать, удивилась):
– Пойду позову стражу!
Парней как ветром сдуло, я не успела и нескольких шагов сделать. Стража периодически патрулировала улицы, найти ее представителя не составило бы труда. И одно дело вляпаться в драку в темном переулке, а другое – заиметь обвинения не пойми в чем.
– Кексик, вот зачем ты лезешь?
– В смысле? Я нас спасала!
– Ты меня опозорила. Мужчины не жалуются страже.
– Ну так вы и не жаловались. Жаловалась я.
Дрэвис закатил глаза. Он вцепился в мое запястье и буквально потащил силой обратно на освещенную улицу. И по ней зашагал к «Ведьме в шоколаде».
– Знаешь, вот есть домашние хозяйки – девушки, которые ведут быт и следят за детьми. А ты дикая хозяйка! Не только быт не ведешь, но и все вокруг разрушаешь!
– Я ничего не разрушала. Я вам торт сделала!
– И не удержалась от гадости, да? Полегчало?
– Нет! Еще бы с удовольствием напакостила, да идеи кончились!
– Так а зачем стражу звала? Надо было отправиться развлекаться в той чудной компании. Ты же этого добивалась, приехав в торте полуголой.
– Что-о-о?! – Это слово именно в такой интонации, похоже, становилось моим самым употребляемым.
– А что? – притворно удивился Фолкрит. – Я думал, ты благовоспитанная ведьма. А благовоспитанные ведьмы в откровенных платьях в тортах не разъезжают.
– А это был благовоспитанный торт!
– Я заметил.
Некоторое время мы шли молча. Вернее, шел Фолкрит, а я за ним практически неслась. Разъяренный мужчина совершенно не сопоставлял скорости. Вот все же прав был Крин – о моем возвращении он узнает по воплям хозяина.
В платье ночью было прохладно. Лето хоть и вступило в законные права, не торопилось становиться жарким. С утра и ночами стояла такая погода, что хоть в шубу кутайся, а плащ, как назло, остался в ресторане.
– Да пустите вы меня! – С трудом вырвала конечность из захвата Фолкрита. – Никуда я не сбегу!
– Один раз попыталась, на второй веры нет.
И снова в меня вцепился.
– Да я живу у вас в лавке, куда мне деваться-то? На улице, что ли, спать?
– Для человека, который живет в моей лавке, ты слишком распоясалась. Надо было взяться за твое воспитание раньше.
Очень захотелось его стукнуть. Вот прямо взять и чем-нибудь тяжелым по белобрысой головушке дать. А потом жалеть, супчиками отпаивать и заодно вбивать прописную истину: не надо воспитывать ведьм, они и так слишком воспитанные – законодательство все ж обязывает.
Мы не дошли буквально пару сотен метров – я запнулась о выступивший камень и подвернула ногу. Пришлось Дрэвису остановиться. Я с невольно выступившими слезами на глазах потирала лодыжку.
– Что? – с глухим раздражением поинтересовался Фолкрит.
– Бо-о-ольно! – жалобно протянула я. Подумала и добавила: – А еще холодно.
– Ты бы еще откровеннее платье нацепила.
– Да что вы к моему платью-то привязались! Захотела и надела. Я ваш сотрудник, а не собственность! Что хочу, то ношу!
– Разумеется, если цель – чтобы на тебя все пялились.
– А вам какое дело, кто на меня пялится? Я девушка незамужняя, не обремененная долгом перед родом. Свободная ведьма, открытая для новых знакомств.
– Открытая, значит?
Он опасно приблизился. Но я не дрогнула. Нутром чуяла: отступать нельзя, засчитают за поражение.
– Более чем.
– Так а чего же ты меня не соблазняешь? Я ведь куда привлекательнее всех, кто тебе доступен.
– Это вам Сара сказала? – фыркнула я. – Не слушайте ее, у нее черный пояс по вранью.
Теперь мы стояли настолько близко, что я чувствовала тепло, исходящее от мужчины. И невольно тянулась поближе, так как уже основательно замерзла. Фолкрит вдруг снял пиджак и накинул мне на плечи, от чего я чуть не замурчала – пиджак был теплый и большой. Сразу стало тепло и почти хорошо.
– Значит, то, что ты сегодня сделала, для тебя норма? Может, повторишь на бис исключительно для меня?
– Все в рамках трудовых обязанностей.
– Мы можем договориться и расширить их.
– За кого вы меня принимаете?
В следующий момент меня вдруг поцеловали. Мягко, настойчиво и очень горячо, обжигая губы, мешая дышать. Я никогда еще не целовалась, замерла, шокированная, растерянная. А Дрэвис с каждой секундой заставлял словно падать куда-то, где нет ничего, кроме нового и ошеломляющего касания чужих губ. Чужих и в то же время очень желанных.
Ни разу в жизни я еще не чувствовала, как сладко сжимается все внутри, как замирает сердце и поцелуй становится не просто прикосновением губ, а чем-то очень личным, почти болезненным. Сама не заметила, как руками обвила шею мужчины и неумело, осторожно на поцелуй ответила.
Чем вызвала едва слышный короткий стон. Талию сжали крепче, язык скользнул по моим губам.
Собраться с силами и оттолкнуть его было очень сложно, но я все же решилась. И тут же отступила, задыхаясь, пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве.
– Что вы себе позволяете! – выдохнула я.
– Это ты мне позволила.
– Вы помолвлены!
– Но не женат.
– Это аморально.
– Что? Целовать сестру невесты? А если мне хочется?
– А вы всегда делаете то, что вам хочется? Для вас совсем нет понятия долга? Уважения к невесте?
– Вы ненавидите друг друга.
– Считаете, я из-за ненависти к Саре прыгну к вам в объятия?
Вложила в голос максимум презрения. Оно подействовало, как ушат ледяной воды. Голос Дрэвиса сделался бесстрастным.
– Тебе нужно научиться оценивать последствия своих действий, кексик. Предлагая что-то, будь готова к тому, что кто-то примет. И на моем месте в следующий раз может быть тот, кто не станет с тобой играть в игры.
Обида разлилась внутри мерзкой горечью.
– Боюсь, вашим надеждам не суждено сбыться. Скорее всего, это будет Уиллторн, а уж у него-то, в отличие от вас, есть понятия чести и воспитания.
И без того темные глаза Дрэвиса стали почти черными. Я испуганно оглянулась в отчаянной попытке понять, смогу ли добежать до лавки и там закрыться. Зря! Зря я упомянула Уиллторна.
– Что ж, леди Гринвильд, – хмыкнул он. – Я тебя услышал. И требую извинений.
– За что извинений? – Голос у меня сорвался.
– Ты испортила мне вечер, выставила меня посмешищем перед друзьями, подвергла нас обоих опасности. Когда я соглашался помочь Градду и предоставить места для общественных работ, я никак не думал, что мне попадешься ты. И если бы только знал, сколько с тобой проблем, – не подпустил бы даже на порог своего дома!
Мрачные мысли всегда настигали внезапно, вот и сейчас, вместо ярости вдруг накатило какое-то обреченное понимание, что Фолкрит, в общем-то, прав. Со мной всегда были проблемы, что дома, что в лавке. Домой я таскала алхимические штуки, которые ненавидела мама, вместо посиделок с подружками бегала с соседскими мальчишками. Да и папа наверняка натерпелся за годы жизни, ведь мама была вынуждена растить чужого ребенка, как напоминание о предательстве мужа.
Поэтому я молчала. А что тут скажешь? Я не знала, как стать правильной. Нужной, доброй, веселой. Как сделать так, чтобы при виде тебя люди не закатывали глаза, а улыбались.
– Я требую извинений. Иначе выметайся из лавки и живи, где хочешь. Хочешь – отправляйся в камеру, хочешь – проси прощения у родителей. Мне плевать.
Совершенно некстати на глаза выступили слезы. С нечеловеческим усилием я подняла голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза, и сдавленно произнесла:
– Извините меня.
Потом поняла: больше не могу. Если еще хоть на секунду останусь рядом с ним, разревусь и сойду с ума! Поэтому развернулась и припустила к лавке, забыв вернуть пиджак. Но на этот раз меня никто не преследовал.
Ближе к двери рыдания все же подступили, и я закрывалась, уже всхлипывая. Сил отползти подальше не было, села на пол прямо у входа и спрятала лицо. Надо было прореветься, все равно никто не видел.
Ну, или почти никто…
– Кексик, что случилось?
Голос у Крина, как ни странно, был совсем не ехидный, а будто бы обеспокоенный.
– Ничего, – в перерывах между всхлипами удалось сказать мне. – Устала.
– Чего ты устала, кексик?
– От всего устала. Жить одна устала. Работать без выходных устала. Бояться устала. Воевать со всеми устала. Ну не нужна я вам, ну так отстаньте, чего вы мучаете!
Потом был поток непереводимых попыток вкратце объяснить, что случилось. Но зеркало ничего не поняло и только испуганно на меня смотрело. А я никак не могла успокоиться. Думала, если побешу Фолкрита, будет проще. Но почему-то сколько бы гадостей ни делала, легче-то не становилось.
Я наспех умылась и выпила мятного чаю, чтобы прекратить истерику. Немного меньше стала болеть голова. Можно было сварить успокаивающее зелье, но я не была уверена, что хватит сил. Чувствовала себя выжатой, как лимон. Едва доползла до второго этажа и рухнула на матрас. Как была, в платье и пиджаке.
От пиджака шел приятный запах, чем-то напоминающий кофе. Одеяло, теплое и тяжелое, надежно скрыло меня от всего мира.
– Кексик, быть может, пойдешь в хорошую гостиницу? – осторожно предложил Крин. – Светлейшая с ними, с деньгами, еще заработаешь. Здесь тебе плохо.
– Я боюсь идти ночью, – прошептала я.
– И то верно. Но меня беспокоит твое состояние.
– Я в порядке, Крин. Не волнуйся. Я просто не знаю, что мне делать дальше, понимаешь? Не знаю, куда идти.
– В твоем возрасте многие боятся того, что их ждет дальше. А уж тебя вообще все бросили. Надо пережить, Дейзи. Стиснуть зубы, всех победить и потом смеяться над теми, кто не верил, что ты способна на многое. Надо просто пережить.
– Я попробую. Правда попробую.
– Ты ж моя несчастная ведьма, – тяжело вздохнул Крин. – И чего он к тебе привязался.
– Это был мой первый поцелуй.
– Будет у тебя еще этих поцелуев. Море и маленькое озеро. Спи, кексик. Надо отдыхать, а завтра чтобы встала и всех бесила своим цветущим видом. Поняла?
Хороший он. Если бы не Крин, я взвыла бы раньше от одиночества. Когда есть, с кем поболтать, особо не лелеешь собственные обиды. Да и поддержка друга из зеркала была как нельзя кстати. Складывалось впечатление, что я нужна хоть кому-то, пусть он и живет в таинственном зазеркалье.
Сон был беспокойный и словно поверхностный. Мне казалось, я вовсе не сплю, потому что я слышала все, что происходило за окном. Там поднялся какой-то ураган, ветки били по задней стене дома, а их причудливые тени маячили за окном, немного пугая.
Но все же сознание было заторможено. Я не сразу поняла, что в комнате кто-то есть. Сил пугаться не было даже когда этот кто-то сел на мой матрас и погладил меня по голове.
– Кексик, ты спишь?
Что ж, кексиком меня называли всего двое. И если это не Крин вдруг вылез из зеркала и решил пообниматься, то – да, я сплю.
– Кексик, прости меня. Я не хотел тебя обижать, просто очень разозлился. Не злись.
Он наклонился и коснулся губами моей шеи. Легкий, почти невесомый поцелуй. И я против собственной воли вздрогнула.
– Я тебя не выгоню, что бы ни говорил. Но какая же ты вредина! И мертвого достанешь, знаешь об этом?
Решила отмалчиваться, чтобы уж совсем расклеившейся не выглядеть. Кто его знает, искренне извиняться пришел или тактику меняет? Ну и просто по-человечески не хотелось рыдать перед сестричкиным женихом, даже если он вдруг пришел целоваться.
Но Дрэвису Фолкриту плевать хотелось на мои соображения. Поднять худенькую девицу, усадить и сгрести в объятия – две секунды усилий.
– От тебя шоколадом пахнет, – сообщили мне. – И как вот тебя по-другому назвать?
– Кто-то путает причину со следствием, – не выдержала и пробурчала.
– Ах, то есть если бы я тебе вывеску не приколотил, ты бы в котелок не полезла?
– Не-е-ет.
– А если я тебя назову «Ведьма под взбитыми сливками», ты ими обмажешься?
Вот как с ним общаться и, главное, зачем? Я возмущенно засопела. Из-за того, что нос был забит, получилось смешно. Некоторое время мы сидели молча, только в полной тишине слышались завывания ветра снаружи.
– Я твой котелок даже не попробовал. Сладкого хочется.
Непрозрачный намек был мной проигнорирован. Хочет сладкого – пусть идет вниз, там можно обожраться на пару лет вперед.
– Нога болит?
Прислушалась к себе. Лодыжка совсем немного ныла, в расстроенных чувствах я даже о ней забыла. Но все же кивнула. Дрэвис уложил меня на матрас и принялся растирать замерзшую ноющую конечность. От его пальцев по телу распространялось приятное тепло.
Вырываться не хотелось, да и силы куда-то словно испарились. Так что я просто лежала, погруженная в свои мысли. Постепенно снова засыпала и не особо этому противилась. Может, утром все покажется ерундовым, а новый день принесет новые события.
Рано или поздно эти события будут хорошими.
* * *
Уиллторна всегда бесили мелкие камушки, попадавшие в идеально работающий механизм. Он принимал и даже уважал больших игроков, которые одним своим присутствием меняли расклад сил, но ненавидел мелких сошек, из-за которых нужно было совершать дополнительные телодвижения.
Самое мерзкое, что он так до конца и не сообразил, кто из всей честной компании мог стать этим камушком. Но искал, рыл носом землю и пытался подобраться к лавке Фолкрита. Она была ему нужна, место возле лавки идеально для нападения умбрин. И стража королевы не должна успеть среагировать на случившееся.
Правильное место – одна треть успеха, правильное время – вторая, а завершит начатое его сила, которая постепенно росла. Но лишь при условии, если никто не помешает. Чтобы свести помехи к минимуму, Уиллторн решил действовать.
– Я слушаю тебя.
Тень, клубившаяся у двери, приняла форму помощника.
– Следил за ведьмой несколько дней. Лавку почти не покидает, если и уходит, то на час-два. Еще за ней постоянно следит младший Фолкрит. Куда бы она ни пошла. Причем раньше он следил за лавкой, а сейчас бегает за девчонкой и никуда ее одну не отпускает.
– Приоритеты поменялись, – с усмешкой кивнул Уиллторн. – Братик попросил присмотреть за приглянувшейся девицей. Не верю я, что с Сарой Гринвильд у Дрэвиса и впрямь намечается свадьба. Скорее, они вышли на след их отца и крутятся возле семейки. Ну а Дейзи ему нравится, так что неудивительно, что теперь охраняют ее, а не лавку. Значит, первоочередная задача – выманить ведьму дольше чем на пару часов?
– Если ты и впрямь хочешь, чтобы я поселил умбрину и она там жила, не выдавая себя, то да. Мне надо часа четыре как минимум.
– Значит, завтра приглашу ведьмочку на свидание. Пока мы развлекаемся, сделай все, что нужно. И кстати, что там с ее матерью?
Помощник покачал головой.
– Даже если ты ей все расскажешь – они слишком мало знакомы. К тому же я не уверен, что Дейзи побежит выяснять отношения.
– Жа-а-аль, – протянул Уиллторн. – Возможность открывалась просто шикарная. И почему мы не проверили их семью раньше? Такая близость к короне. Можно было вообще обойтись без умбрин, а просто подсунуть леди Марибет потерянную дочурку. Ладно, до церемонии совсем немного времени. Если удастся заполучить лавку, хотя бы осторожно, считай, победа в кармане.
Уиллторн поднялся.
– Пойду готовиться к свиданию с нашей ведьмочкой. Есть идеи, как ее развлечь?
Вопрос, правда, был больше риторический. Уж сладить с девушкой проблему не составит. Главное, ненароком не влюбиться. Роман со смертной – такая головная боль, право слово…