Глава 6

— Сейчас на уроке веди себя тихо, госпожа Андера терпеть не может шум, — наставляла меня Зала, пока мы шли в следующую аудиторию. — И она не любит нас. И географию. И, кажется, вообще всё.

Я только внимательно слушала и кивала. Встрять с докладом ещё раз не хотелось. Дверь в аудиторию, украшенная по краям потемневшими от времени резными виньетками, скрипнула, пропуская нас внутрь. Когда-то этот зал был, наверное, красив: высокие окна в каменных рамах с гербами старых гильдий, потолок с потускневшей росписью — карты древних континентов и морей, медные люстры, потемневшие, но всё ещё величественные.

Теперь же всё выглядело так, словно проклятие настигло и аудиторию. Окна в трещинах, тут и там на стенах обугленные края, на люстрах не хватало деталей, а роспись на потолке словно пытались сжечь, потом утопить, затем отскоблить, но каждый раз с переменным успехов. Я вздохнула. Было жаль не только студентов, но и это некогда величественное здание, превратившееся лишь в отголосок памяти о былых временах.

— На места! — от голоса, прозвучавшего из-за кафедры, я испуганно вздрогнула и поёжилась. Возникло стойкое ощущение, что именно таким тоном палач указывает приговорённому, когда тому пора взобраться на помост.

Госпожа Андера сидела на высоком стуле и неприязненно нас оглядывала. Морщинистое лицо, строгий гладкий пучок, тонкие губы, сжатые в ниточку. Выражение лица у неё было, словно перед ней внезапно возникло семь клопов и она не знает, что делать: и убивать лень, и оставлять не стоит.

Я тенью скользнула к заднему ряду, села с Залой. Дира устроилась на моей косе, затаив дыхание и осторожно выглядывая.

— Сегодня мы будем рассматривать магические аномалии бывшей империи Риендроган. Если у кого-то возникнет соблазн зевнуть — помните, что я вижу всё. И так, зарисуйте себе эту карту. — она магией очертила кусок, нарисованный на потолке, и воцарилась тишина.

Скрипели перья, стучал по окнам дождь, шелестел песок в часах, отмеряя время урока. Всё текло тихо, пока Дира, привлечённая блеском броши на строгом платье госпожи Андеры, не сорвалась к ней.

«Дира, нельзя!»

Мой мысленный призыв не был услышан. Я тихо постучалась головой о стол. Пташка зависла рядом с учительницей, заворожённо смотря на брошь.

— Это что? — ледяным голосом спросила преподавательница, глядя на неё так, словно увидела как минимум червяка, как максимум будущее блюдо на ужин.

— Простите её, — ответила, нервно покручивая в руке перо. — Она любит блестящее.

«Дира, назад! Наказание сама выполнять будешь!»

На этот раз она услышала. Вздрогнула, обернулась, уронив виновато крылышки. И бросилась за мою спину.

«Прости, не смогла с собой справиться, — покаянно произнесла она, — ты же видела, какой там блеск!»

В её голоске прорезались мечтательные нотки.

«Никакого воровства от тебя я видеть больше не хочу, ты меня поняла?! Подарю тебе что-то блестящее».

«А скоро?»

«Сегодня сходим в лавки у академии, глянем, что там есть», — пообещала я пташке, вновь сосредотачивая внимание на происходящем на уроке.

Все однокурсники скучающе смотрели в окно, госпожа вопила и истерила. Боги, как будто не птицу увидела, а слизняка какого. Что так орать-то?

Повисла тишина. Все медленно повернулись ко мне. Госпожа Андера поперхнулась воздухом и вытаращилась на меня.

— Ты последнее вслух сказала, — тихо пискнула мне на ухо Дира и поспешила спрятаться за пазуху. Я бы тоже с радостью так спряталась, но не к кому. Поэтому пришлось, холодея, наблюдать, как она подходит ко мне.

— Завтра же доклад на сорок страниц об уважении к учителям и старшим, а также о дисциплине на уроке. Мелким почерком. Не принесёшь — к экзаменам по окончании года допущена не будешь. Тебе ясно?!

Я кивнула, с трудом сглотнув. И как я должна это успеть? Однако госпожу это не интересовало. Она удовлетворённо кивнула и отправилась к своему столу. Я покосилась на часы. Ещё немного и урок закончится. Осталось всего несколько песчинок.