Глава 15

Говорят, чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Не то, чтобы Даяна обманывалась, и после случившегося успела нафантазировать крепкую семью и много детишек, но, сжимая фоторамку до побелевшие пальцев, чувствовала себя разбитой на тысячи осколков.

А как все начиналось! Прекрасное утро и запах свежего кофе. Шум в кухне, а еще букет полевых цветов на тумбочке. Наверное, Влад собрал их утром. Только зачем? Зачем весь этот фарс, если у него есть другая?

Перед глазами плавали черные круги и розовые сердечки. Она ведь поэтому и открыла ее — искала полотенце и вдруг, на нижней полке… это. Небольшая бежевая коробочка в ярко-розовое сердечко. Пришлось ущипнуть себя за руку, но нет, среди стопок журналов и небольших коробочек обычного черного цвета ярким пятном выделялся ящик Пандоры. Любопытство не порок, но может обернуться разрывной пулей прямо в сердце.

Под крышкой лежала пачка писем, бархатная шкатулка и фотография молодой девушки. Пухлые щёчки и милое личико в обрамлении темных волос. «Любимому Владу от будущей жены», а рядом смеющийся смайлик и выделенный восклицательными знаками 2018 год.

Вот и все. Голая, Даяна села там же, где стояла, продолжая рассматривать девушку. В груди жгло и кололо так, что казалось ещё немного и ребра с хрустом вывернуться наружу.

Значит, все это действительно был обман. Просто очередная мужская «игра». От скуки, ведь это так весело, вскружить голову одной ведьме-идиотке. Хотелось кричать и крушить все вокруг, но Даяна сидела, как истукан, на месте и пялилась на соперницу.

Хотя какая она, к черту соперница? Ещё одна дура с запудренными мозгами. Мужчина не может быть настолько идеальным. В нем обязательно есть червоточина, а тут целая гниль.

В глазах стояла злая засуха, и подташнивало от одного только воспоминания, что вчера делал с ней этот… урод. Шавка, которая бегает от одной постели к другой, и наверняка гордится этим.

Даяна осторожно положила фоторамку обратно в коробку. Голову прошивали болью, как будто злой волшебник страны Оз ради эксперимента заменил мозги на булавки. Но мигрень ничто по сравнению с той дырой, что разрасталась в груди. Бесконечная, как космос и темная, она готова была вот-вот поглотить сознание, но в обморок падать сейчас нельзя.

Даяна аккуратно уложила фото, как оно лежало, и вновь направилась в ванну. Она сильная. Она — ведьма! Горький смешок сорвался с губ. Да, ведьма… которая прыгнула в лапы оборотня, а сейчас скулит побитой псиной.

У взрослых мальчиков — взрослые игры. Жестокие и холодные. Но роль жертвы ей совсем не нравилась, и внутри жгло все сильнее.

Как вчера великий актер мок под холодным душем, так и она взбодрила себя ледяными струями. Оттиралась руками до горящей кожи и вымывала следы своего падения между ног. Как же противно! И в бесконечное множество раз хуже, чем после разговора с Константином, когда ведьмак отказался от инициации. У него хотя бы хватило благородства не заводить все слишком далеко, но не у всех есть сердце.

Одно единственное полотенце было влажным — поэтому она и решила поискать замену, но теперь это не имело никакого значения. Даяна схватилась за него, и тут же отдернула руку — нет, не станет вытираться тем, к чему прикасался оборотень. Даже в сортир вместо туалетной бумаги и то взять тошно.

Назад вернулась, как и была, голая и мокрая. Платье висело на стуле. Она взяла в руки аккуратно расправленные вещь и задумалась. Оборотень повесил, как пить дать. Значит нужно в стирку…

— Доброе утро, Даяна, — проурчал ненавистный, но такой красивый голос.

Мгновение назад ее колотила мелкая дрожь, а сейчас стало невыносимо жарко. И так больно, что перед глазами замелькала алые мушки. Если бы могла, убила собственными руками. Ногтями разодрала грудь и проверила, насколько гнилой он внутри, но ее просто скрутят в морской узел.

Развернувшись, Даяна в упор посмотрела на оборотня. Притащился с подносом в руках, а сам выглядит, как разожравшийся ворованный сметаной кот. Помойный и вонючий.

— Не доброе. Ещё раз коснешься меня хоть пальцем — и ты покойник.

Серые глаза потемнели. И, наверное, он хотел что-то сказать, но отшвырнула в сторону платье она пошла в свою комнату.

— Даяна, подожди! — стрелой ударило в спину. Но больше она не поведется ни на мнимую растерянность, ни на любую другую ложь.

— Отвянь, шавка.

Не имея сил отказать себе в удовольствии, Даяна изо всех сил хлопнула дверью.

***

Если и был на свете ад, то он начинался в его комнате, на смятых простынях, что ещё хранили ее запах. Он не мог спать, не мог есть и не мог не думать о пославшей его на все четыре стороны ведьме.

Влад сжал зубы, и снова ударил по крепкому стволу сосны. Костяшки давно сбиты, и на бинтах проступили алые узоры, но физическая боль не перекрывала душевную.

Знал ведь, что все это херня на постном масле. Что его вольность обязательно аукнется, но чтобы так … И все равно, придурок, тащил ей этот долбаный букет и у плиты выстаивал. Специально блинчики приготовить решил. Думал, что порадуется, а она на него ушат дерьма вылила. Сколько ярости во взгляде! Как будто он силой ее вчера заставил в ванну прийти, а не на добровольных основах

А может оно и к лучшему! Сбитые кулаки вспыхнули болью, но Влад и не подумал останавливаться. Бил и бил, каждым ударом подтверждая горькую правду.

Ведьма просто испугалась за свои силы. Что-то почувствовала, или как там у них все происходит, но решила обрубить на корню. Только вот по живому ударила! Несколькими словами превратила нирвану в полную огня бездну, в которой он молчаливо отбывал наказание. Потому что это справедливо — он не имеет никаких прав забирать часть ее ради удовлетворения собственных хотелок.

И если молодой девчонке позволено делать глупости за неимением опыта, то он мог бы вчера собрать яйца в кулак и вести себя как взрослый мужик, а не дрожащий от похоти юнец.

Но законченный эгоист в нем капризно топал ножкой, требуя если не все, то хотя бы часть. Рус был первым по упрямству, а он — Влад — от другого порока страдал. Все для себя любимого. Что в детстве, что сейчас.

Альке, если по-хорошему, ведь тоже шанса не оставил, сразу в оборот взял. А она такая же, как Даяна была. Наивная девочка, которой голову вскружить плевое дело. Разбил бы сердце, но сам влюбился. А тут ему любовь не светит… Прав был брат — нужно уже взрослеть. И прекратить вести себя, как мудак.

Мобильник разразился трелью. Пришлось оторваться от избиения сосны. Игнорировать можно кого угодно, но только брата.

— Слушаю, Рус.

— Как дела?

Херово. Хочется выть раненым зверем, и кусать себя за хвост.

— Нормально.

Хмыканье трубки он мимо ушей пропустил. Брата просто так не обманешь — настоящий детектор лжи, да и знает его как облупленного.

— Я отправлю к тебе пятерых волков. Они постерегут маленькую Даяну в полнолуние.

Пришлось даже динамик ладонью накрыть. Не довольный зверь взревел от ярости — решил, что на его территорию посягают. Только вот нет никакой территории…

— Не стоит. Я пропущу полнолуние.

Потому что желания идти нет вообще никакого. Как девчонке хочется завернуться в плед, но вместо мороженного жрать вискарь стаканами. Да под какой-нибудь боевик. А ещё лучше вот так — измочалить ствол дерева.

Руслан молчал. А Влад как наяву видел брата в кожаном кресле своего «домашнего» кабинета. А на столе, рядом с дико важными бумагами, рисунки Олежки и Пчёлки. Самые дорогие брату произведения искусства.

Тихая зависть сейчас чувствовалась особенно ярко. Закрыв глаза, Влад сосчитал до десяти и выдохнул.

— Все Рус, у меня дела. Пока.

И нажал отбой.

***

— Ему плохо.

Нежное дыхание обдало шею. Милолика попыталась встать, но Руслан не пустил. Слишком любил чувствовать ее вес в своих руках. Обнимать и красть поцелуи, наслаждаясь близостью любимой женщины и ее искренней лаской.

Но сейчас жена выглядела встревоженной. И не сказать, чтобы ему это слишком нравилось — ревность к брату была иррациональна, но неискоренима. Он мог многое на тормозах спустить ради Влада, но только не попытку забрать Милолику. Его пару!

— Любимый… Р-р-руслан…

Нежный укус за ухо немного успокоил, а от метки тепло волнами пошло гулять. Все его девочка чувствует. И с бесконечным терпением убеждает в своей любви. А ему до сих пор не верится, что это чудо совсем его и никуда не исчезнет.

— Сам заварил, пусть сам и расхлёбывает, — проворчал недовольно, — не маленький — задницу за ним подтирать.

Но в умных глазах жены уже видел отражение собственных, противоречащих сказанному, мыслей.

— Мой стратег, — мягко проворковала Милолика, запуская пальцы в волосы и легкими поглаживаниями снимая внутреннее напряжение, — ты же не просто так дал добро на эту авантюру, я чувствую. Ну не бросай Влада без помощи, он бы тебя не бросил.

— Не бросил, — хотел сказать жёстко, а чуть не простонал, его кудесница давно выучила все слабости мужа и этим нагло пользовалась, — бросил уже, хватило по горло.

Мохнатый засранец чуть женщину его не увел. Да, потом исправился, жизнью готов был искупить но осадочек, как говорится, остался.

Милолика посмотрела укоризненно. Она вообще прощала легко, и зло в себе не копила, а он так не мог.

— У Влада своя боль была, ты же знаешь.

Да, он знал. И честно говоря не мог определить, что хуже — провести семь дней ада в клетке с бешеными оборотнями или вот так умирать из года в год, не имея возможности отпустить любимую женщину. Каждого из них по-своему жизнь трепала. Его, Руслана, ржавый ошейник душил, у Влада сердце кровоточило. Спасибо их веселой, чтоб ее волки драли, семейке.

— Я помню, любимая. Черт, навязалась же Демидова на мою голову.

— А ты и рад.

Ну, может быть. Теория, созревшая в его голове, была дикой, но интересной. Не сказать, чтобы Руслан в восторге прибывал — геморроя достаточно будет, но проверить стоило. Плюсов однозначно больше, чем минусов, если все окажется так, как он думает.

— Ладно. Навести перед полнолунием этого идиота. Если сам не справится.

И сладкий поцелуй поставил точку в его решении.