Глава двадцать седьмая

— Вот, мисс Стужень, ознакомьтесь.

Мне на колени легла тоненька папка. Я трясущимися руками открыла ее.

— Здесь анализы вашей мамы за последние четыре дня. Как видите, состояние сейчас стабилизировалось, и, честно сказать, это стоило немалых усилий с нашей стороны.

Доктор Кеймун внимательно смотрел на меня из-под очков половинок, и я кивнула, бегло просматривая бумажки. Цифры, символы, аббревиатуры, цифры… Ничего не понятно, но, главное, это слово «стабилизировалось». Это ведь хорошо, да?

— Что с ней произошло? — не слушающимся языком спросила я, — и где ба?

Доктор осторожно вынул папку из моих рук.

— Ваша бабушка вышла буквально полчаса назад, уведомив персонал, что отойдет в магазин.

Фух, хорошо. Значит, бабушка скоро вернется и объяснит, что за кошмар тут творится.

— Насколько нам известно, ваша мама упала с лестницы второго этажа. Весьма неудачно, если честно. Несколько переломов, многочисленные ушибы, выдернутые волосы…

— Я могу ее увидеть?! — с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, спросила я.

Дверь распахнулась. Джаспер вошел, поигрывая мышцами. В кабинет к доктору его со мной не пустили, и, видимо, почувствовав мое состояние, он решил заявиться сам.

— Джас, все в порядке!

— Ничего, мисс, мы уже закончили. Ваша мама с момента поступления в сознание еще не приходила. Я могу пустить вас к ней, но, честно говоря, вряд ли это стоит делать.

— Пожалуйста, — тихо попросила я, и словно нутром почувствовала, как Джаспер рядом перестал дышать.

Доктор глядел еще пару секунд в мое бледное лицо, а затем кивнул.

— Вы знаете, ваша мама так боролась за то, чтобы жить… В общем, думаю, вам стоит ее увидеть.

Я не поняла его последней фразы, но доктор уже махнул рукой, чтоб мы следовали за ним, и прошел вперед.

У отделения интенсивной терапии врач затормозил. Выразительно поглядел на ведьмака.

— Я буду вынужден просить вас…

— Не стоит, — махнул головой Джаспер, и повернулся ко мне, — я знаю, что тут должны быть автоматы с кофе. Как думаешь, у меня получиться с ним договориться на пару капучино?

Я благодарно кивнула, зная, чего стоит Джасперу отпустить меня туда одну. Но мужчина, видимо, понимал, как важно мне увидеть маму, и не стал мешать. Лишь подошел ближе, и, не обращая внимания на доктора, легонько сжал мои плечи. Затем скользнул губами по лбу, и пошел в противоположную сторону.

— Входите, — кивнул доктор на нужную палату, и мое сердце застучало сильнее, — пятнадцать минут, не больше. Потом за вами придет медсестра.

Я толкнула дверь, как-то отрешенно оценивая бледно-зелены стены, новую кровать с подъемной спинкой, а на ней, под одеялом, некто с опухшим лицом и белоснежными, изрядно поредевшими волосами. Всхлипнула, понимая, что это и есть мама.

Подошла к кровати, присев на стул рядом. Медленно, словно боясь сделать больно, взяла тонкую кисть, лежащую поверх одеяла. Холодная, и настолько бледная, что мне стало страшно.

— Мама, — прохрипела я еле слышно, — мама, ну как же ты так…

Слезы уже катились по щекам, когда женщина неожиданно резко распахнула глаза, и по сумасшедшему уставилась на меня. Я вздрогнула, не зная, куда кинуться, чтобы позвать врача.

Но рука, что я взяла в свою, неожиданно крепко сжала мою ладонь.

— Ты вернулась, — прохрипела мама, подаваясь вперед, и превозмогая боль, — Фиби…

— Мама, мамочка, лежи, не вставай! Я сейчас позову доктора, он поможет…

— Нет! — неожиданно прохрипела мама, и впилась в меня расширившимися зрачками, — беги, Фиби! Беги сейчас же!

— Что? Ты о чем? Я никуда не уйду, пока мы не поставим тебя на ноги!

Глаза мамы вдруг закатились, тело обмякло и упало на подушки. Я заметалась вокруг.

— Мама!

Женщина приподняла веки, с трудом фокусируя взгляд на мне. А затем выдохнула, словно из последних сил:

— Поздно.

В следующий момент тяжелый, резкий удар по голове разнесся болью, и я потеряла сознание.