ГЛАВА 29

Мы с мамой шли за водой к источнику. Погода была мерзкой, как и мое настроение. Накрапывал мелкий, нудный дождик, все вокруг выглядело серым, словно природа отключила яркость.

— Мам, а как ты поняла, что папа — это твоя пара? Это произошло сразу, как только ты его увидела?

Мама понимающе улыбнулась и промолчала. Какая же она иногда… ведьма!

— Какая разница, что чувствовала я. Вопрос, что чувствуешь ты. Каждый случай особенный.

Ну, спасибо! Типичнейшая манипуляция. Очень полезный ответ, который ничего не проясняет.

— Я злюсь, — сказала я.

— Это бывает, — откликнулась мама. — Он тронул твое сердце?

— Кто?

— Не прикидывайся, тебе не идет. Конечно, я говорю о мужчине, с которым ты моталась по разным мирам. Кстати, ты знаешь, что сегодня приезжает Ладка?

Я удивилась.

— Нет. Я не чувствую. Надо же.

— Она закрылась от всех, — сказала мама. — Я знаю, потому что получила от нее сообщение.

Я вздохнула. Ну ладно. В конце концов, я старалась сделать как лучше.

— Нет смысла себя корить.

Дорожку впереди перебежала иллюзия зверька с длинными ушами. Цитрийская иллюзия размножалась, и теперь ее можно было встретить где угодно.

— Если так пойдет и дальше, то придется на них охотиться, — сказала мама. — Кстати, Ладка может стать сильной ведьмой, если захочет. Правда, придется потратить на обучение довольно много времени, но все в ее руках и голове.

— Знаешь, я чуть не отправила ее в отставку. Это какое-то безумие в космических войсках, — невпопад ответила я.

Мы набрали воды. Дождь прекратился, но, возможно, это была передышка перед настоящей бурей. Небо начало темнеть. Мы молча поспешили домой.

Я продолжала размышлять о предназначении, парах и сердечных проблемах ведьм. Почему все так сложно? Да, мне встречались разные мужчины, некоторые были симпатичными, казались умными и решительными, но через какое-то время становилось понятно, что они зациклены исключительно на себе. Это как с подарком на праздник, получаешь коробку в красивой упаковке, думаешь, что там что-то особенное, а оказывается, что внутри какая-то ерунда.

Я потеряла мысль, запуталась в собственных метафорах. О чем это я? Коперник… это вообще не подарок. И потом, как я успела выяснить, этих «воронов» во Вселенной полно. Нужно просто набраться терпения.

— Ты покраснела. Может, будет проще, если ты попробуешь сама с ним связаться?

— Нет, — отрезала я. — Все. Я больше не буду думать о путешествии на Цитру. Вернусь к работе, напишу доклад.

— Ага, — сказала мама, — будешь жить нормальной жизнью.

В ее голосе звучала усмешка.

— Да! В нормальной жизни нет ничего плохого.

— Абсолютно ничего, — подтвердила она. — Но я тебе скажу только одно, Марта.

Я посмотрела на маму.

— Да, и больше мы к этой теме не будем возвращаться. Пророчества, предсказания, истинность пары — это все прекрасно и даже в чем-то помогает. Но за знаками нужно уметь видеть смысл. И, что немаловажно, в любви ведьма сама решает, что настоящее, а что нет.

— А если ошибиться?

— Что ж, можно и ошибиться, — легко согласилась она. — От этого никто не застрахован. Но тут, как при любой работе с энергией, важен баланс смелости и осторожности.

— Спасибо. Мне все понятно.

— Вот и хорошо, — сказала мама, — я рада.

Она улыбнулась.

Вечером приехала Ладка. Она поздоровалась со мной и выглядела довольно мирно. За ужином она оживленно шутила и рассказывала ничего не значащие мелочи.

О капитане Копернике сестра не сказала ни слова.

Мы поднялись на второй этаж, и Ладка прошла со мной в мою комнату. Она смотрела на меня изучающе.

— Мне кажется, это твое.

Она достала из кармана медаль и небрежно бросила ее на кровать.

— За отвагу, — ее улыбка напоминала оскал. — Тебя наградили медалью.

Машинально я взяла гладкий кружок.

— Почему, — шипела сестра, — ты не могла… не знаю… просто не высовываться? Ты воровка, Марта.

— Лада, я…

— Ты знаешь, что это была моя мечта?

— Лада…

— Я хотела добиться всего сама. Знаешь, сколько сил я потратила? И какой результат? Ноль.

— Лада, пожалуйста. Это твоя медаль.

Я села на кровать.

— Ты думаешь, дело в кусочке железа и эмали? Я старалась, чтобы меня заметили, взяли на боевую операцию. И что же? Появляешься ты и сразу же попадаешь на задание. Ты украла мою мечту!

Сейчас напоминать о том, что Ладка сама просила меня поехать на базу вместо нее, не стоило. Я мысленно перечислила все опасности, которые мне пришлось пережить, и начала закипать. Как будто это было просто и приятно!

— Вообще-то это была не увеселительная поездка. И если бы кто-то не врал, а рассказал, как все на самом деле, тогда, возможно, ничего этого и не было бы. И единственное, о чем я жалею, так это о том, что сразу не подала прошение об отставке от твоего имени.

Ладка задохнулась от возмущения:

— Что???

— Да! — повысила я голос. — Я, честно скажу, согласна с Коперником, что ведьмам в космосе не место!

— Признайся, ты с ним спала? Чтобы попасть на боевую операцию.

— Да мне бы такое и в голову не пришло. Спать ради того, чтобы попасть в ад… Ну уж нет.

Вопрос Ладки давал мне пространство для маневра, и я малодушно этим воспользовалась.

Ладка тяжело дышала, ноздри ее раздувались.

— Ты даже с адмиралом разговаривала.

— С ним я не спала, — съязвила я.

— Меня перевели в другую команду, с повышением, — хмуро сообщила сестра. — Но, похоже, боевых вылетов мне там не светит.

Я вздохнула с некоторым облегчением. Я была благодарна Копернику за этот шаг.

— А ты что, серьезно, обещала свидание… ну…

— Монстрику в татуировках? Хм… было дело. Лада, — начала я. — Это твоя медаль. Если ты хочешь быть военной — это твое дело и твоя мечта. У тебя теперь будет плане проявить себя. Воспользуйся им, получи вторую медаль. Это же способ начать все заново, с новой командой.

Ладка хмуро смотрела в пол.

— Наверное, ты права.

— Или ты можешь стать ведьмой. Это приятнее.

Сестра мотнула головой:

— Научилась немного владеть силой, и хватит. Знаешь, это тяжело.

Она успокоилась и обдумывала мои слова.

— И с новой командой будет проще. Ты умудрилась разрушить мои отношения с…

Самое время было задать главный вопрос:

— Ладка, а ты любишь капитана Коперника?

— Марта, — она серьезно на меня посмотрела. — Теперь, когда ты сама все знаешь. Он злобный… жесткий… Уковк и есть. Знаешь, это даже для меня слишком. Скажешь тоже. Да как такого вообще можно любить? Тем более, — она усмехнулась, — я теперь ведьма. И мне предстоит найти свою пару. Я уже была у наших оракулов.

Лицо сестры приобрело мечтательное выражение.

У меня с души свалился не просто камень, а огромный булыжник.

— Эм-м-м… ты так о нем рассказывала. Я всегда думала, что он тебе нравится, что ты в него влюблена. Ты же сама говорила, что влюблена! И намекала, что капитан самый интересный.

Ладка разозлилась:

— Ты думаешь, я совсем идиотка, Марта? Вот такого ты обо мне мнения! Про «интересный» — это был сарказм.

— Ты столько врала, что, извини, но твой сарказм я не поняла, — растерянно сказала я. — Ну, и потом, Коперник симпатичный, сильный, высокий. Ну, такой…

— Силы космические! Марта, — Ладка смеялась. — Как может понравиться мужчина, который не обращает на меня никакого внимания, изводит, и вообще… это же капитан Коперник!

— Тогда кто? С кем я испортила отношения? — Я искренне недоумевала.

— Он ко мне хорошо относился. А ты сказала что-то такое, что нанесла очень сильное оскорбление!

— Да кого я оскорбила-то? Снайпер отходчивый. Вроде. Ладка, ну не Зверь же?

— Марта, ты меня разочаровываешь.

Я сидела и думала, в какую глупейшую ловушку сама себя загнала. Ведь Ладка действительно ничего мне не говорила такого о Копернике. И вряд ли она стала бы называть любимого мужчину ублюдком, это не в ее характере. То есть я сама решила… а это означает, что это я бы его выбрала.

— Слушай, неужели телепат? Эта заносчивая задница в белом?

Я не хотела верить.

— Он, — хмуро подтвердила Ладка. — У них просто традиции такие. На их планете очень развито почитание командира. Каждый должен занимать свое место. Важно сохранять лицо. Понимаешь, у них каждое слово не просто так… и даже его костюм. Эта вся их телепатия замешана на философии. Дух воина и все такое…

— Да он вел себя хуже Коперника! Вот кто был по-настоящему невыносим!

— Он не понимал, почему я, в смысле ты, так себя ведешь! Признайся, что ты ему сказала?

— Сказала… — замялась я. — Нет, мне правда было интересно, если костюм такой обтягивающий, а у него случится… ну это, то есть… возбудится мужчина. Короче, как он выходит из подобной ситуации.

Ладка застонала и закрыла лицо руками.

— Марта! Как ты могла! Это же ужас!

— Ладка, — серьезно сказала я. — Было у меня в какой-то момент подозрение, что это он. Но я отбросила эту мысль. Дорогая моя сестра, у тебя совершенно нет никакого вкуса! И знаешь, те, кто ходят в обтягивающих белых костюмах, должны быть готовы к вопросам.

Я засмеялась. Мне стало легко и радостно. Ладка запустила в меня подушкой. Я продолжала смеяться и вытирать слезы.

Не дождавшись от меня никакой другой реакции, сестра ушла.

Спала я той ночью плохо, ворочалась, и часа в четыре утра решила сменить обстановку: попить воды и прогуляться до первого этажа.

На цыпочках спустилась вниз, старательно минуя скрипучие половицы. Через стекло заметила темный силуэт на веранде. Там кто-то ходил.

— Кто здесь? — громко спросила я. — Я могу применить колдовство!

— Марта? — раздался подозрительно знакомый мужской голос.

Я рывком распахнула дверь. На пороге стоял Нэй Коперник собственной персоной. Его волосы снова были коротко подстрижены, китель застегнут на все магнитные застежки.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не могла придумать ничего язвительно-остроумного, чтобы убить его на месте. И спрашивается, зачем он приехал? Что это значит?

— Что, связь в нашей Галактике не работает? — спросила я. — Хотя бы два слова…

Он шагнул вперед, обнял. Как я соскучилась по этим губам, рукам!

Но гордость не позволяла целоваться, поэтому я вырвалась и зашипела:

— Пусти меня! Не трогай! Ты думаешь, что можешь вот так просто заявиться?

— Марта, я не мог раньше…

— Не было времени хотя бы написать? Или у военных нет коммуникаторов?

Ругаться шепотом получалось плохо. Накал совсем не тот. А будить родителей и Ладку не хотелось.

Он снова притянул меня к себе.

— Нужно было спасти от трибунала одну шпионку. Их было две, но меня особенно интересовала одна.

Нет, он еще и ухмыляется.

Я оттолкнула Коперника:

— Вот и отправляйся к этой шпионке! Она будет рада видеть тебя в четыре утра!

Он не разжал рук, снова поцеловал.

— Я и приехал, — прошептал он и прикусил мочку уха. — Понимаешь, какое дело, выдавая себя за служащую космических войск, на базу на Зинде проникла одна женщина.

Я перестала вырываться, мои щеки начали гореть, а Коперник продолжил интимным шепотом:

— Она умудрилась сделать так, что ее включили в крайне секретную военную операцию, ей были сообщены некоторые сведения, не говоря уже о том, что она успела много чего увидеть и услышать на базе, имела доступ к документам…

— Ничего там особенно секретного не было, — сказала я. — Тоже мне, сведения. Самый главный секрет — это что ваш андроид кладет в ту смесь, которую называет «обед и ужин».

Коперник усмехнулся.

— Пришлось возвращать настоящую служащую. Бесконечные отчеты и доклады, а еще адмирал… И проверки моих показаний.

— И все равно, ты мог…

— Прости!

Мои руки обвили его шею.

— Не сердишься? — спросил он. — Я так соскучился, Марта.

— Хм-м-м…

А он выбрал удачное время. Я не настолько жестока, чтобы долго мучить мужчину в такую рань.

Я чувствовала, что он затаил дыхание, ждал моего ответа.

— Конечно, сержусь… — начала я.

— Я люблю тебя, Марта, — отчеканил Нэй.

Вот что значит военный человек. Пришел. Поговорили две минуты, и такое признание. Чувствовалось, что говорил он серьезно и искренне.

На сердце стало тепло.

Он резко меня отпустил и повернулся к двери.

— Ты куда? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Непродуманный план, — он вздохнул и устало потер подбородок. — Я вернусь завтра, в более подходящее время.

Коперник выглядел смущенным.

Я взяла его за руку и потянула вглубь дома. Лестница ужасно скрипела, когда мы поднимались.

— Тсс! Заходи.

Я втянула его к себе в комнату и закрыла дверь. Не удержалась и тихо засмеялась. Мне хотелось прижаться к нему, обхватить руками и стиснуть изо всех сил. Я уткнулась носом ему в шею:

— Ты действительно соскучился?

— Очень! — его голос звучал хрипло, но в то же время мягко, словно слова могли ласкать так же, как его руки, которые гладили мои плечи.

Что-то я веду себя не как ведьма, может быть, нужно было позволить ему уйти, а потом мы бы поговорили… я бы была холодна и спокойна… А! Кому это нужно! В бездну все эти условности!

Нэй торопливо скинул китель, а потом освободил меня от ночной рубашки.

Двадцать секунд, чтобы полностью избавиться от одежды и оказаться под одеялом.

Кровать скрипнула.

— Я хочу забрать тебя, Марта, — сказал Нэй, покрывая мое лицо, шею и грудь страстными поцелуями. — Я хочу, чтобы ты была моей… со мной… всегда.

— Мой, — так, чтобы он не услышал прошептала я, пробуя на вкус это слово.

Восхитительно чувствовать гладкость его кожи под своими пальцами, прижиматься так тесно, что дыхание перехватывает. В восторге я не помнила себя от необъяснимого счастья. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй отзывался в моем теле и душе сладостным жаром.

Мой. Мой. Мой! Мой Коперник. Мой Нэй. Мой капитан.

Я дрожала от желания. Силы космические! Как хорошо!

— Ты удивительная, Марта. Ведьмочка… — он стиснул мое бедро, — не отталкивай меня.

Нэй напряженно улыбнулся, я видела, как в полумраке блеснули его глаза.

Я резко провела ногтями по его спине. Все-таки не смогла удержаться от маленькой мести.

Он зашипел и перехватил мои руки.

— Не злись, котенок, — хрипло произнес Нэй.

Мы оба в горячке. Он требователен и немного резок, но мне это нравится, я закусила губу и вцепилась руками ему в плечи, чтобы не вскрикнуть.

Но все равно тихие стоны срываются с моих губ.

Мы двигаемся в едином порыве, как одно целое. Мы спаяны, и сливаются не только наши тела. Еще немного, и я достигну пика, двигаюсь ему навстречу.

— Ты же будешь моей, Марта? Ты же согласишься стать моей женой?

Мое «Да» совпадает с острым наслаждением, которое общей судорогой еще сильнее прижимает нас друг к другу. Кровать последний раз победоносно поскрипывает.

Уже позже, засыпая на плече у своего мужчины — да, теперь сомнений у меня больше нет, — я прошептала:

— Нэй, умеешь же ты делать предложения.

Он крепче прижал меня к себе, но потом отстранился и принялся шарить рукой около кровати.

— Что? Что ты ищешь? — сонно спросила я.

— Кольцо, — лаконично ответил он.

Я приподнялась на локте:

— А говорил, «непродуманный план».