Глава 2

Несколько лет назад. Иствер

В ночлежке пахло помоями и гнилью, раздавался храп. В дальнем углу азартно резались в кости. Устроившись поближе к единственной печке, Улисс лежал на узкой койке, натянув лоскутное покрывало и поджав ноги, и стучал зубами от холода. Как же надоело! Он спал урывками третью ночь и питался впопыхах. Не иначе сам Северный попутал его стащить этот дурацкий артефакт! Мог бы преспокойно получить свою долю и расслабляться в гостинице с какой-нибудь красоткой, а вместо этого приходилось бежать, путать следы и надеяться, что не найдут.

Несколько раз мелькала мысль – не вернуть ли артефакт, сыграв дурачка, но Улисс подозревал, что сначала его убьют, а потом станут разбираться. Пытаться обмануть магов – опасное дело, они такое не прощают.

Его загоняли, как дикого зверя. До города он доехал на лошади, но старушку пришлось продать. Она была приметная, в яблоко, и подельники запросто могли ее отыскать. Притвориться бродягой было безопаснее.

А этот артефакт? Он не зажигался и не проявлял никаких магических свойств! Если бы вор своими ушами не слышал, как Невис говорит о фонаре, если бы не видел, с какой опаской и почтением обходили хижину снежные волки, решил бы, что с ним сыграли дурную шутку. Но у ведьмы и изобретателя фонарь работал исправно. В отличие от него.

Ладно, доберется до континента, найдет, кому его спихнуть. У Улисса была парочка знакомых перекупщиков, которые за процент от сделки могли и цену назвать, и покупателя найти, не поднимая шума. А он заляжет на дно, переждет, пока поиски не затихнут, и после осядет где-нибудь. Купит небольшой домик, а оставшиеся вырученные за артефакт деньги положит в банк под проценты. Журавля в небе он наловился, теперь бы синицу удержать.

Улисс в очередной раз покосился на мешок, убедился, что тот на месте, и прикрыл глаза. Надо было поспать. Завтра с утра он договорился с возницей, чтобы за пару медяшек подбросил на козлах в порт. А оттуда на корабль – и пусть маги попробуют его отыскать! Если, конечно, не застрянут в заснеженном городе до весны.

Удары костяшек о пол странным образом успокаивали, равно как и храп соседа. Улисс почти уснул, когда почувствовал, что запястье сдавила бечевка. Сработала нехитрая защита – кто-то трогал его вещи. Улисс прекрасно понимал, в каком месте вынужден ночевать, и привязал тонкую бечевку к горловине мешка – специально, чтобы не проснуться обворованным. Да стыдно же, чтобы его, профессионала, обокрал какой-то бродяга?!

– Эй, ты куда полез?

Он вскочил и схватил воришку за руку. От вида тощего, покрытого лишаями мужичка Улисса чуть не вывернуло. Воришка с трудом держался на ногах, покачиваясь от выпитого, и расфокусированным взглядом смотрел куда-то сквозь него. Судя по разбросанным по грязному полу вещам, он успел раскрыть мешок в поисках кошеля и других ценных вещичек.

– Случ-чайно, дядь, – пьяно улыбаясь, сказал воришка и нелепо взмахнул руками.

– Случайно? Да я тебя!..

Воришка качнулся вперед.

Что конкретно он сделает, Улисс сказать не успел, задохнувшись от острой боли, и с удивлением уставился на торчащий из живота нож. Воришка улыбался ему в лицо, уже совсем не пьяно, и, вытащив нож, ударил снова. А затем наградил еще одним ударом. Улисс завалился на койку, заливая ее кровью. Попробовал позвать на помощь, но на невразумительный хрип несколько человек из играющих в кости лишь ненадолго обернулись, а затем продолжили игру. Никто не дернулся ему помочь. В конце концов, из ночлежки каждый месяц трупы вытаскивали.

Последнее, что увидел Улисс, – как его случайный убийца вернулся к мешку и закопался в вещах, небрежно откидывая драгоценный фонарь в сторону…

Настоящее время. Северное море

Вильма всегда представляла морские путешествия чем-то волнительным. За свои неполные тридцать лет она ни разу не выезжала за пределы Маскарта. Мысль, что находишься посреди моря на небольшом судне, а со всех сторон вода без конца и края, заставляла сердце восторженно петь. Ей хотелось ощутить запах соли на губах, дремать в каюте под неспешное покачивание волн и наслаждаться морскими деликатесами, особенно вкусными на свежем воздухе.

Увы, реальность оказалась куда суровее и прозаичнее. «Крачка» была двухмачтовой торговой шхуной и могла взять с собой в плавание до десяти пассажиров, разместившихся в крохотных каютах. Вильму подселили к подслеповатой, но бойкой старухе, беспрерывно ворчащей на тихоню-невестку. Госпожа Горден дымила трубкой, как печка, и вместо морской соли каюта, как и все ее обитатели, крепко пропахли табаком. Уговоры не курить на старуху не действовали. К тому же она искренне считала, что облагодетельствовала Вильму, позволив ей поселиться рядом, и не забывала напоминать об этом при каждом удобном случае.

Ее невестка, точнее будущая невестка, Агнесс, хрупкая девушка со светлыми, как солнечные лучики, волосами, только виновато разводила руками и все больше молчала. Поговорить с Вильмой она смогла, только когда вредная соседка уснула; шепотом, чтобы не разбудить. Оказалось, что Агнесс ехала к жениху и ужасно волновалась, сможет ли прижиться на севере. Холод и вьюжные ветра ее не пугали, а вот отношения с будущей свекровью вызывали опасения.

Родители сговорили их несколько лет назад. Своего жениха Агнесс видела в прошлом году, и ладный северянин не оставил девичье сердце равнодушным. Да и ему невеста приглянулась, судя по тому, как томно вздохнула и очаровательно покраснела девушка, вспоминая их встречу. Все бы ничего, но госпоже Горден в невестке не нравилось все, от тоненькой фигурки до тихого голоса. И надо было так случиться, что госпожа Горден приехала в Маскарт по делам, и обратно на север они отправились вместе!

Не хотелось признавать, но в чем-то Вильма была согласна со сварливой бабкой: сейчас Агнесс больше напоминала запуганного олененка, чем будущую хранительницу домашнего очага и опору для мужа. Но раз до сих пор не разревелась, несмотря на все нападки, был немалый шанс, что в тихоне скрывается железный стержень.

За разговором время пролетело быстро, и Агнесс, пригревшись, стала клевать носом. В каюте было тепло: вместе с лампой к стене крепился магический кристалл, от которого помещение прогревалось до приемлемой температуры. Капитан Хагард заботился об удобстве пассажиров.

Когда новая знакомая уснула, ведьма немного посидела на поскрипывающей койке, а затем накинула плащ и вышла на палубу: раз не спится, то хоть голову проветрить.

Снаружи было промозгло, порывы ветра пронизывали насквозь. Спрятав руки под мышки, Вильма прошлась по палубе, полюбовалась закатом, бескрайним морем вокруг – впечатляющая картина, но, к сожалению, быстро наскучившая. Руди нашелся на верхней палубе у грот-мачты с трубкой в зубах и ничуть не удивился появлению подруги.

– Ну, и как тебе море? – Он выпустил колечко дыма и, вытерев трубку о рукав, предложил ее Вильме. Старый моряцкий обычай, но Вильма не оценила. Не то чтобы брезговала, просто не нравился запах.

– В барашках. – Она покрутила трубку в руках, так и не решившись закурить.

– На севере говорят не барашки, а снежные волки, уж больно напоминают настоящих, – заметил Руди, отобрав трубку. – Готовься, в Иствере эту нечисть можно встретить на улицах.

– Там что, вообще нет магов? – не поверила Вильма.

Не важно, насколько сильно ей не нравились маги, но нельзя не признать, что без их защиты пришлось бы несладко. Особенно жителям небольших городов, расположенных вдали от столицы. Тех же троллей с их каменной шкурой не брали ни сталь, ни свинец! А маги отгоняли их, правда, не бесплатно – жители исправно платили налог в гильдию. Но лучше отдать пару медяков в месяц, чем обнаружить голодного тролля под дверью.

Впрочем, гильдии магов было не под силу избавиться от тварей окончательно, и король попытался подстегнуть интерес наградой за головы. На время стало спокойнее, а затем леса снова закишели тварями, пришедшими невесть откуда.

– Иствер – маленький город, – посмотрел вдаль Руди, хотя, кроме волн, невозможно было что-либо разглядеть. – А маг всего один. С весны было двое, но осенью младшего спиногрызы задрали, да и его коллегу потрепали знатно. Я с ним сам не знаком, но парни говорят, мужик после этого случая немного тронулся. В общем, ты осторожней будь, что с нечистью, что с магом.

– Не переживай, я постараюсь вообще с ними не пересекаться, – откликнулась Вильма. – Но ты ведь поможешь мне освоиться в городе? Я без рекомендаций, вряд ли меня встретят с распростертыми объятиями.

Руди как-то странно замялся.

– Понимаешь, тут такое дело…

– Руди, там тебя кэп зовет! – крикнул с мостика один из матросов, и друг поспешно вскочил на ноги. Вытряхнул пепел и сунул трубку в карман.

– Потом договорим, надо бежать. – Он наклонился, поправил Вильме ворот плаща. На мгновение на его лице отразилась внутренняя борьба. Он словно собирался сказать что-то еще, но вместо этого только вздохнул: – Не сиди долго на палубе, замерзнешь.

Руди ушел, оставив Вильму в замешательстве. Впервые за долгие годы дружбы он что-то скрыл от нее, и от этого стало неспокойно на душе.

В каюту ведьма вернулась за полночь. Госпожа Горден с невесткой крепко спали, и она прошла мимо на цыпочках. Пристроилась на скрипящей койке, ворочаясь с боку на бок, но постепенно приноровилась к неудобной постели и уснула. Проснулась оттого, что сверху что-то упало, плюхнулось на грудь, чувствительно оцарапав кожу. В первый момент Вильма подумала, что соседки плохо прикрепили вещи, но сообразила – все, что могло летать по каюте во время качки, было предусмотрительно убрано в большой деревянный рундук, который так просто не сдвинуть. Даже ее фонарь, от греха подальше. Между тем кто-то протопал по груди мягкими лапами, и Вильма сжала зубы, чтобы не завизжать. Крыс она недолюбливала, а о том, какие здоровые твари обитают на корабле, слышала от Руди. Вот только корабельные крысы не умеют мурлыкать и не тыкаются мокрым носом в руку, выпрашивая ласку. Вильма погладила кота, чтобы убедиться – это не видение. На груди, уставившись на хозяйку немигающим взглядом, сидел Семга.

– Капитан нас обоих за борт выкинет, если увидит, – прошептала ведьма.

И когда только кот успел прошмыгнуть за ней и как догадался, где искать? Ищейка, а не кот! Но не улыбнуться Вильма не смогла. Сколько бы это ни принесло хлопот, она была рада его видеть.

На третий день на шхуне Вильма поняла, что запах табака в каюте – не худшее, что может случиться во время морского путешествия. Если один раз нечищеную картошку в похлебке она могла посчитать за случайность, то сегодня свою порцию скормила Семге. Она не настолько оголодала, чтобы есть рыбью чешую и потроха! Вильма была неприхотлива и не всегда ела вдоволь – случалось, что и парой картофелин в день обходилась или куском подгорелого хлеба. Но готовил кок до того отвратно, что она не вытерпела и спросила у Руди, как он выживал при таком питании все эти годы? Секрет оказался прост: никак. Их кок решил зимовать в Маскарте, и поэтому на камбуз назначили одного из матросов.

Конечно, можно было перетерпеть недельку кулинарных опытов или обойтись сухарями, как это сделал Руди, но ведьма уже места себе не находила от безделья. Ведь даже захудалой книжонки с собой не было! Друг почему-то старательно ее избегал, команда – сторонилась, не желая невольно обидеть второго помощника излишним вниманием к ее персоне, а постоянно находиться в каюте было невозможно: госпожа Горден беспрерывно жаловалась на жизнь, придираясь к любой мелочи от неудобных коек до воя ветра на палубе!

Собрав решимость в кулак, Вильма постучалась в каюту капитана. Хагард сидел за массивным столом и вычерчивал что-то на мореходной карте, попутно сверяясь с поступившим от первого помощника докладом. При ее появлении он ненадолго оторвался от бумаг, кивнул на кресло напротив и взялся доделывать свои дела. Вильма не мешала, по себе зная: отвлечешься на минуту, потом в кучу не собраться.

– Чем могу быть полезен? – наконец спросил капитан, отложив перо в сторону.

– Скорее, я вам. – Вильма кратко изложила суть вопроса. Кажется, ей удалось его удивить. Нечасто пассажиры предлагали помощь во время плаванья.

– Хотите помочь на камбузе? Не вижу причин отказывать. Вот только не обессудьте, платить не буду, – честно предупредил капитан.

– Тогда что насчет уполовинить плату за проезд? Я должна вам еще золотой по приезде – если вам понравится готовка, будем считать, что квиты.

– По рукам!

На плату Вильма и не надеялась. К тому же ныть и жалеть себя, просиживая дни напролет в каюте, было не в ее характере. Кто знает, с кем поговорит Хагард после высадки на берег? Глядишь, и небольшая помощь обернется для нее удачной рекомендацией, которой так не хватает!

Решив не затягивать, после разговора с капитаном она направилась на камбуз. Молодой матрос, ответственный за готовку, разрывался между разделочной доской и котелком, упуская накипь, и Вильма едва успела вмешаться. Попутно объяснила, что она здесь забыла, и узнала ряд правил: экономить воду, не оставлять ларь с крупой открытым на радость крысам, не давать рома вне очереди, как бы ни просили. Выбор припасов был скудным, в основном крупы, солонина, картошка, морковь, лук и иногда свежая рыба, которую ловили по пути. Зато специй хватало, чтобы скрасить пресную еду.

О том, что надо было не жалеть незадачливого повара, а с ходу вывалить на него правду об отвратительной готовке, Вильма поняла, когда кок попытался прижать ее к столу. Видимо, решил, что она проявила интерес к нему, а не к готовке. Ну разумеется, с чего бы еще молодой женщине заходить на корабельную кухню?! Звонкая оплеуха привела парня в чувство, и ведьме удалось выставить его вон. Слухи об интрижке точно были бы лишние!

Пассеровку моркови для похлебки Вильма закончила в одиночку. Когда же взялась за чистку морского окуня, почувствовала взгляд в спину. Обернулась. К удивлению, на камбуз заглянул не обиженный кок, а юнга, которого она пару раз замечала драящим палубу – совсем еще мальчишка лет двенадцати с белыми волосами и такими же бровями и ресницами. Зайти он не решился, но Вильма слышала, что он не ушел, а стоит за стенкой. Проголодался, что ли? Неудивительно, если вспомнить, какой гадостью их кормили в последнее время!

– Чего вьешься, как стервятник у трупа? – окликнула она паренька, и юнга снова показался в дверях. Не удержавшись, повел носом – в воздухе пахло ароматной похлебкой.

– Может, вам помощь нужна? – спросил он, сжимая в руках теплые перчатки на пару размеров больше, чем нужно.

Вильма удивленно приподняла брови.

– Капитан прислал? – уточнила она. – Или от уборки увиливаешь?

– Нет, я сам! И у меня все дела сделаны! – вскинулся мальчишка. – Просто подумал, вам, наверное, тяжело одной готовить. Но если я мешаю, то пойду.

– А ну стой! – Вильма вытащила из корзины второго окуня и бросила на доску. – Почисти, если умеешь.

Оказалось, умел, да еще как!

– Где научился? – уже мягче поинтересовалась Вильма, когда поняла, что можно сильно не присматривать: мальчишка и сам знал, как правильно выпотрошить рыбу и вытащить кости.

– Отец рыбак, мать умерла, когда мне семь исполнилось. – Он пожал плечами, ловко расправляясь с костями. – Мне за сестрой пришлось приглядывать. Мы близнецы, а она… болеет. – Мальчишка явно хотел сказать что-то другое, но в последний момент передумал. – Вот и научился готовить.

– Что же вместо вашего кока не попросился?

– Я просился, – буркнул он. – Но мне сказали, мелкий еще, не заслужил.

Вильма фыркнула. Сами себя наказали. Мальчишка хотя бы знал, что рыбу надо потрошить, в отличие от прошлого «умельца».

Вдвоем работать было веселее. С детьми Вильма ладила, хоть и не слишком их баловала, а мальчишка с охотой и огоньком рассказывал о море – и о том, как год назад нанялся на шхуну, и сколько повидал за это время. Самым ярким впечатлением для него оказался первый шторм. Вильма словно наяву увидела, как гнутся мачты под шквальными порывами ветра, как рвется парус – и мысленно взмолилась, чтобы они добрались до Иствера благополучно.

Наконец похлебка была приготовлена, каша сварена, а рыба выложена на отдельное блюдо – Вильма собиралась распределить каждому по кусочку, чтобы никого не обидеть. А ведь вкусно вышло! Она попробовала бульон и сунула ложку мальчишке. Тот послушно проглотил, заметив, что неплохо бы добавить соли. И правда стоило!

– Как тебя зовут? – спросила Вильма, когда помощник собрался уходить.

– Олли.

– Приходи завтра, Олли. Если, конечно, захочешь, – улыбнулась ведьма.

– Приду, – серьезно кивнул он. Не выдержал, все-таки улыбнулся в ответ и выскочил с камбуза.

В кубрике было оживленнее обычного: ужин оценили по достоинству. Давненько Вильма не слышала столько комплиментов ее кулинарному таланту, и даже бурчащий в углу «разжалованный» кок не портил настроения, уминая похлебку и рыбу вместе со всеми. Мельком ведьма поглядывала на капитана – доволен ли тот. Хагард, поймав один из таких взглядов, едва заметно усмехнулся в бороду. Момент был подходящим для маленькой просьбы.

– Капитан, вы не против, если Олли будет мне помогать? – спросила она, отложив ложку в сторону.

Юнга, услышав свое имя, насторожился, с опаской посмотрев в их сторону. Вильма ободряюще улыбнулась.

– То-то я думаю, его на палубе не видно было. Напросился, значит?

– От него есть толк, – не стала скрывать она, и капитан огладил бороду.

– Да мне-то что, пусть помогает, – махнул он рукой, и Вильма удовлетворенно вздохнула. Устраивать свои порядки на судне было чревато, а вот с разрешения капитана – другое дело.

Несколько дней прошло в ставшем привычном режиме: встать с корабельным колоколом, приготовить завтрак, затем немного свободного времени, обед, еще один перерыв и ужин. Семгу заметили, но отловить не пытались: то ли Руди попросил не трогать кота, то ли команда была благодарна ему за избавление от крыс – перед каютой капитана каждое утро появлялось две-три задушенных твари. Впрочем, крысы аппетит Семги не поубавили, и положенную ему порцию рыбы он за ночь съедал начисто. Вильме страшно было представить, что случится, если он погрызет какой-нибудь важный груз! Не расплатится же.

Заметив, что с Руди их связывают теплые дружеские отношения отнюдь не романтичного толка, несколько моряков осмелели и все чаще заглядывали на камбуз – кто поболтать, а кто и пофлиртовать. Пару раз заходила Агнесс, но свекровь не отпускала ее одну надолго, и девушки едва успели посплетничать, пока перебирали крупу.

Олли и вовсе поселился на корабельной кухне, проводя там все свободное время. Мальчишка очень старался, и Вильма подкармливала его, чтобы хоть чем-то отблагодарить за помощь. Юнга был худющим, как палка, пусть и высоким для своего возраста.

На пятый день море показало дурной нрав, и Вильма, до сих пор жившая в счастливом неведении, что страдает морской болезнью, применила собственное снадобье по назначению.

От болтанки посуда летала по камбузу, а сама ведьма пару раз чувствительно приложилась об углы.

– Вы что тут делаете? – опешил Хагард, увидев ее балансирующей с половником и котелком.

– Готовлю.

– Готовите?! Вы что, себя бывалым морским волком вообразили? Живо в каюту! Руди! – заревел он, и мокрый от соленых брызг помощник принесся на зов. – Забирай свою подружку и запри ее, чтобы не высовывалась. Работу она делать собралась, безумная!

Шхуну в очередной раз тряхнуло, котелок полетел на капитана, и густой отвар выплеснулся ему под ноги. До того как Хагард пополнил ее словарный запас крепкими морскими ругательствами, Руди схватил Вильму за руку и выволок на палубу.

Лучше бы она оставалась на камбузе. От вида огромных волн, перехлестывающих через борт, стало по-настоящему страшно. Вся палуба была залита водой. Шхуну трепало, трещали доски, под отрывистые команды первого помощника матросы убирали парус. Перед тем как оказаться в каюте, Вильма увидела пробегающего мимо Олли, а затем Руди втолкнул ее внутрь и захлопнул дверь.

Агнесс сидела на койке, белая как мел, и даже госпожа Горден не сыпала проклятиями, а молилась Южному. Семга тоже был тут. Вцепившись в покрывало когтями, он не мяукал – поскуливал на одной ноте. Вильма с трудом отодрала его от постели, прижала к себе, гладя и шепча успокаивающие слова.

Вот только самой стало еще страшнее. Теперь она не видела, что происходит снаружи, но ей казалось, корабль вот-вот перевернется. Или они уже тонут. Или Руди и кого-нибудь из команды смыло за борт, и никто не может им помочь.

Не выдержав неизвестности, Вильма попробовала выйти, но стоило приоткрыть дверь, как пробегающий матрос закричал, чтобы не высовывалась. В тот же миг шхуну качнуло, мимо проскакала бочка, и, отлетев от двери, Вильма шлепнулась на пол. Больше она не пыталась выйти.

Время замерло и, кроме качки и тихих молитв соседок, ничего не осталось. Вильма не молилась – ведьмы считались порождением Северного, обращение к другому богу могло навлечь беду. Возникла шальная мысль, не попросить ли Северного о благосклонности, вот только ведьма хорошо помнила местные легенды и то, какую плату суровый бог мог потребовать за свою помощь.

Минуты шли, ничего не менялось. Корабль оставался на плаву, несмотря на все мрачные прогнозы, а потом шторм наконец начал стихать. Вымотанная часами ожидания, Вильма уснула, а проснулась поздним вечером, когда корабль вышел в спокойные воды.

Соседки спали, крепко держась за руки. Пусть на время, но испуг разрушил стену недоверия. Вильма сомневалась, что госпожа Горден станет намного лучше относиться к невестке после шторма, но, возможно, хотя бы смирится с выбором сына.

По палубе бродил только несущий вахту матрос, остальные разошлись по каютам. Последствия шторма были четко видны: местами потрепанная обшивка, разбросанные ящики, которые свалили в одном месте и обвязали веревками.

Вильма взобралась на один из них и запрокинула голову, глядя на небо. Тучи разошлись, и над головой словно рассыпался безбрежный океан звезд. Никогда на суше ведьма не видела их настолько близко! Казалось, протяни руку, и сможешь достать понравившуюся звезду.

Пальцы схватили пустоту, и ведьма рассмеялась. Облегчение, что шторм закончился благополучно, накатило волной, и она часто задышала, едва не теряя сознание от перехватившей дыхание эйфории. Они были живы! Они справились!

– Виль? – окликнул ее Руди, и она повернулась к нему с той же безмятежной улыбкой. Друг какое-то время молча смотрел на нее, затем будто догадался, что случилось, и присел рядом. – Испугалась?

– Кажется, в последнее время я слишком часто подвергаюсь опасности, – сказала ведьма.

– В следующий раз не выходи из каюты. На палубе может смыть волной, а ты ведь и плавать не умеешь.

– Не люблю.

– Десять ярдов вдоль берега, которые ты проплываешь, в море вообще не считаются, – качнул головой Руди. – В прошлом году у нас смыло боцмана за борт, еле вытянули. Будь осторожнее. И когда будем подходить к Истверу, тоже не высовывайся.

– Там болтает?

– Нет, там другое. Рыболикие и крикуны, местная нечисть. Если повезет, не увидишь, – не стал вдаваться в детали Руди и широко зевнул. – Устал. Пойду спать. Тебя проводить?

– Хочешь вернуть слухи? – уколола его Вильма.

Вахтенный вместо службы с любопытством наблюдал за ними.

– Как знаешь, – не стал настаивать друг.

Еще какое-то время она просидела на палубе, любуясь небом, и только когда прохладный ветерок сменился ледяным ветром, вернулась в каюту.

Как бы хотелось, чтобы шторм прошел бесследно! Увы. Последствия Вильма наблюдала на следующий день: Олли то и дело вытирал шмыгающий нос рукавом и пытался откашляться. Поначалу она не обратила внимания – ну простыл немного, с кем не бывает? Но к вечеру заметила, что мальчишка едва держится на ногах. Прижав ладонь к его лбу, она тут же ее отдернула – лоб был горяченный!

– Это из-за вчерашнего: вода холодная, и я замерз, пока помогал. Но вы не волнуйтесь, за ночь пройдет, – попытался успокоить ее Олли, сдерживая кашель, но Вильма знала, к чему приводит отсутствие лечения.

Ее мать слыла среди горожан неплохой знахаркой, и ее часто просили осмотреть больных, а иногда безнадежных пациентов. Особенно горько было понимать, что время упущено, потому что за помощью обратились слишком поздно.

Мальчишку снова скрутило от кашля, и Вильма не стала ждать, пока он грохнется в обморок посреди кухни.

– Иди в каюту, я скоро спущусь, – приказала она.

– Но как же ужин? – Олли с беспокойством покосился на котел.

– С ужином без тебя разберусь. Живо в каюту! И чтобы не вздумал вставать. Или мне Руди позвать?

Юнга поспешно замотал головой и, пошатываясь от слабости, вышел из камбуза. «Как бы не свалился по дороге», – заволновалась Вильма и выглянула, чтобы убедиться – мальчишка на полпути к каюте, а не лежит кулем на палубе.

Каша еще варилась, и бросать котел без присмотра Вильма не хотела, да и не могла, раз уж взяла на себя эту обязанность. Зато было время сделать лекарство: специй нашлось достаточно, чтобы приготовить настой от простуды. Конечно, некоторые травы стоило использовать свежими, но за неимением лучшего…

Наверное, маги себе бороды повыдергивали бы, видя, как готовит зелье ведьма! Она не взвешивала унции, не считала капли, не вымеряла до грана. Вильма просто прислушивалась к себе, делала все по наитию и внимательно вдыхала поднимающийся от кружки пар. Достаточно ли гвоздики? Не надо ли добавить еще щепотку кардамона?

Увлекшись, она едва не забыла про кашу и сняла котелок в последний момент. Выглянула из камбуза, выискивая, кто бы мог помочь: ей предстояло доварить рыбный бульон, а снадобье лучше выпить горячим. Долго искать не пришлось: у борта стояла Агнесс и смотрела вдаль, вцепившись в поручни. Наверное, надеялась поскорее увидеть Иствер. И Вильма прекрасно понимала ее нетерпение. После страшной ночи госпожа Горден притихла, но кто знает, когда ее «заштормит» снова?

– Агнесс, ты мне не поможешь? – окликнула Вильма соседку, и та, оторвавшись от созерцания моря, приблизилась. С любопытством уставилась на дымящуюся кружку. Вильма опасалась, что аромат трав вызовет ненужные расспросы, но девушка промолчала. – Пожалуйста, отнеси это Олли и проследи, чтобы он все выпил.

– Олли?

– Юнга, который мне помогает. Белобрысый такой.

– А, похожий на альбиноса! Хорошо, поняла. – Она взяла настой, принюхалась. – Какой необычный запах! Тут добавлена корица? Пахнет как глег.

– Увы, отвар не такой вкусный. – Вильма развела руками. Хотя с лихорадкой мальчишка мог не ощущать вкуса вовсе.

– Но что случилось с Олли?

– Замерз вчера во время шторма и простыл, – проворчала Вильма.

Конечно, на корабле все равны, но неужели ни капитан, ни помощники не подумали, что мальчишке труднее взрослых мужчин выносить тяготы пути? Да и много ли с него было помощи?!

– Шторм был ужасным! – согласилась Агнесс, посмотрев на море уже без прежнего восторга. – Госпожа Горден призналась, что на ее памяти давненько такого не было. Пожалуй, я воздержусь от поездок домой первое время. Не хочу снова попасть в шторм и гадать, смилостивится Южный или заберет к себе, – она передернула плечами. – Как ты умудрялась быть такой спокойной?

– Спокойной? Да у меня все сжималось от страха! – вырвалось у Вильмы. Хотелось поделиться впечатлениями с разделяющей ее чувства девушкой, но делу время… Отвар остывал, и ведьма поняла, что они заболтались. – Агнесс, сначала надо Олли помочь, а уж потом, если хочешь, заходи на камбуз, поболтаем, – предложила она.

Агнесс согласилась с воодушевлением. Тогда Вильма еще не знала, что ей предстоит бессонная ночь совсем по другой причине!

Олли стало хуже. Мальчишка метался в лихорадке и громко стонал. Оставлять его в едва прогреваемой каюте было нельзя, и капитан приказал перенести его в лазарет. Крохотная каюта для заболевших хотя бы была теплой.

Раздела мальчишку Вильма сама, в очередной раз подивившись, какой он худой, кожа да кости! Обтерла смоченным в прохладной воде полотенцем, пытаясь хоть немного сбить жар. Еще одну порцию снадобья Вильма влила в него буквально по каплям – пить мальчишка не хотел, а разжать челюсть у нее не хватало сил. Она боялась, что Олли будет метаться до утра, но на помощь пришел Семга. Он послужил отличной грелкой и успокоительным – с теплым котом под боком Олли все-таки заснул, а Вильма обессиленно села на рундук, привалившись к стене и прикрыв глаза. Отчаянно хотелось спать, но настой надо было давать каждые три часа, а значит, никакого сна! По крайней мере, пока не минует кризис.

Капитан заглянул утром, справился о самочувствии юнги и попросил Вильму приглядеть за мальчишкой, а с кухней они как-нибудь сами разберутся. Хагард чувствовал себя виноватым, что недоглядел, хотя лихорадка на судне не была такой уж редкостью.

К обеду зашла Агнесс с миской бульона и предложила Вильме немного поспать, пока она ее сменит. Гордо отказываться ведьма не стала. Сейчас она сама походила на мертвеца. Конечно, рундук был далеко не так удобен, как койка, а подложенное покрывало отличалось даже от соломенного тюфяка, но заснула Вильма мгновенно.

Несколько часов сна помогли привести себя в чувство. К тому же Олли перестал надрывно кашлять. В какой-то момент мальчишка пришел в себя и сам выпил настой, но затем снова провалился в беспамятство.

Вечером появился Руди.

– Как он?

– Лучше, – коротко ответила ведьма. Она в очередной раз закончила обтирать мальчишку и подумала, что завтра, если выздоровление пойдет такими же темпами, заботу о нем надо будет поручить кому-то из команды. Да тому же Руди. В конце концов, она женщина и ей тяжело поворачивать кого-то весом в сто фунтов.

– Послезавтра мы прибудем в Иствер. Можно будет его магу показать, – понаблюдав за Олли, предложил Руди.

– Показать-то можно, но надеюсь, что послезавтра Олли будет на ногах. – Вильма дотронулась до лба пациента. Жар окончательно ушел, и мальчишка спал спокойно.

– Сама не заболей, – так же, как она к Олли, Руди прикоснулся к ее лбу.

– Мне не холодно, – отстранилась Вильма. В каюте было нагрето, а наружу она почти не выходила, слишком занятая вытягиванием Олли с того света. – Раз уж ты заговорил об Иствере, не подскажешь, где я смогу остановиться? Там есть гостиницы?

– Есть неплохая, но она почти всегда занята, – признался Руди. – Это ведь последний корабль до весны. Город окажется отрезанным от всего мира. Некоторым это на руку.

– Кому, например?

– Тому, кто хочет спрятаться от закона. – Он посмотрел на нее внимательным взглядом.

Уел. Вильма не могла отрицать, что недоступность заснеженного города ее особенно радовала.

– Сам-то где оставаться собираешься?

– Я уже договорился, но там лишних мест нет, – слишком поспешно отказал друг.

Вильма попробовала поймать его взгляд, но Руди снова прятал глаза. Эта тайна стала порядком раздражать!

– Тогда придется спросить у Хагарда, – решила Вильма.

От обращения к капитану второй помощник в восторг не пришел.

– А может, тебе к Агнесс на постой попроситься? – с воодушевлением спросил он. – Вы вроде бы подружились.

– Агнесс выходит замуж. Ты действительно думаешь, что она будет рада посторонней женщине в доме? – удивленно уставилась на него ведьма. Она прекрасно понимала – чужой человек в доме молодоженам не нужен.

– Ну, тогда…

– Мой дядя сдает комнату. Он один живет, дом большой. И там безопасно, – негромко раздалось из угла, и друзья чуть не подскочили. Оказывается, Олли какое-то время не спал, пришел в себя и прислушивался к их разговору.

– Это хороший вариант, – подхватил идею Руди. – Комната в доме дешевле, чем гостиница.

– Считаешь, молодой женщине допустимо поселиться в доме одинокого мужчины? – с иронией уточнила Вильма, и друг смутился.

Она знала, какая фраза крутится у него на языке: что неизвестно, кому должно быть страшнее. Но замечание Руди проглотил, чтобы ее не обидеть. Тем более Вильме на самом деле было плевать на чужое мнение, она привыкла к сплетням.

– Дядя вас не обидит. Он не такой! – горячо возразил мальчишка, не подозревая о безмолвном диалоге друзей.

Вильма усмехнулась. Ну, за спрос денег не берут, посмотрит. Если нормальный дом и владелец, почему бы не воспользоваться предложением. Других-то пока все равно нет. Главное, чтобы этот дядя не оказался таким же ворчуном, как госпожа Горден. А с остальным Вильма справится.

Как и предсказывала ведьма, кризис миновал, и Олли пошел на поправку семимильными шагами. К обеду смог встать и пройтись до гальюна, а к ужину благополучно присоединился к команде. Теперь достаточно было следить, чтобы он вовремя принимал настой.

Вильма вернулась на камбуз. Сухой паек и пересоленный бульон надоели всей команде, и уминали ее рыбный суп с огромным аппетитом.

– Эх, надо было мне заболеть! Тоже оказался бы в одной каюте с такой красавицей, – после ужина делано вздохнул один из матросов.

– А Олли-то, оказывается, хитрец! – поддержал его подтрунивание другой.

– Да я ведь не просился ночевать, – попался на удочку мальчишка, густо покраснев.

Эдак они и обтирания вспомнят, и Олли вместо того, чтобы знакомить с дядей, начнет ее избегать! – забеспокоилась ведьма.

– Заболеть может каждый, – примирительно сказала Вильма, бросив быстрый взгляд на матроса. Тот, заметив ее интерес, заулыбался. – Моих скромных сил хватило, чтобы помочь Олли. Но если бы заболел кто-то из таких больших сильных мужчин, – она сделала многозначительную паузу, давая возможность каждому ощутить, что говорит именно о нем (некоторые расправили плечи, чтобы выглядеть внушительнее), – скорее всего, я отправила бы вас лечиться к капитану. – Вильма с прискорбием покачала головой, и стол грохнул смехом.

Последнюю ночь перед прибытием ведьма спала как убитая. Сказалось двухдневное бдение у постели больного. Как бы бодро она ни выглядела, у нее был свой предел, и она его исчерпала.

Утром ее разбудил треск: у истверских берегов море покрылось корочкой льда, пока достаточно тонкой, чтобы ее проломить, и корабль упорно двигался к своей цели. Выйдя на палубу, Вильма увидела заснеженный город на полуострове. Настолько белый, что издалека он казался сахарным. Даже дым из труб и тот был дымчато-серый.

Вокруг Иствера прямо из воды вырастали огромные скалы. Неприступные, холодные, почти голые, они впечатляли своим величием. И за городом тоже возвышались острые вершины.

Несмотря на то что Иствер находился на полуострове, по суше в город не добирался ни один смельчак. Преодолеть заснеженный горный перевал считалось невозможным. Тем более чем дальше в лес, тем чаще встречалась нечисть. В голодные годы, когда в лесах вблизи города не удавалось настрелять достаточно дичи, охотники уходили к горам целыми отрядами, но щедрая добыча зачастую окупалась кровью добытчиков.

Иствер пугал и завораживал одновременно.

– Приводи к ветру! – крикнул первый помощник, сверившись с курсом, и паруса развернули.

Земля приближалась все быстрее. До носа Вильмы донесся горький запах дыма, смешанный с соленым морским воздухом, и она впервые за всю поездку затосковала о доме.

Завтрак прошел впопыхах. Моряки были воодушевлены скорым возвращением, но вместе с тем то смотрели на небо, то перевешивались через перила, вглядываясь в покрытую ледяной коркой воду.

– Руди, что они делают? – полюбопытствовала Вильма, тоже посмотрев наверх, но не найдя ничего необыкновенного. Облака как облака, низкие, на снег. Наступил ветрозим, и для первого зимнего месяца такая погода была привычной.

– У берегов небезопасно. В здешних скалах обитают крикуны, а в подводных пещерах селятся рыболикие. – Руди указал на глубокие темные расселины. – Последние чаще нападают на рыбацкие лодки, к шхуне подплывают редко. Разве что ранней весной, когда совсем оголодают. А крикунам разницы нет. Так что чем раньше заметишь тварей, тем проще отбиться.

Его отвлекли каким-то вопросом по грузу, и Вильма больше не стала беспокоить друга. Наговорятся на берегу. А то сама себя напугает!

Она прибиралась на камбузе, когда на палубе раздался зычный голос капитана:

– Всем пассажиром немедленно вернуться в свои каюты. Не выходить без моего приказа! – громогласно объявил Хагард.

Шторм научил, что лучше не спорить, и Вильма оставила котелок в покое. Других пассажиров на палубе действительно не осталось, а из моряков находилось всего несколько человек. Каждый из них держал абордажную пику, ружье или самострел, и ведьме стало не по себе.

– От скал летят пять, шесть, нет, восемь крикунов! – подсчитал рулевой.

Мужчины подобрались, и Вильма не стала дожидаться, когда ее прогонят с палубы. Но добраться до лестницы, ведущей к каютам, не успела. Над головой захлопали крылья, и совсем не с той стороны, откуда ждали, на палубу прямо перед ней спикировало существо на двух львиных лапах, с птичьим телом и вытянутой головой с крючковатым клювом. Короткое оперение, которым была покрыта тварь, топорщилось в разные стороны как острые иглы. Причудливо изогнувшись, крикун открыл пасть, и в тот же миг пронзительный вой, переходящий в высокий звенящий звук, заставил Вильму отшатнуться и зажать уши. Кричала тварь так, что ведьма чуть не оглохла!

«Крачка» резко развернулась, и тварь, не удержав равновесия, замолкла, нелепо замахала крыльями и приподнялась в воздух. Бежать мимо нее к лестнице было страшно, и Вильма метнулась к кубрику. Захлопнула за собой тяжелый дубовый люк, опустила засов, ничуть не ощущая себя в безопасности, и оказалась права.

Бах! Что-то с силой ударило в люк. Бах! Бах!

Вильма огляделась, пытаясь сообразить, чем защищаться. Единственным подходящим орудием оказался лежащий на ящиках гарпун, тяжелый и неудобный, который она едва удержала на весу. Но когда на очередном ударе крепкий косяк вырвало с мясом, с оружием в руках Вильма почувствовала себя увереннее. Крикун снова открыл клюв, чтобы закричать, и ведьма выставила гарпун перед собой.

– Чтоб у тебя язык отвалился! – с чувством воскликнула она.

Вместо громкого звука в горле твари раздалось клокотанье, но не успело проклятие сработать, как отрубленная голова покатилась по палубе.

– Надоели! – Руди, одним ударом тесака прикончив тварь, с тревогой смотрел на Вильму. – Ты как, в порядке?

– Относительно. – Она еще не пришла в себя после нападения.

– Сядь подальше, чтобы тебя не видно было, – посоветовал он, хлопнул покосившейся дверцей и бросился на помощь к остальным.

Раздался выстрел, затем другой, очередной крикун рухнул на палубу.

– Пики вверх! Коли!.. Отлично, парни, не расслабляться!

Вильма слышала отрывистые команды капитана и помощников. Корабль продолжал двигаться, а вокруг свистело, кричало… Теперь через щель в дверце она могла видеть, что происходит на палубе. Крикуны с воем налетали на моряков, пытались порвать парус, вырвать руль, сломать мачту. Одна из тварей схватила зазевавшегося матроса и чуть не унесла, но ее вовремя подстрелили. Моряки оборонялись слаженно, видно было, что нападения они ждали и всеми силами препятствовали попыткам сбить корабль с курса. Затем поднялся ветер. Порывы были такими, что крикунов кружило в воздухе, не давая им сориентироваться. Запах магии оглушил, словно Вильму с головой окунули в бочку с мятой, она на несколько секунд забыла, где находится – настолько мощной и пьянящей ощущалась витающая в воздухе сила.

– Маг на скале! – крикнул первый помощник, и моряки удвоили усилия, выгоняя с корабля последнюю нечисть.

Когда все было кончено, Вильма бросила быстрый взгляд на скалы и увидела стоящую на одной из них мощную фигуру. Так этот маг был единственным на весь Иствер? С такими способностями ему никакой помощник не нужен!

Не без магического контроля ветер поменял направление, надул паруса, и вскоре шхуна достигла порта. Раздался гонг, возвещающий о прибытии, капитан разрешил покинуть корабль, и из кают стали выходить люди. На сваленных в кучу мертвых крикунов они старательно не смотрели. А вот Вильма полюбопытствовала бы, но ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.

Перешагнув через лужу крови у кладовой, она поймала крутящегося под ногами кота. Семга пересидел нападение где-то в безопасности и теперь жаждал поскорее оказаться на берегу. Вот только хозяйка не хотела ловить его по всему городу.

– Надеюсь, я буду нечасто путешествовать, – честно сказала Агнесс и взяла ее замерзшую руку в свои укутанные в нарядные рукавички ладони. – Город небольшой, свидимся.

– Обязательно, – пообещала Вильма, пожимая ей руку.

Она с улыбкой наблюдала, как на берегу Агнесс попала в объятия высокого черноволосого мужчины, и тот закружил ее на мостках.

– Лучше бы мать так встречал, негодник, – пробурчала госпожа Горден, спускаясь следом.

Вильма последней из пассажиров ступила на шатающиеся мостки. Ее жизнь балансировала, как доска под ногами, но, кто знает, может, у нее получится найти здесь свое счастье? Только бы с магом не пересечься! Ведьма обернулась, задрав голову, но фигуры на скале уже не было.