12. Найденыш

Наутро я встала немного пораньше, несмотря на то, что улеглись поздно. Очень осторожно прочитала заговор спокойствия, чтобы матушка отдохнула хоть чуточку дольше. А то ведь из одной дороги, да в другую, совсем вымоталась, хоть и не признается. Да и найденышу спокойствие не помешает – мальчик изредка вздрагивал во сне и сжимался в комочек. Марех, чтобы не смущать нас своим присутствием, решительно остался ночевать в сарае, в шкуре медведя. "Не холодно и удобно" – заявил он поднявшись, и начав помогать мне убирать со стола утварь. Противиться не стала, испытывая при этом странное незнакомое чувство. А ещё мы решили пока не раскрывать истинное лицо нашего оборотня. Нужно подождать, предпримет ли что-то ведьма, лишившая его семьи. Да и с этим гостем городским неясное пока дело. Вроде бы пояснил, что о нападениях узнать хочет, но… Даже матушка не решилась сказать, верит ли ему. А ещё – думала я, пока на цыпочках ходила по дому – мы так и не обговорили, останется ли оборотень у нас, или же уйдет? Ведь теперь он может спокойно найти себе новый дом, устроиться где-нибудь подальше, и начать новую жизнь. Без ведьмы и ее волков. Вопрос у меня, конечно, вертелся на языке, но… Задать почему-то не смогла, и сейчас он снова тревожит мысли. – Лучик, это перец, – раздался тихий голос с подоконника. Я взглянула на маленькую берестяную баночку в руке, что однажды подарил леший. Да, в кашу он точно не идёт. – О чем ты так задумалась опять? – Вот думаю, где же будет жить Марех? – немного переиначила вопрос я. – Так в сарае… хотя да, фамильяру в сарае – не пристало! А почему бы ему… Мява продолжила тихо рассуждать, а я, услышав главное, что оборотень вообще-то мой фамильяр, успокоилась. Ведь фамильярам положено жить рядом с ведьмой. С улицы донёсся шум. Мы с кошкой переглянулись и выглянули в приоткрытую дверь. – Кажется, Марех там свое временное жилище ремонтирует. Я сейчас. Мява шмыгнула в щель, и только тень мелькнула через двор. А мне стало так любопытно, что там происходит, что не удержалась и прикрыв глаза, начала вспоминать заклятье "единения душ". Не пользовалась им пару лет, но сейчас оно далось так легко, будто вчера повторяла. Матушка говорила, что чем крепче связь фамильяра и его ведьмы, тем легче даётся единение. "Тихо крадусь, мягко переступая лапами по прохладной траве. Подхожу к открытым дверям и заглядываю внутрь. Марех, стараясь не шуметь, перебирает доски, что-то внимательно в них высматривая. Кивает чему-то, поднимается. У стены присаживается на корточки и прикладывает доску к стене. От его действий по обнаженной спине перекатываются тугие мышцы. Но мой взгляд падает на пол, где мужчина пытается одной рукой нашарить гвоздь. Приближаюсь, и бесшумно запрыгиваю на стоящий рядом бочонок. Наблюдаю, как сильная рука приставила гвоздь к доске, а другая, играя мускулами, берет молоток и не сильно размахивается. В этот момент вижу шёлку ниже доски. – Стой, там щель! – произношу голосом кошки. Вернее, слышу, как мой фамильяр предупреждает оборотня. Я-то, конечно, промолчала бы… – Ай! Зар-раза. На меня хмуро смотрят глаза, которые лишь чуть поблескивают в слабом свете лампы. – Не хотела напугать, – ничуть не смущаясь произношу… то есть, произносит кошка. – Больно? – Ты чего подкрадываешься, черная? Тряся ушибленным пальцем, спросил мужчина, а потом начал дуть на него. Но под моим взглядом быстро взял себя в руки, и сделал вид, что все в порядке. – Да проверить пришла, что за шум, и нет ли драки? А тут ты. И щель там… Оборотень резко выдохнул и расправил плечи. Я снова засмотрелась, но уже на его грудь. Интересно, волоски на ней такие же мягкие, как шерсть медведя? А живот… вот эти кубики… Я, конечно, касалась их, когда он впервые обернулся, но думала в тот момент совсем не о том. А сейчас захотелось прикоснуться, проверить. Но я вдруг тряхнула головой, и простонав "а подглядывать нехорошо", закрыла глаза лапой." – Ой… Выдохнула я, крепче цепляясь за косяк. Слияние-то, при котором ведьма как бы присутствует в теле фамильяра, даётся легко, а вот потом, после разделения личностей, в голове немного туман. Это как если месишь липкое тесто, и потом соединяешь измазанные в нем руки. Крепко склеиваешь. А потом с силой дергаешь руки из липких объятий. Они расцепляются неохотно, и потом ещё от прикладываемых усилий разлетаются в стороны, не сразу подчиняясь тебе. Так и здесь. Несколько секунд в голове туман. И, кстати, так же, как кусочки теста могут при таком соприкосновении перекочевать с одной ладони на другую, кусочки души ведьмы и фамильяра могут не до конца разъединиться. Вот и выходит, что чем чаще ведьма прибегает к слиянию, тем теснее их связь с фамильяром. – За-сек-ла…– шепнула я, приходя в себя. Вроде, старалась просто наблюдать, но… – Луча, ты чего в такую рань поднялась? Матушка встревоженно осмотрела меня, а я вдруг залилась краской, будто напакостить успела. Хотя ведь ничего не сделала. Ничего ведь? Завтрак только приготовила. – Так завтрак приготовила. Ты же с дороги в дорогу, и тебе нужно отдохнуть было. – Значит, я не ошиблась, – улыбнулась наставница, – ты и заговор наложила? – Я очень осторожно, чтобы не потревожить твои. Вижу, что на нём нити твоей силы. – Умничка. Не зря я учила тебя, – похвалила она, снова улыбнувшись. – Если бы не знала, что искать, не заметила бы. Но действенно вышло. Мне кажется, что твоя сила растет. Работа тоньше выходит, но сильнее. – Так ты отдохнула? – я так обрадовалась похвале, что немного повысила голос. – Ой! – Тш-ш-ш, неугомонная. Да, давненько так не отсыпалась. Марех Закончив с доской, я выглянул во двор. Никого не заметив, вышел и ополоснулся прямо из бочонка с водой, в котором скапливается дождевая вода. Обтерся, надел рубаху попроще, и отправился за кошкой в дом. Она сказала, что завтрак уже готов. Войдя, поприветствовал своих ведьм, и чуть с шага не сбился, когда Огонек залилась румянцем. Интересно. Не знаю, отчего это, но мне нравится наблюдать за ней. Душа словно счастьем наполняется. А мозг в который раз закипает, не понимая, как такое солнышко может быть ведьмой? Только мы устроились за столом, как послышались всхлипы. Все кинулись к проснувшемуся ребенку, а я почувствовал себя немного лишним. Есть одному не хотелось, хотя аромат щекотал ноздри, отвлекая от мыслей. – Ну вот, успокоился? – улыбаясь, щебетала Лучана несчастному парнишке, держа его на руках. – Сейчас будем есть кашку. Ребенок так внимательно смотрел на ее волосы, словно что-то волшебное увидел. Но тут я с ним полностью согласен – они же как пламя. Кажется, затронь – и обожжешься. И в то же время притягивают, словно просят удостовериться, что это так. Вот и малой осторожно протянул руку, и кончиками пальцев провел по волосам Огонька. И такое удивление отразилось на его лице, что улыбнулись все. Луча усадила светловолосого найденыша на лавку рядом с собой, и тут-то он заметил меня. Ребенок в первое мгновение потянулся в мою сторону, но потом рассмотрел и, видимо, не узнав, хотел было разреветься. Огонек прижала его к себе, напомнив, что вообще-то мы тут собрались кушать. А я, если честно, растерялся. Сам был ребенком давно, а с другими дел никогда не имел. После завтрака, я снова направился в сарай, приводить в порядок свое жилище, как выразилась черная кошка. А через пару минут в открытую дверь постучали. – Так открыто ведь, – удивлённо ответил, и порадовался, что не успел снять рубаху. Думается, что днём ее снимать не стоит, все же в доме две женщины… Девушки… То есть ведьмы! – Я вот, – почему-то снова смущаясь, Огонек протянула мне маленькую баночку. – Это от ушибов. Давай руку. – Мява рассказала? – спросил, очень надеясь, что эта зараза рассказала не все. Не хотелось бы, чтобы Луча думала, что я испугался какой-то кошки. – Ага. Кивнула ведьмочка, не поднимая глаз. Она что-то прошептала над больным пальцем, а потом нанесла мазь. И сразу стало так приятно, исчезла ноющая боль. – Но постарайся пока не напрягать его. – Хорошо, госпожа ведьма. Благодарю. – Да ну тебя! Смущённо улыбнувшись, ведьмочка сразу ушла. А я занялся делом. Ближе к полудню заметил, как госпожа Аглайя обходит двор по периметру. Вышел, и заметил на крыльце остальных. Мальчик, зевая, гладил кошку, а Огонек что-то говорила. Не удержавшись, пошел к ним, наблюдая за реакцией. Чтобы не напугать ребенка. – На солнышке греетесь? – спросил тихо. – Да, солнышко лечит многое. Думаю, что и ему поможет, – ответила Лучик. – А госпожа Аглайя? – Она укрепляет плетение сокрытия от глаз. Чтобы посторонние не могли через забор заглядывать. Пока их не впустят. – Отлично, нужная вещь. Я подошёл ещё ближе, и медленно протянул руку ребенку. – Я – Марех. Давай знакомиться. Мальчик опасливо посмотрел на ладонь, потом на Огонька и на кошку, которая тут же протянула лапу в ответ. – Я – Мява. Лучана Я наблюдала, как Марех осторожно протягивает ладонь для приветствия. Мальчик напрягся в первый момент, а потом, видя, как кошка вложила свою лапку в огромную, сильную, слегка мозолистую руку, начал успокаиваться. Я решила тоже подать пример, и протянула свою ладонь. Она оказалась маленькой, и легко утонула в горячей руке оборотня, вызвав приятное чувство. Ребенок, глядя на это, наконец тоже решился. Протянул маленькую ручку, и тихо произнес свое имя. – Марко. В первое мгновение я замерла от неожиданности, потому что он заговорил, ведь матушка сказала, что он ничего не произнес при ней. Да и до нее, только папу звал первое время, а потом и вовсе замолчал. – Хорошее имя, Марко, – поддержал разговор Марех. – Сильное и крепкое. Мужское. Ребенок сначала нахмурился, и я испугалась, что сейчас снова начнет реветь, но… словно о чем-то вспомнив, он расправил плечики, и ответил: – И папа так говорит. – Вы с ним были в лесу? – спросила, прежде чем подумать. Ведь если он сейчас вспомнит о случившемся, то может опять закрыться. Но Марех поддержал снова. – Наверное, вы на охоту ходили? – Нет. Просто побегать. Мы иногда ходим в лес, чтобы бегать. А охотиться…– тут мальчик вздохнул глубоко, – он обещал научить потом. Когда подрасту. – Значит, вы потерялись? – Нет, – Марко упрямо мотнул головой, – я потерялся. Папа сказал убегать, пока он не догонит меня. И я слишком далеко убежал. Он, наверное, не смог найти… – Нужно его найти. Марех поднялся с корточек, словно прямо сейчас собрался на поиски отправиться. – Нет, – снова ответил Марко. – Он всегда говорил, что если он сказал бежать, то нельзя возвращаться. Он сам меня найдет. Просто…– голос ребенка дрогнул и затих. – Просто я забыл об этом. А сейчас вспомнил. – Значит, найдет. Подождем его здесь, хорошо? Найденыш кивнул, и стёр кулачком единственную слезинку. – Сколько тебе лет? – спросил Марех, возвышаясь над нами. – Девять. – Наверное, маловато для помощи мне… Оборотень сделал задумчивое лицо. – Я уже большой. Чем тебе нужно помочь? – Да вот, дом свой ремонтирую. – Это старый сарай, – недоверчиво сообщил малыш, глянув на "дом". – Да, но пока у меня нет другого. Ребенок обернулся через плечо, посмотрев на приоткрытую дверь. – А там почему не живёшь? – Мне там тесно. Я большой очень. – Я помогу тебе. Пошли. Дальше я наблюдала, как оба собеседника направились к сараю. – А этоу точно тот мальчик? – спросила Мява, глядя вслед удаляющимся. – Наставница говорила о плаксе, а этот вон… – Мальчик-то тот, – подтвердила незаметно приблизившаяся матушка. – Так что, думается, это заслуга Лучаны. – Да я ничего и не делала. – Ты и его заговаривала, и еду, как обычно, да и сама ты теплом своим отогреваешь не хуже солнышка. Вот и тянутся к тебе те, кому это тепло необходимо. Оживают рядом с тобой. – А ведь и правда! – подтвердила кошка. – Луча, не соврал леший, когда солнышком тебяу назвал. Видел значит, а не просто подхалимничал ради пирога с малиной. – Но я не чувствую никакой особой силы в себе. И не делаю ничего… Я немного растерялась, не понимая, как может действовать то, чего нет. Вот ведовская сила – да. Я вижу ее, пусть и немного не так, как матушка. Вижу нити, пронизывающие все вокруг. А что это за сила – тепло? Хм… Ещё и солнечное. Да у ведьмы! Странно… Пока я сидела на крылечке, продолжая раздумывать над "солнечной силой", из сарая уже снова начал доноситься стук. Захотелось подойти и подсмотреть хоть глазком, чем же Марко помогает оборотню? Но время обеденное, и надо идти накрывать на стол. После обеда матушка засобиралась в деревню, сказав, что обещала встретиться с приезжим. А к себе его пускать как-то не хочется – слишком любопытен. Да и дела кое-какие нужно решить. А я собралась тесто на пирог поставить. Все же леший помогает мне всегда. Малину собрала в огороде. Он ведь не уточнял, дикая она должна быть, или садовая. Главное, мной собранная. К возвращению наставницы пирог был готов, и предупредив ее, я направилась было к калитке. – Огонек, а ты куда? – Марех стоял у бочонка с дождевой водой. – К лешему мне нужно. Скоро вернусь. Тут из сарая выглянул Марко, который вознамерился помочь новому знакомцу основательно, и принюхался. – Ага, – глянул на облизнувшегося мальчугана оборотень, – мне тоже этот аромат нравится. Малиной пахнет. Я улыбнулась, и кивнула на крыльцо. – Я испекла два. Один можно есть. Идите в дом, матушка вам отвара нальет. – Нет, погоди. Я с тобой пойду. Я удивлённо посмотрела на заметавшегося на месте мужчину. Видимо, сначала хотел обернуться, но посмотрев на мальчика, решил остаться человеком. Не захотел пугать? Наверное. Ведь ребенку и так потрясений выпало немало. – Я тоже пойду! – твердо заявил малыш. – Но как же пирог? Он горячий вкуснее, – я попыталась отговорить Марко. Вряд ли он раньше видел леших… – А я не голодный пока. И столько упрямства в голосе, что желание спорить куда-то само испарилось. – Да идите уже, – проговорила наставница с крыльца, протягивая корзинку, с которой за ягодой ходит. – Здесь вот положила пирога вам на дорожку. И молока крыночку. Только за Лучаной приглядывайте, – и посмотрела на найденыша. Тот серьезно кивнул, словно это он из нас старший. Я сдержала улыбку, а вот Марех нахмурился. – Да пошлите уже, так и до вечера простоим, – позвала с забора кошка, и спрыгнула за ограду. Добрались быстро. Мява позвала лешего сразу, как ступили на луг, и нам открыли короткую тропу. Зато когда мы вышли на поляне, смотритель появляться не торопился. Я слышала шуршание вокруг, словно кто-то тихонько крадётся. – Ну и чего ты, пень бородатый, вынюхиваешь? – первой не выдержала Мява. – Долг тебе принесли, а ты тут страху на дитятку нагоняешь? – Я уже большой. И не боюсь. – Марко перестал оглядываться на шум, и посмотрел прямо перед собой. – И что я, пней не видел, что ли? – А видел? Тут же перед ребенком появился наш "пень", и хитро прищурившись, начал оглаживать свою, похожую на паклю, бороду. Мальчик чуть вздрогнул, но больше ничем не показал страха. Молодец какой. – Видел. Только без бороды. И рук. И… Ты леший, да? – Я-то леший, а вот ты кто? – Я Марко. – Ну а ты, значит тот сам…– начал леший, уже к Мареху обернувшись. Но оборотень перебил его, бросив быстрый взгляд на мальчика. – Да, это меня Огонек спасала. Я хотел поблагодарить тебя, за помощь спасибо сказать. – Да не нать мне твоя благодарность. Огоньку я и так помогу, и эдак. И в обиду не дам. В этот же миг, леший исчез и появился прямо перед носом мужчины. Тот отшатнулся, и чуть было не упал, запнувшись о непонятно откуда взявшуюся корягу под ногами. Хотя как это "непонятно"? Очень даже понятно. Это он так показывает, кто здесь хозяин? Но Марех устоял. – Ну вот, познакомились, и хорошо, – решила я сгладить знакомство. Почему-то неприятно стало от мысли, что они не поладят. И вообще, одной надо было идти. Наверное. – Хорошо-то хорошо, но что ж ты так хвостатых притягиваешь? Оборотню снова достался хмурый взгляд. – Вот пирог, – я пропустила мимо ушей замечание, ведь о спасении медведя не жалею. Ну притянулся он ко мне, так значит, на то воля хранительницы Ехидны. Не бросать же было. – Малину сама собирала. Сладкую. Достала пирог из сумы, и откинула краешек полотенца. Леший втянул аромат с такой жадностью, что, кажется, у него уши задрожали от напряжения. – Добре…– он потер ручками-веточками и забрал угощение. – Обратно той же тропкой топайте. А ты, – Мареху достался прищуренный взгляд, в котором блеснули угольки, – не балуй! Обидишь Лучика – вовек не встать тебе на нужную дорогу! – Да что же он должен обижать меня? – возмутилась я. – Он фамильяр мой теперь. – Ха. Ха-ха! Фамильяр! Уха-хах!.. Так со смехом хранитель и исчез, растворившись в траве вместе с пирогом. Я нахмурилась, не понимая, что его так развеселило? – Воут же пень бородатый! Опять загадки загадывает, – озвучила мои мысли Мява. На обратном пути мы шли в молчании. Марко я держала за руку. Вернее, это он меня взял за руку, когда Марех перед нами запнулся первый раз. Каким-то образом, оборотень все время сходил с тропы, и постоянно уворачивался и перешагивал всякие мелкие препятствия. Сначала даже смешно было, хотя все делали вид, что не замечают. А потом уже мне стало его жаль. А вот Мява не стесняясь посмеивалась. – Ничего, Марех, как говорится: каждое пройденное препятствие – наша заслуженная сила. Мужчина только фыркнул. Наверное, проклиная свое решение – отправиться со мной. Вернувшись домой, Марех сразу ушел в сарай. А Марко, немного постояв, потянул меня за руку к себе. Я наклонилась. – Ты не думай, он сильный и сможет тебя защитить. Он ведь не упал ни разу. А этот леший – вредный. Он испугался, что ты теперь пироги будешь для него печь, – мальчик кивнул в сторону сарая, – а лешему не достанется. Вот и осердился. – Думаешь? – уточнила у ребенка, удивляясь его логике. – Ага. А пока меня папа не нашел, я тоже буду защищать тебя. Я умею. Ты не думай. От последних слов, произнесенных хоть и детским голосом, но серьезным тоном, стало очень приятно и тепло. Не удержав улыбку, притянула маленького защитника к себе и обняла. – Спасибо. Мальчик осторожно вывернулся из объятий, и смущённо произнес: – Ты прямо как мама. Чуть что, сразу обниматься. Вот девчонки… И убежал к оборотню. Мне, конечно, было любопытно послушать о маме этого смелого, как оказалось, мальчугана, но не сегодня. Не все сразу. И вообще, по оговоркам выходит, что папа его готовил к чему-то. Интересно… Если действительно знал, что придется бежать от кого-то, значит жил с этой опасностью. Готовил сына. Научил, что делать. А плакал Марко, наверное, потому, что растерялся. Ведь учеба – учебой, а настоящая опасность всегда застаёт врасплох. – Что, опять придумала чегоу? Мява сидела на крыльце, обняв хвостом лапы. – Да нет. Интересно, от кого отец Марко спасал его? – Так тебе тоже показалось это странным? – Для игр – да. А вот то, что опасность они ждали, похоже на правду. Тут и наставница вышла на крыльцо. – В дом идите. Нечего ветру мысли нашептывать, а то разнесет, и не поймаешь. – И то верноу. Мы зашли внутрь, и поделились своими мыслями с матушкой. Все же она старше и опытнее нас. А за разговором и ужин накрыли. Уже допивая свой отвар, Марко полусонно протянул, что хочет спать в сарае. Мол, в доме девочки, а кровати лишней нет. Поэтому они с Марехом, оба будут ночевать на улице. Не придумав, как объяснить ребенку про то, что Марех – медведь, матушка попросила его один раз переночевать в доме. Сказала, что ей нужно удостовериться, что во сне он снова не начнет плакать. Все же несколько дней лил слезы. Ребенок не́хотя согласился, хотя и ответил, что он больше не будет, что понял все. И вообще, большой он. – А завтра нужно будет придумать что-то. – Так может, рассказать правду? Мальчишка сообразительный, смелый. Я думаю, не испугается, – ответил оборотень матушке. – Значит, расскажем. Просто в кучу все… Он ведь только пришел в себя.