5. Попутчики

– Луч, Лученька, что с тобой? Ты плачешь? – услышала я обеспокоенный голос Мявы, и открыла глаза. Сердце в груди билось гулко, взволнованно. Словно не спала я сейчас, а курицу по двору ловила, чтобы перо вырвать для обряда. Да. Имеется опыт: наставница отправила однажды в деревню, принести перо от рябой курицы. Вот, наверное, ребятня потом потешалась, передавая друг дружке об увиденном. Шаль, что для отвода глаз, пришлось снять после первого же забега, чтобы не испортить, а силу применять нельзя было. Вот и сейчас… Снова перед глазами встали окровавленные ладони, и я вздрогнув, посмотрела на них. Чистые. Травинка только пристала – впечаталась в кожу, пока я лежала на ней. – Лучана? – снова позвала моя кошка, заглядывая в глаза. – Все хорошо, Мява. Просто сон… странный приснился. Идём? Я поднялась, отряхнулась и начала одеваться. Мысли так и кружили вокруг медвежьего взгляда, пока Ная не показалась из воды. Омутная подплыла, и попыталась что-то сказать мне жестами. Сначала показав на меня, потом махнув в сторону моего дома, потом на небо и снова на меня. – Я приду завтра, узнать как малыши. Хорошо? – спросила, не уверенная, что поняла ее правильно. – Лучше бы матушке посмотреть их, но она вернётся неизвестно когда. На это Ная лишь помотала головой, и показала пальчиком на меня. А я вспомнила, зачем вообще пришла сюда на рассвете. – Ная, скажи, – я положила пальцы на висок, накрыв чешуйки, – это ты меня так звала? Последовал кивок. – Ощущения, признаться, были не из приятных. Но если что-то случится, ты всегда зови! Хорошо? Я очень рада, что смогла помочь. Омутная прижала ладони к груди и искренне улыбнулась своей странной улыбкой. Наверное, простой человек испугался бы, но я уже настолько привыкла к ней, что лишь улыбнулась в ответ. Покинув берег, я начала рассказывать фамильяру о том, что произошло под водой. О своей догадке, что пещера у них используется именно для родов, ведь малыши недаром сразу же тянутся к воздуху. Инстинктивно. Значит тот воздушный пузырь как-то пополняется. Любопытно… Жалко, что нет возможности общаться с омутными, ведь столько вопросов!.. – Ну-у, я думаю, что так безопаснее. Ведь их малыши шустрые, юркие и скользкие. За ними сложно уследить, а на поверхности опасно – даже птица может напасть. Вот их и держат на дне. – Ты права. Я даже новорожденного не смогла удержать, – немного расстроенно ответила кошке, и мельком глянула на руки. Снова вспомнила о сне, и по сердцу пробежал мороз. Да что же мне так неспокойно? – Мявочка, пойдем в лес? – позвала я жалобно, не понимая, что со мной происходит. Но с другой стороны, если меня смогли позвать омутные, то медведь… Судорожно вздохнула, готовясь к объяснению причин, но кошка удивила. Она снова с беспокойством посмотрела в глаза, заметила, что я сегодня сама не своя, и направилась в сторону луга. Через несколько шагов я уговорила ее пойти прямо в Медвежий, чтобы не беспокоить лешего. Дорога, в принципе, от озера почти одинаковая, что до леса, что до лешего. Да и до болот, что граничат с ним, тропа хорошо натоптана. Деревенские за мхом на болота ходят, а то и на телеге ездят. Для строительства его используют. Ну и по-осени по ягоду ходят. Вот. А от болота до Медвежьего уже рукой подать. – Кто-то едет, смотри, – Мява навострила ушки обернувшись. Действительно, нас догоняла лошадь, запряженная телегой. Вот как раз за мхом, наверное. – Доброго денечка, госпожа, – раздался скрипучий голос лесничего с поравнявшейся с нами телеги. И до меня дошло, что шаль-то я забыла натянуть, так и шлепая от озера, держа ее перекинутой через суму. – Доброго, красавица, – поздоровался второй, молодой и чуть надменный голос сына лесничего. Парень сверкнул глазами, осмотрев меня с ног до головы. Словно кобылу перед покупкой. Бр-р-р! Его-то я не заметила сразу, так как лежал в телеге. – Чтоб тебя.. – фыркнула тихонько Мява, сообразив о моей растяпости. – И вам доброго, – ответила я, не останавливаясь. – Мы на болота вот путь держим. Подвезти куда? Хотела отказаться, но подумав, что ещё и половины пути не прошла, кивнула, и запрыгнула на край повозки, проигнорировав протянутую Рагданом руку. – А вы, видать, травы собирать отправились? – продолжал донимать мужчина. Я лишь кивнула, и так расстроенная промашкой с шалью. Видимо, утреннее Озёрное приключение совсем меня вымотало. Да и сон этот… Но, кажется, мои ответы и не требовались особо, ведь мужчина продолжал болтать. –…Рагдану уж скоро жинку молоду вести, так вот, дом изладить нужно. Сейчас вот мох запасем. Лес-то уже приготовили. Ладный домик будет, понравится молодой жинке. Манишка моя придумала на чердаке ещё комнатку сделать, чтобы, говорит, не пропадало место-то. А так и хранить что можно. А то и травки там сушить, так ведь? У хозяйственной-то жинки, все в дело будет! Мужчина продолжал, в то время как я все острее чувствовала на себе взгляд его сына. Косоглазие наслать, что ли?.. Но тут мы добрались наконец до развилки, и я спрыгнула с повозки, поблагодарив попутчиков. На нахмуренный взгляд лесничего пояснила, что травки мне нужны, рядом с топью растут которые. Он ещё пожевал губу задумчиво, а потом кивнул и сказал: – Вы, госпожа, ежель что, кричите. Или как по своему зовите. Мы ж тут рядом будем… Забота мужчины немного пристыдила мои мысли о его назойливости и болтливости, поэтому ещё раз поблагодарив, пообещала быть осторожной, и чуть отдалившись, накинула шаль. От греха подальше. А то день сегодня с утра полон сюрпризов и неожиданностей. Остаток пути прошел без приключений. Лес встретил спокойствием. Не было вчерашнего щебета, но и гнетущей атмосферы тоже. Хотя сердечко продолжало взволнованно биться. Я шла вперед осматриваясь и прислушиваясь, хотя и сама не понимала, что ищу. – Лучана, здесь никого нет. Идём домой, а? – Мява позвала не настаивая, но беспокойство в голосе читалось все отчетливее. – Да. Пожалуй. Не понимаю я, что происходит, но меня словно тянуло что сюда. – Тянуло? А сейчас? – Вроде нет. Не пойму, – я остановилась и прислушалась к себе. Да, дальше идти не хочется. Домой? Развернувшись, я начала неуверенно шагать обратно, чувствуя какое-то разочарование, что ли. И матушки нет, спросить совета не выйдет. Да и как тут спросишь, ведь о медведе она не знает… Эх… Моя хвостатая подруга поддержала возвращение с большим энтузиазмом, и даже хвост перестал дергаться резко и нервно. Бродя по лесу, мы немного сместились в сторону топи, которая располагалась у границы с болотами. И если на болота ходят деревенские, то в Медвежий решаются идти не все. А вот в топь вообще желающих отправиться не сыскать. Все потому, что хоть и выглядит она очень спокойно, да только обманчивое, опасное это место. Гиблое. Однажды я подслушала… то есть, случайно услышала, как две бабули у колодца обсуждали девку молодую. Она на болота ходила с подругами по осени, да видать к топи близко забрела, и подружки ее с трудом успели увести. Так вот, старушки громко тогда вспоминали о том, сколько там успело людей сгинуть. А началось все с Алейны, которую любимый предал. Уж не знаю, достоверно ли, но одна вспоминала историю так: –…На сеновале-то повалял, да в жинки соседску девку взял. Вот Алейна с горю да позору в болота кинулася. Это еще моя бабка рассказывала. А ей ее бабка, которая знала ту горемычную. – Бедна девонька…– начала было причитать более младшая собеседница жалостливым тоном, да старшая перебила. – Бестолкова девка, а не бедна! Надо ж было додуматьси в болота лезть? – Так ать с горю ж. – Так ать жива да здрава! Подумашь, порчена… Авось и таку взял бы кто? Увальней в деревне всегда хватало. А и нет, ушла б в соседню, али дальню, да нову жись начала. А она чегось устроила? – Чегося? – Сама утопла в болоте, – проговаривая, старушка начала загибать пальцы. – В топяницу обернуласи. Люд начала губить. О! – Вздернула она суховатый палец кверху. – Как в топяницу? – А так – жись свою духу болотному отдала силой. Вот он ее и наказал, в топяницу обернул, да к телу привязал. Дюжа не любит он слабых духом. С тех пор и топь появиласи, и заманивает ента пакость дивчин, думая, что они жинки любимого. Да и молодцами не брезгует. Все своего любимого предателя ищет. К концу рассказа та, что помоложе, качала головой да охала. Но я так и не поняла, то ли ей по прежнему жаль Алейну, то ли она, как и старшая, теперь винит ее? У матушки я потом спрашивала, и она подтвердила, что тоже слышала историю эту. А вот правдива она или нет – не ведает. Но при ней, сказала, никто туда не ходил. Боятся. Ведь говорят, что народу-то успело там сгинуть немало, пока узнали, что топяница там появилась. Она жертв зазывает голосами любимых. А у кого сердце пусто, тому не показывается. В общем, вышли мы с Мявой у самой топи. Переглянулись, да пошли дальше, вспомнив, как однажды по глупости своей – а точнее, моей, ведь кошка, как обычно, отговаривала – сунулись сюда. Захотелось мне тогда увидеть ту топяницу. Да только она так и не показалась, и мы разочарованно вернулись домой, где матушка уже ждала с розгой. Позже я, конечно, поняла, за что получила, а вот тогда обижалась, хоть и не показывала виду. Поэтому сейчас мы лишь хихикнули, да мимо пошли… пока не услышали шорох. – Что это? Мява навострила ушки и вытянула шею, ища, откуда звук донёсся. – Там-мяу, – чуть слышно сказала черная, и сделала шажок в сторону кустов. – Топяница? – шепотом уточнила я, даже обрадовавшись. – Не думаю. – Почему? – Так она должна голосом любимого тебяу зазывать. А не… Кошку прервал тихий захлебывающийся не то стон, не то рык. Нет, на голос любимого точно не походит. Да и какой у меня любимый, когда меня без отводящей взгляд шали только сегодня и увидели впервые. Узнали потому, что видели меня, хоть и мельком, когда я с матушкой была в деревне. Видеть-то меня видят в ней, а запомнить не могут. То есть, отвернулся человек, и забыл кого видел сейчас, разговаривал, или просто чуть не столкнулся. Хотя образ в памяти остаётся, и в другой раз он узнает меня, но лишь когда снова увидит. – Я проверю! Остановила меня Мява, когда я шагнула на звук, и сама отправилась на разведку. Она лёгкая, и имеет больше шансов свободно пройти по топи. – Эй, кто здесь? Тихо позвала кошка, аккуратно ступая вперёд. Ответа не последовало, но буквально через несколько секунд она фыркнула и отшатнулась. – Что там? – Это… знакомец наш, кажетсяу, – затравленно ответила черная, оглядываясь с опаской по сторонам. А потом на мой недоуменный взгляд добавила: – Медведь это. Тот самый. Только пожеванный. В первый миг я замерла, прокручивая слова фамильяра. А потом чуть не рванула вперёд, забыв, что передо мной топь раскинулась, и неверный шаг может стоить жизни. – Угомонись, дурехау! – Мява даже зашипела останавливая меня. – Вон с той стороны обойди. А вообще, нам бы сейчас уйти домой тихонько, и забыть обо всем…– Кошка продолжала ворчать, меж тем показывая мне тропинку в обход, по которой, видимо, и мишка пришел сюда. Или же приполз… То, что я увидела, мне совсем не понравилось. Лапа разодрана. Кровь стекает по шерсти и когтям, и густыми каплями падает в болотную жижу, в которой, кстати, косолапый уже наполовину утоп. Торчащее из болота бедро вообще все в крови, и похоже на что-то ужасное. – Очнись уже, Луча! Мне в ногу впились острые коготки, и я наконец поняла, что забыла как дышать. Сердце тут же ударило таким громом, что даже мишка услышал, и приоткрыл один глаз. Не уверена, что он смог рассмотреть меня из-за пелены боли. А мне хватило мгновения, чтобы понять – я его не оставлю здесь! – Мява, нужно его вытащить! – С умау сошла? Я обернулась, и заглянув в круглые непонимающие глаза, попросила: – Мяв, пожалуйста. Я не знаю почему, но чувствую, что должна помочь. Он… – Ладно. Но как? Мы же не справимсяу… – Может лесничего позвать? – Я было развернулась, но тут же замерла. – А если они уже уехали? – Я сейчас! А ты… будь осторожна. Кошка умчалась, а я осталась перед раненым медведем, до сих пор видя его взгляд, наполненный болью. Похожий на тот, что во сне привиделся. – Так это ты звал меня? Во сне звал? – начала я разговаривать с ним вслух, чтобы… Нет, не боюсь я леса или болота. Но вот сейчас мне стало страшно, что чуть слышное дыхание этого зверя прервется. И чтобы отвлечь себя же от этих мыслей, сгодится и свой голос. – Не понимаю, как тебе удалось, но я услышала. Не бойся, мы поможем. Ты ещё бегать будешь, и лес свой оберегать. Да, он у тебя уютным стал. Знаешь?.. Я продолжала говорить все, что приходило в голову, не задумываясь, что кто-то может услышать. Говорила, и снимала с грязно-бурой шерсти траву и веточки. Пыталась хоть немного очистить мех, чтобы видеть раны. Осторожно. Подмечая, что мой давнишний спаситель погружается все глубже. – Шаль! – Голос Мявы раздался неожиданно. – Быстро, надень шаль! Послушалась, и натянула, оказывается, спавшую с плеч накидку. Послышался шум, потом голос лесничего: – Что за бесовщина?! Как мы здесь оказались, Рагдан? Уже ж на полпути к деревне должны были быть… Я недоуменно посмотрела на помощницу, и та пояснила коротким "леший помог". Осталось лишь кивнуть, и выйти к помощникам. Шаль с головы скинула, давая возможность увидеть себя, а то разговаривать с пустотой не каждый способен. Проверено. – Это я позвала вас. Вы же сами дали дозволение? – начала я, старательно скрывая дрожь в голосе. Напугать ещё сильнее не хочется, ведь они и так не понимают пока, что им предстоит. – Но как же ж?.. Мы же ж не слышали… – А это мой секрет. Наставница научила, – упомянула я матушку, как бы напоминая, что вообще-то ведьма. – Помощь нужна мне. Окажите милость, а я отблагодарю. – Да как же не помочь? Поможем! Что у госпожи случилось? – Спрыгнул с телеги Рагдан, и выпятив грудь начал приближаться. Ровно до момента, пока не увидел медведя. – Етишкин жигорка! – громким шепотом воскликнул он и замер, тем не менее выставив руку передо мной, не пуская дальше. – Да чего же случилося-т… Не договорив, лесничий тоже замер позади меня. – Тихонько, уходим к телеге. Отец, лошадь развертай. Осторожно только, не шуми. – Да с лошадью я разберусь, вы не волнуйтесь. Мишенькой пока займитесь. Вставила Мява, выглянувшая из-за ноги лесничего. Сын его отшатнулся от неожиданности, замер, и медленно обернулся ко мне. – Да, Мява разберётся. Помогите мне раненого вытащить, пока он совсем не утоп, – попросила я. Проскользнула даже мысль похлопать ресничками, как одна девчонка из деревни. Сколько раз я наблюдала за ней, и все удивлялась, что ей удается получить все, что просит. Но я быстро отмела идею, так как вспомнила, что жертвы этого хлопанья застенчивого потом проходу не дают ей. Нет, девчонка, конечно, довольна, а вот мне такое счастье… Ну его! – Так… медведь же ж! – робко возразил лесничий. – Эт ты его, что ль? – приподнял бровь помощничек помладше. – На шкуру? – На зелья! – Я улыбнулась. – Но если он сейчас утонет, то мне и кровь молодого человеческого мужчины подойдёт… Рагдан моргнул, передёрнул плечами и повернулся наконец в сторону моего раненого спасителя. А мне пришла в голову мысль, что может быть этот сон сработал на связи, как бы дал знать, что я могу долг спасения вернуть? Не пристало ведьмам быть должными. Вот и закрепилась связь у нас. Что-то вроде долга жизни. Матушка рассказывала однажды. Значит, поставлю косолапого на ноги, и перестанет наконец сниться мне! – Нет, отец, вон ту, подлиннее. Ага. Вот её давай. – А выдюжит? Крупный он, кабы не обломилась… – Да, эта точно выдюжит, куда денется! Слушай, – вдруг обратился ко мне парень, – Лучанка, а может по частям его? А то… – А ты по боли в колене не соскучился? А то…– я не закончила, но надеюсь, по резковатому предупреждающему тону понял и сам. – И не Лучанка, а госпожа Лучана. Сын лесничего хмыкнул, но промолчал. Хотя взглядом сверкнул так, что стало ясно – не привык он к возражениям. Да и где там быть возражениям, если с его видной внешностью даже на хромого девчонки заглядывались. Не сразу удалось вытащить моего зверя из трясины, которая разочарованно чавкнула, провожая добычу голодной тишиной. Действительно, тяжёлым оказался. Но с горем пополам, мы справились. А вот на телегу его закинуть стало тем ещё испытанием. Даже я старалась помочь по мере сил. И мужчинам заговоры прочитала на крепость духа и тела. Не знаю, правда, как они действуют точно, но глазки у обоих загорелись. Пожалуй, уточнить нужно будет у матушки. Уложив прямо на собранный ими мох, я тут же устроилась рядом с раненым медведем. А Рагдана к отцу отправила, на козлы. Сама начала разминать свежие сочные растения, и прикладывать к ранам зверя. Мох ведь обладает целебными свойствами, которые недооценивают многие. А вкупе с заговорами это ещё действеннее. Так что лечение я начала сразу. Кровь постепенно остановилась даже на боку, где я обнаружила самую страшную рану. Словно та драка с волком произошла не несколько лет назад, а сегодня. И это волчьи когти разодрали толстую шкуру, зацепив даже кости. – И где же ты так пострадал, горемычный? – прошептала я себе под нос. Мохнатый, словно услышав вопрос, попытался вдохнуть глубже, но вдох оборвался, снова превратившись в прерывистое слабое дыхание. Отогнала от себя темные мысли, и решила шепотом поинтересоваться у фамильяра: – Мяв, как тебе удалось их позвать? Ведь Рагдан явно впервые услышал твою речь при мне. – Эх…– кошка вздохнула, и хитро глянула на меня. – Есть у меня знакомый леший, которому ты должна будешь пирог с малиной. – Леший? – Вопрос получился чуть громче, и на меня обернулись. – Это я так, с кошкой общаюсь, – пояснила мужчинам. – Ага. Уговорила его завернуть этих к топи. – Но топь не его территория… – Вот поэтому малину на пирог ты сама собирать будешь. Он поворчал, конечно, но согласился, и перебросил тропу к тебе, насколько смог. – И немного помолчав добавила: – Хоть и пень он, бородатый, а все же хороший. К домику мы доехали, как понимаю, тоже не без помощи. Лошадка везла ровно, не тряся телегу по ухабам. Да и по времени быстрее, чем до болот добирались. Точно придется постараться с пирогом. Медведя выгрузили в сарае. Ну не в дом же его тащить?! Мало ли, придет в себя и решит болезный, что это я над ним измывалась? Нет уж, в сарае как-то безопаснее будет. Мужчины поглядывали на меня с недоумением, даже опаской. Хотя младший явно хотел вопрос задать. Видимо, воспоминания о больном колене сдержали его любопытство. Ну и хорошо! Мне сейчас не до обсуждений и разговоров. Поблагодарив, пообещала невольным помощникам приготовить для них зелий первой необходимости, чтобы на любой случай. А выпроводив, уже серьезно взялась за лечение. Собрала необходимые склянки, приготовила воду чистую и тряпку. Промыла раны, радуясь бессознательному состоянию зверя, ведь от боли он мог на инстинктах защищаться начать в таком состоянии. Когда закончила с первой помощью, заметила, что сума моя так и валяется в углу, куда бросила. Приоткрытая, с выпавшей из нее ягодой. – Так, что там леший говорил о наполненности энергией? –А что? – Да ничего, Мяв, напоить его надо. Я принесла чистой воды, и прямо в нее раздавила несколько ягод. Начала осторожно выпаивать. И к своему же удивлению, при всем устрашающем виде клыков, совершенно не опасаясь придерживала пасть зверя.