Глава 22
— Уходи! — хмуро смотрела Ясиня на стоящего напротив мужчину.
Взгляд девушки подмечал черную землю на его обнажённых ступнях, остатки крови на крепко сжатых пальцах. Не его крови. Верно то была кровь бедолаги зайчишки, повстречавшего на свою беду неведомого хищника в ночных зарослях.
Волколак — билось в голове Ясини страшное слово. Правда! Всё правда! Разом вспомнила девушка все жуткие слухи, что ходили на княжьем подворье. Зверь дикий, не человек… Тот, что напал на Малушку в такую же, как нынче, лунную ночь…
Вук быстро, рывком, натянул на плечи рубаху и сделал шаг к Ясине.
— Любушка…
— Не смей! — испуганно вскинулась, отскочила от него Ясиня. — Не подходи!
— Выслушай меня, княжна… Не в моей воле это проклятие. Родился я с этой напастью. В полную луну одолевает она мужей в нашем роду…
Ясиня подхватила прислонённую к крыльцу лопату и замахнулась ей,
— Сказано тебе — окоротись! Али забыл, сколь тяжёлая у меня рука⁈
Горькая мука исказила лицо молодца.
— Хотел я рассказать тебе всё, да страшился… Страшился, что испугаешься ты меня. Прогонишь…
— Не боюсь я тебя, Вук! — покачала головой Ясиня, не опуская лопаты. — Не боюсь, а ненавижу, за дела твои чёрные!
— Чем же провинился я перед тобой, Ясиня свет Борисовна? — нахмурился витязь, сложив на груди руки.
— А будто сам не знаешь⁈ — гневалась княжна. — Кровь на тебе человечья! Кровь сестры моей наречённой! Али не помнишь, как рвал ты её на части? Как бросил умирать одну? Не прощу я тебе никогда её мук! Уходи, Вук! Уходи и не смей возвращаться в мой дом! Забудь сюда дорогу! Отныне мы чужие друг другу.
— Нет на моих руках человеческой крови. Поклясться в том могу, — ответил Вук. — Взгляни на меня, любушка! Нет на мне никакой вины. Заблуждаешься ты… Гнев застит тебе глаза…
— Уходи! — сурово покачала головой Ясиня. — Нет боле тебе веры…
В последний раз взглянул на девицу витязь долгим, тяжёлым взглядом, а потом развернулся и, как был, босой, зашагал по невидимой тропке в тёмный лес…
Так и простились они, точно чужие. Долго вглядываясь в непроглядную ночную тень, Ясиня вытирала запястьем жгучие, глупые слёзы. А потом забылась долгим, безрадостным сном, завернувшись на полу в старые звериные шкуры, которые ещё хранили запах проклятого Вука.
Ночь сменилась утром, но оно не принесло Ясине облегчения. Как и весь следующий день. Была княжна сама не своя. Беспричинно тосковала, сидя у мутного оконца, да много спала. Без конца чудился ей во снах ласковый взгляд, да смелая улыбка ненавистного вулколака. Казалось Ясине, будто весь белый свет затянуло мутным мороком, через который не пробивается и малый лучик солнца.
Баюн недовольно ворчал, что околдовал хозяйку хитроумный чужак, лишил их горемычных покоя, да всё ластился к ногам хозяйки. Будто и не замечала Ясиня справедливых слов хвостатого, рассеяно вглядываясь в горящую багрянцем чащу.
Так грустила лесная отшельница пару дней, а на третий день огласился лес вдруг громким конским ржанием. Подъехали к крыльцу избушки, облачённые в нарядные кафтаны, крепкие молодцы, на резвых скакунах. Спешившись, сдернули все пятеро шапки, да поклонились низко, в ноги Ясине.
— Свет Ясиня Борисовна, приглашает тебя великий половский князь Всеслав к себе в гости.
Удивлённо оглядев лица посланников, нахмурилась княжна.
— Не знаю, откель проведал великий князь про моё житьё, да передайте ему, что благодарю за честь. Однако ж, я боле не его невеста. Передумала я выходить за Всеслава.
— Предвидел наш князь такой ответ, — кивнул один из дружинников. — И на то велел передать, мол, коли не невестой, так почётной гостьей приглашает тебя, княжна, погостить в свой дворец. Вот и коня для тебя прислал…
К крыльцу подвели чудесного каурого скакуна, и Ясиня в смущении оглядела ряд ждущих её ответа молодцов. Видя её колебание, старший из витязей, дородный и высокий, добродушно пробасил,
— Соглашайся княжна, хоть бы на пару дней. Князь наш дюже желает с тобой увидеться. Велел без тебя не возвращаться…
Вздохнула Ясиня, да перекинула косу через плечо задумчиво,
— Что ж… Бают, Половск — город большой, можно одним глазком и глянуть. Но только лишь на пару дней. Хозяйство у меня здесь, куры, кот…оставить не на кого…
… Ближе к вечеру въехал отряд в шумный город Половск. Во все глаза дивилась Ясиня на высокую крепостную стену, на богатые дома и нарядный народ на узких улочках. Вот впереди показался чудесный расписной терем. Башенки на нём были лазоревые и столь высокие, что упирались прямёхонько в небо.
— И здесь живёт ваш князь? — залюбовалась волшебным дворцом Ясиня.
— Когда не занят ратными делами и походами, — кинул начальник отряда. — Гляди, княжна. Ожидают уж тебя…
Взглянула Ясиня на высокое крыльцо дворца, да и обмерла. Навстречу ей спускался тот, с кем поклялась она боле никогда не встречаться. Несносный Вук, облаченный в богатый парчовый кафтан, протянул девушке руку и лукаво улыбнулся,
— Вот, княжна, мы и встретились. Идём, покажу тебе княжий дворец. А ещё, есть у меня для тебя подарок.
— Не нужны мне твои подарки! — напустила холодности Ясиня, боясь встретиться с парнем взглядом. — Приехала я сюда токмо лишь в знак уважения к князю Всеславу. Погощу чуток, да вернусь в свою избушку.
— Как скажешь, княжна, — усмехнулся Вук. — Неволить тебя здесь никто не станет.
Шагая за Вуком по просторным, ярко расписанным горницам, засматривалась Ясиня на здешние чудеса: на богатые гобелены из заморских стран, на белоснежные, словно сотканные из кружева, костяные высокие кубки на узорных столах. Дивилась на высокие, в человеческий рост, подсвечники из чистого серебра, разукрашенные лазурной финифтью.
— Богато живёт ваш князь… — невольно выдохнула Ясиня.
— К богатству наш князь равнодушен, — ответил Вук, странно взглянув на девушку. — Вся эта лепота надобна, дабы пускать пыль в глаза заезжим гостям.
— Ах, вот как? — невольно улыбнулась Ясиня. — Так всё это ради меня?
— Ты гостья Всеслава, княжна… — уклончиво ответил молодец и, с легким поклоном, распахнул перед ней дверь светлой, нарядной горницы. — Обожди тут, покуда. Скоро явятся за тобой…
Зайдя в комнату, Ясиня подивилась на большую, заправленную сафьяновым покрывалом постель и гладкое серебряное зеркало, такое высокое, что можно было увидеть всю себя, с макушки до пяток. Маленький столик у окна был полон всяческих яств. Были здесь и сладкие персики, и спелая черешня, и виноград, привезённый из жарких дальних стран. Ясиня откусила кусочек румяного персика и встрепенулась. Громкие мужские голоса, казалось, спорили, прямо у неё за спиной.
Обойдя комнату, девушка обнаружила в одной из стен тайную дверцу, которая была едва приоткрыта. Не сдержав любопытства, княжна осторожно заглянула в щёлку, да едва не ахнула. По соседней горнице стремительно расхаживал Вук, сердито выговаривая замершему напротив Рогволоду. Старый князь стоял перед дружинником, понурив голову, словно напроказивший мальчишка перед разгневанным отцом.
Подивившись на такую странность, Ясиня прислушалась.
— Должен ты открыто признаться княжне в своей вине, Рогволод! — говорил Вук. — Да повиниться перед той девицей, что едва не лишил жизни. Разузнал я, зовут её Малушкой, скоро замуж собирается. Как раз впору придётся богатое приданое. Завтра же к ней отправляйся, да не жалей злата и серебра!
— Прости меня, дорогой племянник. Всё исполню, как прикажешь, — хмуро покачал головой старый князь. — Не сдержался я в тот раз. Сам не свой был. Не помнил поутру, что и натворил в ту ночь… Во всем повинно родовое проклятье.
— Вина это только твоя, дядя, — непреклонно ответил Вук. — Проклятье обращает в волчье обличье лишь наше тело, сердце же… — парень приложил ладонь к груди Рогволода. — Сердце остаётся человечьим!
В этот миг распахнула Ясиня притворённую дверь. С заполошно бьющимся сердцем, влетела княжна в соседнюю горницу и обвела обоих мужчин горящим взглядом.
— Вы, верно, решили насмехаться надо мной⁈ В толк не возьму, как понять вашу речь⁈ Чем обидел старый князь Малушку? И отчего ты, бесстыжий, говоришь с Рогводом словно старший⁈
Ударила в грудь Вука княжна, с угрозой наступая на него. Улыбнулся в ответ несносный гридень, рассмеялся.
— Ах, какая суровая моя любушка! Нет ей равных!
Сердито зыркнула на него княжна, молча поджала губы. Тут вступил в беседу старый князь. Повинился он, что напал на Малушку в ту несчастную ночь, в волчьем облике, не ведая, что творит. В потрясении слушала Рогволода княжна, не смея поверить, что каждое его слово — правда.
Когда замолчал старый князь, опустилась на лавку Ясиня, задумалась. Не заметила, как вышел из горницы дядька Всеслава, и остались они вдвоём с Вуком.
— Так что, простишь ли ты меня, княгинюшка? — склонился к девице удалой витязь.
Подняла на него взгляд Ясиня, нахмурилась,
— Как назвал ты меня, докучный гридень? Верно запамятовал? Не княгиня я, а всего лишь княжна…
— То легко исправить, — нежно взял её за руку Вук. — Выходи за Всеслава, станешь здесь полноправной владычицей…
— Ох, опасные шутки ты шутишь, волколак, — остро взглянула на него Ясиня. — А что, коли соглашусь? Коли пойду я за Всеслава? Что делать станешь?
— Что⁈ Да в тот же миг женюсь на тебе моя желанная! — крепко прижав к груди, впился Вук в уста княжны жарким поцелуем. — Скажи же, что люб я тебе!
— Люб ты мне, несносный гридень! — Задыхаясь под ненасытными поцелуями, счастливо выдохнула Ясиня. — Люб…
…
Шумный свадебный пир гудел в тереме половского князя. Гости были веселы и пьяны, а новобрачные не сводили друг с друга жарких взглядов. Рядом с ними, на пышной бархатной подушке, под разудалые переливы гуслей, дремал большой чёрный кот.
Хитрый Вук (он же великий князь Всеслав), незаметно для всех потянул из-за стола молодую жену.
— А коли увидят, что сбежали мы с собственной свадьбы? — испуганно зашептала Ясиня с нежностью глядя на любимого мужа.
— И пусть видят! — рассмеялся князь. — Идём, я обещал тебе свадебный подарок…
— Мне не нужно никаких подарков, — улыбнулась ему Ясиня. — Только будь рядом.
— О, этот подарок тебе понравится, — подмигнул князь и увлёк за собой, в сплетение длинных переходов. Они спускались ниже и ниже, пока князь не остановился возле маленькой, тёмной дверцы.
— Что здесь? — удивлённо воззрилась на дверь Ясиня.
— Здесь живут особенные гости. Я пригласил их на нашу свадьбу, — загадочно ответил князь и, забрав из рук слуги плетёную корзинку, накрытую рушником, протянул её жене. — Не желаешь угостить их пирожками? С требухой…
Конец!
А кто сказку слушал, да куличи сдобные кушал — молодец!