Александра Лисина

Ведьмина проблема

(бонусный рассказ к роману «Ведьма в белом халате»)

© Лисина Александра

© ИДДК

* * *

– Кар-р! – зловредно гаркнул телефон, нарушив царящую в салоне лимузина блаженную тишину.

Я приподняла голову с плеча сидящего рядом лиса и полезла в сумочку.

Эсэмэска. Угу, от шефа. От кого же еще?

«С возвращением, Оленька!»

Интересно, откуда Юрий Иванович узнал, что я вернулась? Хотя чего спрашивать? Наш замечательный шеф – потомственный некромант незнамо в каком поколении, и один Бог знает, какие заклинания у него припасены для поиска и отслеживания аур горячо любимых сотрудников.

– Это я ему сказал, когда прилетает самолет, – глянув на имя абонента, вполголоса бросил Лисо́вский… Александр, Саша… мой дорогой, заботливый и успевший стать незаменимым лис. А затем отобрал у меня телефон и, отключив звук, бросил смартфон обратно в сумочку.

Ну и ладно. Не больно-то он сейчас и нужен.

Я снова уютно устроилась у лиса под боком.

Машина шла плавно, тихонько урча мотором. Снаружи проносились покрытые снегом и увешанные новогодними гирляндами деревья, в окнах домов причудливыми бликами отражался свет фонарей. Самый главный зимний праздник давно прошел, но город все еще выглядел красивым, нарядным и торжественным. Правда, бегущие по своим делам люди об этом, скорее всего, уже не думали. С последним ударом курантов ощущение волшебства у многих наверняка исчезло. Но только не у меня. Не у нас. Недаром я даже сейчас не могла избавиться от ощущения нереальности происходящего, а заодно с затаенной улыбкой вспоминала свой последний Новый год и лукаво поглядывала на сидящий рядом «новогодний подарок».

– Зачем ты сказал шефу, когда мы вернемся?

Оборотень пожал плечами.

– Он беспокоился. Звонил на днях. И мне показалось нечестным держать его в неведении.

– То есть Юрий Иванович уже в курсе, что ты нагло украл меня с Сейшел и умыкнул в свои любимые Альпы?

– Он даже больничный тебе продлил до конца января, представляешь? – усмехнулся Лисовский, бережно меня обняв и чмокнув в макушку. – Так что не волнуйся, солнце, прогулов у тебя не будет.

– Обо всем-то ты подумал… – для виду проворчала я, хотя на самом деле мне было хорошо. Вернее, не так: я была довольна до безобразия и бесконечно благодарна оборотню за заботу. Как обычно, лис в своей манере обо всем договорился, все предусмотрел и заранее разрешил мои затруднения до того, как я соизволила о них вспомнить.

Все, кроме одного.

Отогнав от себя тревожную мысль, я прикрыла глаза и под тихий шорох шин задремала, с наслаждением вдыхая дурманящий голову аромат своего мужчины. С ним и впрямь было хорошо. Сильный, надежный, бесконечно влюбленный… о чем еще мечтать уверенной в себе женщине? Разве что о том, чтобы эта забота не стала чрезмерной?

Надо признать, лис ворвался в мою размеренную жизнь резко, внезапно, без предупреждения. Живительным ветром пронесся по моему прошлому и настоящему, походя смел все запреты, устои и принципы. В каком-то смысле он действительно меня украл, присвоил, захомутал. А теперь сидел рядом, рассеянно поглаживая мои волосы и пряча блаженную улыбку.

Примерно через час лимузин подкатил к старинному особняку в центре столицы и притормозил возле подъезда, рядом с которым кто-то из соседей умудрился нарядить растущую под окнами елочку. Но прежде, чем я открыла дверь и впустила в салон морозный воздух, Лисовский привлек меня к себе и пытливо заглянул в глаза.

– Оль, ты уверена, что хочешь этого?

Я ласково провела кончиками пальцев по его скуле.

– У меня домовой уже целый месяц некормленый. Осиротел, соскучился небось. Да и вещи надо бы собрать. А у тебя завтра утром совещание…

– Ну и что?

– Тебе надо хорошенько отдохнуть и выспаться, – прошептала я, поцеловав недовольно поджатые губы оборотня. – А со мной ты не сможешь удержаться.

Лис нахмурился. Отпускать меня даже на одну ночь он категорически не хотел – собственнические инстинкты у него, как и у большинства мохнатых, были изрядно выраженными. Как, впрочем, и сексуальная активность. Но утром у него и впрямь должна была состояться встреча с заграничными партнерами – Glо́bal IT Corporа́tion готовилась к без преувеличения сделке века. Поэтому всю последнюю неделю Александр почти без перерыва висел на телефоне, много торчал в интернете, просматривал присланные секретарем бумаги, готовился. И как бы нам обоим ни хотелось продлить каникулы, в конце концов все же пришлось покинуть уютный домик в Альпах… угу, тот самый, на триста квадратов жилой площади, не считая оранжереи, бассейна и маленького кинотеатра.

– Хорошо, – наконец отступился лис. – Но завтра я за тобой заеду.

Я снова его поцеловала.

– Я буду ждать.

Нахмуренный лоб оборотня после этого немного разгладился, а еще через пару минут лис окончательно успокоился и, хоть и неохотно, но все же меня отпустил, зацеловав напоследок до распухших губ. Вот же ненасытный…

Чмокнув его в последний раз, я открыла дверь и выскользнула на улицу, зябко поведя плечами.

Бр-р-р, холодрыга какая! Минус тридцать, не меньше. Но в крещенские морозы всегда такая белиберда с погодой, поэтому я поспешила захлопнуть дверцу и со всех ног помчалась мимо увешанной гирляндами елки к подъезду, торопясь занырнуть в тепло до того, как мои ноги окончательно посинеют.

Услышав за спиной шорох шин и приглушенный рокот мотора, я на мгновение обернулась, но пассажира за тонированными стеклами не было видно. Впрочем, пристальный взгляд оборотня я ощущала и тогда, когда машина проехала мимо, и когда я торопливо взбегала по лестнице, и даже когда копалась в сумочке в поисках ключей, словно упрямый лис никуда не ушел и продолжал незаметно за мной подсматривать.

Правда, когда я услышала доносящиеся из квартиры подозрительные бухающие звуки, от которых содрогнулись стены подъезда, мне стало резко не до него.

– Какого черта?! – выдохнула я, спешно отпирая замок. После чего открыла дверь, зашла внутрь и… чуть не упала, когда из коридора меня окатило мощной звуковой волной.

– АЙ БИЛИВ АЙ КЭН ФЛА-А-АЙ! АЙ БИЛИВ АЙ КЭН ТАЧ ЗЕ СКА-А-АЙ…

Увидев, как из полутемной гостиной вырывается световая иллюминация, а параллельно ей услышав доносящееся оттуда же звяканье бокалов и сдавленное хихиканье, я остолбенела. Что за дела?! Это что за тусовка у меня дома, да еще и в половине десятого вечера?!

– ЭНД ФЛАЙ ЭВЭ-Э-ЭЙ! – продолжал тем временем надрываться певец. Причем не один, а в компании целого хора пьяных голосов, среди которых я узнала и тенорок своего домового.

– Кузька! Мерзавец…

Убью заразу!

Бросив на пол сумку, ключи и теплое пальто, я ураганом ворвалась в гостиную и застала воистину ошеломляющую картину.

Посреди огромного зала, прямо над журнальным столиком, медленно и торжественно кружились в воздухе кусочки аккуратно нарезанного хлеба. Прямо над ними, словно вальсируя под музыку, так же медленно проплывали уже очищенные от золотинок плавленые сырки и нарезанная кружочками колбаса. Между ними беззаботно порхали маринованные огурчики, свежие помидорчики, пучки петрушки и укропа, периодически касаясь нарезки пушистыми хвостиками. Еще чуть выше танцевали хрустальные бокалы из бабушкиного сервиза. А под самым потолком, венчая все это безобразие, эффектно бултыхались три пузатые бутылки, время от времени наклоняясь и наполняя до краев проплывающие мимо бокалы пенящимся и сверкающим в свете зажженных свечей шампанским.

Но больше всего меня поразили не они, а беззастенчиво плывущие над столом крохотные лохматые и глазастые существа, которых никогда не было и не должно было появиться в моей квартире. Пьяно хихикая, они во весь голос горланили заграничные песни, лихо чокались пойманными бокалами, а затем прямо на лету закусывали почти готовыми бутербродами и, похоже, веселились по полной программе.

Одного из них я тут же узнала – сыто жмурящийся Кузьма в это время как раз проплыл мимо окна, салютуя кому-то шампанским. Где он все это взял – уже другой вопрос. Каким образом залевитировал столько предметов одновременно – и вовсе не так уж важно. У волшебных созданий низшего класса есть своя, малопонятная остальным, но довольно сильная магия. А вот тот факт, что, помимо него, в моем доме в невменяемом состоянии пребывала добрая дюжина посторонних личностей, мгновенно вывел меня из равновесия.

– КУ-У-У-ЗЬМА! – рявкнула я. Причем так, что на люстре нервно задрожали стекляшки, а половина свечей испуганно погасла. – ТЫ ЧТО ТВОР-Р-РИШЬ, ПОГАНЕЦ?!

По гостиной метнулся порыв холодного ветра. На полноценные громы и молнии моего ведьминского дара, к сожалению, не хватило, но даже без них домовые испуганно взвизгнули и посыпались на пол, как горох из порванного мешка. Одновременно с этим зависшие в воздухе бутылки со звоном грянулись об стол… к счастью, встали ровно, в вертикальном положении, почти ничего не разлив. Рядом с ними с жалобным перезвоном стукнулись краями бокалы. Опавшие, словно осенние листья, кусочки сыра шмякнулись точно поверх осевшего на полу хлеба. Сверху на них рухнула нарезанная кружочками колбаса, а затем плавно слевитировала поникшая петрушка.

Мгновение в зале царила зловещая пауза, прерываемая лишь воплями из телевизора. Я сердито сопела, домовые притихли, шампанское в бутылках тихонько побулькивало…

– Р-разорву! – свирепо пообещала я, оглядев воцарившийся в гостиной бардак.

А дальше все было как в мультике: засучив короткими лапками, домовые с испуганными воплями бросились врассыпную. Двое из них, не разобравшись, где выход, с треском столкнулись лбами, упали, но тут же вскочили и юркнули под диван. Кто-то успел прошмыгнуть к решетке вентиляции. Кому-то удалось удрать на кухню и уже оттуда свалить из обреченной квартиры. Один большеглазый нахал угодил прямиком на стоящий на полке кактус, громко взвыл и опрометью ринулся вон, унося в заду большую занозу. А остальные поспешили заныкаться кто куда, потому что объясняться с разъяренной ведьмой – так себе удовольствие.

Кузьке повезло чуточку больше – брякнулся он аккурат в вазу для фруктов. И, почти затерявшись между апельсинами и большущей грушей, как-то подозрительно булькнул.

– Ой… х-хозяюшка моя вернулась!

Я шумно раздула ноздри и, схватив с дивана пульт, выключила горланящий песни телевизор, после чего квартира погрузилась в зловещую тишину.

– Ик, – от неожиданности выдал Кузьма, уставившись ни разгневанную меня снизу вверх. – Оля… а ты чего… ик… так рано п-приехала?

– Рано?! – прошипела я, склонившись над столиком.

Кузька вжал голову в плечи.

– Ну ты же не предупредила! И вообще, мне было скучно! И тоскливо! Вот я и решил пригласить друзей на небольшое караоке!

– Ах, караоке, значит…

– Оленька… Олечка… – торопливо выбравшись из вазы, попятился домовой. – А что это у тебя вдруг глазоньки-то пожелтели? И зубки, кажется, подросли? Даже когти на пальчиках выросли… И вообще, почему у меня такое чувство, что ты и не Оленька вовсе?!

– Я тебе щас дам «не Оленька»! – вконец обозлившись, рявкнула я. – Вон отсюда, бессовестный!

Кузьма, успевший как раз добраться до края стола, от неожиданности оступился и брякнулся на пол. Но быстро сориентировался, сорвался с места и со всех ног ринулся вон, провожаемый моим свирепым воплем:

– Чтобы я тебя до утра не видела! И никаких больше вечеринок без моего ведома, понял?! А вы… кто еще не в обмороке и не в ступоре… марш по домам! И упаси вас Бог, если к утру здесь все не вернется к первозданному виду!

Нарычав и обругав бессовестных домовят, я ушла, сердито топая ногами, в спальню и прямо так, не раздеваясь, бухнулась лицом вниз. На постели, к счастью, за время моего отсутствия никто не валялся – я не учуяла посторонних запахов. А лежа на родном покрывале и вдыхая такой же родной, домашний, какой-то уютный запах, постепенно успокоилась. Даже слегка устыдилась за свой рык, который, полагаю, вверг Кузьму в настоящий шок.

Вообще-то я приличная ведьма. Спокойная, рассудительная, сдержанная. Но проснувшаяся лисья кровь уже давала о себе знать. В том числе и вот такими внезапными вспышками. К ним еще только придется привыкать, изучать и учиться сдерживать проснувшегося зверя. И пусть моя лиса еще не взяла верх, пусть она пока довольно слаба… все равно – срываться на посторонних, тем более на пациентах, было непозволительно.

Вообще я весь последний месяц ощущала себя до крайности странно. Близость лиса и брачная метка пробудили во мне то, что много лет крепко спало, не мешая оставаться нормальной ведьмой. Но как только магический дар ослаб и как только в моем сердце прочно укрепился Лисовский, все полетело в тартарары.

Я еще не стала оборотнем, но уже перестала быть полноценной ведьмой. Мой дар, растраченный на спасение чужих жизней, так до конца и не восстановился. Нет, за прошедший месяц я снова научилась видеть нити заклинаний, вновь стала способна на спонтанные выбросы магии… но на этом и все. После этого восстановление дара застопорилось, и чем дальше, тем больше мне казалось, что выше этого уровня я уже не поднимусь.

В то же время мой зверь так до конца себя и не проявил. Со мной под влиянием эмоциональных факторов порой действительно случалась частичная трансформация. К примеру, в глазах проступала звериная желтизна, менялась форма кистей, из пальцев стали выстреливать внушающие уважение когти. А также заметно возросла физическая сила, выносливость, благодаря чему в Альпах я бегала по снегу практически наравне с Александром. Однако полной трансформации нам добиться не удалось.

Я словно застряла между двумя ипостасями, не сумев до конца развить ни одну из них. Неполноценный оборотень, неполноценная ведьма… время шло, мне следовало уже на что-то решиться, но я, к собственному стыду, до сих не могла понять, кем же именно мне хочется остаться.

Лисовский не зря сегодня так беспокоился – я действительно хотела переночевать дома не только из-за Кузьмы или желания собрать вещи. В моей жизни еще никогда не было так много одного-единственного человека. И никто и никогда не занимал в моей душе столько места, как он. Это, если честно, немного пугало. Я привыкла быть независимой, сильной. Но теперь вся моя независимость разбивалась о вездесущего, предупредительного и все понимающего оборотня, который не отпускал меня от себя ни на миг. Его объятия, его смех, его запах… пожалуй, для ведьмы-одиночки его было даже слишком много. И вкупе с моей главной проблемой это несколько напрягало.

Нет, он ни разу не настаивал на полной трансформации и добросовестно отвлекал меня от невеселых мыслей. Он оказался умным собеседником, прекрасным партнером и потрясающим любовником, которым я попросту не могла надышаться. Он был мне дорог. Очень. Мне стало его не хватать сразу, как только машина выехала со двора. Более того, я была уверена, что, несмотря на все усилия, он все равно чувствовал, знал, что я давлю в себе тоску по пропавшей магии. Все видел и понимал… но от этого, к сожалению, было не легче.

И вот, поскольку рядом с ним всерьез подумать мне не удавалось, я приняла решение хотя бы одну ночь провести одна. Наедине со своей главной проблемой. Именно потому, что хотела ее наконец решить. И сделать выбор, который определит мою дальнейшую судьбу.

Перевернувшись на спину, я уставилась на выкрашенный белой краской потолок и глубоко вздохнула.

Делать подобный выбор нелегко: привычная с детства магия или зверь, о котором я почти ничего не знала… магический дар или полноценная близость с искренне любящим меня мужчиной… вопрос заключался лишь в том, готова ли я пожертвовать своей прежней жизнью ради Александра? Готова ли забыть о магии, о прежней работе? Отказаться от всего, что составляло меня до него? Исключительно ради того, чтобы мы и дальше могли быть вместе?

Сейчас, разглядывая крохотные трещинки на потолке, я так и не смогла понять, какое следует принять решение. Я думала об этом, когда со вздохом вставала и переодевалась в домашнюю одежду. Когда принимала душ и заворачивала мокрые волосы в полотенце. Когда заваривала горячий кофе. Снова забиралась в постель…

Но за пару часов такие вещи не решались, поэтому в конце концов я устала и легла спать. А утром, первым же делом проверив гостиную и с удовлетворением обнаружив, что там навели порядок, решила все-таки простить домового. Налила ему молока. После чего вернулась к вчерашним размышлениям и вскоре поняла: сама я этот вопрос не решу. И это значило, что мне понадобится совет со стороны. От кого-то мудрого, знающего, прекрасно разбирающегося в природе как ведьм, так и оборотней. А где найти такого человека?

Правильно, в больнице! Вернее, в клинике святого Варфоломея, в которую я, наскоро одевшись, и укатила на своем верном, преданно дожидавшемся меня на стоянке «жуке».

– Привет, шеф! – бодро возвестила я, нахально ворвавшись в кабинет главного врача и с искренней радостью воззрившись на сидящего за столом некроманта. Юрий Иванович, судя по горе лежащих перед ним бумаг, был, как всегда, очень занят. Но ради меня наш суровый шеф не только отодвинул документы в сторону, но и встал, с чувством меня обнял. И даже по-отечески чмокнул в щечку, расплывшись в совершенно бесподобной улыбке.

– С возвращением, Оль. Рад тебя снова видеть.

– И я, Юрьиваныч, ужасно рада, – хмыкнула я, высвобождаясь из крепких объятий некроманта. – Ну давайте, рассказывайте, что тут у вас и как. Что с отделением? Как дела на финансовым фронте?

Шеф коротко рассмеялся, когда я плюхнулась в кресло для посетителей.

– Как ни странно, но все в порядке, Оль. Долгору́кие перевыполнили свои прошлогодние обещания и увеличили объем спонсорской помощи, добавив к финансовым вливаниям поставки медикаментов и перевязочного материала. Еще они привели к нам двух новых спонсоров. Так что от контракта с Фондом обязательного медицинского страхования и создания поликлиники для простых смертных я решил отказаться. Проще будет сделать пристройку к главному корпусу и открыть отделение платных услуг.

– Хм. А оборудование где возьмете? И какой объем помощи планируете оказывать?

– Полный. Лисовский уже одобрил список закупок. Через пару месяцев мы получим оборудование, наймем специалистов… я уже занимаюсь отбором кандидатов… и сможем выполнять весь спектр диагностических процедур, которых не хватает в городских больницах.

– Ого, – присвистнула я, припомнив, как Александр обсуждал по телефону какие-то дорогостоящие поставки.

Шеф снова улыбнулся.

– Лисовский – сторонник быстрых и смелых решений, так что нам придется соответствовать его темпу развитию и его видению будущего нашей клиники. Но не думаю, что ты примчалась сюда спозаранку лишь ради того, чтобы узнать последний новости. Как ты, Оль? – внезапно посерьезнел Юрий Иванович.

Я тихонько вздохнула и рассказала ему все без утайки. Про своего зверя, про новые возможности и особенно про то, о чем даже с Лисовским старалась не говорить.

– Давай-ка я повешу на тебя полное сканирующее заклинание, – после небольшого раздумья предложил некромант. – Его работа займет пару-тройку часов, так что сходи пока в отделение, проведай наших… а когда получим все данные по твоему дару и зверю, все обсудим и подумаем, как быть. Хорошо?

Я благодарно улыбнулась и позволила шефу поколдовать над моей аурой, прекрасно зная, что лучше него никто не разберется, что со мной происходит. Александр до сих пор не позвонил, чтобы узнать, где я и как мои дела, поэтому времени было в достатке. Так что поброжу пока по клинике, поболтаю с коллегами. А там, может, шеф подскажет, надо ли мне на что-то надеяться. И вот после этого я смогу принять единственно верное решение.

– Да, Оль! – спохватился некромант, когда с заклинанием было покончено, а я развернулась к выходу. – В морг сегодня не ходи – у Саныча скоро жена рожает.

– При чем тут его жена? – изумилась я. – Она же не у нас рожать будет?

– Нет, но ты все равно не ходи, – озабоченно откликнулся шеф, повергнув меня в искреннее недоумение.

Заскочив к себе в кабинет, я бросила сумку, накинула на плечи халат, переобулась и сбежала вниз, встреченная в отделении бурными овациями. С коллегами поболтала, сестричек всех проведала, Лешку-циклопа даже похвалила за идеальную чистоту в реанимации и не стала никого ругать за оставленную на медицинском посту елку. После Нового года прошел почти месяц, в режимном отделении ее давно пора было убрать, но народ у нас веселый, охочий до развлечений, поэтому, пользуясь добротой моего заместителя, коллеги не спешили убирать зеленую красавицу. Да и гирлянды с потолка еще не все сняли.

Ну да ладно. Чего зверствовать? Сделав вид, что не заметила маленького отступления от правил, я прошлась по отделению.

– Оль, – с серьезным видом сказал Игорек, на которого шеф временно возложил мои обязанности. – Честное слово, это лишнее. Приборы мы за время твоего отсутствия не испортили, окна не разбили, мебель не разломали. И вообще, мы в футбол на рабочих местах не играем.

Я хмыкнула и, вернувшись в ординаторскую, ткнула пальцем в экран монитора, на котором кто-то недавно раскладывал пасьянс.

– А это что?

Игорек, перегнувшись через стол, заглянул в монитор, и его лицо забавно вытянулось.

– Володя, вампир тебя укуси! Какой, к черту, пасьянс на рабочем месте?! Тебе заняться больше нечем?!

– Дык это… – смутился коллега. – Сегодня ж не дежурный день. Народу мало.

– То есть тебе работы не хватает? – ласково посмотрела на него я. – Сейчас я ее найду…

– Не надо! Я сам! – не на шутку всполошился хирург и, бахнув по клавише, сперва закрыл окно с игрой, а потом кинулся вон из ординаторской, крикнув уже из-за двери: – Совсем забыл! У меня же еще перевязки есть! Три штуки!

– Игорек, а дай-ка мне взглянуть на истории болезни, – совсем елейным голоском попросила я. – Нет-нет, закрытые не надо. Ты мне текущие дай. Мне прямо любопытно стало, что вы там понаписали.

Среди собравшихся в ординаторской докторов случилась тихая паника. Народ кинулся к столам, спешно зашуршал бумажками, пряча те из них, что не предназначались для моего строгого взора. Игорь побледнел, но мужественно остался на месте и, получив от коллег несколько тощих историй… думаю, самых чистых… протянул мне.

Само собой, сильно буянить по поводу скверного оформления я не стала, хотя косяков нашла немало, и некоторые даже оказались неслабыми. Но Игорьку хватило и моего «нежного» взгляда, чтобы понять: когда я выпишусь с больничного, то перелопачу все до единой бумажки. С лупой. И боже упаси, если они будут оформлены так же небрежно, как эти.

– А у нас новая клизма появилась, – брякнул один из докторов, когда я отложила одну историю и потянулась за следующей. – Последнее поколение. Привезли буквально на днях, по какому-то спецзаказу. Классная, кстати, штука.

– Откуда знаешь? На себе испытывал? – мило улыбнулась я.

Коллега насупился.

– Нет. Больные жалова… в смысле радовались.

– Хм. Игорь Васильевич, продемонстрируете?

– На ком? – тут же насторожился ведьмак. Доктора в ординаторской снова напряглись, а затем бочком-бочком потянулись к выходу. Бог с ними, с историями – клизма от начальства была гораздо страшнее.

Я вместо ответа развернулась и в сопровождении своего и. о. двинулась в клизменную, по пути перечисляя недочеты, которые ему придется устранить к моему возвращению.

– Ну? Что у нас тут? – поинтересовалась я, распахнув пластиковую дверь.

Внутри передо мной предстала идеальная чистота и просто немыслимый порядок, при виде которого мои брови взлетели высоко вверх. Надо же, не ожидала. Честно. И кто, интересно, отдраил тут все до блеска?

– Здравствуйте, – вкрадчиво раздалось вдруг из-за сияющего белизной унитаза. – Вас приветствует леди Анджела. Чего изволите?

При виде выросшей прямо над туалетным бачком голограммы эффектной блондинки в полурасстегнутом медицинском, но очень коротком халатике, я поперхнулась. А «леди Анджела» обольстительно улыбнулась и, качнув немаленьким бюстом, наклонилась вперед.

– Желаете провести медицинскую процедуру?

– И-игорек, – деревянным голосом произнесла я, опасливо отодвинувшись от голограммы. – Это что такое?!

– Клизма, – ухмыльнулся тот, не торопясь, впрочем, заходить в помещение. – Для особо строптивых и несговорчивых пациентов. Сама чистит, сама моет, сама за собой убирает. Круто, да?

– Что ж тут крутого? – пробормотала я, когда из-за унитаза бесшумно выкатилась круглая, похожая на робот-пылесос штука, а вместе с ней сдвинулась с места и голограмма. – Кто это вообще придумал?!

– Лисовский. Александр Александрович, наш новый главный спонсор и учредитель, – хрюкнул коллега, когда полупрозрачная «леди» снова показала нам полуголый бюст. – Две недели назад пришла поставка оборудования. В том числе и эта вот… клизма. А к ней прилагалась записка с извинениями за то, что господин Лисовский некогда испортил нам предыдущий образец.

Я во все глаза уставилась на медленно приближающуюся «медсестру», особенно на ее огромные буфера, и вот тогда до меня начало медленно доходить…

Саша! Господи боже мой… вот ведь несносный лис! Припомнил мне таки тот поздний звонок и томный голос в трубке, предлагающий все неземные блаженства!

* * *

– Здравствуйте. Вас приветствует служба «Секс по телефону». Меня зовут Анджела Большие Титьки, и я готова исполнить самые смелые ваши фантазии…

* * *

Честное слово, я аж подавилась, когда поняла, что именно сделал бессовестный лис. Анджела Большие Титьки! Собственной персоной! Вот же она, сволочь, стоит и скалится белозубой улыбкой! Причем задумал Лисовский это явно давно, еще до того, как мы с ним оказались на Сейшелах, потому что заказать и сделать сомнительный прибор, написать для него программу, придумать интерфейс и ввести в эксплуатацию требовало времени. Но он все же сделал это. Свредничал, гад хвостатый! И я сейчас даже не знаю, что с ним за это сделаю!

– Да ладно тебе, Оль, – добродушно усмехнулся Игорек, когда я в шоковом состоянии вышла из клизменной, по пути строя планы страшной мести. – И правда, прикольная штука. Больным нравится.

– Конечно нравится, – проворчала я, торопливо захлопнув дверь. – Особенно мужикам.

– У нее есть специальный режим для женщин.

– Да? И чем они, позволь спросить, отличаются?

– Вместо «леди Анджелы» на голограмме появляется этакий брутальный мачо с мускулами вместо мозгов.

«Надеюсь, хотя бы лицо у него не Лисовского?» – мрачно подумала про себя я, а вслух сказала:

– Отключите эту гадость. Не надо подрывать престиж нашего лечебного учреждения.

– Да ты что, Оль?! – не на шутку обеспокоился ведьмак. – Это же подарок от главного спонсора! Его нельзя просто так выкинуть в урну! Да и знаешь, насколько нам стало проще готовить больных к операциям?! Даже медведи ложатся на кушетку без разговоров. Некоторые аж по два раза просятся, чтобы взглянуть на эту красотку повторно!

– Даже без разговоров! – отрезала я. – Никаких голых девок в клизменной!

– А в одежде можно?

Я хмуро уставилась на Игорька, и тот затараторил:

– У нее масса настроек. Давай мы ее просто нарядим в нормальный халат, а? Уберем «буфера», сделаем не такой сексапильной. Оль, ну это ж передовые технологии! Знаешь, как она здорово отвлекает мужиков? В две секунды все проблемы решаются! А эффективность очистки у нее вообще супер! Сестры в восторге, больные в ауте… ну давай не будем ее выкидывать, а?

– Сперва я посмотрю, какая у этой вашей Анджелы будет степень одетости после изменения настроек, – непримиримо буркнула я. – Кстати, для нее другое имя можно запрограммировать?

– Нет, – сожалением признал Игорек.

Ну, лис…

– Покажешь мне другой вариант через час, – хмуро велела я. – Если он меня устроит, так и быть – оставим ее в работе. Если же нет – на свалку! Сегодня же. Понял?

– Спасибо, Оль! – с облегчением выдохнул ведьмак и посторонился, пропуская меня к выходу из отделения. – Кстати, если ты собралась в морг, то лучше не ходи!

Я удивленно обернулась.

Что? И этот туда же?

– У Саныча жена скоро рожает, – понизил голос Игорек. – И он… это… малость не в себе.

Я озадаченно кашлянула, пытаясь понять, что же такого жуткого могло приключиться с нашим патологоанатомом в связи с грядущим прибавлением в семействе, но тут мое воображение спасовало. Игорек тем временем быстро слинял, народ в коридоре тоже рассосался. Проверять здесь вроде было уже нечего, так что я… правильно, отправилась прямиком в морг. Потому что страшно соскучилась по нашему баюну. Потому что хотела узнать, что же там такое загадочное происходит. И еще потому, что наш дорогой Сан Саныч был вторым умным чело… в смысле котом в моем окружении, который мог дать по-настоящему дельный совет.

Признаться, открывая двери морга, я ждала чего угодно – от разгула оживленных баюном мертвецов вплоть до готической вечеринки. Однако в кабинете Саныча было тихо. И в секционной не виднелись развешанные по стенам и потолку кишки. Сам Саныч при этом не метался с воплями по коридору, а тихо-мирно сидел на груди одного из недавно привезенных трупов и, держа передними лапами какую-то вещь, самозабвенно ее укачивал.

– Баю-баюшки-баю… – донеслось до меня умиротворенное.

Я деликатно кашлянула. Кот от неожиданности аж подпрыгнул, взвился в воздух, выронив предмет, который держал в руке. После чего развернулся прямо в прыжке, приземлился на труп всеми четырьмя лапами, вздыбил шерсть, жутковато оскалился, зашипел… но узнал меня и от неожиданности поперхнулся.

– Оля?!

Я не ответила, потому что в это время потрясенно смотрела на выроненный баюном предмет, которым оказалась… самая обыкновенная человеческая кисть! Насколько я могла судить, отрезанная, а не отгрызенная. Но при этом аккуратно завернутая в обрывок белой простыни.

– Олечка! Дорогая моя! Какими судьбами? – тем временем заворковал кот, опустив вздыбленную шерсть и спокойно усевшись на труп. – Давно приехала? Честное слово, я ужасно рад тебя видеть!

Я подняла на него шокированный взгляд.

– Саныч… ты чем тут занимаешься?!

Наш штатный патологоанатом сперва скривился, затем огляделся, увидел валяющуюся на полу кисть. Недовольно мяукнув, спрыгнул со стола, цапнул ее зубами и, вернувшись на прежнее место, прижал к груди.

– Как это что? У меня, между прочим, жена скоро рожает!

– И что? – с легкой паникой переспросила я. Нет, наш милый котик и раньше был со странностями, но ЭТО?!

Саныч уставился на меня с некоторым раздражением.

– Как что?! Не видишь – я тренируюсь! У меня скоро дети будут! Представляешь, какая это ответственность?!

У меня совсем ум за разум зашел в попытке понять старого друга.

– Так ты что… тренируешься их укачивать?!

– Естественно! А ты о чем подумала?!

Я крякнула, но после секундного колебания решила, что совет тренироваться на кошках в данной ситуации будет несколько неуместным.

– Ты чего зашла-то? – ворчливо осведомился кот, отложив наконец чужую кисть и воззрившись на меня со вполне обоснованным подозрением. – Просто поболтать? Или у тебя проблемы?

– У меня скорее вопрос, – призналась я и как могла кратко изложила Санычу свои затруднения.

– Во-от оно что, – протянул тот, когда я умолкла. – Да, это и впрямь проблема. Но заклинание Чуи тебе не поможет, потому что проблема не в магии, а в тебе.

Я тяжело вздохнула.

– Это я как раз понимаю. Но как ее решить?

– Определись, что тебе нужно, – с серьезным видом посоветовал баюн. – И что для тебя важнее.

– А если этого окажется недостаточно? Сам посуди: за последние недели никаких сдвигов. Я не ведьма, но и не оборотень в полном смысле слова. Я не могу обернуться! И мне ни одно заклинание толком не подчиняется!

– Я же сказал: нужно выбрать. Пока твой зверь спал, ты могла пользоваться магией без ограничений. Но теперь, когда он проснулся, он блокирует дар. Оборотни магии почти неподвластны, поэтому твой зверь и не дает восстанавливаться. Но поскольку он еще слаб, то уничтожить магию тоже не может. А дар, в свою очередь, не дает твоему зверю войти в силу.

Я понурилась.

– То есть надежды нет? Или-или?

– Боюсь, что так, Оль, – сочувственно посмотрел на меня кот. – Но, если хочешь, я могу облегчить твои страдания.

– Как?

Саныч снова спрыгнул со стола и ненадолго исчез в кабинете, откуда вернулся, держа в лапе две таблетки: белую и черную.

– Съешь белую, и твой зверь снова уснет, – пояснил Саныч, протягивая мне лекарство. – Пока он спит, магический дар начнет восстанавливаться, и со временем ты вернешься к тому уровню, который у тебя был до встречи с Лисовским. Само собой, все подаренные зверем привилегии у тебя исчезнут.

– Я перестану его чувствовать? – вздрогнула я.

– Скорее всего. И ваша метка станет слабее, хотя, конечно, полностью не угаснет. Черная таблетка действует наоборот: она приглушит твой дар до нулевого уровня. После этого зверь получит свободу, и ты станешь полноценной лисицей. Так что? Рискнешь попробовать?

Я поколебалась, но все же забрала обе таблетки и растерянно воззрилась на свою ладонь.

Предать Александра и снова стать ведьмой?

Убить в себе ведьму и превратиться в двухметровое лохматое страшилище, которое к тому же начнет довольно интенсивно пахнуть? Променять возможность творить заклинания на сомнительные физические данные и усиленные инстинкты?

Блин. Никогда в жизни мне не было так трудно, как сейчас!

– Мне нужно подумать, – с новым вздохом решила я, после чего поблагодарила Саныча, развернулась и тихо ушла, чувствуя, как проклятые таблетки жгут мне руку.

В отделение я больше не заглядывала – перед принятием решения мне стоило побыть в одиночестве. Время, отпущенное некромантом, еще не истекло, поэтому я поднялась к себе, зашла в кабинет и… обомлела, обнаружив, что пока меня не было, там появился посторонний.

Он лежал на кушетке, отвернувшись к окну, небрежно свесив с края могучую руку и забросив обе ноги на стоящий рядом стул. Темно-серый пиджак был брошен на спинку, дорогие кожаные ботинки стояли рядом. Бледно-розовая, довольно смелая для рослого оборотня рубашка была наполовину расстегнута, словно ему в какой-то момент стало душно… но сейчас Александр Александрович Лисовский спал. Причем настолько крепко, что при моем появлении даже не шелохнулся.

Я замерла в дверях, во все глаза рассматривая невесть откуда взявшегося лиса. Прерывисто вздохнула, убедившись, что он находится не в человеческом обличье. После чего осторожно сняла туфли, на цыпочках вошла внутрь, очень аккуратно закрыв за собой дверь. А затем так же аккуратно, стараясь ступать абсолютно бесшумно, подошла к кушетке и взглянула на существо, которое осмелилось меня полюбить.

Лис и в человеческой своей ипостаси был на редкость крупным мужчиной, однако сейчас, в боевой, он вызывал легкую оторопь. Широкоплечий, массивный, он едва помещался на моей немаленькой кушетке. Покрытая черно-серебристым мехом рука была толщиной с две мои, сильные пальцы заканчивались длинными когтями. Такие же когти виднелись и на задних конечностях. И если бы Лисовский не снял заблаговременно носки, от них бы ничего не осталось. Такой же густой мех серебрился на могучей груди оборотня, темной волной поднимаясь к самому горлу. Там шерсть становилась вдвое короче, так же резко светлела и совсем истончалась вокруг век, по краешкам слегка приоткрытых губ, возле черного носа, при этом обесцвечиваясь и нарочито подчеркивая звериные черты, которые неподготовленного человека могли напугать до заикания.

Передо мной и впрямь лежал зверь. Огромный, смертельно опасный и готовый в любой момент напасть на неосторожную жертву. Вытянутая морда, поблескивающие из-под приоткрытых губ кончики клыков, ошеломительно сильный запах, от которого начинала кружиться голова… Александр никогда прежде не оборачивался передо мной полностью. Только хвост, лапа, частично туловище, глаза. Но вот так смело – нет. За целый месяц, проведенный вместе, я так и не смогла его на это уговорить. Лисовский неизменно отшучивался, изобретал всевозможные отговорки, отвлекал, использовал все мыслимые и немыслимые уловки…

И вот наконец я увидела его целиком.

«Какой же ты все-таки красивый, – с чувством подумала я, беззастенчиво рассматривая лиса. – Хищный, опасный… и весь мой».

Оборотень, словно что-то почувствовав, потянул носом и приглушенно рыкнул, а я вдруг увидела лежащий на полу телефон и мысленно охнула: это был мой телефон! Ой, мамочка… я же забыла его в сумочке и еще удивлялась, почему мне никто не звонит!

Осторожно наклонившись и подобрав гаджет, я с замиранием сердца увидела рычажок, сдвинутый в беззвучный режим. А затем ткнула пальцем в экран и молча выругалась: три пропущенных от Александра и две эсэмэски от шефа. Бли-и-ин! Вот, выходит, как лис здесь оказался! Не получив ответа, сорвался с места и примчался сюда… нет, наверное, сперва ко мне домой. А когда не увидел машины и не почувствовал запаха, ринулся в клинику, прекрасно зная, где меня искать. Страшно представить, что произошло в кабинете шефа, когда оборотень туда ворвался, подозревая, что меня снова могли поранить/похитить/украсть. И еще страшнее знать, что с ним произошло, когда Александр зашел в кабинет и обнаружил, что мой телефон здесь, тогда как сама я, пока он переживал и метался, где-то тут болтаю в свое удовольствие.

– Прости, – неслышно прошептала я, с болью взглянув на уставшего лиса. – Прости, я не хотела тебя тревожить. Саша…

Оборотень дернул ухом, но так и не проснулся. Даже когда я присела на краешек кушетки и ласково погладила его по щеке, он лишь приглушенно заурчал и без тени сомнений прижался к моей ладони. С наслаждением вдыхая мой запах и даже так, во сне, не стремясь причинить мне никакого вреда.

И как Александр вообще мог подумать, что его зверь может быть для меня опасен?!

Я прислушалась к себе и с удивлением ощутила, как меня заполняет невероятная, неслыханная, грозящая вот-вот утопить с головой нежность. Моя и его… наши общие чувства, становящиеся день ото дня лишь крепче. Он действительно был прекрасен, мой лис. Немножко дикий. Разумеется, опасный. Но на редкость ласковый и внимательный, когда дело касалось лично меня. Ни разу за эти дни он не рискнул мне что-то запретить или повысить на меня голос. Если мы о чем-то спорили, он почти всегда уступал. Для виду. Потом, естественно, все делал по-своему, но умудрялся провернуть это так, что я, даже будучи возмущенной, была вынуждена признать: он прав. И так действительно гораздо лучше.

Я научилась доверять ему в эти дни.

У нас было много волшебных и полных неистовой страсти ночей. Долгих, мучительно сладких, выматывающих, безумных. Тех самых ночей, при воспоминании о которых на моих губах сама собой появилась улыбка.

А еще я почувствовала, что при виде лежащего на кушетке зверя во мне шелохнулось что-то еще. Какое-то новое чувство, которого прежде не было: желание доставить ему удовольствие, быть с ним, видеть в его глазах неподдельную радость. Дать ему то, в чем он так остро нуждался. Отдать себя, свое сердце и душу, которые, как я сейчас осознала, вот уже месяц как по-настоящему принадлежали лишь ему одному.

От мысли, что я так легко готова отказаться от желания остаться независимой, у меня что-то екнуло внутри. Но потом я так же неожиданно поняла: мне не нужна свобода, если в ней не будет этого человека. Не нужна прежняя жизнь, если ее ценой станет боль или страх потерять Александра. Он и так ни в чем меня не ограничивал. И без того делал все, чтобы рядом с ним я ощутила себя счастливой. Скорее всего, это было нелегко, но он не давил и не требовал от меня мгновенного решения. Все это время он просто терпеливо ждал в надежде, что я сделаю правильный выбор. Притом, что его зверь наверняка рвался наружу. Стремился оберегать свою пару, удерживать рядом любой ценой… он даже в постели порой пытался вырваться, потому что такова его природа. Но Александр держал его железной рукой и ни разу, даже на миг, не позволил себе показать, насколько же это было нелегко.

Я снова погладила прильнувшего к моей руке лиса и встрепенулась, ощутив в груди еще один несильный толчок.

Со мной такое происходило уже не впервые, но теперь я знала, что это мой зверь пытался пробиться наружу. Его бесконечно влек к себе запах спящего самца, будоражила близость давно признанной пары. Моя лиса безумно жаждала прикоснуться к нему в своем настоящем обличье… но магия не пускала. Заставляла жалобно скрестись, царапаться, тихо плакать в самом дальнем уголке моей души. Ведь для зверя желание обладать и быть рядом были так же естественны, как сама жизнь. Только рядом с Александром моя лиса могла ощутить себя не просто любимой, а полноценной. И как же жаль, что я раньше не понимала, насколько это важно для меня. А также для тихо страдающего, упорно молчащего и отчаянно не желавшего мне навредить лиса.

Кажется, теперь я знаю, почему он ни разу не показывался мне в боевой ипостаси. Не потому, что опасался поранить. Не потому, что боялся испугать. Нет. Он всего лишь не хотел вынуждать меня делать то, чего я боялась больше всего на свете. Он любил меня любой: ведьмой, лисой или простой смертной. И не простил бы себе, если бы из-за него я поторопилась с решением, а затем всю жизнь винила за это себя и его.

Оставив в покое лиса, я поднялась с кушетки и, отступив на шаг, разжала руку.

Две таблетки: белая и черная…

Я без колебаний выбрала черную. Без магии я уж как-нибудь переживу, а без Александра – точно нет. Надо же, как просто оказалось решить свою судьбу. Просто раньше я боялась, но теперь больше не было страха. И не осталось ни малейших сомнений, что я поступаю правильно.

На этой мысли я улыбнулась, махом проглотила таблетку и пошатнулась, когда изнутри поднялась горячая волна. Мне вдруг стало нехорошо. В висках застучали крохотные молоточки. Руки ослабели, выронив вторую таблетку. Первая еще даже толком не успела провалиться в желудок, а мне стало совсем плохо. Пытаясь нормально вдохнуть, я рванула ворот блузки. Поняв, что сейчас упаду, упрямо мотнула головой и с трудом доковыляла до стула. С еще большим трудом на него опустилась, чувствуя охватившую меня резчайшую слабость. И едва не грохнулась на пол, когда голова так же внезапно закружилась, а к горлу подкатилась тошнота.

– Оля?! – как из-под слоя ваты донесся до меня обеспокоенный и такой родной голос.

Перед моим затуманенный взором мелькнул стремительный силуэт, мои плечи обняли сильные руки… кажется, уже без когтей… Александр склонился, прекрасно чувствуя, но не понимая, что происходит, и встревоженно повторил:

– Оля! Что ты сделала?!

– Я выбрала, – прошептала я, заглянув в его расширенные, ярко-желтые звериные глаза. И прежде, чем потерять сознание, из последних сил повторила: – Я выбрала… тебя…

Когда я пришла в себя, в кабинете было шумно, людно и довольно холодно. Окно оказалось распахнуто настежь, кушетку кто-то подвинул к нему вплотную, так что овевающий мое лицо морозный воздух определенно способствовал улучшению самочувствия. Чего нельзя было сказать о поднявшейся перепалке.

– Саныч! – свирепо прорычал наш в общем-то спокойный и неконфликтный шеф. – Какого черта ты дал ей экспериментальный препарат, да еще и не прошедший полного цикла испытаний!

– А вот взял и дал! – огрызнулся лучший патологоанатом столицы. – Разве я хоть раз туфту тебе какую-нибудь делал?! Нормально все с ней будет! А если бы мы ждали еще полгода, как ты предлагал, хрен вообще знает, чем бы это закончилось!

– Но это было НЕПРОВЕРЕННОЕ лекарство!

– Я САМ ЕГО ПРОВЕРИЛ! – во всю глотку проорал кот. – САМ, ЯСНО?! НЕТ, НЕ НА ТРУПАХ! ДА, У МЕНЯ ЕСТЬ СВОИ КАНАЛЫ ДЛЯ ПОСТАВКИ ЗАПРЕЩЕННОГО СЫРЬЯ! Я же знал, что девочка придет ко мне за советом! Как я мог ее подвести?!

– Если с ней что-то случится, я с тебя шкуру спущу, – спокойно сообщил третий голос.

О, это уже Александр. Злой, как черт. Но пока держащий себя в руках.

– С меня нельзя шкуру спускать, – тут же сбавил обороты Саныч, и его голосок быстренько отдалился. Небось сбежал на люстру, негодяй. Знает, что лис слов на ветер не бросает. – У меня жена рожает…

– Только через месяц, – зло сплюнул шеф. – И в лучшей клинике столицы! Что ты мне тут панику наводишь?!

– А вдруг у нее осложнения начнутся? Вдруг она котеночка потеряет? Как вы ей потом в глаза смотреть будете, изверги?! Разве у вас хватит совести оставить бедную молодую мать без мужа и с новорожденными детками на руках?!

– ДА! – дружно рявкнули шеф и лис, отчего моя и без того плохо соображающая голова снова загудела. Меня по-прежнему подташнивало, в глазах все плыло, а распухший язык с трудом ворочался во рту. Я бы, если честно, с удовольствием провалилась опять в беспамятство. Годика этак на три. Но яростно препирающиеся мужчины никоим образом не способствовали наступлению летаргического сна.

Наконец мне надоело слушать их крики. Я попыталась сказать, чтобы они замолчали, но не смогла. И от раздражения на собственную немощь досадливо щелкнула пальцами. Так, по привычке. Поэтому совершенно не ждала, что от этого простого действия произойдет так много событий.

Во-первых, в кабинете мгновенно потемнело, словно под потолком собрались самые настоящие тучи. Одновременно с этим в люстре сперва неестественно ярко вспыхнули, а затем дружно взорвались все три лампочки, заставив спрятавшегося на люстре кота с воплем свалиться на пол. Грохнувшись на ковер… совершенно без ущерба для здоровья, кстати… Саныч с перепуга сиганул на одну из полок книжного шкафа. Но когда увидел, во что превратились сидевшие там плюшевые зайчики, с еще более громким воплем кинулся обратно и, запрыгнув на кушетку, с жалобным мяуканьем прижался к моей груди.

– Олечка… милая моя, добрая, хорошая Олечка… у тебя среди книжек почему-то появилось очень-очень много злых лисичек. И они… мать твою… КУСАЮТСЯ!

Я с трудом села, держа кота на руках, и помотала головой. А потом с изумлением уставилась на вцепившуюся в кошачий хвост мягкую игрушку.

Это и впрямь была лиса. Черно-бурая, красивая. С весьма приличными зубками, которыми эта плюшевая зараза крепко вцепилась в нашего Саныча и напрочь отказывалась его отпускать.

– Фу! Плюнь бяку! – машинально велела я, и игрушка, разжав зубы, плюхнулась мне на колени. Совершенно безобидная и ничуть не похожая на то маленькое чудовище, которое только что пыталось отгрызть баюну хвост.

– Спасибо, Олечка, – с шумом выдохнул кот, а потом порывисто обхватил лапками пострадавшую часть тела. – Нет, вы только посмотрите! Бедный мой, несчастный хвостик! Всего тебя обслюнявила, всю шерсть повыдирала, сволочь… Оленька, это я не тебе, конечно. Хотя игрушка была твоя.

– Оля! – передо мной опустился на колени Лисовский и встревоженно заглянул в глаза. – Оля, как ты? Ты себя хорошо чувствуешь?!

Я перевела взгляд с игрушки на него. Ссадила причитающего кота на кушетку и, с наслаждением вдохнув родной запах, протянула к лису руки. И тут же поняла: во мне что-то изменилось. Я стала ощущать оборотня еще лучше и острее, чем раньше. Так, словно мы и впрямь стали единым целым. А потом увидела свои удлинившиеся пальцы, почувствовала, как мешаются во рту внезапно отросшие клыки. Смущенно вильнула вывалившимся из-под юбки хвостом и, с облегчением упав в объятия лиса, спрятала лицо у него на груди.

– Саша…

– Оленька… солнце мое… – его пальцы зарылись в мои волосы, а теплые губы коснулись лба. – Как же ты меня напугала!

– Прости. Я не хотела.

– Оля! – гневно воскликнул шеф. – Почему ты не дождалась окончания работы сканирующего заклинания?! Как ты вообще могла принять что-либо из грязных лап этого маньяка-экспериментатора?!

– Они не грязные! – возмутился с кушетки кот. – Я их после каждого трупа мою! С мылом!

– Оля!

Я тихо вздохнула.

– Я решила стать лисой. Полноценной, а не черт-те чем, как раньше. Санычу я доверяю. Он бы не стал совать мне всякую гадость…

– Вот! – встрепенулся баюн. – Слыхали?!

Александр на мгновение отстранился и недоверчиво всмотрелся в мое порозовевшее лицо.

– Оля, ты что, решила отказаться от магии?!

– Да, – шмыгнула носом я. – Ты для меня гораздо важнее.

У него расширились глаза.

– Но это ведь навсегда…

– Ничего не навсегда, – проворчал Саныч, спрыгивая с кушетки. – Вон как она тут все разметала. До сих пор бумага в воздухе висит, совершенно не собираясь падать!

Мы с лисом одновременно обернулись и в полнейшем недоумении уставились на порхающие по кабинету бумаги, книги, плюшевых зайцев, которых какая-то неведомая сила подняла со своих мест и заставила медленно закружиться в воздухе. На остатки лампочек в казенной люстре. Усыпанный осколками пол. И особенно – на растерянно взирающего на кота некроманта, на лице которого начало медленно проступать понимание.

– Что ты ей дал? – тихо спросил Юрий Иванович, когда баюн с гордым видом взобрался на стол и с нескрываемым удовольствием оглядел царящий вокруг бедлам.

Саныч приосанился.

– Магическое снотворное мгновенного действия. Модифицированную версию.

– И что оно сделало?

– Как что? – удивился Саныч. – Сперва усыпило ее магию, чтобы произошел скачок в развитии внутреннего зверя. Затем усыпило зверя, чтобы дать время дару восстановиться. И так раза три. Для верности. У нас ведь в чем загвоздка была? Ты сказал: на определенной стадии развития зверь и магия друг друга уравновесили, так что долгое время никто не мог победить. Из-за этого случился самый настоящий магический блок. Ну вот, я его и снял!

Я опешила.

– То есть… Саныч… я что же, все еще ведьма?!

– Еще какая, – с удовлетворением протянул баюн. – Обе таблетки были одинаковыми по составу, так что эффект в любом случае был бы тем же. Поэтому да, Оль, ты ведьма. Причем не исключено, что в ближайшее время станешь гораздо сильнее, чем раньше.

– Тогда что ЭТО?! – все еще недоуменно воскликнула я, махнув невесть откуда взявшимся хвостом.

Саныч фыркнул.

– Твой зверь, что же еще? Я тебе для чего магию заблокировал? Чтобы он проснулся по-настоящему. Иначе какая из тебя лиса, а?

Я недоверчиво посмотрела на кота, затем на впавшего в ступор шефа, наконец повернулась к Лисовскому, но тот смотрел открыто и честно. Это была не его идея. Он бы не позволил мне так рисковать. Да и сейчас он, хоть и метался в сомнениях, все еще не стремился ни на что меня провоцировать. Он просто ждал. С удовольствием меня обнимал, был готов принять любое мое решение. И больше беспокоился за мое душевное равновесие, чем за состояние своего нетерпеливо скребущегося зверя.

Я на мгновение прикрыла глаза, снова прислушавшись к себе и с удивлением осознала, что поселившееся во мне существо воспринимается совершенно нормально. Мое второе я. Более дикое, эмоциональное, свирепое. Но настолько послушное, что даже сейчас, всеми фибрами души ощущая рвущегося к нему самца, терпеливо ждало разрешения показаться ему во всей красе.

«Можно», – подумав, разрешила себе расслабиться я, и внутренний зверь ненадолго оттеснил меня в сторону. Просто р-раз, и мой разум померк, уступив место чему-то иному. А когда я снова осознала себя человеком, то с некоторым смущением поняла, что уже не сижу, а стою, причем в довольно странной позе, словно собиралась кого-то атаковать. Рядом находится слегка напряженный, крепко держащий меня за плечи лис. У самого выхода на нас опасливо косится успевший отступить шеф. А из книжного шкафа с любопытством выглядывает рыжая мордочка баюна.

– Это было неожиданно, – признал Александр, не торопясь меня отпускать на свободу. – Но красиво до умопомрачения. Ты прекрасна, Оль. Лисичка моя любимая.

Блин. Почему я этого не видела?! Надо будет в следующий раз зеркало поставить, что ли, а то срамота какая – я стала оборотнем и не рассмотрела самого главного! Непорядок!

– Кхм… да, – неловко кашлянул шеф. – Красиво. Не спорю. Но слегка, как мне кажется, преждевременно.

– Да все у нее нормально, – пренебрежительно отозвался из шкафа кот. – Вон, никого не сожрала – и прекрасно для начала. Потом она научится себя контролировать. И даже помнить будет, что натворила в боевой ипостаси. Хотя, на мой взгляд, это не всегда полезно для душевного равновесия. Но вообще хорошо, что все хорошо кончается. Оля теперь полноценная лисичка и одновременно ведьма. Дар у нее скоро придет в норму, хотя к нему, наверное, придется привыкать заново. Так что все в порядке. Все живы. А значит, мне уже пора в морг. Тренироваться. У меня ж жена скоро рожает…

– Я тоже, пожалуй, пойду, – заторопился следом за баюном шеф. – Оль, больничный у тебя продлен еще на неделю. Всего хорошего.

Тщетно попытавшись припомнить, что тут происходило пару мгновений назад, я вскоре поняла, что это знание мне пока недоступно, и вздохнула. Потом увидела висящие в воздухе бумаги. Коротким жестом уронила их вниз. Затем мысленным усилением захлопнула окно, из которого все еще дуло. И наконец подняла взгляд на стоящего рядом оборотня.

Глаза Александра сияли. Действительно сияли, как две янтарно-желтых звезды. К тому, что творилось у него на душе, я даже прислушивалась боялась, но даже так ощущала то бесконечное море нежности, благодарности, гордости и неподдельного восхищения, которое переполняло его с головой.

– Неужели ты действительно согласилась бы остаток жизни прожить без магии? – тихо спросил оборотень, когда мы остались одни.

Я кивнула.

– Конечно.

– Но почему, Оль?!

– Да потому, что я люблю тебя, Саш, – рассмеялась я. – Причем обеими своими ипостасями. Ты ведь этого хотел?

Лис сдержанно улыбнулся, а потом с урчанием притянул меня к себе и, уткнувшись носом в шею, шепнул:

– До сих пор хочу. Моя. Навеки.

– Твоя, – охотно согласилась я, крепко обнимая его в ответ. – Вот теперь действительно твоя – отныне и навсегда.