Глава 12.

Прихожу в себя от лютой жажды. Голова трещит, тело затекло и ноет. Пытаюсь выпрямиться, но ноги и голова упираются в преграду. Ощупываю все вокруг себя. Рассмотреть не могу. Кромешная тьма. Я в ящике, обитом мягкой тканью. Я в гробу?!?!?!

Накрывают паника, страх и безысходность. Стучу по стенке крышки. Колочу  руками и ногами, насколько хватает сил и возможности, но ящик узкий и мне тесно. Начинаю задыхаться. То ли кислорода не хватает, то ли паническая атака из-за замкнутого пространства. Никогда бы не подумала, что у меня разовьется клаустрофобия. Хотя и о том, что меня заживо сунут в гроб, я тоже не думала.

Так, надо успокоиться и дышать спокойно, так я сэкономлю кислород. Ага, чтобы что?  Помучиться подольше? Лучше сразу сдохнуть без мучений. Опять луплю по стенкам, но снова тишина в ответ. Слезы текут беззвучно. Кому я перешла дорогу та-а-ак, что меня решили похоронить заживо?  Размазываю соленую влагу по щекам, а она все не заканчивается. От неудобной позы и невозможности выпрямиться и размяться кажется, что болит все. Лучше бы я и дальше была без сознания, так хотя бы не чувствовала это вот все. Из последних сил, а если точнее, от отчаянья я бью ногами по дну своего ящика и… о чудо!… слышу голос снаружи.

– Ты что скандалишь? Не лежится тебе спокойно. Что ж так быстро-то действие снотворного закончилось? – ворчит хриплый голос снаружи. Я его сразу же узнала, это голос похитителя.

Защелкали какие-то замочки. Что-то загремело, заклацало, и крышка открылась. Мне в лицо пахнуло свежим воздух, а в глаза попал свет. Я зажмурилась, поэтому не успела отреагировать, когда меня грубо схватили за руку и что-то вкололи в предплечье. Только успела ойкнуть, когда игла вошла в плоть.

– Ты что мне колешь? – язык сразу стал ватным, и фраза получилась скомканной. Я-то хотела придать ей больше эмоций и возмущения, а так ерунда какая-то, а не фраза. Сволочь! Даже возмутиться от души не дал. Я в сознании, но словно во сне. Все вижу, ощущаю, но телом не владею.

– А ты похорошела, как ведьмой стала, – меня, как мешок с картошкой, взвалили на плечо, и я вижу только подтянутый зад своего похитителя. Укусила бы его за него, да тело не слушается. – Хотя ты мне и сушеной воблой нравилась. Но с грудью и попкой, конечно, получше стало, есть за что взяться, – мужчина рассуждает об изменениях моей внешности и ласково гладит меня по ягодицам. Я силюсь лягнуть его или ударить, но тело как у тряпичкой куклы.

Мы идем по длинному коридору, а я даже голову поднять не могу, чтобы рассмотреть стены. Вижу только каменный пол. Если судить по полу, то здание довольно старое и пол будто брусчатка. Камешек к камешку подогнали. Мужчина продолжает идти и рассуждать.

– Что мне теперь с тобой делать, ведьмочка? И ведь знал же, что не надо браться за этот заказ. Но нет, этот оболтус проигрался подчистую. Ты меня извини, что я тебя в ящик-то сунул, но столько постов проехать надо было. А так все видят машину ритуальную, в гроб никто и не смотрит. Документы проверяют и отпускают. А то и документы не спрашивают, – мы пришли в какое-то помещение, так как мужчина остановился перед дверью, открыл ее и прошел в новую комнату. Здесь полы уже были застелены коврами.

– Давай договоримся так: ты можешь мне не верить, но я тебя не обижу. Сейчас я накормлю тебя, и мы поговорим, – меня положили на широкую кровать с мягким покрывалом. Вот же скотина какая, еще и издевается! Как я парализованная есть-то буду? Да еще и разговаривать.

Пытаюсь осмотреть помещение, куда мы попали. Оно до жути напоминает комнату в замке, как из учебника истории. Осматриваю  комнату, пока хватает угла обзора. Я лежу на кровати, видимо, предназначенной для великана, настолько она большая. Сверху тяжелый парчовый балдахин, украшенный вышивкой. Рассмотреть подушки и покрывало не могу. Мне в обзор попадает шкаф с гнутыми ножками. Рядом зеркало на подставке в человеческий рост. Около зеркала стоит манекен, облаченный в странный средневековый костюм. Они что, тут в ролевые игры играют, переодеваются и ведьму на костре сжигают? К слову, ведьма у них как раз есть.

Наконец-то, в поле моего зрения попадает похититель, который проходит к двери в соседнюю комнату.

Высокий мужчина. Похож на араба или турка, но я в этом не особо разбираюсь. Волосы зачесаны назад. Одет в черную рубашку и строгие брюки. Довольно элегантно. Но если вспомнить, что он мне что-то говорил про то, что перевозил меня в гробу в машине ритуальных услуг, то это не элегантность, это траур.

Вот если б это был не похититель, а просто прохожий. Или мужчина подошел бы познакомится, мне бы внешность этого субъекта понравилась. А так хотелось вмазать ногой с разворота по этой смазливой роже. Еще и по филейной части меня гладил да пришлепывал, извращенец.

Я так увлеклась мыслями о том, как и с каким удовольствием я бы накостыляла этому козлине, что пропустила тот момент, когда этот самый козлина устроился на другой стороне кровати. Мне его не было видно, но я чувствовала и слышала его шевеление и прогибающийся матрас, и звон чашек. Он что, прям в кровать еду  принес!? Вот же стервец! Нашел время жрать в кровати.

Мою голову осторожно поворачивают, и я вижу довольно большой поднос, полностью заставленный тарелками с едой, там еще графин и стаканы, и даже чайник с чашками. В общем, еды точно на двоих хватит.

– Сделай глоток, – мне к губам подносят кружку, но я стараюсь сжать губы, что, впрочем, плохо получается. Мужчина, как кукле, надавливает на щеки у основания челюсти, и рот приоткрывается. И он заливает в него немного жидкости, потом одной рукой закрывает мне рот. А другой зажимает нос и мне ничего не остается, как проглотить то, что в меня сейчас насильно залили.

– Ну ты и упрямая! – недовольно ворчит похититель. – Меня Давид зовут, – представляется мужчина.

– Да мне срать, как тебя зовут! Отпусти меня, козлина черномазая! – я вроде это только подумала, но на удивление у меня получилось это все произнести. Неужели действие этого порализатора  проходит??

– За козлину черномазую отдельное спасибо, так меня еще не называли, – мужчина свел хмуро брови. Они у него, как после салона красоты, идеальные. Волосинка  к  волосинке, густые, любая красотка позавидовала бы.

– Я тебя еще и не так назову, если не отпустишь, маньячин! – верещу я, стараясь кричать погромче. Вдруг в этом замке кто-то есть и меня спасут. Но мужчина будто прочитал мои мысли.

– Можешь глотку не рвать, мы здесь одни. Это первое. Второе – будешь материть и обзывать меня, я верну, как было. И ты не то что орать, даже мычать не сможешь, поняла? – мужчина грубовато взял мое лицо в руку и больно сжал пальцами щеки. –  Не слышу! Поняла?

– Поняла, отпусти, – я не стала рисковать возможностью хотя бы говорить и есть, а если точнее, пить. Пить хотелось по-прежнему невероятно сильно. – Дай пить.

– Вот, уже лучше. Можешь же, когда хочешь. А волшебное слово? – Давид явно издевался надо мной. – Ну-у-у, я же жду. Буду воспитывать тебя, если бабушка не воспитала, – от его слов я дернулась, как от удара. Он знает про бабушку, вернее, что меня воспитывала бабушка.

– Пожалуйста, – слово проскрипело из меня, будто его не я произнесла, а ржавая петля на старом сундуке проскрипела.

– Молодец, хорошая девочка, – мужчина похлопал меня по щеке. Жестом, как хвалят собаку. А я так и хотела вцепиться ему в пальцы, вот только головой мотнуть не могла, чтобы до них достать.

Я скрипела зубами от злости и досады, так плотно их сжала, что казалось, они раскрошатся  сейчас.

– Давай я напою свою послушный девочку, – мужчина причитал, будто я маленький ребенок, но это было не мило. Нисколько. Унизительно и гадко.

Он напоил меня из стакана  водой, потом накормил бульоном, в котором мясо и овощи был перебиты блендером, и мне даже жевать не надо было. Я так поняла: из-за действия этого препарата,  я бы просто не смогла разжевать ничего, сил бы не хватило. Я от разговоров-то устала, будто не пять минут поругалась, а два часа лекцию прочитала. Когда меня более менее накормили и напоили, мужчина поел сам, и его еда выглядела, если честно, аппетитнее. Стэйк и овощи на гриле лучше, чем суп-бурда. Насытившись, он отставил поднос и, подложив себе под спину подушку, уселся поудобнее напротив меня.

– Что тебе надо? – я не стала ходить вокруг да около с вопросами или ждать, когда он сам разродится на объяснения.

– Ну, вообще нужна ты, – Давид усмехнулся своим мыслям, но выглядело это как-то безрадостно.

– Зачем? – я не собиралась реагировать на его ухмылки, хмуро сверлила его взглядом.

– Это долгая история, – еще сильнее погрустнел мужчина. – Расскажу я тебе ее попозже, а сейчас предлагаю сделку, – было видно, что мужчина что-то обдумывает, но не решается сразу все выложить.

– Какую еще сделку? – я напряглась. Не знаю почему, но я подумала про секс. Ведь я же даже сопротивляться не смогу, если он захочет меня изнасиловать.

– Не то, о чем ты думаешь, красавица. Но ход твоих мыслей мне нравится, – я удивленно посмотрела на Давида. – Нет, мысли я читать не могу, только немного эмоции. Я же все-таки высший демон, – ухмыльнулся Давид своим мыслям и моему выражению лица.

– Хватит паясничать, клоун! Что за сделка? – я разозлилась и почувствовала, как в груди начал собираться жар, как тогда, когда мне удалось оттолкнуть Костю и приложить его о дверь.

– Забываешься, ведьмочка! Еще одно ругательство, и ты у меня снова онемеешь и будешь только глазками хлопать, – издевался демон. Я снова скрипнула зубами, но прикусила язык и оскорбительные слова, что так и хотят слететь с языка. – А сделка очень и очень проста: мы с тобой скрепляем магический союз. Я становлюсь твоим мужем, и мы живем долго и счастливо, – озвучивает мысль Давид.

– А мне от этого что? – я смотрю на него, как на ненормального. Он крышей поехал? – Сделка – это когда выгодно обоим. Или ты думаешь, я о муже-похитителе всю жизнь мечтала? – хотелось сказать словцо покрепче, но сдержалась.

– Ах да, выгода. Я скажу твоим славным хранителям-недохранителям и отважному фамильяру, где ты есть, и они прискачут тебя спасать. А уже им озвучу имя того, а если быть точнее, той, кто затеял этот весь карнавал. И даже, заметь, помогу с ней справиться, – в конце добавил Давид.

– Все равно не пойму: зачем тебе это? – я чую подвох, но не могу разобраться, где именно его искать. – Что значит  магически свяжешь  нас?

– Это такой обряд. Типа магического брака. Вот только в нем разводы не предусмотрены, – поясняет женишок.

– Зачем я тебе? – хмурюсь, пытаясь понять.

– Я же сказал, чтобы жить долго и счастливо, – тон у  демона сейчас такой поучительный, что аж бесит.

– Зачем мне с тобой жить долго и счастливо? – я добиваюсь вразумительно ответа.

– Ну, можешь жить несчастливо. Но все равно долго, это уж как самой хочется, – снова язвит Давид.

– Да пошел ты! – я понимаю, что разговор у нас не клеится, потому что мужчина не намерен раскрывать карты, а без полной информации я не могу понять, что от меня хотят. – Мои мужчина и так меня найдут, – и я высунула язык, потому что другие формы протеста мне были в настоящий момент не доступны.

– Не договорились. Ну что ж, видит Бог, я пытался по-хорошему, – мужчина слез с кровати и взял с подноса небольшой флакончик типа пенициллинового. Снова разжал мне челюсти, зажал нос и заставил проглотить его содержимое. Жидкость была приторно-сладкая, и сразу же захотелось ее запить. Похоже, мужчина знал о таком вкусе микстуры и сразу же  сунул мне воду в стакане. Я попила, пока могла нормально глотать. Я ж не знаю, что за зелье он мне споил. Может, я и слюноотделение контролировать не смогу. Буду лежать и слюни пускать.

А микстурка-то оказалась забористее укольчика, я сейчас даже глаза закрыть не могла, веки не слушались. Лежала и плакала.

– Прекрати реветь. Сама виновата! – раздосадованный похититель зло швырнул подушку об стену. – Ты думаешь, мне это нравиться? И объяснить я тебе не могу, по крайней мере, не сейчас. А мужики твои тебя не найдут. Один оборотень. О реалиях нашего мира ни черта не смыслит. Он и оборотнем стал-то по ошибке. Второй – полукровка, в котором от демона одни только крылья и остались. Он бы мне пригодился, чтобы эту стерву к стенке прижать, у него есть хорошие связи в Верховном Совете. Он был бы мне полезен. Но вот найти тебя самостоятельно сил у него не хватит, слишком слабая связь у вас. Единственный, кто может тебя найти – это твой фамильяр Криштинуан Мудрый, – кажется, даже  без мимики у меня в глазах бал написал вопрос.

– Да-да, ты многое о своем фамильяре не знаешь, – изрек Давид и сел рядом со мной на кровать. Он растрепал идеальную прическу и выглядел дерзко, залихватски. – Он старый кот, но я смог замести следы так, что даже он тебя не сможет найти. Я опоздал и смог найти тебя только тогда, когда вы вчетвером кувыркались у озера. Еле сдержал себя, чтобы не спалить там все дотла. Да, Женечка, я видел вашу оргию, и я знаю, что и ты меня видела, – мужчина усмехнулся и встал. – Я долго следил за тобой. Сперва хотел просто выполнить заказ и забыть о тебе. Но когда узнал, кто ты, то план действий пришлось изменить, – мужчина начал медленно расстегивать рубашку, а я с ужасом смотрела на похитителя. К чему было такое долгое вступление? Чтобы просто  изнасиловать меня? За рубашкой последовали брюки, а затем и трусы с носками. Я лежу и вынуждена смотреть на идеальное тело своего насильника. Вернее, еще не насильника, но он же не просто так разделся. Затем мужчина начал снимать с меня одежду, и вот уже и я совершенно обнаженная  лежу на кровати.

Мужчина подходит ко мне и подхватывает на руки. Слава Богу, не через  плечо перебрасывает, а то пришлось бы мне любоваться его волосатым задом без одежды. Открывает соседнюю дверь, и мы заходим в комнату. Это ванная, хотя это скромное обозначение данного помещения. Моя квартира размером с нее. Меня осторожно кладут на массажный стол, а Давид уходит к большому джакузи. Слышен звук льющейся воды, и он возвращается за мной. Снова подхватывает на руки и вместе со мной залазит в ванну. Осторожно садится, усаживает меня себе между ног, при этом я чувствую его возбужденный член,  который упирается мне в поясницу.

– Да успокойся ты, я не собираюсь тебя насиловать. Я демон, а не некрофил. А член стоит, потому что хочу тебя, но не буду, – Давид хохотнул над своей шуткой, а я  лишь глаза закатила. Сам сказал, сам посмеялся.

Мужчина очень осторожно и бережно начал меня мыть. Медленно проводил мочалкой по плечам, спине, груди. Соски встали торчком и покалывали от каждого прикосновения к ним, в животе начал сжиматься комок возбуждения. Я, как умалишенная, твердила у себя в голове, что это лишь физиологические реакции моего организма. Я под транквилизатором и потому не могу сопротивляться. Не могу показать, что мне неприятно. Сладкая пытка продолжалась. И когда мужчина дошел до развилки между ног, он просто провел мочалкой по половым губам, а я где-то глубоко в теле задушила стон неудовлетворенного желания.

Помыв тело, Давид перешел к волосам. Он намочил их и мягкими массажными движениями начал вспенивать шампунь. Промывал и снова массировал. Если б я могла говорить, то мычала бы от удовольствия. Он даже маску мне на волосы нанес или бальзам, не знаю, но пахло божественно. После того, как меня искупали как королеву, он вынул меня из ванны, обтер полотенцем и завернул в махровую простынь. Положил на массажный столик. Сперва он расчесал и просушил мне волосы. Затем убрал махровую простынь  и на секунду засмотрелся на мое обнаженное тело. Сам же он провокационно не оделся, только высушился. И я беспрепятственно могла видеть стоящий торчком член, который, как стойкий оловянный солдатик, периодически покачивался.  Я честно старалась не глазеть, но не получалось, и взгляд все время возвращался к нему.

Мужчина усмехнулся, заметив мой взгляд, но не стал никак комментировать. Он начал массаж. Начал со ступней, и я испытала настоящий оргазм от массажа. Это невероятные ощущения, которые невозможно описать словами. Видя мою реакцию, от которой мне было стыдно, и я готова была провалиться сквозь землю, мужчина лишь с еще большим остервенением массировал мои ступни, надавливал на какие-то одному ему ведомые точки. Закончив с ногами, он перешел на бедра, затем на живот и грудь. Не забыл он и про руки, а затем и вовсе перевернул меня на живот и промял всю спину и попу. После чего завернул в простынь и отнес на постель. Осторожно положил под одеяло, натянул на ноги  теплые носочки, хотя тело оставил голым, и, подоткнув  одеяло,  ушел в ванну.

Я лежала на гигантской постели, вымытая похитителем до скрипа, после размятая до оргазма и звездочек в глазах, и думала: что это вообще все значит?

Зачем они меня похитил? Уж не для того ли, чтобы держать в каком-то непонятном, парализованном состоянии, мыть, массировать, кормить и всячески заботиться. Я, конечно, смотрела в подростковом возрасте ужастики, где так же вот похищали молодых девушек и держали их в подвалах, но там были наглухо больные люди. А здесь же  Давид пытается мне что-то объяснить и доказать, вопрос только что?

Кто заказал ему меня похитить? Зачем? Надо было выслушать его все-таки. Но в свое оправдание хочу сказать, что и он  не торопился все выкладывать. Чтобы узнать всю правду, надо сперва обряд с ним пройти. Может, все же завтра попробовать поговорить и договориться о чем-нибудь? Быть вот такой вот безмолвной куклой меня не прельщает.

Пока я рефлексировала и пыталась выстроить план действий на завтра, Давид вышел из ванны. Слава Богу, на бедрах красовалось полотенце!

 Если судить по звуку, он обошел кровать и снял полотенце с бедер, отбросил его в сторону. Видимо, этот препарат действовал так, что у меня обострилось обоняние и слух. Нос уловил приятный запах, исходящий от мужчины. Вот же скотина! Сам-то искупался в одиночестве. Злюсь, и от миролюбивого  настроя, что был у меня пару минут назад,  не осталось и следа.

Чувствую, как прогибается кровать с другой стороны, и мужчина  ворочается, чтобы  найти оптимально-удобное положение. Потом тело по соседству замирает.

– Я на самом деле не хочу тебя держать под парализаторами, но и связанной тебя держать я не могу. И сразу отвечу на твои возмущенные мысли: отпустить я тебя тоже не могу. Смирись.      Мы теперь на всю жизнь вместе, хочешь ты того или нет, – мужчина подполз ко мне и обнял со спины, уложив меня на бочек спиной к себе. – Не плачь, мне больно смотреть на твои  слезы, – оказывается, я снова ревела. Мужчина прикрыл мне глаза и вытер влагу с лица. – Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить и принять, – эти слова были сказаны одними губами, но я с моим обострившимся слухом их расслышала.

Мужчина уснул или делал вид, что спит, а я думала. Волна злости схлынула, и я могла трезво рассуждать.

Надо завтра выслушать Давида, попытаться расспросить его, узнать мотивы его действий. Не похож он на маньяка или психа. Сложно, конечно, судить об этом, когда ты лежишь в объятиях этого самого похитителя, парализованная. Но сердце мне подсказывало, что он вынужден был поступить так, а не иначе. Я хотела знать его мотивы, чтобы оценить, достаточно ли они серьезные. Да, я хотела его понять. Чтобы пойти на какую-то сделку, мне надо его понимать, чтобы могла доверять. А еще я понимала, что настоящий недоброжелатель – это не Давид. Он лишь орудие в руках истинного злодея. А если верить демону, то не злодея, а злодейки.

Кто мог желать мне смерти? Причастен ли он к тому случаю в лесу? А к параличу хозяйки цветочной лавки? К аварии, в которой меня чудом спас Константин.

Как там они? Надеюсь, целы. Они наверняка с ума сходят в поисках меня.

Нет,  надо завтра поговорить с Давидом. И если не ради себя, то ради моих мужчин. Надо прийти с ним к компромиссу.

Гоняю мысли в голове и не могу уснуть. По размеренному дыханию мужчины за спиной понимаю, что он спит. Прислушиваюсь к дыханию, примеряюсь под него,  и меня постепенно начинает накрывать дрема.  Я засыпаю.