Глава 13

Я отпрянула от Линара так же резко, как и прильнула к нему. Маг выглядел очень потрясенным, словно я не поцеловала его, а хорошенько врезала. Однако цели своей добилась: желание срочно куда-то лететь у Бейкера отпало. Казалось, он и вовсе позабыл о планах. Просто стоял с амулетом в руках и неотрывно смотрел мне в глаза. Но продлилось это состояние недолго, не более минуты. Едва с Линара спало оцепенение, он буквально сгреб меня в охапку и накрыл мои губы своими в страстном и требовательном поцелуе.

Бейкер застал меня врасплох. К подобному повороту событий я была не готова, поэтому не успела даже ладони выставить в упреждающем жесте, не то что предпринять нечто более существенное. Чувства взяли верх над разумом, и я ответила Линару всем жаром истосковавшегося по нему сердца. Повинуясь порыву, запустила пальцы в его волосы. Высшие силы, как же давно мне хотелось сделать это!

Постепенно поцелуй стал более нежным и глубоким, заставляя нас еще теснее прижаться друг к другу. Наши языки сами собой закружились в танце, как некогда мы с Линаром в академии на Зимнем балу — в полной гармонии.

Мое сердце колотилось, как от быстрого бега, а в ушах появился звон. Никогда бы не подумала, что я вновь испытаю вихрь чувств, заставляющий пульс зашкаливать, ноги подкашиваться, а мысли разбредаться по углам.

Температура в кухне стремительно повышалась. Или жар исходил от разгоревшейся печи? Но как по мне, огонь желания в нас полыхал не меньший. Еще парочка таких поцелуев, и Линар останется без рубашки, а я всерьез задумаюсь над тем, не стать ли мне мамой очаровательной малышки в ближайшие девять месяцев.

Со сдавленным стоном Бейкер аккуратно отстранился от меня, но руки за моей спиной не разжал:

— Я помню твой запах, знаю вкус твоих губ, словно целовал их прежде, — прошептал он мне на ухо и шумно втянул носом воздух. — Разве такое возможно? Может, мы были парой в прошлых жизнях?

Линар говорил всерьез, и его слова больно ранили меня в самое сердце. Как он мог забыть?! Получается, я тогда на самом деле для него ничего не значила. И сладкая лесть была лишь враньем, уловками паука, решившего заманить меня в свои сети.

Близость Бейкера начала давить на тело, будто гранитная плита. Удушливая волна злости раз за разом сдавливала горло. Находиться в его объятиях стало невыносимо. Я разорвала кольцо мужских рук, отпрянула от Линара и встала у печи, сложив руки на груди.

На мгновение на лице Бейкера отразилось сильнейшее недоумение. Но затем оно приобрело обычное выражение: холодного высокомерия. Линар всегда так делал, когда желал скрыть от посторонних свои истинные эмоции. По всей видимости, я сделала ему больно. Знал бы он, как больно мне до сих пор!

— Что я не так сказал, Этель? В тебе словно внезапно заговорила обида. Из-за чего? — его голос звучал ровно, хотя раздраженные нотки все же проскальзывали.

— Ты правда ничего не помнишь? — недоверчиво посмотрела я на Линара.

— А что я должен помнить? — с тенью злости отозвался он.

— Как танцевал со мной на балу три с половиной года назад, как говорил, что ни одна девушка не захватывала столь сильно твои чувства и мысли, как я.

В груди разбушевалась такая буря негодования, что мне срочно нужно было выпустить пар. Я метнулась к столу и с остервенением принялась взбивать тесто. Ему я вреда точно не причиню.

— Ты что-то путаешь, Этель. Тогда на Зимнем балу я танцевал с Лионелой, — после затянувшегося молчания уверенно проговорил Линар, однако в глазах отразилось сомнение.

— Ошибаешься! С той поры, как я вошла в зал, ты танцевал лишь со мной, — отрезала я и ткнула себя пальцем в грудь. — Хотя… Не исключаю подобной возможности. Около полуночи мы разошлись, что было дальше, не знаю. И знать не хочу!

Взмахом руки я отправила в печь греться сковороду. Чем бы наш разговор ни закончился, блины я все же испеку. Чего тесту зря пропадать?

— А что случилось до того, как мы разошлись? — вкрадчиво спросил Линар.

— Много чего! Ты сказал, чтобы я перестала тебя преследовать, хотя сам раз за разом приглашал меня на танец и везде ходил за мной хвостом. Затем назвал меня нищебродкой и уродливой ведьмой и заявил, что видеть меня больше не желаешь, не говоря уже о том, чтобы иметь со мной какие-либо дела.

Такого выражения лица, какое появилось у Линара после моих слов, я еще не видела. Его рот приоткрылся, щеки побелели, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из глазниц. Губы мага шевелились, но с них не слетало ни единого звука. Бейкер был потрясен до глубины души. Нет, он был в шоке!

— Уверена, что это был я? — наконец произнес он. — Поскольку ничего подобного я не припоминаю.

— Ты и поцелуя нашего не помнишь!

— Так мы все-таки целовались? — удивленно спросил Линар, на что я раздраженно фыркнула и закатила глаза. — Можешь подробно рассказать, что и в каком порядке тогда происходило?

От услышанного у меня чуть пар из ушей не пошел. Он в своем уме или проверяет на прочность мои нервы? Они не стальные. У меня вообще разгон от недовольной ведьмы до разгневанной составляет доли секунды. Могу и в таракана превратить на горячую голову!

— Знаешь, Бейкер, я тогда думала, что ты жестоко со мной обошелся, но сегодня со своей просьбой ты превзошел самого себя.

Я отвернулась от него, притянула заклинанием сковороду, налила половник теста и отправила обратно в печь. Говорить на эту тему мне больше не хотелось. Да и какой смысл теперь, когда прошло столько времени?

Однако Линар был в своем репертуаре. Отказа он не принимал, как и не существовало слова «нет» в его лексиконе. Двигаясь медленно и бесшумно, словно пума, Бейкер подошел ко мне, положил руки на плечи и развернул к себе лицом.

— Этель, я понимаю, что причинил и продолжаю причинять тебе боль, но для меня очень важно, чтобы ты рассказала свою историю произошедшего, поскольку мои воспоминания о Зимнем бале сильно отличаются от твоих. Я хочу понять, у кого из нас они ложные.

Бейкер, как всегда, был убедителен. Я перевернула блин, глубоко вздохнула и начала рассказ:

— Едва ли не с младенчества моей заветной мечтой было поступить в Имперскую академию. Ведь она открывает потрясающие возможности для таких, как я. Одаренных, но из бедных семей, — пояснила на всякий случай. — Помню, разрыдалась от счастья, когда узнала, что поступила, а мама нашла деньги на обучение. Моя жизнь стала напоминать сказку, с тех пор как я приехала в Батвиль. Академия походила на дворец, а преподаватели и адепты на титулованных особ. Нашелся и принц. Правда, первое время он меня не замечал, ходил по коридорам с высокоподнятой головой и надменным видом. Но однажды он мне улыбнулся. И тогда я подумала, что у принца самая очаровательная улыбка, которую только встречала.

Я сняла блин со сковороды, налила новую порцию теста, перевела дыхание и решила, что пора перейти к сути:

— Близился бал. Я не собиралась на него идти, поскольку наряда у меня не было. Денег, как сам понимаешь, тоже. Но внезапно в гости приехала мама и привезла с собой платье, в котором собиралась выйти замуж за отца Саймона. Прилагались к нему и туфли. В итоге мне осталось найти только маску. Я собиралась стать принцессой, достойной моего принца. Стоило мне появиться в зале, как он подошел ко мне и сказал, что сегодня и впредь я буду танцевать только с ним. Ты не отпускал меня от себя ни на шаг. В перерывах между танцами мы сбегали с тобой в сад, где ты уговаривал меня снять маску и шептал всякие приятные слова, а незадолго до полуночи поцеловал.

— Но маску ты снять отказывалась, — задумчиво протянул Линар.

Я не знала, было это его воспоминанием или просто умозаключением, но кивнула.

— Я пообещала тебе, что сниму ее без четверти двенадцать. И сдержала слово. Едва маска оказалась в моих руках, ты и выдал мне свою распрекрасную речь. Больше мы с тобой не разговаривали до того самого дня, пока не столкнулись нос к носу у библиотеки.

В кухне повисла тишина. Я продолжила печь блины, а Линар погрузился в размышления. Прошла по меньшей мере четверть часа, прежде чем он заговорил:

— Не представляю, чего тебе стоило обратиться ко мне с просьбой после того случая.

— Да мне из кожи вон пришлось лезть! — потрясла я в воздухе лопаткой. — Согласись, странное совпадение, что из всех адептов и преподавателей академии я встретила именно тебя. Еще подумала тогда, что это дурной знак, но на попятную не пошла. Решила, будь что будет.

— Мне жаль, Этель, что тебе довелось пройти через подобное унижение и так разочароваться во мне, — проникновенно начал Бейкер, — но я с уверенностью заявляю: все эти гадости тебе наговорил не я, а кто-то другой. Даже если бы ты мне не понравилась, сняв маску, я нашел бы иной способ отвадить тебя от себя. Более мягкий и щадящий твои чувства.

— Ты меня не переубедишь, Линар! — воскликнула я, уперев руки в бока. — Я видела тебя своими глазами и слышала все своими ушами.

— Не будь столь непреклонной, — повысил и он немного тон. — Давай я сначала расскажу тебе свою историю, а потом ты все для себя окончательно решишь. Тот Зимний бал и очаровательную девушку в серебристом платье я помню. Вернее, образ. Помню, как уговаривал ее снять маску, помню, как поцеловал в саду под устроенный огневиками салют.

— Так и было, — подтвердила я, достала из печи последний блин и поставила греться чайник.

Не обращая внимания на оброненную мной фразу, Линар продолжил:

— Незадолго до полуночи мы пошли с ней в сторону беседки, украшенной разноцветными гирляндами. Я оступился по пути и кубарем полетел вниз по лестнице. А когда открыл глаза, возле меня на корточках сидела та самая девушка в серебристом платье. Она сняла маску, и я увидел Лионелу. Поэтому и счел, что провел весь тот вечер именно с ней и именно ее тогда поцеловал. Да, глаза и волосы были другими. Но она сказала, что изменила их с помощью магии, чтобы придать себе больше загадочности. Оказывается, солгала и это была ты. Теперь многое встало на свои места… — на выдохе протянул Линар и закрыл на мгновение глаза. — Только одного не понимаю… Если, как ты говоришь, я ходил за тобой по пятам, почему на твоем месте оказалась Лионела? Очевидно, что произошла подмена. Значит, кому-то удалось нас все же разлучить. Остается понять, кто и когда.

— Ты что-то путаешь, Линар, — произнесла я спокойным тоном. — Ты не падал с лестницы. По крайней мере, я не видела.

— Момент истины совсем рядом, — Бейкер резко вскочил со стула, отчего тот закачался. — Осталось поймать его за хвост. Ну-ка, вспомни, не происходило ли чего-нибудь необычного после того, как мы вышли незадолго до полуночи в сад?

По просьбе Линара я погрузилась в воспоминания. События того вечера переносились перед глазами со скоростью урагана в непогожий день.

— Ничего примечательного точно не происходило, — нараспев произнесла я по истечении некоторого времени. — Но ты прав. Мы тогда действительно ненадолго расстались. Буквально на минуту. Может, даже меньше. У подножия лестницы тебя окликнул какой-то парень. Ты сказал мне идти вперед, а сам остался с ним. Вскоре нагнал меня, я сняла маску… Что было дальше, ты уже знаешь.

— Хм-м-м… — задумчиво протянул Линар, потирая подбородок. — До беседки я не дошел. Как только поднялся с земли, мы с Лионелой сразу отправились в общежитие. Значит, накинув на себя морок, мое место занял кто-то другой. Кажется, я начинаю понимать, что к чему. Это все происки моей невестушки. И сдается мне, не обошлось в этой истории без ее брата Алекса. Как выглядел тот паренек? — с нажимом спросил Бейкер.

Я пожала плечами.

— Темно было. Не рассмотрела, да особо и не приглядывалась.

— И все складно бы получалось, если бы не одно «но»… Я ужасно смутно все помню. Попроси меня рассказать вечер в деталях, я бы не смог. И дело не во времени. Лицо Лионелы даже теперь четко стоит перед глазами, а твое платье, маска, наши разговоры… — Линар замолчал и нахмурился. — Что такое? Почему ты так странно смотришь на меня?

Бейкер не преувеличивал. Последние пять минут я действительно пристально наблюдала за ним. Поначалу не верила ему, думала, пытается оправдаться, стать белым и пушистым. Но чем дольше я смотрела на Линара, тем больше понимала, что он не лжет и дело тут нечисто. Без магии точно не обошлось. И все ее признаки были у него на лице.

— У тебя испарина на лбу. Тебе жарко?

— Наоборот, меня немного знобит, — в доказательство он закатал рукав рубашки и показал мне гусиную кожу на правой руке.

— Кошмары начали мучить сразу после бала?

— Нет, — покачал Линар головой. — Где-то через полгода. Почему спрашиваешь? Между прочим, уже во второй раз.

— Значит, не показалось тогда, не подвело чутье… — нараспев проговорила я и замолчала. Вопросительный взгляд Бейкера подталкивал меня поделиться своими догадками, но я не знала, как он к ним отнесется. Набрав побольше воздуха в легкие, все же заговорила: — Часть твоих воспоминаний заблокирована, часть — подменена. Уверена, со временем ты все вспомнишь. Только не сегодня и не завтра. Может, через месяц, может, чуть позже.

— Пораньше никак нельзя? — достаточно резко спросил Линар и принялся нервно вышагивать по кухне. — Меня раздражает одна только мысль, что кто-то покопался в моей голове. Хочется избавиться от заклинания, как от присосавшегося клеща. Немедленно и навсегда.

— На мой взгляд, в этом нет необходимости. Процедура довольно болезненная, а заклинание скоро само сойдет на нет. Об этом свидетельствуют проблески воспоминаний. Работал явно менталист, хоть и неопытный. Ритуал произведен коряво, поэтому тебя и донимают кошмары. Возьмись за дело специалист, он не оставил бы даже следа и воспоминания запечатал бы на десятилетия.

— Ты права. Раз со мной за три года ничего плохого не сталось, то уже и не станется. Подожду недельку-другую. Не вернется память — обращусь к менталисту. Надеюсь, теперь ты мне веришь? Понимаешь, что я, как и ты, стал жертвой обмана?

Признавать свои ошибки и кардинально менять мнение о человеке всегда сложно, особенно когда последнее закреплено годами. Но в пользу Линара говорили многие факты, поэтому я энергично кивнула. Выдавить хотя бы звук не хватило сил. Переосмысление произошедшего повергло меня в шок. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя.

— Только пусть Лионела не думает, что я оставлю все без изменений, — со злостью проговорил Линар сквозь стиснутые зубы. — Особенно теперь, когда открылась правда. Я не прощу ей дерзкого обмана, приведшего к столь печальным последствиям… Вот поэтому мне стоит поскорее встретиться с Фоксом. Темы для разговора с ним плодятся, как саранча. Но ты опять-таки права, не сегодня. Нужно тщательно подготовиться к встрече. Хорошенько продумать каждое слово, что собираюсь ему сказать…

В это время закипела вода в чайнике. Я сняла его с огня и заварила нам по чашке ароматного травяного чая. Линару не понадобилось приглашения. Едва тарелка с блинами и банка с джемом оказались на столе, он занял свое любимое место и принялся ужинать.

К счастью, неприятная для нас обоих тема временно была закрыта. А еще радовало то, что Бейкер не лез ко мне с вопросами, питаю ли я по-прежнему к нему какие-либо чувства. И хоть мой пылкий ответ на поцелуй и так о многом говорил, к откровенному разговору я все же была не готова. Не сейчас. В голове и без того царил хаос.

— Этель, у меня появилось недоброе предчувствие, — хмуро проговорил Линар, едва тарелка с блинами опустела, а чай был выпит. На протяжении ужина он не проронил ни слова. Бейкер все время о чем-то усердно думал. Это было видно по складкам, что то и дело появлялись у него на лбу. — Если Даниэль действительно причастен к твоему отчислению, то есть вероятность, что и к указаниям по обыскам тоже он приложил руку. В таком случае он не успокоится, пока не добьется желаемого. И сделает это не с моей помощью, а при участии Главного Управления. Поэтому у меня есть опасения, что со дня на день в Шеффилде появится проверка. Могут целенаправленно к тебе с обыском прийти, а могут под видом чистой случайности. Ты должна ликвидировать на время лабораторию. Если возьмутся всерьез, то перевернут вверх дном дом и кондитерскую.

Я понимала, что зерно истины в его словах имелось. Только не все так просто. Неужели Линар не видел, сколько там всего у меня?

— Куда я ее дену? В лес отнесу? К могиле Ираиды?

— Слишком далеко и небезопасно, — отмел Линар мою идею, не осознав, что это был сарказм. — Есть только один вариант — ко мне. И чтоб никому ни слова: ни Грейс, ни Саймону. Иначе нам обоим не сносить головы. И сделать это следует ни завтра, ни послезавтра, а сегодня же! Как только огни в городе погаснут, начнем. А сейчас иди домой и готовь свои котелки к переезду. По дороге зайди в кондитерскую и убери оттуда все, что может дать Управлению повод состряпать на тебя дело, — командным голосом проговорил Линар, словно отдавал указание одному из своих подчиненных.

Моя вредная сущность желала высказаться, но не успела. Я вовремя прикусила язык, кивнула и бросилась к выходу, оставив наведение порядка на кухне на хозяина дома. Линар был прав. Как всегда, был прав! До чего он все-таки предусмотрительный. И заботливый!

***

Мои убеждения, что самый тяжелый день недели — понедельник, сильно померкли с наступлением вторника. Я ужасно хотела спать и с трудом держалась на ногах. Сказывалась накопившаяся усталость и бессонная ночь, на протяжении которой мы с Линаром переносили к нему в подвал, что был вдвое больше моего, все котелки, травы, зелья… Но подзарядиться было нечем. Остатки тонизирующей настойки я вылила еще вчера, когда заглянула по пути домой в лавку.

Ох, когда же закончится это сумасшествие? Я надеялась, что скоро! Хотя в последнее время на данный счет у меня появились сомнения. Казалось, высшие силы затеяли между собой недобрый спор: решили выжать из меня последние соки и посмотреть, долго ли я протяну. Однако складывать ручки и ждать снисхождения от судьбы было не в моих принципах. Знакомство с некромантами позволило мне уяснить важное правило: ползи, пока можешь, цепляйся за жизнь из последних сил. Что, собственно, я и делала.

— Ты уже четверть часа возишься с одним пирогом, — резко прозвучавший голос кузины не только вывел меня из раздумий, но и заставил вздрогнуть от неожиданности. — Молишься на него, что ли? Или досматриваешь сладкий сон? Хотя, как по мне, ты и вовсе не ложилась.

— Дел было полно, — взмахом руки я отправила пирог в печь, отряхнула ладони от муки и повернулась лицом к Грейс. — Но сегодня точно лягу пораньше. Закрою лавку, перекушу что-нибудь наспех и забудусь до рассвета крепким сном.

— Свежо придание, да верится с трудом! Ты тут поторопись все-таки, а то торговать скоро будет нечем. Сама знаешь, какой спрос в последнее время на выпечку. Если нужна помощь, говори. Кстати, а почему ты не примешь тонизирующее зелье?

Грейс прошлась по мне с ног до головы подозрительным взглядом и прищурилась.

— Приветик вчера разбил последний флакон. Нового сварить не успела, — пожала плечами и притянула с помощью магии стакан воды.

Кузина открыла рот, явно собираясь сказать очередную колкость, как в кухню через черный вход влетел Саймон, лицо которого было белее муки, а глаза размером с два медяка. Глянув на брата, я испустила тяжелый вздох. Похоже, опять что-то случилось. Когда же в конце концов на нашей улице будет праздник?! Что ни день, то «веселье»! Скучать точно не приходится.

— Этель, сестренка, там это… в нашем доме солдаты орудуют, все вверх дном переворачивают. Не наши, столичные! И лэра Бейкера с ними н-нет… — последнее слово Саймон проблеял, как козлик на пастбище.

Еще мгновение назад я была убеждена, что опасения Линара не оправдаются и столичная проверка обойдет Шеффилд стороной. Но нет, дудки с барабанами! По всей видимости, кто-то очень нехороший сильно взъелся на меня и никак не мог угомониться.

К счастью, мы с Бейкером успели вынести все из подвала, поэтому переживать особо было не о чем. Там солдаты ничего не найдут. Но что это с братом? Никогда раньше не слышала, чтобы Саймон заикался. Неужели сильно перепугался? Даже если так, что он здесь делает? Почему не следит за нашим добром, когда в доме шастают чужие люди? Раззява!

— Благодарю вас молодой человек за услугу, — внезапно раздался со стороны зала грубый мужской голос, — но извольте мне самому поставить вашу сестру в известность относительно происходящего. Добрый день, нира Грэхем! Прошу ознакомиться с ордером на обыски, что пройдут в вашем доме и в кондитерской.

С этими словами темноволосый с проседью мужчина, которому на вид было около пятидесяти, протянул мне сложенный втрое лист. Рядом с ним с непроницаемым лицом стоял Линар. Сколько бы он ни пытался скрыть тревогу, его выдавали глаза. Мне тоже было не по себе от происходящего. Никто из нас не знал, чем закончится сегодняшний день. А закончиться он мог плачевно как для меня, так и для Бейкера. Но следовало надеяться на лучшее.

Я развернула ордер, нарочито медленно изучила его и вернула высокомерному лэру.

— Возможно, я ошибаюсь, но разве вы не должны были сначала известить меня, а уж потом вламываться в мой дом и устраивать там беспорядок?

Сильные переживания вызвали у меня раздражение. Да и не нападение ли лучшая защита?

— Мы решили не отвлекать вас от дел. К тому же в дом мы не вламывались. Нас любезно впустил нэр Грэхем. Не так ли? — обратился он к Саймону, и тот, словно марионетка, закивал головой.

Брат боялся этого достопочтенного лэра, который, по всей видимости, занимал немалую должность, но предпочел свое имя оставить в секрете.

— Допустим, — не унималась я, — но позвольте узнать, чем моя скромная персона обязана столь пристальному вниманию столичных гостей? Третий обыск за две недели. Не слишком ли много для обычной недипломированной ведьмы.

— Не скромничайте! О вас и о ваших способностях слухами земля полнится, — появившуюся на его тонких губах улыбку сложно было назвать приятной или дружелюбной. Она больше походила на звериный оскал.

Внезапно основной зал наполнился топотом сапог. Спустя мгновение в кухню вошли четверо солдат в черных камзолах. Не обращая ни на кого, помимо высокомерного лэра, внимания, один из них отрапортовал:

— Лэр Грэнвилл, мы там закончили и прибыли для получения новых указаний!

— Докладывайте!

— Запрещенных предметов и зелий не обнаружено. Магофон тоже ничего не выявил. Уровень магического следа по шкале Иринао равен единице.

Их доклад меня нисколько не удивил. Я дважды хорошенько обработала подвал нейтрализатором зелий, трехлитровую банку которого всегда держала наготове.

— Ничего, говорите, — задумчиво протянул лэр Грэнвилл и потер подбородок. — Что ж, тогда приступайте к обыску в кондитерской лавке.

Я кивком указала бледной и дрожащей от страха кузине идти в основной зал, затем глянула на Саймона. Да так красноречиво, что уже через мгновение его след в кондитерской простыл. Сама же, не зная, куда себя деть, занялась делом: продолжила укладывать лимонную начинку на песочное тесто, тем временем как солдаты принялись тщательнейшим образом под неусыпным надзором начальника обыскивать кухню.

Мы не оговаривали с Линаром, как мне следовало вести себя в присутствии столичной проверки, хотя не помешало бы. Но вчера нам было не до задушевных бесед. Чтобы не оказаться замеченными кем-нибудь из шеффилдцев, мы соблюдали крайнюю осторожность и работали в относительном молчании и без магических огоньков. Тем не менее я чувствовала, что Бейкеру многое хотелось обсудить: как Зимний бал трехлетней давности, так и происшествие на кладбище.

С меня семь потов сошло, прежде чем прозвучала долгожданная фраза, позволившая мне облегченно выдохнуть:

— Лэр Грэнвилл, ничего! — развел руками один из солдат.

— Это я уже понял, — нараспев произнес начальник Бейкера и впился в меня пронзительным взглядом, от которого по телу пробежала дрожь. Казалось, прошла вечность, прежде чем он вновь заговорил: — Думаю, настало время прояснить ситуацию. Ты с нами, Линар?

— Да, лэр Грэнвилл! — без промедления отозвался Бейкер. — Если вы, конечно, позволите. Мой грифон уже прибыл в Шеффилд и готов отправиться в путь.

— Тогда полетели! — сказал немолодой мужчина, дал знак всем удалиться, но сам не сдвинулся с места.

Солдаты мигом вышли на улицу. Линар исполнять указание начальника не торопился. На его лице отчетливо читалось волнение. Он готов был в любой миг броситься на мою защиту и попытаться укрыть от всех невзгод. Я улыбнулась, осознав, что мне не придется больше сражаться в одиночку с тайным врагом. У меня появился верный союзник и покровитель.

— Надеюсь, мы не доставили вам много неудобств, — проговорил лэр Грэнвилл, едва помимо нас двоих в кухне никого больше не оказалось. — Проверять каждый сигнал — наша работа. Так что не серчайте! Всего доброго, нира Грэхем! Я прощаюсь, но, думаю, не навсегда.

Как только лэр Грэнвилл вышел из кондитерской, я в изнеможении плюхнулась на стул и, не мигая, уставилась в окно. Кажись, пронесло! Только что этот высокомерный лэр хотел сказать последней фразой? Обещал вернуться или что-то другое имел в виду?

***

Линар Бейкер

Спустя три часа полета я и мой начальник приземлились на внутреннем дворе Главного Управления, отпустили грифонов, взяли служебный экипаж и отправились на окраину Батвиля в родовое поместье Фоксов. Я с нетерпением ждал встречи с его владельцем и в то же время очень волновался. На кону стояли две судьбы: моя и Этель. Наше счастье и будущее напрямую зависели от результатов моей беседы с Верховным магом.

К счастью, Даниэль Фокс оказался дома и без промедления принял гостей в рабочем кабинете, куда нас провел вышколенный дворецкий.

— Итан, Линар? Вот так встреча, — радушно проговорил Фокс, поднимаясь с кресла и протягивая нам руку для пожатия. — Умеете вы удивить, однако. Меньше всего я ожидал увидеть этим вечером в своем доме главу Управления в компании моего будущего зятя. Что привело вас ко мне? Поди, неотложное дело.

— Лэр Фокс, мы хотели бы получить от вас некоторые объяснения, — невозмутимым тоном отозвался лэр Грэнвилл.

— По поводу? — широкая бровь хозяина кабинета вопросительно изогнулась.

— По поводу происходящего. Начиная с первого сентября, что ни неделя, от вашего имени в Управление приходят странные распоряжения. Как его глава, я хотел бы прояснить ситуацию — в голосе моего начальника послышались раздраженные нотки.

Похоже, не мне одному порядком надоело самодурство Верховного мага, которому крайне не понравилось услышанное. Желваки на его скулах заходили ходуном, а челюсти заскрежетали. Со вспыльчивым нравом этого человека многие были знакомы не понаслышке. Меня же, к счастью, пока данная участь миновала.

— Вы заблуждаетесь, — леденящим душу тоном бросил он. — Никаких распоряжений в адрес Управления я не давал и писем в последнее время туда не посылал.

Лэр Грэнвилл опустил руку во внутренний карман камзола, достал оттуда сложенный вчетверо лист бумаги, протянул его Фоксу и с нажимом спросил:

— Тогда как вы объясните это?

Верховный маг развернул письмо, быстро пробежал по нему глазами и уже с меньшей злостью произнес:

— Его написал самозванец. Подпись внизу точно не моя. Похожа, но не моя. Наклон букв другой, да и завитушек я таких не делаю. Так что вы обратились не по адресу. Лэр, Грэнвилл, вы обязаны отыскать этого наглеца. И желательно, поскорее. Пока он не натворил беды.

— Допустим, я не так хорошо знаю вашу подпись, лэр Фокс, — раздраженно отозвался мой начальник, — и мог не заметить различий. Но я не юнец и после третьего подобного письма убедился в подлинности печати и магического следа, который оставил на них ваш почтовый ящик. Эти факты вы тоже станете отрицать?!

Верховный маг вновь поднес к лицу письмо, тщательно изучил его и нахмурился. По всей видимости, возразить ему было нечего. Все распоряжения отправлялись непосредственно из его рабочего кабинета.

— Лэр Фокс, скажите, пожалуйста, вы знаете девушку по имени Этель Грэхем? — вмешался я в разговор двух влиятельных особ, который грозил обернуться скандалом.

Правды мы таким образом все равно не добьемся. А упускать случай было нельзя. По крайней мере я не мог этого допустить. Кто знал, представится ли мне вновь шанс докопаться до истины?

— Нет! — как-то слишком категорично ответил он.

— Но имя это, судя по реакции, вы слышали, — напористо произнес я. — Три месяца назад ее отчислили из академии по вашему приказу.

— Что?! — зеленые глаза Фокса сильно округлились.

От удивления у него даже немного приоткрылся рот.

— Очевидно, к этому событию вы тоже не имеете отношения, — огорченно протянул я. — Тогда кто? Ваша супруга? Алекс? Или может, Лионела?

Имя невесты я специально произнес последним, чтобы не выдать своих подозрений и не вызвать у Фокса недовольства. Вдруг он решит, что моя цель — не разобраться в происходящем, а опорочить светлое имя его дочери. Тогда хозяин дома начнет защищать любимицу и выставит меня с лэром Грэнвиллом отсюда прочь.

— Лэр Фокс, вы должны знать еще кое-что… — проговорил я, не услышав ответа от Верховного мага даже по истечении минуты, на протяжении которой он не сводил с меня глаз. Не доверять Этель у меня не было причин. Я всецело положился на ее чутье и знания, свои догадки и наблюдения, наши совместные умозаключения: — Три с половиной года назад я подвергся ментальному воздействию. Когда и при каких обстоятельствах, пока для меня загадка. Но я точно знаю, что часть моих воспоминаний заблокирована, часть — подменена. Думаю, вам, как опытному специалисту, не составит труда узнать, не приложил ли к этому руку кто-нибудь из ваших родных. К сожалению, у меня появились на то подозрения.

— Ты отдаешь себе отчет в словах?! — закричал вмиг раскрасневшийся Верховный маг. — Это серьезные обвинения! Никто из моей семьи не пойдет на подобное. Им ли не знать, какое наказание грозит за несанкционированный ритуал. К тому же ни жена, ни дочь не обладают ментальной магией.

— Если я окажусь неправ, то принесу извинение и всячески постараюсь загладить нанесенное оскорбление. Но раз вы абсолютно уверены в непричастности своих близких, значит, вам нечего бояться. Так почему бы не развеять и мои сомнения?

Фокс понял, что я не отстану, пока не получу желаемое. Недовольно буркнув себе под нос ругательство, он бросил на стол письмо, вызвавшее столько споров, достал из ящика прозрачный стеклянный шар и встал на расстоянии вытянутой руки от меня.

— Закрой глаза, — раздраженно проговорил Верховный маг.

Я последовал его указанию и в следующий миг ощутил прикосновение холодной сферы ко лбу. Он катал ее от одного моего виска к другому. Ощущения не из приятных, но вполне сносные.

Прошла по меньшей мере минута, прежде чем Фокс убрал шар. В следующий миг меня накрыла такая удушливая волна гнева, что я невольно закашлялся. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что злился не я, а Верховный маг. Точнее, он был вне себя от ярости. Об этом свидетельствовали красные пятна, вмиг покрывшие его лицо и шею. Значит, Алекс оказался не так невиновен, как предполагал его отец.

Не выпуская сферы из правой ладони, Фокс взял со стола колокольчик и оглушительно позвонил. Спустя мгновение в кабинет влетел слуга. Низко поклонившись, он вопросительно взглянул на хозяина.

— Позови Алекса и Лионелу. И скажи, чтобы поторопились, — распорядился Фокс. Едва в кабинете нас вновь осталось только трое, он обратился к моему начальнику: — Лэр Грэнвилл, я понимаю, что крайне бестактно с моей стороны просить вас покинуть этот дом. Но, боюсь, разбирательства затянутся. К тому же я хотел бы обойтись без лишних свидетелей. Как только ситуация прояснится, дам вам знать.

На лице лэра Грэнвилла не отразилось ни единой эмоции. Казалось, его нисколько не задело услышанное.

— Я и сам не желаю участвовать в семейных разборках, — ровным тоном отозвался он, но не удержался от колкого высказывания: — Поверьте, мне есть чем заняться, если взять во внимание потраченный понапрасну день. К вашему сведению, ни в доме Грэхем, ни в кондитерской лавке мы ничего не нашли. Всего доброго!

Лэр Грэнвилл надел белые перчатки и вышел из кабинета. Стоило слуге закрыть за моим начальником дверь, как в помещении поселилась тишина. Ни я, ни Фокс не осмеливались ее нарушить, словно наслаждались затишьем перед бурей, которая не обойдет сегодня этот дом стороной.

Спустя некоторое время — как по мне, так прошло не меньше десяти минут — в кабинет вошел Алекс, следом и Лионела. Увидев меня, девушка сразу расцвела, хотя на мгновение страх промелькнул в ее глазах. Чего она боялась? Оказаться отчитанной за нечестную игру, что вела у меня за спиной, или гораздо большего?

— Линар, вот так сюрприз! — елейным голоском пролепетала она и бросилась ко мне в надежде на объятие.

Лионела рассчитывала, что при хозяине дома я поведу себя иначе и стану едва ли не ковриком стелиться у ее ног. Но не тут-то было… Мой грозный вид заставил невесту остановиться в шаге от меня и растерянно захлопать ресницами.

Даниэль Фокс не стал ходить вокруг да около или тянуть с разговором и почти сразу перешел к делу:

— Я требую объяснений! От вас обоих! Для начала давайте проясним ситуацию с письмами, — процедил он сквозь зубы, схватил со стола лист бумаги и зло потряс им в воздухе. — Чьих рук дело?

Алекс сощурился, чтобы прочесть содержание письма, затем пожал плечами. Он явно видел его впервые. Чего нельзя было сказать о Лионеле. Хоть она вскинула подбородок, плотно сжала губы, желая утаить свою причастность, ее выдало лицо, которое вмиг покрылось алыми пятнами.

Даниэль Фокс тоже это заметил и сосредоточил все внимание на дочери.

— Слушаю тебя, Лионела, — подозрительно спокойным голосом произнес он. Не к добру!

— Мне нечего сказать, папа. Я понятия не имею, чья это писанина. Можно идти?

Во время своей краткой речи девушка непрерывно теребила тонкими пальцами голубое платье, излишне подчеркивающее ее болезненную худобу. Ее поведение все больше вызывало подозрений.

Верховный маг печально усмехнулся, левой рукой открыл ящик стола, зачерпнул что-то из металлической баночки и с крепко стиснутым кулаком подошел к Лионеле.

— Пожалуй, глупо было с моей стороны рассчитывать на честное признание. Тем хуже для тебя, дочка. Уверен, тебе, как одной из лучших адепток Имперской академии, известно растение под названием скополия…

Фокс не успел договорить, как девичьи глаза вмиг распахнулись от ужаса. Лионела рванула к двери, на бегу открывая ее взмахом руки. Но та захлопнулась прямо перед ее носом. Верховный маг в два счета настиг дочь. В тот миг, когда она развернулась к нему лицом, мужчина раскрыл ладонь и со всей силы дунул на нее.

Облако золотистой пыльцы взмыло в воздух и окружило Лионелу. Алекс отскочил от сестры, как от прокаженной. Видимо, он тоже прекрасно знал о свойствах скополии развязывать язык даже самым матерым шпионам. Это растение произрастало в соседней империи и высоко ценилось дознавателями. Сок из него позволял часами вести допрос, пыльца же действовала на волю «объекта» считаные минуты. Поэтому времени у Фокса было мало. Прекрасно осознавая это, Верховный маг задал вопрос:

— Это ты написала то письмо?

— Я! — с гордо поднятой головой призналась Лионела, зрачки которой сильно расширились — начало сказываться действие скополии.

— Зачем?

— Так было нужно.

Ее надменный тон в совокупности со сказанным вывели меня из себя. Магическое растение сняло с Лионелу маску, и она предстала передо мной в своем истинном обличии. До чего эта девица все-таки омерзительная личность. Даже Даниэль Фокс пришел в замешательство от услышанного.

— К ее отчислению из академии тоже ты приложила руку? — спросил он после затянувшегося молчания. Лионела кивнула, и тогда Верховный маг задал новый вопрос: — За что ты так ненавидишь эту девушку? Почему хочешь разрушить ей жизнь?

В голосе хозяина дома звучало неподдельное недоумение.

— Будто сам не знаешь! — возмущенно фыркнула она и с ненавистью произнесла: — Ей не место среди нас! Эту нищебродку нужно посадить в тюрьму, чтобы она провела там ближайшие лет двадцать. Может, усвоит урок и будет знать, как зариться на чужое.

— Не тебе решать, где и как Этель должна провести ближайшие двадцать лет! — не выдержав, я вмешался в беседу. — И раз зашла речь о том, кто на самом деле позарился на чужое, так это ты обманом попыталась заманить меня в сети, а не она.

— Что мне оставалось? — горько усмехнулась Лионела. — Я полгода из кожи вон лезла, чтобы тебе понравиться, но ты все равно меня не замечал. Пришлось пойти на маленькое преступление. И не надо делать из этой уродливой ведьмы саму невинность и пытаться меня убедить, что ей понадобилось всего лишь приодеться и мило улыбнуться, чтобы заполучить тебя. Даже сейчас, будучи помолвленным со мной, ты примчался сюда только из-за нее. И после этого ты говоришь о какой-то честности и порядочности? Очевидно же, что она тебя приворожила.

— Значит, ты не отрицаешь и тот факт, что Линар сделал тебе предложение, находясь под ментальным внушением? — вновь присоединился к разговору Даниэль Фокс.

— Мне все равно не устоять перед растением правды, — хмыкнула Лионела и указала кивком на сферу, что Верховный маг по-прежнему держал в правой ладони. — К тому же ты и так обо всем уже знаешь.

Глава семейства в тот же миг разжал руку и представил на всеобщее обозрение стеклянный шар, внутри которого искрился скрипичный ключ. Алекс незамедлительно побледнел и затрясся от страха. Видимо, он узнал свою метку.

— Но ритуал проводила не ты. Зачем впутала брата в свои гнусные дела? — с нажимом спросил он и уничижительно посмотрел на сына. — А ты чем думал, когда шел у нее на поводу? Головой? Не похоже! Ты хоть представляешь, что с тобой станется, если Линар обратится в Управление в намерении поквитаться с вами? Тогда тебе никто не поможет. Даже я, несмотря на занимаемую должность. Несанкционированное ментальное вмешательство — серьезное преступление! Ты не только сядешь в тюрьму, но и лишишься магии!

— У него не было выбора, — с язвительной усмешкой ответила Лионела вместо молчаливого брата. — Алекс частенько воровал у тебя сигары с деньгами. Однажды я его застала на месте преступления и согласилась за маленькую услугу сохранить все в тайне.

— Вы оба низко пали в моих глазах и заслуживаете строжайшего наказания, — с болью в голосе произнес Верховный маг.

— И что ты сделаешь? — с вызовом спросила Лионела. — Откажешься от нас? Променяешь двух своих детей на незаконнорожденную дочь?

— Откуда?.. — потрясенно прошептал вмиг побледневший Фокс, выронил сферу, которая с грохотом упала на пол, и схватился за сердце.

Лионела ехидно рассмеялась. Казалось, ей доставляло удовольствие наблюдать за мучениями отца. Я же ошеломленно переводил взгляд с невесты на Верховного мага. Будь у меня в руках что-нибудь, оно также непременно бы со стуком упало. Поэтому отвисла только челюсть, но подобрать ее в нынешней ситуации оказалось непросто. Судя по вырвавшемуся у Алекса «что?!», услышанное для него тоже стало новостью.

Вот так поворот! Неужели Этель дочь Даниэля Фокса?

— Во-первых, у ведьмы твои глаза, — брезгливо начала Лионела. — Такие же темно-зеленые с золотистыми прожилками. Во-вторых, я подслушала твой разговор с ее матерью, когда та приходила клянчить у тебя денег на обучение своей одаренной девочки, имя которой ее папочка еще не раз услышит, — кривляясь, писклявым голоском проговорила девица. — Я хорошо запомнила фамилию той ведьмы — Грэхем — и до последнего надеялась, что ты выставишь ее и не дашь денег. Но первого сентября эта нищебродка вместе со мной и Алексом появилась в академии. Как ты мог так поступить с нами? Позволил этой… этой уродине учиться вместе со своими законными детьми?! Я не говорю уж о том, что тебе хватило совести предать маму! — эти слова Лионела бросила отцу словно плевок.

Верховный маг налил из кувшина целый стакан воды и залпом выпил его. Цвет лица постепенно начал возвращаться к нему. Пожалуй, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил:

— Я никого не предавал. Между Этель и вами разница в десять месяцев. С вашей матерью мы познакомились на Весеннем балу, через месяц поженились, а через восемь появились вы. Если у тебя все в порядке с арифметикой, то тебе не составит труда сложить один и восемь и отнять от десяти полученную сумму.

— Это ложь! Сплошная ложь! — сжав руки в кулачки, со злобой выпалила Лионела.

Даже сейчас, получив исчерпывающую информацию, она не желала мириться с очевидным.

— Как ты узнала про книгу? — встрял я в разговор отца и дочери, боясь, что часть моих вопросов останется без ответа.

Времени у нас было в обрез — зрачки Лионелы понемногу начали сужаться. Рассчитывать же на ее откровенность по окончании действия скополии не следовало. Едва она придет в себя, то навсегда замолкнет.

— Возвращалась с дополнительного занятия по магическому обороту, увидела вас ненароком в коридоре, услышала разговор… — вяло отозвалась Лионела, пожав при этом плечами.

— Пришла домой и написала ректору письмо от имени Верховного мага, — продолжил я за нее.

— Отличный способ я придумала, чтобы убить двух зайцев одним махом, не правда ли? — со злорадной ухмылкой произнесла она. — И от сестрички избавилась, и за оскорбленные чувства отомстила. Только я и предположить не могла, что этот недоумок Грэнвилл отправит тебя в дыру под названием Шеффилд.

— Куда не без твоей помощи тремя месяцами ранее вернулась Этель. Превратности судьбы, — мне хотелось заливисто расхохотаться, но момент был пока неподходящим. После! Я сделаю это после, когда сброшу с себя помолвочные узы. — У меня есть к тебе еще один вопрос. Скажи, как вам удалось провести ритуал? Неужели я не оказал сопротивления?

— Ведьма настолько вскружила тем вечером тебе голову, Линар, что ты потерял бдительность. Грех было не воспользоваться ситуацией. Алекс окликнул тебя. Как только ты подошел к нему, я сбила тебя с ног воздушным потоком и накинула парализующее заклинание. Пока твое тело пребывало в оцепенении, Алекс провел ритуал, а затем направился в беседку, чтобы закончить начатое — раз и навсегда отвадить ведьму. Ты тем временем очнулся, увидел меня и решил, что весь вечер провел со мной. И все бы было отлично, если бы этот остолоп, — кивнула Лионела на брата, — нормально провел ритуал. Говорила ему: учись, а не дурью майся! Так нет, одни девицы на уме были!

— Хватит! — рявкнул Верховный маг. Его терпение закончилось. — Что бы тобой ни руководило: ненависть, месть или желание выйти замуж за Линара, ты не имела права писать писем от моего имени ни ректору, ни главе управления. А тем более не имела права калечить судьбы людей. Поэтому вы оба понесете наказание. И степень его суровости всецело будет зависеть от Линара. Решение за тобой, — обратился ко мне хозяин поместья.

— Я не жажду мести и в Управление заявлять не стану. К тому же я намерен сдержать слово и жениться на вашей дочери. Но не на младшей, а на старшей. Надеюсь, лэр Фокс, вы с пониманием отнесетесь к моему желанию расторгнуть помолвку с Лионелой.

— На твоем месте, сынок, я поступил бы точно так же, — Даниэль слегка похлопал меня по плечу.

— Нет, — замотала головой пока еще моя невеста и буквально заскрежетала зубами от злости. — Ты не можешь так со мной поступить. Я же столько сил вложила, чтобы стать твоей женой!

— Видимо, перестаралась, — не удержался я от сарказма и направился к Лионеле.

Мне предстояло в последний раз в своей жизни взять ее за руку. Сердце едва ли не выпрыгивало из груди от счастья. Высшие силы, неужели вы смилостивились надо мной?

Фоксу пришлось бросить в дочь парализующее заклинание, чтобы положить конец ее попыткам выдернуть свою руку из моей ладони и приостановить тем самым ритуал по разрыву помолвочных уз. К сожалению, кроме Верховного мага, никто другой не мог его провести. Таковы были правила. Помолвочные узы имел право снять только тот, кто их наложил. И почему у магов на этот счет все так сложно? Почему слова ничего не решали?

Я не без радости наблюдал за тем, как с моего запястья звено за звеном исчезала связующая меня с Лионелой магическая цепочка. Спустя считанные мгновения от нее не осталось ни следа. Немедля ни секунды, я отстранился от теперь уже бывшей невесты. Тем временем как по ее щекам текли горькие слезы, мои губы то и дело норовили изогнуться в довольной улыбке.

— Это все Кэролайн, — внезапно прошипела Лионела, чем повергла меня в смятение. При чем здесь моя сестра? — Как я раньше не догадалась. Она же нарочно вчера весь вечер восхваляла эту ведьму, говорила, как хорошо Грэхем ладит с тобой. Хотела спровоцировать меня и добилась своего… А ты… — со злостью посмотрела Лионела на отца. — Как ты мог? Променял родную дочь на эту уродину. Не будь она твоей крови, ты бы никогда не поступил так со мной. Ненавижу! Всех вас ненавижу!

— Уведи ее отсюда, — гаркнул на сына Верховный маг. — И собирайте вещи. Завтра же отправляетесь в закрытую академию в Виндзбурге. Последний год отучитесь там. Будут вам и балы, и развлечения… Все будет!

Худшего наказания для них не придумал бы даже я. Разве что лишить Лионелу и Алекса силы или отправить их в тюрьму. Хотя закрытая академия в Виндзбурге мало чем от нее отличалась. Этим учебным заведением пугали сызмальства всех непослушных детей. В общежитии не предусматривались отдельные комнаты для каждого адепта, существовал комендантский час. Все в академическом городке вставали и ложились строго по расписанию. Это заведение не знало, что такое праздники и выходные дни. Каникулы в закрытой академии были вдвое короче обычных. Но даже в эти считанные дни никто из адептов зимой не ездил домой, поскольку всякое сообщение с островом прекращалось.

Алекс даже слова против не сказал, не попытался переубедить отца. Понимал, что только попусту всколыхнет воздух. Он схватил за запястье сестру, продолжавшую сыпать проклятиями, и со словами «это все из-за тебя!» выволок ее из кабинета.

Едва они удалились, Даниэль подошел к креслу и устало опустился в него.

— Никогда бы не подумал, что в Лионеле скопилось столько злобы и ненависти ко мне, к этой несчастной девушке, которая, по сути, ни в чем не виновата. Она не купалась с рождения в роскоши, вынуждена была работать с утра до ночи, во всем себе отказывать… Уверен, она выросла хорошим человеком. Тем не менее я не готов ни встретиться с ней, ни признать дочерью. Поэтому, Линар, у меня будет к тебе большая просьба — пусть вся открывшаяся сегодня правда останется в стенах этого кабинета и не покинет их, пока не придет время. Если, оно, конечно, когда-нибудь придет.

Слова Верховного мага задели меня за живое. Тем не менее я обязан был уступить ему:

— Можете не волноваться, лэр Фокс. Я никому ничего не расскажу. Даже Этель. Если однажды вы решитесь познакомиться с ней, думаю, она будет этому рада. Ведь у нее почти никого не осталось. Хоть мне предстоит обратная дорога, я не могу уйти, не замолвив за Этель слово. Пусть она виновата, однако отчисление из академии — весьма жестокое наказание.

— Я переговорю с лэром Стаффордом. Уверен, мы сможем найти выход. О прессе тоже можешь не волноваться. Статью о разрыве помолвки я беру на себя, — раздраженно произнес Верховный маг.

Он мечтал от меня избавиться, а я не очень-то хотел здесь больше задерживаться:

— Прощайте, лэр Фокс! Всего вам доброго!

Я широким шагом покинул кабинет, пересек светлый холл с мраморными полами и вышел на улицу. Даже прохладный ветер не стер улыбки с моих губ. Проблема разрешилась сама собой, и я был как-никогда счастлив. Теперь будущему с Этель ничего не угрожало. Правда, перед тем как лететь в Шеффилд, следовало бы заглянуть в отчий дом и «обрадовать» новостями маму.

Несмотря на будний день и относительно ранее время, вся моя семья оказалась в сборе. Я нашел родных в гостиной, где они за вялотекущей беседой пили чай.

— Линар? — удивленно проговорил отец, заметивший меня первым, поставил чашку на столик и поднялся с диванчика. — Какими судьбами?

— Сынок, что случилось? — встревоженно спросила мама и последовала примеру супруга.

— Линар! — с оглушительным радостным криком бросилась ко мне Кэролайн.

Другие сестры лишь озадаченно переглянулись и сделали по очередному глотку чая, восхитительный аромат которого витал в воздухе.

— Ничего особенного, — кривя душой, отозвался я, пожал папе руку, обнял маму, затем и Кэролайн. — Прилетал по делам Управления, перед обратной дорогой решил вас проведать. Хотя, по правде говоря, у меня есть для вас важные новости. Уверен, они не всем придутся по душе, но все уже решено.

— Не томи! — поторопил меня папа.

Зная, сколько шума наделает мое заявление, я набрал побольше воздуха и на одном дыхании произнес:

— С одобрения лэра Фокса я разорвал с Лионелой помолвку. Свадьбы не будет.

Вслед за моими словами по гостиной пронесся пронзительный вскрик. Он слетел с маминых губ. Как я и ожидал, новость потрясла ее до глубины души.