Часть 10

 Утро встретило уже совсем даже и не утренним, а полуденным солнцем. Но я придерживаюсь мнения - когда проснулась, тогда и утро. Так что его, в смысле, утра, да еще и добрейшего, и пожелала Лизавете, когда выползла из комнаты на водные процедуры. Осколки от дверцы душевой уже убрали, а вот саму дверцу не отремонтировали, так что пришлось набирать ванну. Получилось пенно, ароматно и вполне пригодно для дальнейшего досыпания. Чем я и занялась: устроилась поудобнее, включила плеер и уснула.

 Проснулась от навязчивого бульканья под ухом. Булькала, конечно же, вода. Вот только здесь не джакузи, а вода все равно булькает! Мне такое аномальное поведение водички не понравилась, а потому решила сворачивать гигиенические процедуры. Встала, потянулась за полотенцем... и провалилась под воду! Закрутило меня знатно, но уже через несколько секунд выплюнуло на сушу. И вот стою я на берегу небольшого заболоченного озерца, голая, с мокрым полотенцем в руках, успела-таки схватить, прежде чем смыло, и злая как ведьма! А почему, собственно, как? Я и есть злая ведьма! От возмущения сама не знаю каким образом, но без труда высушила полотенце и сразу же завернулась в него. Посмотрела на свои волосенки - так и есть, опять стала рыжая, как морковка! Ну все, встречу того, кто мне эту экскурсию на природу устроил и тоже устрою ему... экскурсию в реанимацию, так сказать, с погружением.

 А виновник нашелся сам.

 - Доброго денечка, девонька, - приторно доброжелательно проговорил водяной, выглядывая из ивняка в паре метров от меня.

 - Ой, дядька Лучко, вам, никак, жизнь-то ваша мокрая надоела? - ласково улыбаясь, поинтересовалась злая рыжая я. А потом брови сдвинула, руки на груди сложила и как рявкну: - Ты что, скотина мокрорылая, совсем страх потерял? Я тебе не одна из твоих чешуйчатопопых девах, чтобы меня за хвост по собственной прихоти, когда угодно, из ванны выдергивать!

 Водяной выпучил свои водянистые глазюки и так радостно начал скалиться, что я заподозрила дядечку в слабоумии. Но следующая его реплика убедила меня в том, что дядька Лучко не слабоумный, он суицидник!

 - Да ты не булькай, убогая. Я ж для тебя стараюси. Вот сейчас с девоньками моими пообсудим дела и ступай к источнику, там и от грязи своей черной отмоешьси и судьбу, глядишь, устроишь, - заявил зеленушный доходяга, глядя на меня с просто-таки царским превосходством.

 - Это кто убогая? Это я убогая? - уперла кулаки в бока и, наклоняясь к Лучко, прошипела: - Тебе жить что ли надоело, сморчок болотный? И где ты на мне грязь-то углядел? Я, вообще-то, только из ванной.

 - Так не на тебе она, а в тебе, - задумчиво ответил водяной. - Большая, сильная и черная. Тока пока спит, так что отмоешьси быстро. А сейчас давай за мной. И смотри, лишнего чего рыбонькам моим ясноглазым не сболтни.

 И дядька Лучко скрылся в ивняке, а я как-то сразу успокоилась, и ветер поутих, и теплее на озере значительно стало. Раздвинула ветки, за которыми только что скрылся водный нечистик, и увидела глинистую тропинку вдоль берега, теряющуюся в камышовом поле, где мелькала плешивая макушка водяного.

 Ну что ж, русалки так русалки, а по поводу какой-то там грязи я с водяным еще потолкую.

 И вот зачем я во все это ввязалась? Пусть бы этот водный хмыреныш сам с поварихой разбирался. А сейчас шлепаю по щиколотку в противной глиняной жиже, да еще и в одном полотенце! На голове бардак, в голове тоже, и Лизка там, наверное, волнуется.

 - Ты поспешай давай, красавица. Мои-то рыбоньки вечно ждать не будут. Они у меня с характером, - ворчал Лучко, периодически оборачиваясь и укоризненно на меня поглядывая.

 И я бы с удовольствием поторопилась, вот только по таким «дорогам» ходить не приучена. Я дитя цивилизации и все как-то больше по асфальту гуляла. А тут при каждом шаге «чавк-буль», «чавк-буль».

 Но вот, наконец, через минут пять чавк-бульканья показалась уютненькая такая заводь, в которой тусовались несколько хвостатых девиц с выдающимися формами и в вызывающих нарядах. Из одежды на них были, собственно, только длинные волосы и кое-как прилепленные на грудь листы кувшинки.

 Девицы увлеченно болтали и латали рыбацкие сети, что не помешало им заметить наше появление.

 - Ойти, девули, вы глянте-кась, каки у нас гости! - звонко пропела одна из хвостатых.

 - Язвика, не язви, - строго проговорила, судя по пробивающейся на висках седине, самая старшая из русалок. И повернувшись к нам: - Лучко, ты чего удумал? У нас же мораторий на расширение. А ну, отпусти девочку!

 - Тьфу на тебя, Провора. Это ж делегадка от Ведунов к вам с энтим, как бишь его, охвицияльным визитом.

 - Сам ты делегад! - возмутилась я.

 А русалки попадали в воду со смеху.

 - Ой, не могу! - заливисто хохотала Язвика. - Ты откель ее упер, с бани, чоль? Она ж голая и молоденькая совсем еще! Девочки, а мож, правда, того, притопим ее? Нам как раз для поло этого новомодного одного игрока не хватат.

 - Я вам притоплю! - взвился водяной. - Она под моей защитой. Это директора нового тамошнего зазноба. Не видите, петля на ей.

 - Никто никого топить не будет, - спокойно проговорила Провора, - видим мы петлю. И не только ее видим. Чай, предупредить директора-то надо. Сильный он маг, да эта красавица древняя и могучая.

 - Это кто древняя? - не поняла я. - Тетенька, вы на себя посмотрите! Мне только восемнадцать недавно стукнуло.

 - Ты молодая, да бедовая, - покачала головой местная главрыба. - Не везло тебе все это время, да природа, она равновесие во всем любит. Вот и выдает тебе везение за все прожитые в неудачах годы.

 - И где это везение? Что-то я его не ощущаю, - усмехнулась ведьма в полотенце. - Мне все как-то больше проблемы достаются.

 - А все твои мелкие проблемы и есть дорожка к главному призу. Не каждой такое счастье выпадает. Многие так и ищут всю жизнь, да не находят. А тебя твое счастье само нашло, - изрекла русалка, состроив умную рожицу.

 - Ты мне, Провора, кликать-то брось. Не твой это прохвиль, - погрозил пальцем дядька Лучко. - Давайте лучшо по рыбе разбирать. Подкормку-то малые, почитай, сожрали, а плату мы ишо не отдали. Чем дальше-то кормиться будем, рыбоньки мои недоверчивыя? Али успокоитися и наготовите мне рыбы, сколько велено? - пафосно закончил субтильный вожак земноводных девиц.

 - Кем это велено? Тобой, что ль? - Язвика уперла руки в бока и угрюмо посмотрела на Лучко.

 Остальные русалки, кстати, молчали и в спор не ввязывались. Сразу видно, кто здесь главная смутьянка и заводила, и кто пользуется реальным авторитетом.

 - Помолчи, егоза! - не преминула этим самым авторитетом воспользоваться Провора, прикрикнув на мигом присмиревшую Язвику. - Говори, девочка, мы тебя выслушаем. Только ты учти, мы народ магический и суть вещей видим. Ложь сразу распознаем.

 Ага, это значит, что я сейчас должна двинуть пламенную речь о дружбе народов и взаимовыгодных отношениях. А я, как бы, не готовилась и вообще не в курсе, что им сказать, чтобы прониклись. Стою вся мокрая, в полотенце до середины бедра, но это ничего, все равно ниже все ноги в грязи. А сзади водяной в спину шпыняет, и я так понимаю - это он намекает, что пора бы уже сказать что-нибудь. Ну я и сказала. Если честно, даже и не вспомню, чего я там несла, но закончила свою речь чем-то вроде: «Мир, дружба, рыба, перловка!»

 Мой спич имел оглушительный успех. В смысле, я даже подумала, что оглохла, так тихо вокруг стало. Только русалочьи хвосты нервно шлепали по мелководью. Но желаемого результата я добилась! Русалки согласились на бартер «рыба-подкормка» и подозреваю, что согласились они, только чтобы я поскорее ушла.

 - Ну, вот и ладненько, вот и справненько, - радовался как младенец дядька Лучко. - А таперяча я тебя прямо к источнику перенесу, ты там от гадости энтой отмоишьси. А как мара от тебя отлепится, так меня позови, я тебя обратно в Ведуны возверну.

 Грязь под ногами вдруг закружила и начала затягивать.

 - Стой, какая опять мара? Не смей меня в грязь... буль-буль.

 Я вынырнула из воды, кашляя и судорожно хватая ртом воздух. Повыпендривалась немного и только потом поняла, что захлебываться и не собиралась. Ни в носу, ни даже в глазах воды не было, а дыхание сбилось только из-за паники. Вот же кочка болотная! Не мог предупредить, что эта его транспортировка безопасна.

 Махнула рукой и потопала к берегу. Вынырнула-то я прямо в центре совсем маленького, не больше трех метров в диаметре, идеально круглого озерца. Здесь было не глубоко, в середине вода едва доходила мне до плеч. Но какая это была вода! Чистая, прозрачная до самого покрытого белым песком дна. Прохладная и такая тягуче мягкая. Я шла в этой воде, и она, казалось, обнимала мое обнаженное тело, ласкала его и придавала сил. И вот иду я и понимаю - я неизвестно где, совсем одна и даже полотенце где-то по дороге к этому чудесному источнику потерялось.

 М-да, в одном я ошиблась...

 - Ты издеваешься?! - послышался совсем недружелюбный, знакомый голос у меня за спиной с противоположного берега.

 Как оказалось, я здесь не совсем одна. И стою я, получается, уже только по колено в воде, а значит, все, что выше, прекрасно в веселых лучиках обеденного солнышка просматривается, и думаю - радоваться или плакать, что в такой пикантной ситуации моим соседом по озеру именно Ромочка оказался?

 И главный вопрос всех времен и народов - ЧТО ДЕЛАТЬ? Вариантов немного - либо, не оборачиваясь, ломануться в ближайшие кусты и бегать топлес по лесу в надежде найти какую-нибудь лужу, чтобы гада Лучко вызвать. Либо повернуться и глупо понадеяться на выдержку Романа. И вдруг ответ сам пришел в голову, будто нашептал кто. Нужно повернуться, подойти, обнять, сделать своим. Ведь это так легко, он и так уже мой, я его приручила. Теперь я могу делать с ним все, что хочу.

 Я запоздало понимаю, что это не мои мысли! По телу разливается онемение, и оно перестает меня слушаться, сознание, будто ненужный хлам, запихнули в самый дальний уголок мозга, и теперь я наблюдаю за происходящим словно со стороны. Я чувствую, как мое тело плавно разворачивается, губы растягиваются в призывной улыбке, хотя кто ее знает, какая она, призывная-то. И вот я уже шествую по берегу, направляясь к замершему на месте директору. И вижу по его глазам, что все, Ромочка повержен и сдался на милость победителя. Мне хочется закричать что-то вроде: «Беги, Рома, беги», но я только продолжаю приближаться к нему, и самое страшное, что я уже вовсе и не я!

 «Вода, дотянись до воды», - словно через вату слышится гнусавый, наполненный паникой голос Лучко.

 И как мне это сделать? Я же не управляю своим телом! Ну что за жизнь-то такая! Кажется, сейчас произойдет то самое... закрытие источника, а я буду за этим только со стороны наблюдать. Ну уж нет! Что бы там во мне ни сидело, волю я этой гнуси не дам! Ромочка мой, и только я буду решать, когда источник закрывать! Рванулась... сначала сознание из противного, вязкого онемения, а потом и тело. А многого и не нужно было. Водяной сказал дотянуться до воды, вот я в нее и завалилась боком, как шла вдоль берега, так и плюхнулась в источник.

 На этот раз были и вода в носу и нехватка воздуха. В общем, стандартное бултыхание в воде. За исключением одного «но». Источник категорически отказывался отпускать меня. Мое многострадальное тельце закручивало и швыряло, будто я в штормовом море, а не в луже полутораметровой глубины. Зато через бесконечно долгую минуту тело начало меня слушаться, и присутствие чужих пошлых мыслей в голове пропало. Только пользы от этого было чуть. Победить стихию я не могла. Воздух в легких совсем закончился, и я отключилась, пустив веселую струйку пузырьков изо рта напоследок.

 Вот всегда бы так! Я очнулась от ощущения губ на моих губах и рук на груди. Это потом, когда начала водой плеваться, до меня дошло, что мне банально искусственное дыхание делали. Роман блестяще справился с реанимацией утопленника и даже презентовал мне свою рубашку. Вот только вид его обнаженной груди не прибавлял уверенности в себе.

 - Ну, рассказывай, - предложил директор моего романа, устраиваясь рядом на расстеленном у источника покрывале.

 К слову, у него тут было уютненько. И корзинка для пикника, и палатка, и какая-то странная, явно магического назначения, конструкция, пропускающая через себя воду из источника и выделяющая из нее чистую магическую энергию, которая аккумулировалась в большом неограненном алмазе с зеленоватым оттенком. И вот тут уже мне захотелось сказать: «Рассказывайте, чего это вы тут делаете?» Потому, как я точно знаю, что изготовление накопителей фоновой магии строжайше запрещено! И наказание за это высшее - иссушение.

 - Молчишь? Да твои объяснения и не важны. Все равно причина всех наших злоключений в петле, - задумчиво проговорил директор, разглядывая свои мокрые джинсы. Впервые видела его не в брюках.

 - За нас уже все решили и выбора не предоставили, - продолжал рассуждать Роман. - И я бы воспротивился, безрезультатно, скорее всего, но взбунтовался... будь на твоем месте другая. А с тобой... пусть будет, что будет.

 И вот интересно, это он мне в любви сейчас признается или забалтывает, чтобы про накопитель расспрашивать не начала? Если признаётся, то безумно приятно, конечно. Но разве, признаваясь в любви, смотрят куда угодно, кроме, собственно, предмета этой самой любви? А Ромочка уже и пейзаж окружающий глазами обшарил и джинсы свои досконально изучил, только на меня упорно смотреть не хочет. Ну да, я сейчас не красавица, волосы рыжие, растрепанные, губы после едва не состоявшегося утопления наверняка синие, и вообще, нахохлилась как воробей. Кутаюсь в его мокрую рубашку и носом шмыгаю. М-да, я бы на такую тоже старалась не смотреть.

 - Ты грустишь? - прервал мои невеселые размышления директор моего сердца, а теперь еще и мой персональный «спасатель Малибу». - Иди сюда, ты вся холодная и дрожишь.

 И этот бессердечный человек притянул меня к себе, заставив положить голову ему на грудь. Вот теперь я действительно задрожала, причем всем телом!

 - Ро-ро-роман Лю-любомирович, отпустите меня, пожалуйста, - это я так вежливо ему в грудь проблеяла. Ага, касаясь ее губами в процессе блеяния.

 Директор задержал дыхание, а потом резко выдохнул и практически отшвырнул меня от себя. Вскочил и, бурча себе под нос «это пытка какая-то», потопал к источнику. У самой кромки воды обернулся и, улыбнувшись, заявил:

 - Ты никуда не уходи, я быстро. Думаю, за пару часов с остаточными повреждениями справлюсь, - и нырнул в озерцо!

 А там же до дна рукой подать! Он же себе голову расшибет. Я подскочила и подбежала к источнику. Всмотрелась в прозрачную воду и обалдела. Его там не было, директор нырнул в озеро и бесследно исчез, просто растворился, оставив после себя только круги на чистой, прозрачной воде. Караул!

 Я честно ждала и даже не паниковала... первые минут пять. А последующие несколько часов мне адом показались! У меня не было с собой часов, но Роман отсутствовал явно не два часа. Солнце уже успело не только с середины неба скатиться, оно благополучно скрылось за деревьями, оставив после себя сумрак, прохладу и комаров. Последних, по причине прохлады, было немного, и я их понимала. Рубашка на мне высохла, но теплее мне от этого не стало. Пришлось забраться в палатку, закутаться в одеяло и периодически выглядывать в надежде узреть выбирающегося из воды Ромочку. Сначала я жутко волновалась за него, потом за нас обоих, лес все-таки, а я одна и беззащитна. Но в результате я приняла твердое решение дождаться возвращения директора и собственноручно утопить его в источнике, чтобы нервы не трепал, зараза такая. С этой греющей душу мыслью я и уснула.

 Проснулась от ощущения, что кто-то гладит меня по щеке. Улыбнулась, не открывая глаза, и почувствовала, что странно как-то гладят. А через секунду я уже бегала по ночной поляне и с визгом хлестала себя по щекам, голове и всему, до чего смогла дотянуться. Так и не поняла, что за живность забралась в палатку и прогуливалась по моему лицу, но туда я точно не вернусь!

 На небе весело подмигивали звезды и светила полная луна. Судя по ее положению, уже перевалило за полночь. Мне утром на занятия, а я торчу в лесу и понятия не имею, как отсюда выбраться. И Роман не появляется - либо он утонул, либо просто кинул меня здесь. Надеюсь, что утонул, иначе я его сама придушу!

 И что же мне теперь делать? Точно! Дядька Лучко говорил же, что перенесет меня обратно. Пригладила собственноручно взлохмаченные в процессе охоты на насекомых волосы и пошла к источнику. Сейчас коснусь воды и позову водяного. Но стоило мне наклониться к озеру, как по воде пошла рябь, и на поверхность вынырнул Роман Любомирович. Я замерла, не зная, радоваться или с кулаками на него бросаться, а директор моей жизни спокойно подошел ко мне и протянул руку.

 - Искупаемся? - лукаво усмехаясь, предложил Роман. И все бы ничего, но он был абсолютно голый! А в небе полная луна и светло почти как днем.

 - Я это... в смысле, лучше воздержусь... ночь уже... лес... - бубнила я, пятясь назад. И я уже было собралась развернуться, чтобы устроить ночной забег по пересеченной местности, когда Роман Любомирович подал голос. Хотя какой Роман Любомирович? Директор в брючках и рубашечке ходит, а этот... Ромочка не то что без брючек, вообще без порток! Стоит в чем мать родила и разговоры тут со мной разговаривает.

 - Так здесь неглубоко, - заявляет эксгибиционист новоиспеченный. - И я рядом буду, не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

 А у меня сейчас пар из ушей пойдет от такого зрелища и его мягкого, обволакивающего голоса. А что, если он проклятие это свое снял уже? Тогда же получается, что теперь все можно? Или еще нельзя? А-а-а, что делать-то? От него бежать или к нему? А, была не была, обещал источник закрыть, так пусть закрывает!

 И вот я уже даже один шаг к Роману моего романа сделала, как вдруг из воды за спиной обнаженного мужчины моей мечты выныривает голова Лучко, и водяной начинает молча что-то мне объяснять, строя при этом невероятные рожи и бешено вращая глазами. Я решительно ничего не понимаю и пожимаю плечами. Нечистик тяжело вздохнул, махнул рукой и поманил меня к себе. М-да, а вот к нему меня что-то не тянет. Вот к Ромочке как на крыльях бы летела, а к водяному - это как бы бр-р-р. Но я глупо улыбаюсь, причем обоим сразу, и Роману и Лучко, и топаю к источнику. По дороге решила хоть поинтересоваться, где пропадал мой ненаглядный директор.

 - Э-э-э, Роман, а где вы были? В озере вас точно не было, - спросила, продолжая медленно приближаться к озерцу.

 - Я был в источнике, а озеро - это просто маленький, красивый, но абсолютно обычный водоем. Просто магия выбрала именно его для выхода на поверхность, - проворковал директор моего сердца, осторожно, но крепко обхватывая пальцы протянутой мною руки.

 Лучко закатил глаза и ушел под воду, пустив живописные пузырьки. А стоило мне ступить в озеро, как за ногу схватила прохладная перепончатая рука, и меня куда-то стремительно утянуло.

 Вынырнула я из ванны в директорской ванной комнате. Вода остыла и покрылась противной пленкой от осевшей пены. За дверью послышалась какая-то возня и сонный голос Лизы.

 - Живая, и то хорошо. Я спать, завтра все расскажешь, - потом прошлепали уставшие шаркающие шаги, и все стихло.

 - Бедная, волновалась, наверное, - проговорила я вслух.

 - Не зря волновалась-то, - прогнусавили рядом.

 Я огляделась и обнаружила сидящего на краю ванны ластоногого водяного, болтающего этими самыми ластами в воздухе.

 - Ты, девонька, не просто невезучая. Карма у тебя, видать, бедовая, - глубокомысленно изрек дядька. - Это ж как вас так угораздило-то? То проклятие энто, то мара к тебе причипилася. А теперяча она от тебя отстала, да в директора тваво забралася.

 Водяной еще немного повздыхал и бултыхнулся в ванну, чтобы исчезнуть бесследно. А я стояла с открытым ртом и, наверно, закричала бы сейчас, если смогла бы. Причем крики в голове крутились только нецензурные и трехэтажные. Ну что за жизнь? Точнее, никакой личной жизни! То ему нельзя, то я какую-то заразу подцеплю, а теперь выходит, что я этой заразой его заразила. Так не было же контакта, а она все равно прицепилась. Не быть мне с Романом моей мечты, и источник я не закрою. Да я такими темпами так и помру невинной дурехой, причем, помру от старости! Р-р-р, подайте мне эту мару, я ее на ленточки порву!

 Выдернула пробку из ванны и потопала в директорскую спальню. Дверь заперла на три оборота, чтобы снаружи вообще невозможно было открыть. А то кто его знает, под действием мары-то. Вдруг заявится, закроет мне источник, а потом душу высосет. М-да, к Лизке что ли спать пойти, а то страшно как-то стало.

 Я забралась под одеяло с головой и притворилась спящей. Притворялась, надо сказать, я мастерски. Проснулась только ранним утром от стука в дверь.

 - Кто там? - пропищала, высунув нос из-под одеяла.

 - Открой, это я, - послышался из-за двери глухой голос Романа.

 - Не открою, - заявила наглая ведьма и, поудобнее устроившись в директорской кровати, собралась демонстративно игнорировать ее владельца. А что? Мне, между прочим, страшно. И вообще, я еще не выспалась.

 - Сита, прекрати ребячиться. У нас через три часа линейка. И тебе тоже не мешало бы подготовиться, - укоризненно проговорили за дверью.

 А вот с этим не поспоришь. Мне-то тоже на линейке присутствовать, а я немытая, с рыжими после озера волосами и одежда не поглажена.

 - А вы там точно одеты? - решила уточнить на всякий случай, выбираясь из постели.

 За дверью послышался кашель, потом сдавленный смех и вполне серьезным тоном:

 - Точно, но могу раздеться, если ты за это впустишь меня в мою спальню.

 - А линейка? - спросила зачем-то я.

 За дверью начали нервно похрюкивать.

 - То есть если я разденусь, то на линейку не попаду? Это предложение? - совсем обнаглел директор.

 - Вы совсем обнаглели? - рявкнула я, распахивая дверь.

 - Ни в коем случае, - улыбнулся Рома. - Наглеть я буду позже, сейчас, к сожалению, некогда, - меня отстранили, и директор стремительно вошел в комнату. - Так что, студентка Беглая, идите готовиться к церемонии открытия учебного года. - И совсем другим тоном: - Только далеко не убегай, чудо в перьях.

 Роман протянул руку и вытащил из моих взлохмаченных волос перышко.