Глава 3

- Ну правда, что ты ко мне привязался? – повернувшись, спросила я у ковылявшего следом кактуса.

За время урока мое нежданное подопытное растение увеличилось в размерах раза так в два и, кажется, не собиралось останавливаться на достигнутом.

Заодно оно выгнало из себя два зеленых ростка, на которых, как я полагала, должны были зацвести цветы. Но ничем подобным «порадовать» меня и остальных кактус не спешил.

Вместо этого он принялся использовать эти ростки как средство передвижения, упрямо преследуя Александру Дельвейн, которая, явившись на Земной факультет, вовсе не собиралась обзаводиться колючим питомцем.

Как оказалось, никто меня о таком не предупреждал и спрашивать тоже не стал, потому что питомец взял и завелся сам по себе.

Но обо всем по порядку.

Я отлично помнила миску с безразличным мицелием, занятым исключительно самим собой. И еще то, как я закрыла глаза, сосредотачиваясь и отбрасывая посторонние мысли – например о том, что голос деканессы напоминает мне блеяние козы, которой она, по большому счету, и являлась.

Заодно я лелеяла приятную мысль, как уже скоро я расскажу обо всем Дарию – ему будет интересно узнать, что происходит на факультете Земли в целом и на руке деканессы Хаес в частности!

Но пришлось отбросить эти мысли в сторону. А вместе с ними и вполне здравую идею, что можно встать из-за своей парты и уйти с занятия, потому что я уже выяснила все, что мне нужно.

Тогда бы получалось, что я проиграла Маделин на всех фронтах, потому что сдалась, проявив слабость. Позволила сопернице взять над собой верх, даже не попытавшись ей ответить.

Допускать такого я не собиралась, поэтому мысленно потянулась к мицелию, пытаясь почувствовать все то, о чем твердила деканесса. Вдохнуть его запах, ощутить странный ток жизни, после чего...

Нет, это был вовсе не тот случай, как с Высшими умертвиями, с которыми я вела себя как с равными. В этой тройке – мицелий, кактус и Александра Дельвейн – хозяйкой была последняя.

«Я здесь главная, – мысленно заявила я грибам, внезапно почувствовав, что они откликаются на мое присутствие. – Впредь вы будете слушать только меня! Ну и я тоже послушаю, если у вас найдется, что мне сказать».

У них нашлось.

«Вы что, хотите есть?!» – изумилась я, потому что почувствовала их жуткий голод.

На это я решила подпитать их магией – такой, какая у меня имелась.

Темной.

На моих глазах мицелий почернел, а затем полез из миски, кажется, с воинственным кличем на губах. Хотя у него не было никаких губ, а клич могла услышать если только я одна.

- Похоже, ваш симбионт пытается от вас убежать, мисс Дельвейн! – раздался насмешливый голос деканессы.

- На его месте я бы сделала то же самое, – поддакнула моя передняя соседка, что вызвало взрыв смеха в аудитории.

Но я лишь пожала плечами, подумав, что я бы на их месте не радовалась. Мои грибы оказались вовсе не из трусливых, наоборот, были крайне воинственными, и нацелились они…

«Вам туда, – сказала я им, мысленно указав на кактус. – Захватывать все остальные растения в этой аудитории мы с вами, пожалуй, пока еще не станем. Обойдемся одним кактусом. Но отнеситесь к нему со всем уважением, потому что именно с ним вам придется уживаться, а меня слушать. Иначе…»

Угроза с моей стороны так и не прозвучала, зато я послала картинку жареных на сковородке грибов.

Мицелий, кажется, впечатлился, потому что проворно заполз на кактус, быстро опутал его белесой паутиной, после чего… исчез внутри.

Я моргнула. Остановившаяся рядом со мной деканесса – ее появление рядом я, кстати, пропустила – тоже.

- Неплохо! – выдавила она из себя. Потому что у половины класса ничего похожего не выходило. – Мицелий вы перенесли в правильном направлении, мисс Дельвейн! Теперь ваша задача почувствовать его в подопытном растении, а затем проследить, чтобы симбионт и носитель образовали единый организм, послушный вашей воле. На это у вас… – Тут деканесса повысила голос: – Итак, класс, до конца занятия остается около десяти минут, так что советую поспешить со своим заданием.

Ну что же, минут пять я следила за тем, как приживался внутри моего растения симбионт, ругаясь со своим носителем. Разрешила пару их ссор, после чего стала смотреть, как мой кактус увеличивался в размерах.

Затем я поднялась на ноги и сказала, что мой симбионт очень прожорливый и он хочет есть. Могу ли я его полить?

Под смех в классе и снисходительную улыбку на губах деканессы я получила разрешение. Принесла полную воды лейку, после чего опустошила ее на кактус, у которого за время, пока я гуляла по аудитории, на макушке образовалось нечто похожее на рот.

С усами из колючек.

Пока я относила лейку, кактус снова увеличился в размерах – да так, что едва помещался в своем горшке. Когда он выпустил ростки, но цвести категорически отказался, прозвучал звонок, ознаменовавший окончание урока.

- «Отлично» за сегодняшнее занятие получают… – начала деканесса, но я ее не слушала, потому что мысленно пыталась уговорить кактус дождаться моего следующего прихода.

Ну да, через неделю.

«Тебе лучше остаться здесь, – твердила я ему. – Посмотри, вокруг сколько зелени, и это все твои братья. А на факультете Некромантии только церберы и мертвецы».

На это мне мысленно ответили – кактус, соединенный с симбионтом, заговорил! – что его годами держали в темном и пыльном углу шкафа, поэтому с него достаточно. Он здесь больше не останется!

- …Александра Дельвейн, – раздался кислый голос деканессы, и я повернула голову.

- Что-то не так? – спросила у нее, прикидывая, как мне отвязаться от кактуса.

Ну правда, не могу же я его с собой взять!

- Вы тоже получаете высший балл по «Симбионтам», – выдавила из себя Маделин. – А теперь можете идти, все свободны. Ваше растение, уверена, дождется вашего появления через неделю.

На ее месте я бы такого не утверждала, потому что на уроке прозвучала мысль, что симбионты могут заимствовать некоторые черты характера своего хозяина.

В нашем случае – хозяйки.

Поэтому, увидев ковыляющий за мной кактус, заодно и выстреливший колючками в любопытную лиану, появившуюся на его пути, я поняла, что черты характера моему симбионту передались специфические.

И это были вовсе не покладистость и послушание, которые тоже у меня имелись, правда, где-то глубоко внутри.

Очень-очень глубоко.

Судя по всему, он позаимствовал своенравие и приступы дурного настроения, потому что, упорно топая за мной на своих отростках, кактус подстрелил еще одну лиану, а потом запустил колючками в пару студентов, попытавшихся к нему подойти.

Учитывая, что не так давно я отшила Бриана, так что…

- Послушай, – сказала я приблизившемуся кактусу, – я не могу взять тебя с собой.

Хотя уже прикидывала, как стану объяснять Гретте появление у нас нового питомца и где он станет у нас жить. Книжная полка над моей кроватью казалась мне неплохим местом.

Правда, сперва стоило подкорректировать его поведение, потому что нельзя стрелять колючками во все, что шевелится!

Даже если очень сильно хочется.

- У нас не так много времени, – уже скоро говорила я, таща на одном плече сумку с учебными книгами, а в другой руке здоровенный кактус, который приник ко мне и даже колючки свои втянул.

Замер, похоже, наслаждаясь процессом, тогда как я испытывала крайне сомнительное удовольствие. Сперва мне нужно было добежать с такой тяжестью до своего факультета, а затем оставить…

«Придумаем тебе имя чуть попозже, – пообещала я. – Пока что ничего не приходит в голову, но мы подберем такое, какое тебе понравится. Но сейчас у нас История, да еще и в главном корпусе академии, и опаздывать на этот урок не рекомендуется. Поэтому я тебя оставлю, и ты подождешь меня в комнате. Вернусь в обед, и мы подумаем, как получше тебя разместить. Заодно принесу тебе чего-нибудь вкусненького».

Кактус отозвался согласием, затем исподтишка…

«Не делай так больше! – мысленно воскликнула я. – Эти двое нам не враги, они просто проходили мимо, и не стоит за такое утыкивать всех иголками. А то, что они таращили на нас глаза, – это все потому, что здесь не каждый день видят Александру Дельвейн с огромным кактусом-переростком в руках».

Стоило ли говорить, что на Историю я все-таки опоздала, потому что по дороге нас заметили еще и церберы. Подбежали, после чего состоялось яркое и эмоциональное знакомство с моим новым питомцем, которое едва не закончилось для демонических псов колючками в носу и в прочих частях тела, а для кактуса – следами собачьих зубов на его зеленом мясистом теле.

Но я все же примирила их друг с другом, пообещав, что место под моей кроватью навсегда будет принадлежать псам, а на столе или книжной полке – кактусу…

«Назову-ка я тебя Колюч», – все же уколовшись, но уже в нашей с Греттой комнате, когда я пыталась поставить его на свою книжную полку, сказала ему.

Но кактусу это имя не слишком-то пришлось по душе. Он заявил, что для него оно совсем простое.

«Колючиус, – произнес он. Затем добавил: – Великолепный», – и с гордым видом ощетинился двойным рядом иголок.

Я икнула, затем сказала, что так тому и быть…

Вернее, пусть для всех он будет Колючиус Великолепный, а для меня и друзей – если, конечно, такие вообще у него появятся с его-то нравом – Колюч.

«Веди себя хорошо, – на прощание сказала ему. – В людей иголками не стреляй и в животных тоже. Обживайся потихоньку. И вот еще, во избежание неприятностей из комнаты без меня не выходи».

На всякий случай поставила на дверь дополнительное заклинание, чтобы обладавший дурным нравом Колюч, к которому я уже начинала привыкать, не сбежал и не учинил стрельбу на поражение в академии.

Поспешила на Историю, и преподавателю, конечно же, не слишком понравилось, что я явилась на пятнадцать минут позже начала урока. Зато написанный мною реферат – я была единственная, кто вчера вечером скучал в своей комнате, а не танцевал на балу, – пришелся ему по душе.

Заодно я выучила урок и получила целых две высших оценки.

Следующей парой у нас была Концентрация и тоже в главном корпусе, причем вместе с пятым курсом Огненных Магов. Поэтому, чтобы не терять времени зря, я решила расспросить Гретту и Марека о привидевшемся мне этой ночью глазе.

- Ну да, – уже скоро говорила им, – мне приснилось нечто совсем уж странное. Такой о-очень большой глаз. Нет, не на ножках и не на присоске, а словно… немигающее око, которое пялилось на меня издалека, но при этом перепугало церберов почти до полусмерти. Представляете, бедняжки забились под кровать и долго отказывались оттуда выбираться.

Но моим друзьям почему-то вовсе не стало смешно, хотя я и пыталась все свести к шутке. Вид у них был таким, словно они сами не отказались бы забиться под кровать.

Особенно когда я решила, что не стоит скрывать и остальные подробности, и добавила, что в нашей с Греттой комнате, после того как я проснулась, стоял привкус странной магии. И запах был такой же, я его отлично почувствовала, а потом вспомнила.

Похожий на тот, что исходил от крови убитых во время Прорыва монстров.

- Александра прикончила нескольких, – пояснила Гретта, с удивлением посмотрев на изумленного Марека. – Ты что, не знал? Некоторым она снесла головы, а на остальных натравила на умертвия.

Тот покачнулся, а затем пробормотал, что, в принципе, ничего другого он от меня и не ожидал.

- Погодите, а как же око? Что это может означать? – спросила я, потому что в этот момент распахнулись двери в просторную аудиторию и всех позвали в класс, сказав, чтобы мы рассаживались за парты по одному.

Некроманты и Огневики дружно двинулись внутрь, Марек ушел к своим, да и нам с Греттой стоило заходить, чтобы не оказаться на самых последних партах, откуда ничего не было ни видно, ни слышно.

- Потом расскажу, – шепнула мне Гретта, добавив, что нам надо будет серьезно поговорить после занятия.

Я потащилась за ней, после чего отыскала себе место подальше от мрачных Рея и Ханта, которые вовсе не собирались прощать мне то, что моя четверка выиграла у них отбор на состязания, которые должны были вот-вот начаться.

Гретта уселась за парту перед учителем, мне же нашлась свободная как раз возле окна, откуда открывался отличный вид на центральный плац. На нем несколько плотницких бригад возводили нечто угрожающее из досок и бревен, протягивая между ними веревки и цепи.

Судя по всему, готовили завтрашнюю полосу препятствий для турнира пяти факультетов.

К тому же посреди всего этого хаоса расхаживал гороподобный магистр Гор, командуя, что и как соединять, но, кажется, на него не слишком-то обращали внимание.

Зато на меня обратили.

- Мисс Дельвейн! – раздался ехидный голос преподавателя. – Мне кажется, сейчас вы находитесь не с нами, а с бригадой лучших столичных плотников. Но так как у нас урок по концентрации…

В этот момент кто-то из лучших столичных плотников уронил с высоты молоток, который упал то ли на ногу, то ли… Скорее всего, на ногу, а не на голову его товарищу, потому что второй лучший столичный плотник посоветовал первому больше так никогда не делать.

Причем в выражениях, достойных того, чтобы я достала тетрадь и немедленно их записала, – такого богатого ругательного языка я давно уже не слышала.

Класс переглянулся. Девушки с факультета Огня нахмурились, а парни захохотали.

На это преподаватель, тоже выругавшись, но не настолько образно, как плотник, все-таки накинул на окна завесу неслышимости, а меня пересадил к самой двери, приказав сконцентрироваться и не отвлекаться от занятия.

Причем относилось это не только ко мне, но и ко всем остальным в аудитории.

Я попыталась, но мои мысли витали слишком далеко от этого места. И думала я, например, о том, что именно могут рассказать Гретта и Марек о привидевшемся мне ночью глазе, потому что ничего путного в собственную голову мне не приходило.

В Гржине мы были слишком далеко от Лабиринта, да и в целом ведьмочки совершенно не подходят для ведения боевых действий с Тьмой, так что такими вещами нам не забивали головы.

- Мне кажется, вы визуализируете что-то другое, а вовсе не то, что вам было задано, мисс Дельвейн! – недовольным голосом заявил привязчивый преподаватель, и я в который раз попыталась сосредоточиться на его задании.

Но куда больше мне хотелось размышлять о том, что произошло на занятии по «Высшим симбионтам» и как я стану обо всем рассказывать нашему декану.

Кстати, я могла бы все провернуть как раз после этого занятия, потому что у нас будет полтора часа свободного времени до следующей пары, отведенные на посещение столовой.

Так и сделаю, решила я. Сперва поговорю с Греттой и Мареком, затем быстро пообедаю, после чего отнесу Колючу угощение, чтобы тот не чувствовал себя заброшенным. Ведь мы в ответе за тех, кого приручили.

Вернее, пересадили на них симбионтов.

Затем можно отправляться к Дарию...

Но все вышло совсем не так, как я планировала. Уже скоро мне почудилось, что в коридоре кто-то скребется, и звук походил на то, словно царапали колючками по стене.

Затем в просвете между дверью и полом появились два зеленых ростка. Стремительно увеличиваясь в размерах, они принялись карабкаться к ручке, чтобы…

Я вытаращила глаза. О нет! Только не это!

«Сейчас же прекрати! Почему ты вообще здесь, если я оставляла тебя в комнате?!» – мысленно воскликнула я, обращаясь к своему кактусу, сбежавшему на поиски приключений.

Но это был риторический вопрос.

Все, что мне удалось, – это удерживать Колюча за дверью, запрещая ему врываться в аудиторию, а заодно пытаясь заставить себя вести как… благовоспитанный кактус.

Но, кажется, он все-таки выстрелил в кого-то колючками, потому что одновременно со звонком, означавшим окончание урока, раздался негодующий возглас.

Прежде чем мой кактус настигло бы справедливое возмездие или же он сам настиг того студента еще раз, я вскочила на ноги, прихватила сумку и ринулась из класса, пробормотав, что мне нужно срочно… очень срочно бежать!

Оказалось, Колюч стрелял иголками в первокурсника, который собирался приложить моего зеленого питомца некромантским заклинанием, но тут явилась я и встала на защиту ожившего кактуса.

Заодно и выяснила, что меня искали, и этого студента прислал по мою душу декан, пожелавший немедленно видеть Александру Дельвейн у себя в кабинете.

- Все ясно, – пробормотала я. – Спасибо за сообщение.

После чего я подхватила Колюча на руки – он моментально обвил ростками меня за шею и прижался к моей груди, – и отправилась с ним на родной факультет.

Решила, что разговор с Греттой придется отложить на потом. Сперва я заявлюсь с кактусом к декану, и пусть Колюч станет живым доказательством моих слов…

Потому что подтверждение мне не помешает.

Уж и не знаю, зачем я понадобилась декану, но в моих планах было рассказать Дарию Велвуду о том, что деканесса Хаес подделала брачную метку, используя для этого грибы-симбионты, которые она выращивала на своем факультете.

И уже скоро я была возле его дверей.

Погладила Котика, зашедшего на стражу покоя своего истинного хозяина, затем перехватила горшок с Колючем в другую руку, пробормотав, что если он продолжит так быстро расти, то уже скоро таскать его на себе я буду не в состоянии.

Слишком уж он тяжелый.

Но при этом прекрасно понимала, что тяну время.

И пусть мне хотелось поскорее оказаться с Дарием наедине, но внутренний голос твердил, что за этой дверью легко мне не будет. Характер у Дария сложный, и объяснить что-либо нашему декану непросто.

Особенно то, что я выжгла брачную метку еще в Гржине, потому что решила… Да, я подумала, что такого «счастья» мне не нужно.

Но позже я осознала свою ошибку. Поняла, что допустила ужасный промах, и это произошло после того, как я догадалась, кому досталась вторая метка.

То есть ему.

И я пришла, чтобы все исправить. Донести до его сведения, что его избранница – я, а вовсе не деканесса с Земного факультета.

А что, если наш декан и слушать меня не захочет, закралась мне в голову ужасная мысль. Вдруг он уже успел увлечься Маделин Хаес, потому что она – настоящая красотка, к тому же старше и опытнее меня?

Зато я – Александра Дельвейн, твердо сказала я самой себе. Единственная и неповторимая ведьмочка в Академии Магов, так что…

Дарий Велвуд мне нравился, он сумел затронуть глубокие струны моей души, поэтому я собиралась вернуть себе то, что предназначили мне Боги. Даже если для этого мне придется идти напролом, вскрыть подлый обман и в доказательство продемонстрировать своего симбионта!

С такими мыслями я стукнула в дверь, а затем нажала на ручку, после чего решительно вошла в кабинет декана с кактусом-переростком наперевес.

Подозреваю, вид у меня был довольно неожиданный, но декан нисколько им не заинтересовался.

Он сидел за своим столом. Его черный камзол был скинут, лежал на гостевом кресле у окна. Рукава белоснежной рубашки закатаны, и вид у Дария был самым что ни на есть отчаянным.

Вернее, дело было даже не в том, что он выглядел как отчаянный головорез… Хотя, наверное, таким он и являлся.

Хорошо, сказала я себе, он выглядел как отчаянный головорез, которому жизнь нанесла неожиданный и болезненный удар, и Дарий пока еще не решил, как с таким справиться.

А потом я поняла, что именно это был за удар, и покачнулась. Ну да, под тяжестью Колюча, показавшегося мне настолько огромным, словно, разыскивая меня, по дороге к главному корпусу он съел всех, кто попался ему на пути.

Дело в том, что на руке у Дария светилась брачная метка. И пусть она была довольно далеко, но я все же смогла… Ведьмовским приемом максимально усилила свое зрение – аж закружилась голова – и сумела рассмотреть.

Его метка была точно такой же, как у деканессы Хаес. Да, с глупыми листьями внутри светящегося круга, со слабо закрученной спиралью и рунической надписью, которая повторяла девиз факультета Земли.

Выходило…

- Ее она тоже подделала! – пробормотала я себя под нос.

Оказалось, я произнесла это довольно громко, потому что Дарий перестал разглядывать свою руку. Вместо этого поднял голову и уставился на меня самым мрачным взглядом.

Темным взглядом, я бы так сказала. Даже Черным.

И этот его взгляд, а еще застывшие глаза пробрали меня до глубины души. Да так, что захотелось съежиться, а потом убраться из этого кабинета подобру-поздорову.

Вот и Колюч моментально ужался в размерах, словно за пару секунд «переварил» все то, чем успел напитаться. И даже лишние иголки втянул.

Но Александра Дельвейн никогда не была из трусливого десятка, сказала я себе.

К тому же всегда можно упасть в обморок, пусть у меня и нет подобранных для этого случая нужных чулочков. Потому что на этот раз я бы надела с черной траурной ленточкой.

Вместо этого я упрямо вздернула голову и выдержала взгляд Дария. Затем сказала ему то, что собиралась и зачем сюда пришла (хотя, конечно, он сам меня вызвал в свой кабинет).

- Я знаю, что с вами приключилось, господин декан! Вас обманули самым подлым и наглым образом, используя для этого запрещенную магию.

Но нельзя отрицать, что это было проделано красиво, и Маделин Хаес, с какой стороны ни посмотри, оказалась серьезной соперницей.

Хотя и козой, этого у нее не отнять.

- Мисс Дельвейн, – ровным голосом произнес декан. Перед этим раскатал обратно рукава рубашки, затем снова уставился на меня. – Я вас вызвал для того, чтобы поговорить о вашем поведении.

- О моем поведении? – растерялась я, пытаясь вспомнить, что такого уже успела натворить.

И точно, мое поведение! У меня совершенно вылетело из головы, что на вчерашнем балу я была поймана на незаконном использовании магии.

- Давайте мы лучше поговорим о брачной метке, господин декан, – ринулась я в бой. – Той самой, которая недавно появилась на вашей руке.

- Вас это не касается, мисс Дельвейн! – голос Дария из ровного моментально стал ледяным, и мне почудилась в нем угроза.

Но меня такое не остановило. Я набрала в легкие побольше воздуха и...

- Видите ли, господин Велвуд, однажды и на моей руке тоже была метка…

- Подозреваю, это крайне интересная история, – перебил меня декан, – которую вы расскажете всем тем, кто захочет вас послушать, мисс Дельвейн! Уверен, таких найдется довольно много.

Я собиралась было спросить, уж не ревнует ли он меня, но прикусила язык. Декан тем временем продолжал:

- На моем факультете приветствуется исключительная дисциплина, отличные успехи в учебе и строжайшее подчинение правилам и внутреннему распорядку академии.

- Правда? – удивилась я, собираясь уже рассказать, что по коридорам женского общежития вечно кто-то шоркается в ночи, а ко мне во сны приходят бесхозные глазы…

Или же глазья?

Да, те самые, кто оставляет после себя вибрации Тьмы и вряд ли подчиняется внутреннему распорядку академии!

Но опять же промолчала, понимая, что речь сейчас не об этом и даже не о том, что в наказание за мой проступок на балу декан отправил меня на уборку всех вольеров, на которые мне укажет смотритель зверинца. Причем сделать это надлежало сегодняшним вечером, потому что завтра с утра пройдет первый этап состязаний между факультетами.

Так что сперва меня ждал исправительный труд на благо академии, после чего мне предписывалось обсудить все с командой и выбрать тех двоих, кто станет проходить полосу препятствий.

Но на взгляд декана…

- Вы, мисс Дельвейн, и Гретта Лири, – произнес он. – Мой выбор был бы таким. Хотя, конечно же, решать вам, раз уж вы капитан.

Посмотрел на меня еще раз – холодно и безразлично. Хотя что-то во мне его все же заинтересовало.

- Зачем вам этот кактус? – спросил он.

- Потому что… – выдохнула я, а потом собралась с мыслями и снова пошла в атаку. – Дело в том, что брачных меток на руке у магессы Хаес и у вас не существует. Их нет в природе, потому что все это – умелая подделка.

Декан молчал, нисколько мне не помогая. Смотрел на меня, но думал о чем-то своем, а вовсе не о моих крайне важных, даже судьбоносных словах.

- Я знаю, как она это провернула, – не сдавалась я, – потому что этим утром я взяла продвинутый курс и побывала на факультете Земли. Высшие симбионты, она… Вернее, Маделин Хаес перенесла свои мерзкие грибы…

- Мисс Дельвейн! – раздался предупреждающий голос Дария.

- То есть мицелий, господин декан! Простите, ошиблась в формулировке. Так вот, она перенесла его сперва на свою руку, после чего и на вашу, хотя это невероятно опасно и даже запрещено. Затем она заставила грибы-симбионты принять нужную ей форму. Да, форму брачной метки… Но вы их не чувствуете, потому что они уже прижились в вашем теле и питаются вашей энергией, но при этом не излучают магию. Только едва заметный сладковатый привкус…

Внезапно я поняла, что декан мне совершенно не верит. И еще то, что его терпение заканчивается и вот-вот последует приказ покинуть этот кабинет.

Потому что по лицу Дария было видно, что он уже выставил меня из своей жизни вон.

- Это симбионты, а вовсе не воля Богов, – упрямо произнесла я. – Поэтому я и принесла с собой кактус и сейчас продемонстрирую…

Тут-то мне стало ясно, что я ничего не продемонстрирую, потому что давно уже не чувствую мысленный отклик Колюча. При виде декана с ним что-то произошло – он то ли затаился, то ли упал в обморок, но слушать меня кактус не собирался.

- Колюч, – негромко произнесла я, – мне бы очень не хотелось опускаться до того, чтобы тебя умолять, но сейчас мне как никогда нужна твоя помощь.

Ответом мне стала тишина.

- Мисс Дельвейн, наш разговор окончен, – устало произнес декан. – И вот еще, магисса Хаес успела мне сообщить о вашем вызывающем поведении на ее занятии. Впредь придержите свой язык, а также умерьте свой характер, иначе уборка вольеров в зверинце станет вашей прерогативой надолго.

- Ах так! Вот, значит, как! – пробормотала я. Затем добавила еще громче: – То есть верить вы мне не собираетесь, хотя истинная метка была на моей руке!

Посмотрела на него с надеждой: произведет ли сказанное впечатление, но…

Оно не произвело.

- Ну что же, это еще раз подтверждает все то, что прозвучало на уроке у деканессы Хаес, – выдохнула я. – Когда высшие симбионты попадают на кожу человека, то они проникают внутрь и постепенно захватывают его в плен, что может привести к серьезному снижению мыслительных способностей. Отупению, проще говоря. Но я не могла предположить, господин декан, что на вас оно так быстро сработает!

После чего перехватила предателя-Колюча в другую руку и позорно сбежала из кабинета, при этом чувствуя себя так, будто проиграла на всех фронтах.

Это был бесславный бой и такое же позорное поражение – вот что за мысль билась у меня в голове, когда я опустилась на колени перед Котиком, обхватила его за шею и спрятала в густой шерсти цербера свое лицо с текущими по нему слезами.