Глава 15

Ландер

Я понимал, что проиграл. Подвел всех, народ, друзей, земли, да и себя в том числе. Я не справился с возложенными на меня обязанностями. И главное — так и не познал чувств в полной мере. Ведь они могут быть не разрушающими, а иными, безграничными, всепоглощающими… Хотел попробовать, испытать… и проиграл. Вражеская магия меня уничтожает. Провал под землю, в пекло, я уже не жилец. Но почему-то сознание не покидает. Воспоминания о жизни вихрем проносятся в голове. Как я жил, что делал, какие решения принимал, сейчас, когда я уже за чертой, все выглядит иначе. Наступает прозрение… увы… запоздалое. Уже ничего не вернуть и не изменить.

Я не понимал где нахожусь, в этом мире, или вражеская магия уже сделала свое черное дело. Холодно, как же холодно… Августина, я сумел ее увидеть напоследок. Она так и не сменила ипостась. Осталась фениксом. Лишь бы сбежать от меня. Но я сам виноват, был слишком жесток, напугал ее, а изменить ничего нельзя. Почему прозрение всегда приходит с опозданием?

Когда вредная птица прилетел ко мне, из него невозможно было лишнего слова вытянуть. Рассказал лишь об угрозе от Мирграда, еще нес несусветную околесицу, что моя кошка, теперь его возлюбленная. Ворон, потерявший рассудок, моя кошка, которая ластится к нему, Августина в лапах у Мирграда, я бы не поверил, если бы внутреннее чутье не подсказывало мне, что так и есть. Метки работали, хоть и очень слабо.

Я долго беседовал с вороном, пытался выудить из него информацию. Но получал лишь ее крохи. Стало ясно одно — надо нападать. Только как это сделать, если мои драконы не смогут пролететь через магическую защиту синих?

Тогда я принял решение лететь один. Я должен спасти Августину, с ней как я понял, еще есть пленная девушка, и какое-то магическое существо. Если ворон ничего не перепутал.

Боль шла по нарастающей. Отвар уже слабо помогал. А мне нужны были силы, которых не так много. Питаться долго от народа я не имею права. Еще и злость на Августину, которая своими необдуманными действиями создала критическую ситуацию. Но все меркло перед обжигающим желание увидеть ее.

— Надо созывать драконов, да будет бой! — изрек Мараск.

— Ты сам знаешь, они не пройдут, — устало ответил ему.

— Пройдут, Ландер. Время пришло. Я дам знать нашему войску, — сказал невозмутимо и покинул мои покои.

И почему-то я ему поверил. Мне необходима была эта вера. А еще я осознал, что мой помощник что-то от меня скрывает. Но сейчас нет времени выяснять подробности. Надо лететь и не терять драгоценное время. Его итак практически нет, и как я подозреваю, Мирград захочет активизировать ритуал и высушить силу Августины до дна.

Но подготовка, инструктаж, еще и мой внезапный приступ адской боли, сковавший меня, все равно нас задержали. Лишь Мараск сохранял спокойствие духа и ментально передавал мне свою уверенность. А я еще больше укрепился в мысли, что я многое не знаю о своем помощнике.

Ворон полетел с нами, перед этим удостоверившись, что Лателле ничего не угрожает. Мараск летел рядом со мной. И чем ближе я подлетал к границе, тем сильнее билось мое сердце. Ощущение ее присутствия окрыляло, а боль и страх Авустины, давали сил сражаться. Я обязан, во что бы то ни стало ее спасти. А уж потом, она ответит за все… нет… кого я обманываю. А просто не смогу ее отпустить, не смогу ничего сделать, она необходима мне сильнее воздуха, она и есть моя жизнь.

Это я осознал в сражении. Мы действительно смогли пересечь границу синих. Каким образом? Это мне еще предстоит выяснить.

Поскольку я был слаб, то и мои войска не могли получить должную порцию силы. Мы проигрывали, я это осознавал. Чужая земля вытягивала из нас соки. И я не знал, какое чудо должно привести нас к победе.

Когда прорвался сквозь плотное кольцо синих, увидел своего феникса в ловушке. Она была еще с какой-то девушкой, Эсвелем, и зеленой девой. Эту склочную особь узнал сразу. Много лет я ее искал. А теперь удивился странному тандему.

Мирград намеревался закончить ритуал, а этого я не мог допустить. Накинулся на него и сцепился с ним, а взор то и дело падал на Августину. «Ты сможешь», мысленно повторял, нанося Мирграду удары. Сейчас ей самое время выбираться из магического круга. Но и я слабел. Августна все еще практически закрыта для меня, а мое сердце сжимается от дикой тоски от этого.

А дальше все произошло настолько молниеносно, что я не успел ничего сообразить. Работали лишь инстинкты и вспыхнувшее неудержимое пламя к моему фениксу. Помощник Мирграда активизировал древнюю магию, и решил их уничтожить, направив ее сгусток в Аувгустину. Я закрыл их собой. Успел. А дальше леденящая боль в теле и падение, долгое, непонятное… Мое солнце гаснет, я больше не смогу увидеть Августину, не смогу защитить народ… все к чему я шел много лет пропало, и теперь есть только этот холод, который сжирает меня изнутри. Если я уже не в мире живых, то почему все так отчетливо чувствую, но не могу пошевелиться? Я ничего не понимал… Агония холодная и удушающая, тоска и сожаления… Я звал ее, хоть и понимал, что она меня уже не услышит. Переживал, что теперь будет с моим фениксом, с миром, в котором восторжествует зло… Презирал себя за бессилие…

И тут ее руки. Нет, это не иллюзии, я ощущаю тепло, что пробивается сквозь арктический лед. Я чую свою пару, своего феникса, только не могу ей ответить, и мысленно молю, чтоб не уходила, чтобы всегда оставалась рядом. Моя душа зовет ее, кричит в немом болезненном вопле. Ее губы на моих губах… эта сладость… Если и уйду в небытие то с ее вкусом на губах.

Эх, если бы повернуть время вспять, как многое я мог изменить. Изначально не пугать ее, а завоевывать… Слишком горячие, слишком поспешные решения. Напугал, она сбежала. И теперь мы все платим за мою поспешность. Метка пропитывается огнем, ее огнем, нашим… Я чувствую, как рушатся преграды, как пламя сжигает все, есть лишь чистые эмоции, яркие, светлые, не затуманенные гневом и яростью. Вот сейчас в этом безмолвии зарождается нечто неподконтрольное, дикое, необузданное. Те чувства, о которых я грезил всю жизнь, расцветают. И появляется несокрушимое желание жить, прогнать магию льда из своего тела, и показать Августине, что я могу сделать ее счастливой… Она для меня центр вселенной, и именно сейчас я ощущаю это настолько остро. Нити, связывающие нас, огонь что льется из ее губ в мои — наше возрождение. Мы больше никогда не будем существовать порознь, и я не уйду в мир иной, потому что не позволю себе оставить ее.

Открываю глаза… Смотрю на своего феникса, а она более не феникс… Моя возлюбленная, совершенная, прекрасная в своем человеческом облике… Августина ослепляет… Только она не Августина.

Пелена зеленой магии слетает с глаз. Девушка, что жила со мной в замке и моя возлюбленная — это две разные особи. Еще ничего не понимаю, но четко осознаю лишь этот факт.

— Ты кто? — шепчу, неотрывно любуясь прекрасными чертами лица, впитывая ее красоту, как целебный бальзам.

Сдвигает брови, смотрит на меня недоуменно.

— Ландер, тебе память отшибло? Амнезия?

— Я все помню, — а сам едва сдерживаюсь, чтобы не накрыть ее сочные губы поцелуем.

— Ничего не понимаю, — лицо растерянное, а нежные тонкие пальцы, продолжают гладить мои плечи. Невинная ласка, от которой я оживаю, исцеляюсь.

— Я хочу знать, как зовут мою истинную? Откуда она пожаловала? Люблю, а имени не знаю, — больше не сдерживаюсь, накрываю ее губы своими, и ликованию моему нет границ, когда осознаю… она отвечает на поцелуй.

Маша

Почему мне так хорошо? Просто от ощущения, что он рядом, что жив, что целует. А не могу понять, что со мной. Но не хочу, чтобы это прекращалось. Пусть это длится всегда, вечность.

— Маша, я из другого мира, — прерываю поцелуй и признаюсь. Становится так легко. Словно сбросила чужую и очень неудобную маску. Замираю. Жду реакции.

— Моя пара иномирянка, — улыбается, бережно убирает упавшую мне на лицо прядь волос.

Будто и не удивился вовсе. Или ему все равно.

— Это из-за нее, — киваю в сторону Августины, и только теперь вспоминаю, что все смотрят на нас. — Она призвала, и мы тут оказались с Семеном.

— Значит, мне стоит тебя поблагодарить, — Ландер одаривает Августину улыбкой, а у меня внутри поднимается ураган ревности. Только за улыбку, подаренную другой, за знак внимания, я готова крушить все на своем пути.

— Для начала откажись от планов поработить меня, — вставляет свои пять копеек Сентелла. Облик-то она сменила, а вот скверный характер никакая внешность не спрячет.

— Ты как? — спрашиваю, и чувствую, что краснею.

Очень странно не ругаться с Ландером. К чему это все ведет? Неужели я задумываюсь о чем-то большем с ним? Пока я морально к этому не готова. Странный и непонятный страх сковывает, и в одночасье меня охватывает дикое притяжение, которое я с трудом контролирую. Но это ведь магия? Это не настоящие чувства? Это метки… Это не мой выбор…

— Благодаря тебе я полон сил, — Ландер поднимается, потягивается, не сводит с меня гипнотического взгляда с поволокой. Какой же он офигенный, аж слюнки текут. И чего я сопротивляюсь? Потому что мне его навязали. И вот это сопротивление помогает дистанцироваться, не дает моим мозгам окончательно расплавиться.

Взгляд скользит по его телу, бледность отступает, так что теряю дар речи, а это со мной происходит крайне редко.

— Хорошо, — бурчу и опускаю голову.

— Ротвальд, не ожидал оказаться в твоем царстве, — Ландер переводит взгляд на того, кто еще недавно был немощным пони.

— Это Эсвель, — объясняю устало.

— Нет. Это хранитель вулкана, — стоит на своем дракон.

— Рад, что вы справились, — Эсвель (или не он) подходит к нам. — Если б чары синих тебя одолели, то мир бы уже не оправился.

— Что тут происходит? — подхожу вплотную к хранителю, упираю руки в бока. — Кто ты такой? Ротвальд? Эсвель? Какие еще сюрпризы?

— Я тоже не понимаю, как ты оказался в обличии коня, — кивает Ландер. — Ты призвал нас в свое царство, чтобы спасти. Но как ты оказался в стане синих? В окружении убийственной для тебя магии?

— И я хочу понять! Я вновь чую свою магию. Смогла принять человеческий облик. Кто ты такое? Что задумал? И не служишь ли врагу? — хмурит брови Сентелла.

— Мне интересно только когда все закончится? Мне пора к возлюбленной! — каркает Семен.

— Я действительно не Эсвель. И я не наследный принц синих. Эсвель погиб в вулкане. Я не смог его спасти, он был очень слаб, и не обладал силой присущей будущему правителю. Но в нем теплилась магия синих, которую я забрал себе, дабы иметь возможность выдать себя за него.

— Как это погиб?! — Августина закрывает рот рукой. — Мы же с ним обменивались посланиями… я чувствовала связь, его призыв… Я не могла ошибиться! Это ты его убил?! — срывается на крик. Хотя до этого стояла в стороне и только наблюдала.

— Его убил Мирград, желая получить престол. А я не смог спасти, слушай внимательно, и не задавай лишних вопросов, — хранитель вулкана отмахивается от нее.

— Так почему ты не устранил Миргарада? Раз имел власть и силу? А притворялся полудохлым пони? — тут уже наступает мой черед удивляться.

— Потому что проклятье пало и на Ротвальда. Он не мог покидать своих владений, и магия его была слишком слаба. А в окружении синих, она стала еще слабее, но так он мог контролировать врага, — за него отвечает Ландер.

— Я не один придумал этот план. А избрал форму пони, слабого и беззащитного существа, так я мог наблюдать, собирать информацию и жать своего часа.

— Какого часа? — тут я уже начинаю кое-что понимать.

— Когда Ландер обретет истинную, и магия проклятия разрушится. А чтобы это произошло, нам следовало действовать через Августину. Так что прошу прощения, что мы играли, на ваших чувствах, поддерживали иллюзию, что Эсвель жив, — хранитель вулкана как бы извиняется, но по нему не видно, что он сожалеет.

— Цель требует жертв, — Августина всхлипывает, и повторяет свою же фразу, которая на этот раз ударила по ней.

— А теперь ты вернул свою силу, — Августина смотрит на него со злостью.

— Верно. И нам пора выдвигаться на поверхность и дать бой Мирграду.

— Ты говоришь «мы», кто твой союзник? — спрашиваю. Пытаюсь до конца прояснить ситуацию. Доверия к хранителю, который столько времени дурил всех у меня нет.

— Мараск, мой помощник, — выдает Ландер.

— Ты знал?! — смотрю на него ошарашено.

— Только сейчас догадался, пожимает плечами.

— Мараск — истинный правитель синих. Он единственный наследник древнего рода. Его сверг отец Мирграда, но Мараск выжил, спрятался в красном королевстве. Ты сам знаешь Ландер, даже по тем немногим умениям, которые он демонстрировал, насколько Мараск силен.

— Знаю, — кивает Ландер. Он остается абсолютно спокойным, ни один мускул не дрогнул на лице.

— И поверьте, — хранитель обводит всех нас взглядом, — Маракс не враг. Он давно мечтал чтобы королевства процветали, но зло было слишком сильно. Проклятие блокировали нашу силу. Но теперь, — останавливает свой взгляд на мне, — Все будет иначе. Ты возродила чувства, ты пробудила древнюю магию, и теперь она играет на нашей стороне.

— Угу, — бурчу себе под нос.

О том, что меня без спроса перекинули в чужой мир, втянули в заварушку, сделали огненной птицей… это, как у них говорят, сопутствующие потери. И я уже молчу, что чувства не могут быть навязанными. Даже вот с таким вот красавцем.

— Сейчас у нас нет времени на распри, — уловив мое настроение, выдает хранитель. — Впереди бой. И нам необходимо единство, — при его словах, все смотрят на меня.

— А я что? Я ж не отказываюсь? Мирград давно напрашивается, — усмехаюсь, хоть на душе все равно гадко. — Погнали восстанавливать мир, а дальше… посмотрим.

Хотя для себя я уже решила, что будет после. Я должна вернуться домой. Не место мне в этом мире.