Глава 1

– Бри, не отставай, опоздаем! – крикнул оборванный мальчишка своей сестре, такой же грязной и взъерошенной девочке, как сам. – Ой, Гоен, больше не могу! Дышать больно! Девочка остановилась и согнулась пополам, выравнивая дыхание. Ее пухлый рот был приоткрыт, глазёнки радостно блестели: ещё бы, впервые они с братом будут смотреть, как сжигают ведьму. Правда, что‑то смущало Бри, не давало покоя маленькому сердцу. Она хорошо знала Лиану, дочку хозяйки таверны. Девушка всегда угощала детей остатками еды и даже изредка конфетами на палочке. В голове девочки страшные истории о ведьмах, которые крадут и поедают детей, никак не соединялись с Лианой. – Слабачка! – Сам слабак! Догоняй! Бри показала язык и рванулась вперёд. Дети побежали на звуки труб, которые неслись с городской площади. Жрецы наметили обряд жертвоприношения Богам на раннее утро. Еще клубился по дорогам столицы туман, играла капельками росы мокрая трава, а солнце уже поднялось над горизонтом и готовилось затопить улицы светом. Звуки труб разносились по площади, и их отголоски долго звенели в прозрачном воздухе и долетали до самых дальних уголков города. Люди со всех сторон торопились сюда. Хотелось поглазеть на невинную жертву и возрадоваться, что это горе коснулось не твоей семьи. Дети, взявшись за руки, отчаянно работая плечами и расталкивая зрителей, пробились в первый ряд. Перед глазами Бри открылась невиданная картина. Глашатаи стояли на каменном возвышении спиной друг к другу и по очереди выкрикивали обращение к народу. Каждый призыв заканчивался мелодичным звоном колокольчиков, которыми трясли служители храма в белых одеяниях, выстроившиеся полукругом возле каменного возвышения. – Много жизней ушло из‑за засухи! – Много, – тоненько вторила Бри. – Все смотрят на небеса, ожидая дождя. – Смотрят… – Он утолит жажду и спасёт посевы. – Спасёт… – Это ведьма виновата! – Ведьма! – хором повторяли люди. – Сжечь ее! – Сжечь! Сжечь! Сжечь! – И тогда прольются дожди! – Дожди! Дожди! – На кол‑е‑е‑е‑ни! – рокотом пронёсся над головами зрителей мощный призыв. Люди, как подкошенные, рухнули на землю и склонили головы. – Не выделяйся! Брат дернул Бри за руку, и та упала на камни рядом с ним. Широко распахнув глаза, она смотрела, как оборванные и истощенные горожане неистово молились, словно от их веры в то, что Лиана – ведьма, будет зависеть исход этого обряда. – Смотрите, ее везут! – разнесся по площади крик. – Где? – оживился народ, поднимаясь на ноги. Бри тоже вскочила и вытянула шею в направлении звука копыт, бойко стучавших по камням. И уже осветились любопытством лица горожан, загорелись возбужденно глаза. – Красивая какая! Жалко девочку. – Не жалей! Она же ведьма. – Ты уверен? – Жрецы сказали, они лучше знают. Служители храма расступились, и Бри увидела столб, установленный на высоком каменном постаменте. Вокруг него шалашиком ждали своего часа бревна, приготовленные для костра. Здесь обычно проводили казни, и сюда же приближалась повозка, на которой стояла клетка. Лошади рассекали толпу, и она разваливалась на две части. Бри сразу представила, как нож кухарки режет парное мясо. Оно лоснится розовым соком, блестит волокнами и просится на жаровню – после обряда горожан ждёт праздничный обед. Воображение наполнило рот слюной: они с братом сегодня еще ничего не если. А все городские таверны готовятся к торжеству. Сам король разрешил открыть дворцовые склады и лабазы и накормить людей досыта, поэтому толпа волновалась в предвкушении не только зрелища, но и вкусной еды. – Бри, Бри! Смотри, вот она! Лучи солнца осветили повозку и девушку в ней. – Ох, какая красивая! – пискнула Бри. – Волосы, словно золотые. – Ага. Ведьмы бывают только рыжие. – А почему? – Я почем знаю? Мамка говорит, что все рыжие красавицы – ведьмы. – А почему они ведьмы? – голубые, как ясное небо, глазёнки стали величиной с блюдце. – Мужчин сводят с ума. – А‑а‑а! – девочка почмокала губами. – А как это? – Не знаю. – Хорошо, что я не рыжая, – Бри ткнула брата кулаком в бок, и тот поморщился, – Не сгорю на костре. Эх, бедняжка…, – голос затих до шепота. – Смотри, Лиана плачет. Грязный палец показал на девушку в клетке: повозка как раз проезжала мимо. Юное и миловидное лицо жертвы напряженно застыло, губы, искусанные в кровь, дрожали, кожа сравнялась цветом с туникой. И на этой снежной белизне сияли изумрудами зелёные глаза. Девушка и вправду была красавицей. Рыжие волосы, заплетенные в косу, спускались по спине до талии. Немного раскосые, как у оленёнка, огромные глаза, наполненные слезами, смотрели умоляюще на толпу. Но в застывшем, напряженном взгляде не было смирения. Наоборот, там мелькали искры, зелень то вспыхивала ярко, то темнела. – Нет! – пронзительный вопль заставил зевак вздрогнуть и заволноваться. – Лиана! Нет! Люди, смилуйтесь! Она ещё ребёнок! Из толпы вырвалась худая женщина в темном платье, поверх которого был повязан передник, и бросилась к повозке. Кто‑то попытался перехватить ее, она увернулась и вцепилась руками в клетку, но тут же потеряла равновесие и упала в пыль. Девушка прильнула к прутьям. Тонкие пальцы задрожали. – Мама, пожалуйста… уйди… не смотри… По щекам девушки покатились слезы. Бри сморщилась и тоже заплакала. Маленькое сердце страдало вместе с невинной жертвой. – Пошли отсюда! – брат дернул сестру за руку. – Зря я притащил тебя. Дети стали выбираться из толпы. Бри обернулась и как раз в тот момент, когда повозка проезжала мимо, девочка увидела, как Лиана медленно сняла с волос ленту, прижала к губам и что‑то горячо зашептала. Потом она взмахнула рукой и выпустила узкую полоску из пальцев. Ветер подхватил, закружил ленту, и она пропала из виду. Дети оказались недалеко от группы жрецов. Любопытство опять пересилило страх, и Бри выдернула руку. Разве она сможет ещё когда‑то побывать рядом с такими знатными людьми. – Я больше не буду плакать, – сказала она и уставилась на старика с длинной черно‑белой бородой, переплетенной шнурком из красного граната – знаком высокого сана. Такие же четки старик держал в руках. – Это кто? – Ш‑ш‑ш, – прошипел брат. – Верховный жрец. – А‑а‑а… – Лиана, нет…, – новый крик разорвал тишину. – Кто пропустил сюда эту дуру? – процедил сквозь зубы верховный жрец. Он стоял в окружении помощников и нетерпеливо посматривал в сторону улицы, ведущей к королевскому дворцу. «Сам дурак! – подумала Бри. – Противный старик! Тетя Мирра хорошая». – Простите, ваше священство, недоглядели. – Заткните кто‑нибудь эту безумную! – Слушаемся, ваше священство! – засуетились стражники и растворились в толпе. В этот момент Лиану вытащили из клетки, и внимание Бри опять переключилось. Длинная белая туника, завязанная тесемками на плечах, не скрывала тоненькой фигуры девушки. На обнаженных руках розовели царапины. Она шла, неловко переступая босыми ногами, и с напряженно всматривалась в толпу. Красавица пыталась поймать взглядом знакомое лицо, найти сочувствие, но люди прятали глаза: многие знали Лиану, как ласковую и послушную девушку, а тут вдруг ее объявили ведьмой… Бери опять захотелось плакать, а еще… ударить мерзкого старика, который решил обидеть Лиану. Девочка наклонилась, нащупала рукой камень и зажала его в ладони. Осталось только дождаться удобного момента. – Ты предупредил его величество? – верховный жрец повернулся к помощнику. – Да, он скоро будет. – Странно, почему задерживается? Пора начинать обряд, народ волнуется. – Драконокот видел плохой сон, не хочет пускать короля на площадь. – Ох, этот Брысь! Сверну ему шею когда‑нибудь! – проворчал жрец и знаком показал на девушку. – Привязывайте! Стражники бросились к жертве, подтянули ее к столбу и начали опутывать веревками. И тут Лиана подняла голову. Покорность и смирение исчезли с лица. Она удивленно огляделась, ударила солдата по рукам и завопила во все горло: – Твою ж мать! Куда ручонки тянешь, урод?