Глава 8

Карета замерла у гостиницы. И тяжёлый вздох инока стал предвестником нашего расставания. С искренней печалью Нифонт обратился ко мне: - Ну вот и всё, Татиана. Пришла пора прощаться. Помни, чему отец Зосима учил: дар твой - это и крест, и меч. Не давай воли гордыне, но и в обиду себя не давай. В Петербурге людей много, а души в некоторых на грош. Остерегайся тех, кто сладко стелет, и помни: Господь видит доброе сердце. Береги себя. Нифонт перекрестил меня, и я вышла в промозглый вечер. Глядя, как экипаж растворяется в сизом петербургском тумане, кожи коснулось ледяное одиночество. Огромный, каменный, равнодушный город обступил со всех сторон. «Ну что, Таня, - подумала я. - Либо ты станешь частью этого механизма, либо он сотрёт тебя в порошок. Выбирай.». Глубоко вдохнув колючий воздух, пропитанный запахом печного дыма, я решительно поднялась по ступенькам. Страх - плохой советчик. А впереди маячила целая жизнь, которую нужно было как-то выстраивать. Номер встретил меня тишиной, лишь угли в камине изредка потрескивали, выбрасывая снопы искр. Пора было привыкать к местному укладу. Я распорядилась, чтобы приготовили ванну. И вскоре несколько дюжих парней начали бесконечную процессию с вёдрами горячей воды. Когда они, наконец, ушли, я сбросила с себя свой наряд, расшнуровала корсет, который весь день впивался в рёбра, и со стоном блаженства буквально рухнула в горячую воду. - Боже, да-а-а… Помывшись, натянула длинную сорочку и, подсушив волосы, забралась под стёганое одеяло. Кровать была огромной, с высокой периной, в которой я буквально утонула. После жёсткой кушетки в скиту она казалась райским облаком. Едва голова коснулась прохладной наволочки, я мгновенно отключилась, провалившись в глубокий сон без сновидений... Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я подскочила, совершенно не понимая, где нахожусь. Ноги запутались в подоле сорочки, и попытка сделать несколько шагов закончилась тем, что я с размаху приложилась мизинцем о резную ножку дубовой кровати. - Мать твою... - прошипела я, запрыгав на одной ноге. Боль была такой острой, что в глазах потемнело. Кое-как доковыляв до двери, я приоткрыла её ровно настолько, чтобы высунуть нос. На пороге в ливрее с начищенными пуговицами стоял идеально выбритый лакей. Он замер, глядя куда-то в пространство над моим плечом. - Вас ожидает экипаж, Татьяна Фёдоровна. - Ага, спасибо... - пробубнила я, захлопывая дверь перед ним. Внутренний голос осуждающе протянул: «Таня, “ага”? Где манеры! Тебя чему учили?». Плеснув в лицо ледяной водой из фаянсового таза, я безжалостно скрутила волосы в тугой узел на затылке, закрепив шпильками так, что на висках даже натянулась кожа. И торопливо, но тщательно одевшись, спустилась вниз. У входа стоял тот самый экипаж, что вёз нас вчера с Нифонтом на присягу. Из ноздрей пары лошадей вырывались густые клубы пара. Кучер даже не повернул головы, сидя неподвижно, как изваяние. Я забралась внутрь, и карета тут же рванула с места. Петербург конца февраля был зрелищем сомнительной эстетики. Снега здесь выглядели не такими чистыми, как в Карелии. Серые, перемешанные с сажей и навозом… В окошко я видела серые фасады доходных домов, казавшиеся ещё более мрачными под низким свинцовым небом. Мимо проносились другие экипажи, разбрызгивая коричневую жижу. Закутанные в шали торговки раскладывали товар перед лавками, а дворники в белых фартуках лениво соскребали лёд с тротуаров. Город, утонувший в серой туманной мгле, которая, казалось, пробиралась даже сквозь плотные шторы кареты, просыпался медленно, неохотно. Мы проехали мимо каналов, забитых потемневшим, потрескавшимся льдом, мимо бесконечных решёток Летнего сада. Наконец экипаж свернул с оживлённых проспектов. Шум города начал стихать. Мы въехали на территорию частного парка, скрытого за высоким каменным забором. Отяжелевшие от снежных шапок огромные ели напомнили мне безмолвных стражей. Карета остановилась у края замёрзшего пруда. Я вышла и огляделась. В нескольких десятках метров на небольшом возвышении белела ротонда. Внутри, спиной ко мне замерла высокая фигура в длинном чёрном пальто с меховым воротником. Победоносцев. Я поправила шляпку и направилась к беседке. В этой звенящей тишине мои шаги по расчищенной дорожке звучали слишком громко. Когда я подошла ближе, обер-прокурор медленно обернулся. В его руках я заметила увесистый свёрток, запечатанный сургучём. - Доброе утро, Татьяна Фёдоровна. Как самочувствие? - Благодарю вас. Всё хорошо, - ответила, понимая, что обер-прокурор намекает на вчерашний банкет, и спрятала улыбку. - Что ж, тогда начнём, – Победоносцев протянул мне пакет . - В первую очередь я хочу вручить вам документы. Отныне вы полноправная подданная, чьи интересы и безопасность находятся под особым покровительством. Здесь же средства на первое время. Так сказать, на обустройство вашего быта. Жалование вы будете получать еженедельно, а эти ассигнации помогут вам не отвлекаться на бытовую суету и привести свой облик в соответствие с вашим новым статусом. Я приняла пропуск в своё будущее. - Благодарю, Константин Петрович. И каков же мой статус? Победоносцев едва заметно усмехнулся: - По легенде, вы — вдова отставного генерала Ведовского. Последние годы безвыездно проживали в глухом имении под Костромой, вдали от столичного шума и суеты. После кончины супруга, как это часто бывает, почти всё недвижимое имущество отошло его сыновьям от первого брака. Вам же было назначено годовое содержание и предоставлен небольшой, но весьма достойный особняк на набережной Екатерининского канала. Место тихое, но статусное. Однако вы натура экзальтированная. Мягко скажем, особа с «интересными» странностями. Как говорится, если хочешь что-то надежно скрыть, положи это на самое видное место. Вы станете позиционировать себя как медиум. Сейчас это модно. Петербургское общество изнывает от скуки и жаждет заглянуть на другую сторону бытия. Мы пустим соответствующие слухи - об этом не беспокойтесь. Ваш новый облик позволит вам беспрепятственно вращаться в самых высоких кругах: посещать светские рауты и закрытые салоны. Благородное общество примет вас как любопытную диковинку. Это даст нам идеальную возможность отслеживать аномалии. Вы будете нашими глазами и ушами в мире теней, с которым так неосмотрительно заигрывает аристократия. В этом мутном потоке праздного любопытства вы должны будете вылавливать настоящую тьму. Победоносцев медленно прошёлся вдоль колонн ротонды, заложив руки за спину. - Под моим началом находятся командиры групп. Как правило, это верные престолу люди: офицеры корпуса жандармов в чине от ротмистра до полковника. Их задача - координация действий и распределение задач. И будем откровенны, Татьяна Фёдоровна, на командира возложен контроль за такими «гостьями» из будущего, как вы. Для Империи вы ценнейший, но крайне нестабильный элемент. Поэтому присмотр за вами будет неусыпным. Ваше место в этом механизме - ищейка. Или, если вам угодно, свободный следователь. Вы будете работать как по прямому приказу командира, так и в режиме «свободного художника», если почувствуете след тьмы. Ваша первостепенная цель - выявить аномалию, классифицировать её и определить план действий. Если ситуация потребует грубой силы, в вашем распоряжении будет группа силовой поддержки. Это пять-семь человек — жандармы нижних чинов, обладающие… скажем так, слабыми искрами дара. Недостаточными для самостоятельной работы, но вполне пригодными, чтобы стать вашим щитом и мечом. Они обеспечат вашу безопасность и выполнят черновую работу. Однако если вы поймёте, что дело выходит за рамки вашего профиля, то обязаны немедленно доложить командиру. Он свяжется со мной, и я привлеку одну из ваших коллег. Победоносцев остановился напротив меня и добавил: - И еще одно условие, Татьяна Фёдоровна. Самое важное. Никаких встреч и контактов с остальными девушками. Вы не должны пересекаться. Это опасно как для дела, так и для вашей личной безопасности. Группы работают автономно, их пути не должны сходиться без моего личного распоряжения. Что касается быта. В особняке вас будут ждать двое слуг. Женщина обеспечит порядок в доме и стол, а мужчина возьмёт на себя двор и обязанности вашего извозчика. Это надёжные люди, проинструктированные должным образом. Вам всё понятно? На словах-то схема была стройной, а вот как она станет работать в действительности? Со вздохом ответила: - Вроде бы да. - Ничего, Татьяна Фёдоровна, - голос обер-прокурора на мгновение смягчился. - Всё со временем наладится, придёт в норму. Человек - существо, ко всему привыкающее. У вас появятся друзья, увлечения... Как только я пойму, что вы полностью владеете своим Даром и ситуацией, получите куда большую свободу действий. Государству не нужны рабы, ему нужны преданные соратники. А ещё у меня к вам есть просьба... личного характера. Считайте это вашим первым испытанием. Полевым крещением, если угодно. Победоносцев снова заложил руки за спину, медленно меряя шагами пространство ротонды. - У меня есть близкий друг, старый соратник, человек безупречной репутации. Год назад он овдовел. Три месяца назад женился во второй раз на прелестной девушке из обедневшего, но знатного рода. И вот здесь начинается то, что не поддаётся никакой логике. Его молодая супруга ведёт себя странно. Нет, это не кликушество и не одержимость бесом. Мария Павловна тиха, воспитана, но порой… Обер-прокурор замолчал, подбирая слова, а потом продолжил: - Порой она меняется в лице. Её голос обретает иные интонации, а из уст вылетают фразы о событиях, которые она никак не могла знать. Она говорит о случаях сорокалетней давности, о тайнах дома, погребённых вместе с первой женой. Мой друг на грани отчаяния. Врачи предполагают нервическую горячку, но я чувствую: здесь нечто иное. Я хочу, чтобы вы посмотрели на Марию Павловну. Завтра в десять утра за вами заедет экипаж. Мне нужно знать: это болезнь ума или ваш... профиль? - Я поняла вас, Константин Петрович, — ответила я. - Я сделаю всё, что смогу. - Надеюсь на это. От вашего вердикта зависит спокойствие одного из самых влиятельных домов Петербурга. Он слегка коснулся полей своей шляпы, прощаясь. - Поезжайте в гостиницу за вещами и заселяйтесь в ваш новый дом. Адрес указан в конверте. А я вынужден откланяться. Служба, знаете ли, не терпит промедлений. Победоносцев сошёл со ступенек ротонды и быстрым решительным шагом направился к своему экипажу, ожидавшему его в глубине аллеи. Я осталась стоять в белоснежной беседке, сжимая в руках конверт с документами на имя вдовы Ведовской. Холодный ветер с пруда обжёг лицо, напоминая, что началась новая жизнь. И обратного пути нет.