Глава 11. Свободу юной леди!

Перед спальней остановилась и с сомнением указала на дверь:

— Пока я разговаривала с господином Эрием, комната оставалась без присмотра?

Рыцарь-караульный-сопровождающий посмотрел на меня крайне мрачно:

— Там нечего красть. Почти все заняты прочёсыванием местности. Ищут вашу мать. — Он толкнул дверь, демонстративно оглядел спальню и жестом велел заходить. — Как видите, никому вы не нужны.

Я сняла с языка справедливые замечания об охране места пребывания свидетеля или подозреваемого и похоронила их в душе: не моё дело, как эти рыцари работают. Просто не стала подходить к кровати, пространство под которой не просматривалось из-за приспущенного одеяла. Я оставляла его в другом положении.

Сто лет прошло или двести, а халатность всё та же. Меня больше интересовала занятость рыцарей: насколько они уменьшили охрану дома? Есть шанс украсть лошадь?

Гость из-под кровати не вылезал, я направилась к туалетному столику и кремниевой зажигалкой запалила свечу. Оставив свечу на месте, сделала ещё пару шагов к кровати и остановилась в двух метрах от неё:

— Вылезай.

— Как ты догадалась? — одеяло приподнялось, и Брай дир-Валар, неуклюже пополз из-под кровати.

Он был обнажён до портков. Оглядела его:

— Ну, так себе. Соблазнение не удалось.

— Теперь ты опозорена, — процедил выпрямившийся Брай. — Как только докажут подделку брачного контракта, ты станешь моей женой!

— Зачем?

Брай моргнул, голос его потерял прежнюю угрожающую уверенность:

— Потому что ты опозорена голым мужчиной в твоей спальне.

— И что?

— Ты опозорена!

— И что? — да-да, на эти два слова можно намотать много чужих нервов.

— Ты что, не понимаешь?

— Нет.

— Ты! — Брай подался вперёд. — Да тебя замуж после такого никто не возьмёт!

Если бы не отхохоталась у Эрия, сейчас бы помирала со смеху на Брая.

— Что ж, — согласилась я. — Смиренно принимаю эту кару. Теперь, если так жаждешь внимания, можешь рыцаря у двери попробовать своими дохлыми мышцами впечатлить, а я спать ложусь.

Брай ринулся на меня. Надеялся сразу уйти в глубокий партер, спасая колокольчики от удара, но я была морально готова, рефлексы в теле благополучно проявились, усиленные магией мышцы сработали как надо.

Удар кулаком ему под дых, затем коленом в опустившееся лицо и локтем по затылку для вырубания. Далее кляп из наволочки, пару лент оторванной от простыни ткани на руки и ноги. Целых четыре минуты на это потратила — теряю хватку.

Ну и импульс сонных чар, от которых я заработала карающий разряд тока в филей, зато некоторое время о пленнике можно не беспокоиться. Милого барашка я запихнула под кровать: хочу поужинать перед побегом. Сбегать на голодный желудок грустно.

* * *

Поведение магистра Армана порой было странным, если не сказать подозрительным, но орден слишком ценил его изумительную работу с огнём. Эрий прекрасно такое отношение понимал и сейчас не мог не восхищаться: раскинутая над телом мёртвой герцогини десятиметровая печать освещения обтекала пламенными элементами стволы и ветки деревьев, не иссушая даже близко оказавшиеся листочки. Видя эту красоту, Эрий не мог верить россказням о том, что магистра Армана поначалу считали едва ли не бездарным из-за сложностей с управлением огнём.

Женское тело обнаружили при прочёсывании территории, сюда успели явиться и синие стражи, и городские. Все изучали следы, а магистр неподвижно стоял в двух шагах от мёртвой женщины и внимательно её разглядывал. Неподалёку всхлипывала приглашённая для опознания служанка.

Подойдя к магистру, Эрий заметил:

— Леди Лилиан, конечно, глупа, но всё равно её жалко: теперь совсем некому о ней позаботиться.

— Эрий, ты ведь не слепой?

— М-м? — Эрий вопросительно покосился на магистра. — Не слепой.

— Тогда почему не видишь, что эта женщина не защитила своё дитя? Я не осуждаю её, она просто была слишком слаба для противодействия людям.

Вспомнив дом наследницы одного из великих магических родов, Эрий вынужден был согласиться: пусть девушка пустышка, а её отец наказан, но древняя кровь достойна уважения, и её дети могли стать великими магами и спасителями человечества от проклятий разлома.

Магистр Арман что-то взял с тела. Предмет скрыла тень, но когда Арман выпрямился, огонь печати осветил тёмную закорючку с шишечкой и какими-то обрывками на конце.

— Что это? — присмотревшись, Эрий опознал в закорючке увядший лесной цветок. — Думаете, след какого-то ритуала?

— В одном из уничтоженных королевств была традиция прощаться с мёртвыми, возлагая на них цветы. Не на могилу, а именно на сами тела. С любовью. Уважением. Или благодарностью.

— Это было так давно… — покачал головой Эрий. — Зачем вы тратите время на запоминание исторических штучек?

— Потомки жителей того королевства обосновались намного севернее на землях союзников, поэтому сейчас цветы для мёртвых они в основном делают из разных материалов, даже каменей. Но когда есть живые цветы — возлагают их.

— Это просто цветок, но из-за него вы думаете, что убийца — с севера? Странствующий торговец? Наёмник?

— Не торопись, Эрий, пока не доказано, что это убийство. И это действительно просто цветок.

Склонив голову, Эрий помолчал, признавая свою неправоту и раздражаясь на странные выверты разговоров магистра. Желая сменить тему, поинтересовался:

— Что вы планируете делать с леди Лилиан?

— Наблюдать, — магистр разжал пальцы, и увядший цветок упал на герцогиню.

— Почему вы её не арестуете? — Эрий отвёл взгляд: ему показалось кощунственным говорить такое над телом матери, но он сказал. — Пару допросов с пристрастием — и она всё расскажет.

— Эрий, ты хороший помощник, но совершенно не разбираешься в расследованиях. Порой лучше наблюдать. Если Лилиан дэрра-Рохейз связана с прорывом, она выведет нас на соучастников.

— Вы приставите к ней Дила? Или Саджа?

— Ты организуешь похороны, разберёшься с табуном брачных аферистов и обеспечишь проверку территории на случай, если при прорыве мы что-то упустили. А я присмотрю за Лилиан. Инкогнито.

— Вы? — Эрий дёрнулся. — Ваша пламенность, понимаю, случай подозрительный, но…

— Ты справишься, — благодушно уверил его Арман. — Я в тебя верю.

«Вы всегда так говорите, прежде чем что-нибудь сотворить!» — недовольно подумал Эрий, но он не мог оспаривать решения магистра и утешал себя тем, что Лилиан рядом, магистр просто будет под видом рыцаря втираться к ней в доверие.

Возможность побега Лилиан Эрий не рассматривал.

* * *

Минута, другая, третья… казалось, в любой момент сзади раздастся крик: «Держите её!» Или «Стой, кто идёт!?» Но конь почти неслышно ступал по дороге обмотанными копытами, всё дальше унося меня от поместья, а криков не было.

Мне повезло: ужином накормили до отвала. Одежда Брая, которую он сложил под одеяло, мне подошла. Перед уходом я натянула на него сорочку и уложила его в постель. Укрывая одеялом с головой, оставила живописно приоткрытым обтянутый подолом филей: надеюсь, если кто-то войдёт меня проведать, вид высунутой из-под одеяла попы достаточно отвлечёт внимание от крупноватых габаритов тела.

Глубоко за полночь, во время самого крепкого сна, выскользнула в окно: рыцарей не хватало, теперь они не стояли на местах, а патрулировали территорию, чтобы охватить её всю, и я, наблюдая через стекло, успела понять маршруты и график.

Заклинание отвода глаз позволило пробраться на конюшню, где я тихо взнуздала неприметного коня, обмотала его копыта попонами и обзавелась запасом сухарей. Ну и так, прихватила кое-что по мелочи, надеясь, что в этот раз использую набранное.

На пересменке караульных проскользнула мимо них под отводом глаз, и теперь уезжала всё дальше и дальше.

Моя тревога влияла на коня, поэтому постепенно он ускорял шаг, и в какой-то момент сорвался на бег. Я не держала его, позволяя ветру и гриве хлестать лицо.

Свобода!

* * *

Эрий едва сдержал зевок. Входя за магистром Арманом в ветхий особняк, мысленно он уже ложился на диван в единственных жилых комнатах и даже почти спал.

Мужской вопль в этот светлый образ как-то не вписывался.

Мигом взбодрённый Эрий рефлекторно рванул за магистром Арманом. Они миновали опасно скрипучую лестницу и вывернули в коридор возле комнаты Лилиан.

— Извращенец! — орал Брай в её спальне и отчаянно стягивал с себя сорочку.

— Я не извращенец! Я пришёл к Лилиан! — грозно отвечал капитан Седрик. — Только попробуй!..

— Ты меня лапал, мерзавец!

Арман заходить не стал, остановился так, чтобы Эрий тоже смог насладиться зрелищем: спальню озаряла сфера огня в руке караульного. Поскрипывало открытое окно. Красный капитан Седрик судорожно одевался:

— Я трогал Лилиан!

— Нахал! Как вы посмели трогать так! — такой же красный Брай судорожно разорвал непослушную сорочку.

— Я думал, это Лилиан! Это не считается!

— Вы слепой? — потряс сорванной сорочкой Брай. — Я не похож на девушку! Извращенец!

— Я не извращенец!! — капитан Седрик накинулся на него с кулаками, и они, сцепившись, покатились по полу. — Это была случайность!

— Эрий, ты, кажется, говорил, что устал возиться с девицами, — Арман развернулся. — Оставляю их на тебя. Тревогу из-за Лилиан не поднимай, связь как обычно.

И под аккомпанемент яростных воплей дерущихся магистр Арман удалился.

* * *

На перекрёстках я сворачивала произвольно и почти не давала отдыха коню. Страх погони так гнал меня вперёд, что я без сомнений въехала в лес и, даже увидев перегородившее путь дерево, не сразу подумала о разбойниках.

Просто вдруг поняла, что не одна в этом рассветном лесу. Огляделась.

Слева и справа на деревьях сидело по магу первого круга (сенсорные способности у меня сейчас невелики, но опыт позволял оценить эти ощущения точнее: почти наверняка в засаде слабые маги, а не скрывающие свой уровень сильные). За кроной поваленного дерева сидели арбалетчики — ориентировочно трое. Копейщики в кустах — по двое с каждой стороны. И по мечнику.

Весьма недурная засада.

— Ну чё ты припёрлась, девка? — пробурчал громила из кустов. — Не порти нам засаду!

— Тогда я поеду, чтобы не мешать, — осторожно потянула поводья.

— Не так быстро.

Вжик! — арбалетный болт просвистел очень близко от уха.

Ну да, разбойники не могли отпустить меня навстречу своей потенциальной жертве: вдруг я предупрежу?

Сзади по обе стороны дороги что-то шмякнулось, со звоном поднялась с земли замаскированная ранее сеть из цепей, отрезая путь к отступлению. Тут даже механическая ловушка задействована — хорошая засада.

— Идиот, — буркнул другой громила. — Теперь заколебёмся противовесы поднимать и сеть маскировать!

— Да ладно, — щербато улыбнулся копейщик. — Такую кралю нельзя упускать. Считай, и заработаем, и покувыркаемся, пока ждём. Бордель на выезде.

Вот это он сказал зря…

* * *

У первого же после городских ворот трактира я остановила коня. Вместе с медной монеткой бросила мальчишке поводья, он изумлённо уставился на мои сбитые костяшки пальцев. Поняв, что я это заметила, отвёл взгляд. Я же сдёрнула с седла сумку с самым ценным и поправила навьюченную на вторую лошадь связку мечей, копий и арбалетов. По уму надо было сначала продать их, но…

— Если сохранишь всё в целости, заплачу серебряный, — пообещала пацану и, поправив пояс с коротким мечом, зашагала ко входу.

Хотя бы трактиры всё те же: сумрак, запахи еды и выпивки, хмуро-любопытные посетители. Небритые морды.

Триста лет. Меня не было грёбаных триста лет!

Под прицелом множества глаз я подошла к барной стойке и, кинув на столешницу монеты, сказала:

— Кружку чего покрепче. И мяса. Много мяса.

— Что-то случилось, крошка? — ухмыльнулся бармен, оглядывая сбитые костяшки и разбитую губу (это тело ещё совершенствовать и совершенствовать).

— Наниматели передохли, — глухо поведала я. — Не порти поминки.

Кивнув, бармен принялся за свои обязанности.

Ошибкой бандитов было меня окружать: спешившись, я оказалась прикрыта от арбалетчиков и магов самими бандитами. Ну а дальше дело техники. Пусть тело не обладало прежней силой и гибкостью, но мне хватило. Пусть от каждого использования магии меня шарахало током из-за неумения работать с этим элементом, боль я терпеть умела и знала достаточно заклинаний, чтобы разобраться с этой кучкой неудачников.

Да и в целом мне нужен был кто-то, на ком можно оторваться, не боясь последствий, так что я знатно почесала о них кулаки.

А потом допросила.

Бандиты оказались безграмотными идиотами и даже карты местности у них не было, не то что мировой, но их рассказ…

Не было больше смысла искать позиции своих, потому что моих здесь не осталось.

Боги устроили войну, которая почти уничтожила мир, и тогда двенадцать безымянных героев низвергли их в великую пустоту. Молиться богам запрещено, можно только ненавидеть, ведь перед поражением они прокляли мир, так появились прорывы (разломы, трещины — названий много), губящие всё живое и создающие монстров.

Я совершенно ничего об этом не знала!

В поместье я гнала мысли о вероятности подобного, но теперь невозможно отрицать очевидное: мои соратники и даже враги мертвы.

Бармен брякнул кружку на стойку, пахучее содержимое брызнуло вокруг.

«За всех!» — мысленно произнесла я и приложилась к кружке.

От обжигающего пойла заслезились глаза. Хилое тельце осилило лишь половину. Задыхаясь, я громко опустила кружку на столешницу. В голове шумело.

Внутри была одуряющая боль потери, жар алкоголя, и… пустота.

Нет, я не собиралась в ближайшей канаве помирать от отчаяния или ножа в почке. Просто… всё было как-то… странно.

Я слишком привыкла служить божественным покровителям, к тому, что мне ставили цели, а я их достигала.

— О чём грустишь? — пророкотал низкий мужской голос с хрипотцой.

Чуть не отскочила: так задумалась, что не заметила подошедшего, хотя он был широк в плечах и прилично выше. Как и я, он не снял капюшона дорожного плаща. Рассматривал меня внимательно, и я смотрела в ответ, хотя я бы и так на него уставилась: он был слишком хорош со своим волевым подбородком, чётко очерченными пухлыми губами, прямым носом и выразительными синими глазами в обрамлении чёрных ресниц. Чёрными были и аккуратные брови, хотя выглядывающие из-под капюшона волосы отливали золотом спелой пшеницы.

Хуже красивой женщины может быть только красивый мужчина.

— Отвали, — прихватив кружку, я развернулась в поисках свободного стола.

И ничуть не удивилась, когда синеглазый последовал за мной к выбранному месту. В голове продолжало шуметь, а груди — всё разрываться.

— Что ж ты такая грубая, — он с безмятежной улыбкой сел напротив.

Я подалась вперёд и доверительно сообщила:

— Терпеть не могу синеглазых. Так что просто отвали.

По наглым глазам было видно: он не послушает.