Глава 6. Привет от удава

Жилы на руках вздулись, мышцы напряглись до предела, рога выскальзывали из ладоней, минотавр пробуксовывал копытами по асфальту, мычал благим матом, я ржал и продолжал клонить его голову к земле. Татау полыхали золотом, маразм крепчал.

- Так! - раздался характерный низкий, чуть гнусавый и очень любопытный голос у меня над ухом. - Чего ты балбеса этого мучаешь?

- Я его не мучаю! - откликнулся я, уже прекрасно понимая, кого увижу, если оглянусь. - Я тренируюсь в самообороне без оружия. Хочу бросить минотавра прогибом! Идея у меня такая, понимаешь. Отрабатываю броски! Через плечо получилось, через бедро - тоже, прогибом - пока нет. Поймал вот одного, воспользовавшись немотивированной агрессией, и вот превышаю необходимую самооборону, получается. А он, падла, сопротивляется.

- Да я не тебя в виду имею, а его! - отмахнулся хоботом Слонопотам. - Это он на тебя напал, я видел. А ты - балбес, потому что кто же прогибом так бросает? Тут не за роги надо хватать, а... Ой, да ну его в баню вообще, прогибом, не прогибом, задолбали меня эти минотавры в последнее время! Слишком много быкуют!

Он буквально выдернул у меня из рук быкоглава, раскрутил над своей ушастой головой, аж воздух загудел, и выбросил его к японой матери куда-то в сторону горизонта.

- МЫ-У-У-У-У!!! - ревела в полете тварь.

- Так чего там? - Слонопотам сел на свою шерстяную жопу и пошевелил ушами. - Мёд принес?

- Мед не принес, - виновато развел руками я. - Не сезон.

- В сезон и у меня мед будет! Олеандровый. От него охренеть можно запросто. Особенно с непривычки. Захочешь охренеть - я тебя угощу... Хотя, с другой стороны, ты и так охреневший, куда тебе больше-то? Короче - если б ты бочечку-другую медку мне сейчас приволок, это я бы оценил. А так - зря только минотавра швырял, даже жалко скотину... Хотя кому я вру? Конечно, не жалко... Так чего приперся-то, Бабаище?

- Я тебе кое-что другое доставил! Привет слоненку от удава! То есть - старшему научному сотруднику Севе Потанину от доктора всяческих наук Никодима Петровича Помаза-Удовинского... Короче, тебе змеюка эта уральская привет передает.

- И че, и где привет? В мешке у тебя? - заинтересовался Слонопотам, он же Сева Потанин.

- В мешке рафинад. А привет - он на словах. Сказал: Ленечка Попугин объявился. Мол, в Инферно бедует. Вроде как - с прошлого года! - эти игрища нетипичных попаданцев меня здорово развлекали.

По крайней мере, всякий раз общаясь с мамонтом, я начинал натурально радоваться, как крупно мне повезло с попаданием. Урук - это вам не удав и не хоботное млекопитающее! Я тут к гормональному балансу и другому центру тяжести едва-едва привык, и к реакции публики на мою кожу, рожу и харизму. А он – вон, ушами размахивает... А Полозу каково? Страшно подумать: жил-был доктор наук в своем НИИ, опыты там ставил, статьи научные писал, лаборанток за попы щипал, а потом - вуаля! Ни рук, ни ног, только башка и хвост охренительной длины! Как только не сбрендил? Хотя научные работники - они и так. с присвистом. Даже гуманитарии. Чего ж о технарях и прочих математиках говорить? Они по определению сдвинутые, если врубаются, на кой хрен человеку нужен арксинус и факториал!

Вдруг меня осенило:

- Слушай, если Помаз-Удовинский - это Полоз, похожий на удава, а Сева Потанин...

- Всеволод Кимович, на секундочку! - возмутился мамонт и сунул хобот в мешок с рафинадом. - Я всяко постарше тебя буду, шкет! Сева - это для особенно близких друзей и для сильно любимых женщин. На брудершафт мы с тобой не пили, и на женщину ты только волосьями своими похож, так что имей уважение!

- ...Сева Потанин - Слонопотам, - проигнорировал его пассаж я. - То Ленечка Попугин - кто?

- Грифон, ясен хрен. Не попугай же! У него башка птичья, хрен разберет чья, а жопа - львиная. Весит сейчас тонну примерно, настоящая машина для убийства, хотя по жизни добрейший был человек. Вот Марта Крышкина, аспирантка - той да, то не повезло. Мартышка как есть! Хотя по жизни - стерлядь! Короче, не удался эксперимент, сам понимаешь. Нехрен было мультики во время опыта в лаборатории смотреть! - он оживленно грыз сахар. - Так че, ты в Инферно сгоняешь? Надо Лёнечку оттуда доставать.

- Йа-а-а? - кажется, вместо гроула у меня прорезался фальцет. - Какое, нахрен, Инферно? Это даже звучит скверно! Я и представить себе не могу мотивацию, которая могла бы заставить меня...

- Союз. С нами тремя. В смысле - со мной, Полозом и Лёнечкой. Мартышку звать не будем, она дурная и вообще - в черепушке у нее насрато.

- Та-а-ак? - это и вправду было интересно.

Привлечь на свою сторону две такие боевые единицы, как произвольных размеров змеюка, для которой нет проблем ползать в гранитной толще, и самый потрясающий боец ближнего боя из всех мной встреченных в обеих жизнях - это при моей беспокойной жизни казалось заманчивым. А если Грифон - это настоящий грифон, а не какая-нибудь кура ощипанная, и возможности его с двумя товарищами по несчастью сопоставимы, так оно, может, и в Инферно сбегать - не такая и дурацкая идея...

Нахрена? Во имя Орды, конечно же. Но и ситуация таким образом складывается, что на шкуру одного орочьего ублюдочка слишком много желающих. И ультима рацио в виде шерстяной тяжкой жопы, которая может сесть на кого угодно, не взирая на ранги и титулы, это - неплохой аргумент...

- А где это ваше Инферно? - поинтересовался я.

- Так это! - Слонопотам с сожалением потряс мешок, в котором не осталось ни куска рафинаду. - Паннонская Хтонь! Это европейцы так ее называют. Ну, как Сан-Себастьянскую - Маяком, Среднесибирскую - Васюганом, а Круберовскую - Вороньей.

- А! Ну, это недалеко, - призадумался я. - Почему Паннонская Хтонь называется Инферно, можно не спрашивать?

- Не спрашивай. Ежу понятно, что там ацкий жупел! - помахал хоботом мамонт. - Ты там, это... Подумай, как туда добраться сможешь. А найти Грифона - найдешь, это я тебе гарантирую. Так же, как меня нашел, Полоза и этого... Тиля, который песни хорошие поет. Мы притягиваемся друг к другу. Мы чужие и там, и тут, и наши вибрации совпадают, оттого и притягиваются!

- То есть, попаданцев в моей жизни будет всё больше? - уточнил я.

- Ну, не прям, чтоб сильно больше. Многие аж сильно тут проросли, мимикрировали, вибрации поменяли. А ты все никак! Песенки вон тоже большевистские поешь, прогрессорствовать пытаешься, танцы дурацкие эти еще...

- И ничего не дурацкие! У нас Орда рождается, нужны народные традиции! Ничем "макарена" не хуже гопака, барыни или лезгинки! Очень даже оригинально! - мое возмущение было искренним.

Ну, почти. Все-таки, обучая снага и троллей танцевать "макарену" по просьбе Хурджина, на потеху духам предков, я больше глумился и ржал до слез, когда ордынцы хором орали "а-а-а-ай!" и с дикими рожами шевелили бедрами. А сама песня... Ну, знаете, как дети, которые не знают английского, подпевают англоязычным певцам? Вот так и у нас было. Я же ни черта слов не знал, пришлось импровизировать на ходу. Страшенные орки хором ревели "ух, латюкио патюкио Макарена, эх, шуры-муры трали-вали пасадена..." И не понимали, почему их великий вождь настолько счастлив. Ну, и духи предков были довольны, просто до усрачки.

- В общем, будешь в тех краях - найди Лёнечку! - похлопал меня по плечу мамонт. - А за нами не заржавеет. И сдается мне, что Инферно ты увидишь гораздо раньше, чем планируешь...

- Что, тоже войну будешь предсказывать? - от этой темы мне неизменно становилось тяжко.

- А че ее предсказывать? Она на пороге! Эх, гробы подорожают... - старший научный сотрудник Сева Потанин шмыгнул хоботом и вытер мешком уголки глаз. - А что касается твоей той замечательной остроухой барышни, которая так классно меня чесала и так сильно тебя впечатлила... Ты вот что! Ты, главное. идиотом не будь, и если она обратно попросится - ты ее прими. Она хорошая. Но и самоедством заниматься не смей, невместно это! Помни, кто ты тут есть такой, иначе тебя и этот мир вытолкнет! Ты - черный урук! Вот и делай как черный урук: живи, люби, дерись в свое удовольствие! А рефлексии человечкам оставь и эльдарчикам! Давай, шуруй уже, там какая-то баба классная тебя ждет, мнется на границе Хтони, явно встречи с тобой ищет... Оприходуй ее уже как положено и начинай к войне готовиться. Пора, совсем пора, Бабай!

- А я как пионер, - криво оскалился я. - Всегда готов. Бывай, Севапотам Слонопотанин! Хороший ты мужик, хотя и слон!

- Я же тебе щас поперек спины хоботом перетяну, дотрындишься у меня! Шуруй давай, гуманитарий несчастный, а не то я на тебя сяду, а потом сам Лёнечку спасать пойду! И бодайся с Хозяевами без меня тогда! Они тебе практические занятия по Камасутре мигом вспомнят!

- Иду, иду, иду... - заторопился я. - В следующий раз ящик сгущенки принесу.

- Ведро! Сам ее из банок цеди, мне вот это колупанье с жестянками не нравится!

- Ну, пусть будет ведро... - согласился я и заторопился на Проспект.

Слова про "классную бабу" меня здорово заинтересовали.

***

Я не кривил душой, когда говорил Слонопотаму, что готов к войне. Предсказание Хурджинова деда долго не давало мне покоя, и я все думал, думал над ним... А потом плюнул: все помрем после войны? Так он сказал? Да ёлки-палки, ясен хрен - помрем! Все помирают, и ничего, живут же как-то потом? Умер - шмумер, лишь бы был здоровенький, как говорят кхазады.

Мне не улыбалось служить в иррегулярной легкой пехоте, куда обычно вербовали или призывали основную массу орков. Бои в городской застройке, штурмы укрепленных позиций, высадки с воды и воздуха во вражеском тылу для саботажа, рейдовых действий и наведения суматохи и паники - вся та работа, которая не требует большого интеллекта, избирательности и филигранности - вот чем занимались мои сородичи на большой войне, когда такая случалась. Ну, и обычно несли самые большие в процентном соотношении потери, если сравнивать с любыми другими пехотными подразделениями. Причины понятны, и дело тут не только в расизме и шовинизме. Хотя и они имели место быть... Конечно, генерал-человек или полковник-кхазад с большей охотой отправит на самоубийственный штурм снага и гоблинов и оставит в арьергарде отступающего отряда троллей, чем пожертвует своими единокровными! Это же, ять, естественно! Каждый так поступил бы, просто на бессознательном уровне! Но кроме этого нельзя сбрасывать и нашу, орочью, дурь, безбашенность, зловредность и кровожадность, коей обладали даже гоблины, например, в ситуации, если их было раза в три больше, чем противника, или вел их в бой кто-то крутой, как вареные яйца.

Короче, идти в иррегуляры - ну его нахрен.

А в Гренадерский Корпус, где я был бы на своем месте и среди своих, призываться я не собирался, потому что это было бы предательством большей части Орды. Как это - мои снага пойдут затыкать амбразуры, а я буду веселиться в компании черных уруков? Не годится, идёт вразрез с ордынскими ценностями! Так что я придумал свой собственный план.

Мне нужен был частный подряд, который позволил бы Орде делать то, что мы умеем лучше всего. Делать всем вместе, под моим общим руководством! И уверенность в возможности реализации такойидеи имела под собой почву. Во-первых: частные охранные, разведывательные и военные компании родом из сервитутов, основой которых зачастую служили боевики Формации, Зоотерики и Скоморохов, регулярно привлекались Государством Российским для решения вопросов деликатных и полулегальных. И, конечно, в случае объявления военного положения они становились на защиту богохранимого Отечества. Почему бы и Орде не поступить также? Чтобы зафиксировать такой наш патриотичный порыв, я намеревался подать письменное обращение в муниципалитет (благо, там все шестеренки были обильно смазаны звонкой монетой), местному опричному начальству (Воронцову, конечно же!) и кому-то из государевых людей, облеченных властью принимать присягу. А нахрена мне кто-то, если у меня настоящий целовальник имеется? Ну да, немного не его профиль, но пускай Рикович крутится, ищет варианты... В любом случае - если я, как тут говорится, "крест поцелую" и присягну при нем - это будет считаться так же авторитетно, как если бы я лично общался с кем-то из семейства Грозных.

- Тьфу-тьфу... - я постучал себя по голове, потому как никакой иной деревяшки вокруг не наблюдалось.

И огляделся. Вот оно - будущее Орды! Мы - народ кочевой, но вместо кибиток и лошадок у нас - бронированные фудтраки с росписями от Резчика! Ряды черных фургонов, выстроенные на огромной стоянке отвоеванного у Хтони торгового центра, вызывали чувство гордости! Мощные, основательные, способные выполнять функции полевых кухонь, легкой бронетехники, медэвакуаторов и полевых баз! Да, собранные на коленке, да - отличающиеся друг от друга конструкцией, местами неказистые и эстетически странные. Но - надежные и простые, и укомплектованные самыми офигенными экипажами из всех возможных, битком набитые продовольствием, оружием и расходниками. Каждый из них был раза в два больше и тяжелее того монстра, на котором я ехал на Байкал. В такой же пропорции выросли проходимость и бронированность нашего фирменного транспортного средства. Полсотни фудтраков, а? По-стахановски потрудились!

Фактически - целая бригада мотопехоты, если считать по пять бойцов в команде каждого транспортного средства. А если прибавить сюда еще десант из орочьих добровольцев, коих соберутся многие тысячи, если мне разрешать зарегистрировать помимо двух юрлиц (быстрое питание и хтонический ОСВОД) еще и третье - ЧВК "Орда" - то вообще страшное дело получится.

И это было еще не все: в каждом сервитуте, где у нас имелся филиал, сейчас клепали фургоны по проекту Капитошки и Парамошки. Уже через месяц Орда готова была в полном составе вооружиться до зубов, собрать попутчиков и временных союзников, нагрузиться припасами, сесть на колеса и поехать туда, куда надо! Корму надо? Мне, конечно. Ну, и Государству Российскому! Такие добровольческие тыловые и антихтонические подразделения, думаю, оценят по достоинству... А если не оценят и не найдут правильного применения - то пошли они нахрен. Я старалась, как могла!

- Кузя, ититьска сила, где моя самобеглая тележка? - спросил я вслух, зная, что тут, в этой обители "Гоблин Индастриз", меня слушают и снимают из каждого темного угла. - Желаю взять тележку и пойти поработать в Сан-Себастьяне. На людей посмотреть, скажем так, и себя показать...

- Хлебалом поторговать... - прогнусавил кто-то из-за угла торгового центра.

Вот же! Одно слово - гоблины! И не предъявишь: их тут многие сотни копошатся! И децимацию не проведешь: экономически невыгодно...

Едва слышно тарахтя мотором, подъехала хотдожница версии "М" - модернизированная. Теперь на ней можно было готовить что угодно во фритюре: картошку, наггетсы, сладкие хрустящие пирожочки с вареньем; и варить кофе на песке, а не только хотдоги фигачить!

- Запаковано как положено? Можно не проверять? - спросил я у Кузьмы, который усиленно свайпил экран смартфона.

- Можно! - закивал он. - Кстати, пирожочки с вишневым вареньем - офигенские. Я шесть штук скушал.

Я подозрительно глянул на закрытую на защелку, холодную крышку фритюрницы.

- В каком смысле? Ты как их жарил, если тут нихрена не работало?

- А я не жарил... Я из морозилки погрыз! Ой, тебе что - жалко пирожочков?

- Не, не жалко, просто... - нет, поразительные существа эти гоблины все-таки.

- Ну, и всё! Я работать пошел, скоро с железнодорожного вокзала бронепластины привезут и динамическую защиту! На всю партию! - он, похоже, основательно проштудировал словарь, потому что говорил вполне нормально.

Или это на гоблинов так созидательный труд влияет?

- Динамическая защита на... Полсотни комплектов? - вытаращил глаза я.

- Шестьдесят восемь! - закивал он. - Правда, двадцатилетней давности и польские, но...

- Кузя, - я положил ему руку на тощее плечо и проникновенно заглянул в глаза. - Выражаю тебе мощную ордынскую благодарность и торжественно разрешаю тебе взять сколько угодно пирожочков из морозилки! Хоть два!

***

Вечер определенно обещал быть томным.

Просто представьте себе: набережная из белоснежного мрамора, закат над морем, весенний ветерок, ароматы кофе, цветущей субтропической великолепной растительности и сраной мимозы, скоморошья молодежь на двух гитарах и скрипке играет что-то душещипательное, пары прогуливаются - нарядные, улыбающиеся...

И я - в черном переднике с белой дланью, сытый, довольный и чудовищно харизматичный, за прилавком тележки, под эвкалиптом раздаю народу счастья. Кому-то крепкого и черного, в бумажные стаканчики. Другим - жареного и сладкого, в картонные коробочки, чтобы варенье не капало. Третьим... Третьим - альтернативно-протеинового, с булкой и сосиской, с майонетчупом, горичнезом и кетчицей. На выбор!

Дым коромыслом, шуточки-прибауточки, торговля от души идет! Студентки селфи со мной делают, в щечки целуют, пацаны местные кулак отбить подходят, респектуют, мол - наш Бабай, молодчага! А я что? А я урук тщеславный, мне приятно.

- Впервые вижу миллионера, который продает сосиски! - произнес бархатный женский голос.

Марго! И черт бы меня побрал, если на шпильках, в узкой юбке с разрезом и белой блузе с открытыми плечами она выглядела хуже, чем в оранжевом комбезе и горных ботинках! Роскошная дама, что тут скажешь! На аппетитной груди у Маргариты Львовны болтался бейдж с логотипом телеканала, черные кудри трепал морской ветер, южное солнце отражалось в широко распахнутых глазах.

- Миллионера? - удивился я. - Нет, я слыхал подобную фразу про черного урука, но вот миллионер... Это кто здесь миллионер?

- Ты, Бабай Сархан. Точные подсчеты нашего финансового аналитика: сумма твоих активов давно перевалила за один миллион денег!

- Да? Не, ну аналитикам виднее... - почесал затылок я. - Никогда не углублялся в такие тонкости. Наверное, если считать вместе с польской динамической защитой, то миллион там и насобирается... Но это все ордынское, а не мое. У меня нет нихрена, так - кард, пара футболок и джинсы. И личное обаяние. А! Еще кофе. У меня есть кофе.

Марго Рошаль подошла очень близко и принялась водить пальчиком с идеальным маникюром по заляпанному кетчупом заламинированному меню.

- Бабай, ты можешь мне предоставить кофе с собой? - прищурившись, спросила она. - Мы записывали прогноз погоды тут, на пирсе, и мне стало так холодно и одиноко... Наверное, это могло бы меня согреть.

- Ну, как бы... - я никак не мог понять, что она имеет в виду.

У нас тут вроде как весь кофе с собой, фарфоровые чашечки я как-то не брал, не подумал... Да и столиков раскладных нет.

- Так что, получится у тебя? Могу я на это рассчитывать этим вечером?

- Да, почему нет? - я сунул турочку в горячий песок. - Кофе с собой... Это можно.

- Кофе с тобой, - кивнула Марго и сделала этот свой шикарный жест, всей кистью руки. - Этим вечером. Ты пообещал!

- Однако! - расхохотался я. - Какая хитрая женщина! Тогда я ставлю вторую турочку, варю еще кофе - себе, потом делаю четыре пирожочка с малиной, мы берем это все с собой, и ты со мной идешь гулять по берегу, да?

- О да, - кивнула она. - А дальше - как сложатся звезды, м?

- Я бы не стал доверять такие решения огромным шарам раскаленной плазмы, которые находятся охренительно далеко от нас, - проговорил я, разливая кофе по стаканчикам и принимаясь за готовку пирожочков. - Но ход твоих мыслей мне очень нравится. Я сейчас позвоню Витеньке - он заедет за тележкой, не могу же я бросить часть своих миллионов посреди Сан-Себастьянской набережной? Кстати, если хочешь, я попрошу его привезти тебе кеды и спортивный костюм. Какой у тебя размер? Задолбешься же на каблуках, м?

- Господи, - сказал Марго. - Если бы я недавно не развелась в третий раз - я бы решила, что встретила идеального мужчину, и мне пора замуж!

***