Глава 9. Мягкая посадка

- Ыть! Ать! Ять! Мать! Ма-а-ать!!! - орал я, пока меня на солидной скорости разматывало об поверхность воды, сдирая доспехи и вырывая из рук кард и нехитрый скарб. - Йо-о-о-п!

Полет дурня по имени Бабай, который поверил гыгыкающим старым мертвым уручьим пердунам, закончился ударом бренного тела о торчащую над морской гладью небольшую скалу. Или большой камень. ХРЕНАК! Я впечатался в него пузом, рожей, грудаком, коленями и всем остальным. Остальное, благо, было слегка защищено доспехом, хотя большую его часть я бездарно растерял во время приземления... Приводнения.

- Ублюдки старые, доберусь я до вас!!! - заорал я, грозя в небеса. - Я нассу в ваши призрачные рожи, так и знайте! Снесу храм бульдозером, к японой матери! У-у-у, нелюди!

Проблема была в том, что вся эта схема с переносом от одного святилища до другого предполагала, что за хренову кучу лет - около двух тысяч или вроде того - они остались на своих местах. И я, наивный дурень, подумал: ну, что там такого могло случиться? Дуклянский убийский мавзолей, или как там он назывался, по словам Марбода, Индутиомера и остальных долбоящеров, стоял на каком-то холме на берегу моря, точность переноса составляла плюс-минус пятьдесят метров. Даже если там одни развалины - ничего страшного!

Действительно, ять, чего тут могло быть страшного? Я ж о том, что меня могло замуровать в горную породу под храмом или наоборот - закинуть на высоту многоэтажки - и не подумал! А следовало бы... Так что я встал, как настоящий баран посреди развалин Аквинкумского святилища - точь-в-точь такого, как в Оазисе на Гусьем озере, только с другими статуями, поставил ноги на рельефные отпечатки кованых подошв орочьих сапог в одной из плит, ну, и пустил себе кровушку - капнул на пол. Совсем чуть-чуть, дело ведь не в колдунстве, а в символах, да?

И меня ка-а-ак херануло на почти шестьсот километров! Такое было чувство, что мною пульнули из промышленной пневаматической катапульты! По крайней мере - потолок я пробил, это точно. Хреновый там был потолок, в старинном святилище, а башку свою я закованными в латы руками вовремя прикрыл. Шестьсот километров за минут двадцать - это просто кабздец. Я летел, мычал сквозь сжатые зубы, ронял кровавые сопли, слезы и слюни, с меня разве что живьем шкуру не содрало: ощущения были наидерьмовейшие! Вообще, ни одна скотина, кроме черного урука, такой способ транспортировки однозначно бы не пережила. Это была смерть в страшных муках, растянутая во времени.

Зато, пока летел, задыхался и лопался - успел осмотреться. И понял, что лоханулся я крепко: всё-таки от Аквинкума до Хунедоары было немного ближе, чем из Монтенегро. Лошара космического масштаба, что тут скажешь? Идиот самый настоящий. В какой-то момент полета мне удалось сгруппироваться в позу эмбриона, и стало полегче, я даже успел придумать себе некие плюсы в этом гребаном вояже. Типа, я все равно хотел посмотреть, как живут браты-уруки на Адриатике!

А потом полет замедлился, это произошло на высоте метров двадцати над морем и в двухстах - от берега, посреди некоего странного кольца из обломков скал, разбросанных довольно симметрично. Мне хватило секунды, чтобы сообразить: в свое время урукское святилище расфигачили при помощи магии!

Ну, и потом уже меня размотало об воду и нежно притормозило о скалу хлебальником.

***

Очухавшись, я посидел на камнях некоторое время и подумал о горькой и дебильной судьбе своей. Ну, то есть, все было не так уж плохо. Татау работали, и моя шкура, и скальп, и ушибленные конечности, и рассаженная морда активно заживали. Большая часть доспехов, кард и рюкзак со всяким-разным НЗ находились на дне, в пределах кольца из скальных обломков, глубина тут была не очень - метров пять или типа того, так что я теоретически мог понырять и достать всё свое имущество... А на том куске скалы, который послужил для меня естественным тормозом, водились мидии, так что я принялся их жрать.

Честно говоря, морепродукты мне как-то не очень по вкусу. Тем более - сырые. Мидии если и употреблять - то запеченные, с хорошей миской риса или макарон и с каким-нибудь греческим салатом... Ладно, ладно, про салат - это уже Эссино влияние. Но в общем-то я грыз моллюсков, как семечки, подкидывая организму протеинов и всяких там микроэлементов, разглядывал не такой далекий берег и думал...

Подумать было над чем. С лесистых склонов ближних гор поднимались в небо столбы черного жирного дыма, ветер доносил запах гари, пороха, крови и страданий. Там шла война в самом мерзком ее проявлении. Конечно, Монтенегро являлось вотчиной черных уруков, и война для этого края была обычным делом... Но по всему выходило - если что-то горит именно здесь, значит - моим родичам пришлось несладко. Враг уже здесь!

У уруков полно врагов. Могли переправиться карательные отряды с Апеннинского полуострова, или кто-то из европейских аристократов решил попытать счастья на ниве охоты на страшных урукхайских пиратов... Но вообще-то по нынешним временам дело, скорее всего, обстояло гораздо более очевидно: здесь орудовали упыри или османы. И тот факт, что горело уже побережье, что мои серокожие и клыкастые свирепые собратья в этот раз не смогли навалять им на перевалах - это навевало грустные мысли.

Следовало отправиться на разведку! Я принял такое решение и мигом содрал с себя остатки доспехов и сложил их тут же, в одной из небольших расщелин, поросших водорослями и мидиями, и принялся нырять, выискивая пропавшие пожитки... Это было долго и утомительно, все же обыскать пришлось круг диаметром метров в семьдесят, но я справился! Почти все нашел, даже кард - и его сунул в расщелину, к доспехам.

И вот в тот самый момент, когда я набрал воздух и сунул рожу в воду, чтобы занырнуть за своим рюкзаком, который разглядел на дне, некая невиданная сила ухватила меня за волосы и подняла над поверхностью моря.

- А ты что еще за хрен? - с явно читаемым удивлением спросил на черном наречии лысый и бородатый мощный урук, который смотрел на меня сквозь очки.

Очки! Йопта, урук - в очках! Сказать, что я был в шоке - это ничего не сказать. Мне даже лупить его расхотелось, уж больно колоритный тип! Этот крепкий коренастый мужик восседал в широкой весельной шлюпке, явно знавшей лучшие времена: облупленные борта и выщербины на планшире говорили сами за себя. Местный орк и правда мог считаться настоящим силачом, раз сумел перегнуться через борт и приподнять меня за волосы, но это совсем не оправдывало таких его резких и болючих действий!

- Я не хрен. Я - Бабай Сархан! - сказал я и полез в шлюпку. - Выпускай уже мои патлы, они тебе без надобности и тем более - не продаются.

- Чего?

- За каким бесом ты меня за волосы ухватил? Вот чего!

- Я думал, ты тонешь! - возмутился он. - Вон как ртом воду хватал! Где хоть капля благодарности?

- И что - типа решил меня спасти? - я, честно говоря, пребывал в ярости, но старательно сдерживался. Не видал я еще уруков, которые ожидают благодарности от сородичей! – Протянуть, так сказать, руку утопающему? Ты вообще - орк или скорая медицинская помощь?

Волосы он мои наконец выпустил и отряхнул ладони. Ишь, брезгливый, что ли? На самом деле - очень может быть! Его синие шаровары и странного вида жилетка выглядели опрятно - несмотря на окружающую обстановку. Чистюля, похоже.

- Вообще-то я травматолог-ортопед, - необыкновенный орк опустил очки на нос и посмотрел на меня поверх стекол.

- Ять, - сказал я. - Что - серьезно?

- Очень даже серьезно! И диплом имеется. Бакалавр медицины! Болонский университет! - степенно кивнул он. - Меня Сагдей зовут. Сагдей Лучник.

- Лучник? Лучник - и ортопед? - определенно, этот день был полон открытий.

- Так совпало, - пожал плечами Сагдей. - А ты - тот дебил, что с неба свалился? Или другой? Я видел: кто-то летел, но рассмотреть - не рассмотрел. Да и прицелиться не успел, если честно. Решил подплыть, глянуть... А то мало ли!

- Тот... - сокрушенно кивнул я. - Понимаешь, связался с кучкой старых урукских пердунов, они пообещали мне быстрое путешествие, и...

- Гы-ы-ы! - оскалился он. - Точно - дебил. Шаманам поверил? Они ж двинутые, все как один!

- Всё хуже, - повинился я, чувствуя к этому странному дядьке некую иррациональную приязнь. - Духам!

- Ах, духам! - он даже руками всплеснул. – Ну, ты вообще... Тут себе верить нельзя: вдруг пердануть захочешь, а обосрешься?! А ты - духам! Ты, похоже, совсем убогий... Эру наш Илуватар велит помогать убогим, так что, пожалуй, я и не убью тебя сразу, и не выброшу тебя в открытое море, и не стану пускать в тебя стрелы...

- А? В каком смысле? - напрягся я.

- Говорю - завтракать будешь? Приглашаю тебя в гости. Как Эру заповедал. Хотя у меня с продуктами и небогато, но рыбки поедим, чайку попьем.

- А ты что - верующий? - зачем-то уточнил я.

- Нет Бога, кроме Эру, и все мы - дети Его, - показушно-смиренно склонил лысую голову Сагдей.

- Тогда я за рюкзаком нырну? Поверь мне - там у меня отличный кофе в герметичном пакете... Я так сварю - ты обалдеешь и на чай смотреть не сможешь!

- Да-а-а? - заинтересовался он.

- Вообще-то я - профессиональный бариста! Даже - ресторатор, - гордо выпятил грудь я. - У меня и кафе свое имеется.

Наблюдать, как его слегка раскосые глаза становились круглыми - это было бесценно. То-то же! А то - ортопед! Травматолог! Бакалавр! Лучник! Па-а-а-адумаешь!

***

Убежище Сагдея Лучника располагалось на одном из бесчисленных островков, которыми были богаты здешние воды. Я понятия не имел, как обстояли дела с островками и заливами в Черногории и Хорватии на старушке-Земле, но тут, похоже, такое их обилие было обусловлено магическими войнами древности. Судя по уверенности, с которой лысый урук вел свое суденышко между рифами - для него акватория была знакома, как свои пять пальцев.

- Если и остались свободные уруки - то только на островах, - говорил он, и мышцы на его руках, крепко держащих весла, бугрились при каждом гребке. - Османы крепко за нас взялись. С тех пор, как Резчика не стало - все пошло в бездну. Если бы кто-то сказал нам еще два или три года назад, что уруки, как последние снага, под плетями надсмотрщиков будут рубить руду в шахтах... Мы бы не поверили. Растерзали бы говорившего, и дело с концом! А сейчас - сейчас наши дети в клетках, а на мужчин и женщин надели рабские ошейники... И конца этому не видно.

- Я видел дымы над горами, - осторожно сказал я.

То, что говорил Сагдей - это было немыслимо. Раб - урук? Как это вообще возможно? И Резчик... Почему у них не стало Резчика? Что ни говори, именно татау делают урук-хай одинаково неприятным противником для магов, киборгов, мутантов и танковой дивизии. Без татау мои сородичи - просто агрессивные верзилы, пускай по физическим кондициям и превосходящие человека раза в два. Но... Если вместо двух патронов для ликвидации урука надо потратить двенадцать или пятнадцать, то, учитывая емкость магазина автомата Татаринова, это не станет особой проблемой.

- Дымы... Это орудует Шаграт! Шаграт и его банда. Он всегда говорил Шарку, что тот делает неправильно, завязывая татау на свою жизнь... Шаграт не делал татау. И я не делал. Поэтому - я здесь, Шаграт со своей бандой на свободе и даёт упырям просраться, а все остальные, кто поверил Шарку - в рабских ошейниках.

До островка осталось совсем немного, Сагдей обернулся, чтобы причалить аккуратно, а я спросил:

- А почему ты мне обо всем этом рассказываешь так просто? Не опасаешься?

- Хе! - Сагдей Лучник дождался, пока шлюпка ткнется в отмель носом, резко оттолкнулся ногами, выпрыгнул за борт и принялся перебрасывать на берег связки наловленной рыбы и вязанки с плавником (древесиной, собранной на берегу моря). - Ты - урук. Тебя постараются убить все, кого ты встретишь на берегу. Кроме других уруков... Хотя - и они тоже, скорее всего. Тебе некуда идти, ты чужак. А еще - у тебя татау. Значит, ты или из российских таборов, или прямиком с Борнео. И у вас есть Резчики... И ты точно много-много раз общался с одним из них: вон, какая расписная у тебя рука! Если ваши Резчики правильные - то мы могли бы договориться. Мы могли бы спасти уруков Монтенегро. Хотя какую плату потребует Резчик за это - я и представить себе не могу.

Чтобы скрыть некоторое замешательство, я тоже выпрыгнул из шлюпки, и мы вдвоем подняли ее и перенесли в небольшую пещеру, где лодка была незаметна с моря. Потом, нагрузившись рыбой, дровами и прочим скарбом, я потрусил за оркопедом... То есть - за ортопедом, конечно - к его бунгало, которое скрывалось среди скал и деревьев. Я наконец разглядел его лук: короткий, с крутыми изгибами плеч, изготовленных из рогов какого-то животного. Определенно - оружие было мощным! Но пристрастие к такой архаике выглядело странно: на Балканах запрета на ношение и применение огнестрела для уруков не существовало, и использовать лук вместо АГС или ручного пулемета - идея сомнительная...

Островок-то был совсем небольшой: эдакая клякса метров ста в диаметре, но - со сложным рельефом. Самопальная хижина, собранная из самых необычных материалов (обломков кораблей, рекламных щитов, металлопрофиля, крупных кусков плавника, фанеры, пластика и прочего) расположилась под естественным каменным козырьком одного из утесов. Тут же имелась сложенная из камней печь, большой металлический резервуар для воды с коробкой опреснителя и ручной помпой рядом, коптильня, лабаз на небольших сваях... В общем - убежище было из разряда "нет ничего более постоянного, чем временное". Врядли респектабельный бакалавр медицины рассчитывал на то, что задержится в этих живописных пердях надолго!

- На вот, надень... И шмотье свое доисторическое просуши! - сходив в хижину, Сагдей вынес мне точно такие же, как и у него самого, синие шаровары и какое-то то ли одеяло, то ли плед. - Чего смотришь? Струка!

- Сам ты... - почти обиделся я

- Ну, темнота... Плед - струка, жилетка - цмадан, шапка вот такая - капа! Давай, переодевайся и кофе вари, урук-кафанщик... Хотя какой ты кафанщик? Ты - матерый убийца, - он кивнул на мою руку. - Черепов-то, черепов... И такой молодой! Сколько тебе? Девятнадцать? Двадцать?

Я сделал неопределенный жест рукой, не подтверждая и не опровергая его догадки, и мигом снял с себя шмотье, и развесил всё на дереве. В это время Сагдей разжег огонь в очаге, прямо тут, на улице, установил железную треногу, повесил котелок с водой и стал чистить рыбу, явно намереваясь приготовить что-то вроде ухи.

Напялив на себя шаровары и накинув на плечи плед, я взялся за дело. Кофе – значит, кофе! В крышку от армейского котелка я набрал песку и сунул его в костер - греться. Достал контейнер с зернами чистейшей арабики, еще один, поменьше - с кардамоном и третий - с какао-бобами. Я говорил про НЗ? Определенно, всё это были запасы первой необходимости, наряду с БЦАА и мультивитаминами. Потом извлек из бокового карманчика рюкзака ручную кофемолку и хорошенько продул ее от воды. Последней на свет Божий появилась крохотная турочка.

- Кафанщик! - усмехнулся Сагдей, и его очки заблестели, отражая отблески разгоревшегося костра. - Кафанщик-убийца, да еще и Бабай зовут! Это звучит как начало многообещающей страшной истории! Расскажешь?

- Хо! - сказал я. - Расскажу.

Я сыпанул горсть зерен в кофемолку, добавил туда одну кардамонинку и четыре какао-боба и взялся за рукоять. Это была наша, маякская кофемолка. Ею можно было даже камни перемалывать или крушить черепа - если двинуть по башке хорошенько!

- Я расскажу тебе свою историю, раз ты и вправду не знаешь, кто такой есть Бабай Сархан, а ты пообещай, что потом поведаешь мне свою: про поступление в университет, стезю травматолога и эти оптические приборы у тебя на морде! Ну, и про смерть этого Шарку, и про пленение народа адриатических черных уруков...

- Хм! - лучник-доктор задумался. - Вообще-то я что-то слышал про какого-то Сархана... Какие-то наемники, да? Что-то на границе Хтони... Название какое-то претенциозное, пахнет седой древностью, как твои краги и доспехи! На языке вертится, а вспомнить не могу!

- Орда, - радостно оскалился я. - Мы есть Орда.

- Действительно - претенциозно. Давай, вари кофе скорей, сил нет больше нюхать! И рассказывай, это вправду интересно! - он закинул в большой котел почищенную рыбу и специй, и взялся за овощи: картошку, морковку, лук - самые обычные. - У меня уже есть догадки на твой счет, но хочется всё узнать из первых уст.

- Что ж... - я сунул турку в раскаленный песок и почесал башку. - Пожалуй, все началось с того, что убили старого Садзынара Резчика, а я очнулся в его жилище - на полу, приплюснутый к бетону рифленой подошвой государева опричника...

Солнце заходило, костер горел, над костром булькал котел с рыбной похлебкой, мы с Сагдеем пили кофе, смотрели на море и рассказывали друг другу страшные истории, и нам было совершенно не страшно. И с хрена ли нам должно было быть страшно? Мы ведь черные уруки! Нам вообще нихрена не страшно, даже полет на шестьсот километров или похищение в рабство целого народа. В конце концов это всё пустяки, дело житейское. С кем не бывает?