Глава 2. Цели

— Представитель древнего рода, благородный наследник семьи, и такое низкое преступление — ограбление склада.

Падающий в окно солнечный свет не разбавлял мрачную атмосферу кабинета. Граф Адольф дирра-Гиор исподлобья смотрел на говорившего мужчину. Молодой граф полагал, никто не узнает, что это он натыкал копья в грязевую яму, чтобы изничтожить проклятый род Рохейзов.

Всё было спланировано, слуги сделали большую часть работы, он лишь подавил защитные чары склада: он был достаточно умелым магом, и в академию поступил только ради будущей должности. Граф не ожидал встретить здесь кровного врага.

И он недоумевал: сразу после дела он отправил слуг прочь, как его вычислили?

— Зачем вы это сделали? — лукавство проскользнуло в голосе мужчины.

— Вы ошибаетесь, это был не я, — заверил граф, хотя ему хотелось воскликнуть: у вас нет доказательств, потому что я не оставил следов!

— Когда совершаете преступление, надо действовать более осмотрительно. Не отсылать слуг, которые вам помогали, сразу после происшествия.

Граф вскинул голову.

— Да-да, — улыбнулся его собеседник. — Единственное подозрительное движение в академии — исчезновение ваших слуг. Хотя на выяснение этого обстоятельства потребовалось некоторое время, потом оставалось только найти их и получить показания.

— Показания слуги против господина не может быть неоспоримым доказательством, — с ноткой надменности отозвался граф дирра-Гиор, но на самом деле он испугался.

— И у вас есть мотив, — продолжил мужчина. — Вы действительно готовы на убийство ради кровной мести?

Лицо графа ожесточилось. Он не ответил, но выражение лица всё сказало за него.

— Хах, — мужчина откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Даже не знаю… на вашем месте я поступил бы так же.

Глаза юного графа распахнулись шире. Мужчина продолжил:

— Тем более, герцог Рохейз поклонялся богам, навлекал беду на мир. Не может быть, чтобы его дочь не унаследовала его дурных наклонностей. И её поведение весьма подозрительно.

Граф разомкнул губы, но тут же их стиснул. Ему не пришлось торопить мужчину, тот заговорил сам:

— В рамках расследования мы следили и за ней, вдруг она сама устроила эту ловушку, чтобы избавиться от Мана Диама. Теперь, после побега из академии, она скрывается под именем Варда Хейз. Якобы занимается охраной обозов, но… учитывая увлечения её семьи… Возможно, она ищет храмы богов или призывает расколы.

Чем больше он говорил, тем сильнее распахивались глаза юного графа.

— Официальных доказательств её преступлений нет, — мужчина развёл руками. — Увы.

Нахмурившись, граф с минуту смотрел на него и, наконец, недоверчиво спросил:

— Вы… хотите, чтобы я её нашёл?

Мужчина вздохнул:

— Я благородный человек и считаю кровную месть справедливым делом. Поэтому я бы хотел, чтобы у вас всё получилось.

— Но меня арестовали.

— Задержали для допроса. Я могу вас отпустить до выяснения дальнейших обстоятельств и… — он вдруг подвинул один из лежащих на столе листов к графу. — Это отчёт о перемещениях герцогини Лилиан. Возможно, вам будет интересно.

Несколько мгновений взгляд графа дирра-Гиора оставался недоверчивым, но жажда мести пересилила, он притянул к себе лист и, читая, нахмурился.

— Пока вы можете идти, — разрешил мужчина, но, когда граф почти добрался до двери, добавил. — Будьте осторожны с Маном Диамом. Он намного сильнее, чем полагают в академии. Если вы хотите отомстить, действуйте только когда его не будет рядом. Иначе у вас ничего не получится.

— Благодарю за совет, — отозвался граф. — Я этого не забуду.

— Это мой долг как благородного человека, — мужчина холодно улыбнулся ему вслед.

Но когда дверь за юным графом закрылась, лицо мужчины стало меняться, обнажая раскосые тёмные глаза и острые скулы магистра ордена седьмого водопада Тэмина.

В углу проявилась фигура его помощника. Тот хмуро смотрел на дверь:

— Вы уверены, что этого мальчишку стоило отправлять разобраться с девицей? Не думаю, что он справится с Арманом.

— Он неопытен, но в смекалке ему не откажешь: эта идея с копьями была великолепна, я восхищён, — заявил магистр Тэмин. — К тому же прелесть этого человека в том, что его покушение на герцогиню Лилиан не будет слишком подозрительным.

— Но есть ли в этом смысл?

— Всё, что мешает ордену огненного щита, имеет смысл, — Тэмин забрал лист с информацией о перемещениях герцогини Лилиан. — Тем более, отправить его по следу ничего не стоило, и он не знает, кто его направил.

Его помощник мысленно вздохнул: это магистру ничего Тэмину дело ничего не стоило, а помощнику пришлось договариваться, чтобы графа не арестовали по-настоящему.

* * *

Сложив руки на груди, я полусидела на подоконнике и смотрела на улицу.

По двору пробежал слуга, расплёскивая воду из деревянных вёдер, и снова всё застыло в неподвижности. Не было никакой явной охраны, повязанная на ворота лента оповещала мимопроходящих, что мест на постоялом дворе не осталось, так что никто не заходил.

Из окна моей комнаты охраны по периметру я не замечала. Казалось, можно взять и спокойно уйти. Вот только я сильно сомневалась, что простым уходом можно избавиться от Синеглазки.

Как-то же он меня выследил. Я все вещи магией проверила, но меток не нашла. Значит, Синеглазка на своём пятом магистерском уровне поставил метку настолько безукоризненно, что мне с моим четвёртым кругом её даже не почувствовать.

Если он достаточно умел в этом деле, есть вероятность, что и на пятом уровне я не смогу так просто справиться. А если вспомнить, как Синеглазка распутывал сложные защитные чары в академии, можно предположить, что, скорее всего, так и будет.

Потому что он мастер своего дела.

Тихий стук отвлёк меня от размышлений, заставляя повернуться к тускло освещённой двумя свечами комнате.

— Заходи, — разрешила, продолжая упираться бедром в подоконник.

Дверь бесшумно раскрылась, и Синеглазка шагнул внутрь. После купания его щёки раскраснелись, влажные волосы скрутились более тугими кудрями. Тонкая белая рубашка, заправленная в тёмные штаны, подчёркивала мощную ширину его плеч и гибкую тонкость талии.

— Ложись, — велела я.

Синеглазка глянул на широкую кровать, затем — на меня. У него было сложное выражение лица, но я не собиралась разбираться в его эмоциях, просто хотела знать, как он поступит после того, как официальный повод меня преследовать исчезнет.

— М-м, ты знаешь, твой приказ звучит довольно пугающе, — заметил Синеглазка с мягко-нервной улыбкой.

— Если боишься — можешь отказаться, — пожала плечами.

— Я, пожалуй, рискну.

Он решительно защёлкнул засов на двери и потянул рубашку вверх. Её низ высвободился из штанов, открывая кубики пресса, а затем — мускулистую грудь. Сняв рубашку одним слитным движением, Синеглазка отправил её на сундук в изножье и с вызовом посмотрел на меня. Рассматривать я его не собиралась, но взгляд невольно скользнул по великолепию хорошо скроенных и натренированных мышц.

Меня нельзя удивить мощным мужским телом, я их за свою жизнь повидала тысячи, но есть разница между тем, наблюдаешь ли ты за табуном тренирующихся или купающихся воинов или созерцаешь безупречно сложенного красавчика, только что заперевшего дверь, чтобы остаться с тобой наедине.

Синеглазка не спешил укладываться на постель, позволяя хорошо себя разглядеть. Более того, он стянул сапоги и неторопливо развязал пояс штанов. Я молчала. Он смотрел мне в глаза, постепенно спуская штаны. Я не возражала, тем более, под ними были подштанники, так что действо было менее провокационным, чем могло бы быть.

Я позволила губам растянуться в саркастической улыбке:

— Неужели стесняешься?

— А ты хочешь, чтобы я разделся полностью?

Тишина…

Мы смотрели друг другу в глаза. Я думала, как ответить на эту провокацию, и вынуждена была признать, что не знаю, какой вариант лучше: слишком неоднозначными были отношения между нами, слишком всё неопределённо. Если бы Синеглазка был моим подчинённым или прямым соперником в прошлые времена, я бы знала, что делать, но теперь…

Вдруг я вспомнила, как он отказался со мной целоваться, и, желая его смутить, ответила:

— Да.

Снова наступила тишина. Казалось, весь постоялый двор застыл, ожидая наших действий.

— Хм! — у Синеглазки дёрнулись уголки губ. — Впервые слышу, чтобы для массажа надо было полностью раздеться. Но тебе лучше знать, какой массаж ты собираешься делать.

Выдав это, он решительно стянул с себя и подштанники тоже — я даже слово вставить не успела.

Ну, что могу сказать: всё очень даже на месте у него, есть чем похвастаться.

Избавившись от штанов, он бросил их на сундук к рубашке и сообщил:

— Я готов.

Мурашки пробегали по его коже.

— Ложись, — жестом пригласила я, мысленно ругаясь: я вообще-то собиралась сделать всё без намёков на сексуальный подтекст.

Впрочем, ещё не поздно всё исправить.

— Покрывалом нижнюю часть закутай, — добавила мрачно.

— Зачем? — весело осведомился Синеглазка. — Мне показалось, ты хотела посмотреть меня целиком.

Если бы под рукой что-нибудь было, я бы точно в него кинула. На его счастье, Синеглазка исполнил мой приказ и залез под покрывало. Иначе я бы нашла чем его припечатать.

— Я просто позаботилась о твоих портках, чтобы маслом их не испачкать, — ещё мрачнее оправдалась я и забрала со стола в углу принесённый служанкой флакон.

— О, — вроде бы даже разочарованно протянул Синеглазка и улыбнулся. — Тогда спасибо за беспокойство, я это очень ценю.

Покачивая флакон, я наблюдала, как он устраивается на кровати, подталкивает к себе одну из подушек, упирается в неё лбом. Он вёл себя так, будто действительно только ради массажа пришёл.

Вздохнув, я подошла к кровати и одним прыжком уселась на его укутанные покрывалом бёдра.

— Ох, — интимно выдохнул Синеглазка.

Он был очень горячим и соблазнительным сейчас, пах чистой кожей и травами с лёгким будоражащим оттенком мускуса, но я не поддалась. Откупорив флакон, плеснула вдоль его позвоночника масло с мягким ароматом лаванды. Заткнув пробку, отложила флакон на подушку и опустила ладони на горячую кожу. Жар побежал по рукам, но и это ощущение я подавила.

Интимная атмосфера определяется не только внешними факторами вроде уединения, тусклого освещения и наготы. Для этого нужен соответствующий внутренний настрой и резонанс между оставшимися наедине людьми, который усилит эти чувства.

Если настроя нет, если одна сторона непоколебима, атмосфера не сможет нагреться. Я стала холодной, как кусок камня.

Все мои движения были исключительно механическими, я не наслаждалась прикосновениями к этому прекрасному сильному телу, игнорировала жар чужой кожи. Не думала ни о чём таком. Интимное настроение Синеглазки ощущалось, как волны тепла, его аура призывала ответить ему взаимностью, но я была тверда в намерении погасить любые плотские порывы, и постепенно, хотя мои руки непрерывно скользили по спине Синеглазки, разминая его мышцы, общее настроение успокаивалось.

Мой холод уравновесил его жар.

Подавлял.

Синеглазка вздохнул.

Я ещё некоторое время мяла его, даже ещё раз добавила масло, но оставалась отстранённой, не позволяя себе присматриваться к нему и впасть в любование.

Наконец, я слезла с его ног и, плюхнувшись на кровать рядом, холодно сообщила:

— Всё. На этом мой долг возвращён, у тебя больше нет причин следовать за мной.

Мне было интересно, что Синеглазка ответит.

От его вздоха всё его тело дрогнуло, Синеглазка поднял руки и обхватил подушку, разворачивая голову набок.

— Есть. У меня есть причина следовать за тобой, — произнёс он мягко.

Он смотрел в сторону, длинные пушистые ресницы прятали выражение его глаз, а в приподнятом уголке губ читалась ирония и горечь.

Но он по-прежнему молчал о помолвке.

— И что за причина? — я собиралась спросить резко, но получилось как-то слишком мягко.

Ресницы Синеглазки дрогнули, он чуть повернулся, чтобы проникновенно посмотреть на меня, и его улыбка стала отчётливее. В ней точно была горечь, но и нежность тоже.

— А зачем мужчина может следовать за женщиной? — он приподнялся на локте, всматривался в моё лицо, будто искал что-то.

У него был очень смущающий взгляд.

Я моргнула, разрывая невыносимый зрительный контакт на мгновение. В это мгновение множество мыслей пролетело в голове. Ответ нашёлся один: он очень хотел со мной переспать. Бывают такие, которым как втемяшится в голову, так всё, не угомонятся, пока своего не получат.

Проблема в том, что статус Синеглазки слишком высок, даже для герцогини. Особенно для герцогини, семья которой подозревалась в связи с богами.

Ещё раз оглядела Синеглазку: хорош. Действительно хорош от кончиков густых волос до кончиков ногтей, и всё в промежутке тоже на высшем уровне.

Взгляд Синеглазки становился вопросительным.

— Понятно, — я подалась вперёд.

Его глаза расширились, а я толкнула его в плечо, укладывая на спину. Точнее, попыталась — он был слишком крепким и даже не дёрнулся от толчка, мне пришлось добавить магии в мышцы, чтобы рывком уложить его на лопатки.