Глава 10

Роксана

От сочувствия, которое я испытывала к Кейду в своих воспоминаниях, не осталось и следа. После того, что я только что увидела, меня одолела такая неприязнь, какой я даже к Майклу не испытывала.

Я сидела на крышке уже целую вечность и просто не понимала, как можно быть таким… Хотя, чему, собственно говоря, я удивляюсь?

Сейчас перепихон в туалете клуба – это обычное дело, а не сюжет для заголовков новостей. Это не должно меня злить. Абсолютно все парни, с которыми мне приходилось «встречаться», вели себя точно так же. Не думаю, что они трахались со мной из-за того, что я была для них особенной. Скорее им просто нужно было справить нужду, а я всегда была под рукой – безэмоциональное симпатичное тело для траха.

Тогда я не задумывалась об этом, может, потому, что мне было плевать. Еще каких-то пять лет назад я была куда менее сентиментальной, да и интерес к сексу был на уровне обычного любопытства.

Но теперь… Я вся дрожала, вспоминая обнаженный торс Кейда. Какого хрена я вообще это увидела? Мне совершенно не нравилась его спина, которая то и дело всплывала перед глазами.

А еще хуже было воспоминание о том, как он слегка запрокинул голову, достигнув оргазма… Его зубы врезались в нижнюю губу, а на лбу образовались маленькие морщинки удовольствия – знаю, я увидела это в зеркале так отчетливо, как будто он был надо мной.

Я встряхнула головой и провела рукой по влажным волосам, сама не понимая, почему вспотела. Честное слово, если бы я могла прямо сейчас запихнуть себя в этот унитаз, то смыла бы себя немедленно в попытке убежать от чувства стыда.

Я вдруг рассмеялась, поразившись собственной глупости. Невольно вспомнилась сцена из Гарри Поттера, где Гарри вынужден был смыть себя в унитаз, чтобы попасть в Министерство Магии.

Но оказаться в канализации Нью – Йорка – перспектива так себе. Откинув все лишние мысли, я наконец-то вышла из туалета, где давно было пусто, и направилась обратно в гримерную.

Кейси, к счастью, я там не заметила, но вот загорелая красотка, только что оттраханная Кейдом, гордо восседала на одном из туалетных столиков. Кажется, она только что поведала подружкам о своем приключении и явно приукрасила некоторые моменты.

– Он был просто в восторге. Еще минут пятнадцать после этого покрывал меня поцелуями и говорил, что я превосходна… Как думаете, может, между нами может возникнуть нечто большое? – Я пристально поглядела на Робин – как я помнила, ее звали именно так, и она была одной из двух новеньких, которых приняли вместе со мной. Девушка показалась мне очень необычной, от чего придушить ее захотелось еще сильнее. Ее внешность притягивала взгляды – она метиска, и я уверена в том, что она была безумно горячей смесью филиппинских, американских и европейских кровей.

– Робин, не говори ерунды, – девочки хором рассмеялись, а одна из них даже покрутила пальцем у виска. – Можешь сколько угодно нам это рассказывать, да только вряд ли тебе кто-то поверит. Он трахал каждую из нас. И, поверь, чаще всего это было в туалете. Не считая парочки раз на диване в его кабинете.

– Я не вру. Зачем мне это? – Робин скрестила руки на груди, насупившись. Меня так и подмывало гордо объявить о том, что я только что видела, как ее грубо оттрахали и убежали, бросив небрежное «спасибо». Но я молчала – как-то не хотелось сознаваться в том, что я подсматривала за таким процессом.

Черт, я действительно это делала. Идиотка.

– Затем, что все мы были такими. Забудь. Кейд трахает все, что только пригодно для этого. И более-менее симпатичное. Через время ты это поймешь, а к нам присоединятся еще несколько наивных, как ты, девочек. – Я не знала девушку, которая обращалась к Робин, да и не хотела знать. Все они были мне неприятны, не считая Стефани.

С тех пор как я устроилась сюда на работу, меня не покидало чувство того, что меня опустили в аквариум, наполненный голодными акулами.

– Вы просто завидуете, – отмахнулась Робин, от чего пара девчонок разразились заливистым смехом.

– На самом деле, он помолвлен. Его невесту зовут Тесса… – После этих слов я вышла из гримерной, как будто комнату заволокло ядовитым газом, и нахождение в этом помещении опасно для жизни.

Вот оно что. Он еще и помолвлен! И на ком? На самой тотальной идиотке нашей школы. Но больше всего меня бесило то, что Кейд с такой легкостью разменивается на всех. Неужели тот случай, когда он оказался между жизнью и смертью, ничему его не научил?

Почему он продолжает жить так, как будто завтра не существует? Ведь у него есть возможность жить иначе.

У меня – нет. Я действительно не знаю, что будет завтра. Собственник квартиры в любой момент может нас выселить, несмотря на то, что платить стараюсь в срок – рано или поздно ему просто надоест то, что в его квартире живут два алкоголика. Я вообще подозреваю, что он делает это только ради маленького ребенка, и как только Дилан подрастет, мы все останемся без крыши над головой.

Если бы я только могла оформить опекунство над братом… Тогда бы мы переехали. Жили бы вдвоем, сняли небольшую, но уютную квартирку. Может быть даже на Манхэттене с окнами на Центральный парк. Дилан обожает гулять по нему, и я знаю, что это его мечта – просыпаться и идти гулять, по пути подкармливая сонных уток, плавающих в пруду.

Зимой ловить снежинки и кататься на большом городском катке, который больше напоминает сказку.

От этих мыслей под веками защипало – я знала, что этому не бывать, потому что Дэн и Мэгги никогда не отдадут мне опеку над Диланом.

Им так удобно. Я плачу за квартиру, а они могут разрушать свою печень сколько душе угодно.

У Кейда нет таких проблем. Он может вытирать свою накаченную задницу стодолларовыми купюрами, и я просто ненавижу его за это. И все же, что-то в нем изменилось. Раньше он все время улыбался, хоть и был самодовольным кретином. Теперь же его мимика больше напоминает лицо игрока в покер – попробуй понять, что за карты он держит в рукаве.

Поправляя свой откровенный наряд, я поняла, что пора убежать от собственных мыслей – сейчас время моего выхода. И я сделала шаг вперед – туда, где зал встретил меня бурными аплодисментами.

А я одарила всех неким подобием ненастоящей улыбки.

Кейд

Я редко ночевал в доме родителей. Еще четыре года назад, сразу после того как я твердо встал на ноги, они переехали на Лонг-Айлэнд – золотой берег, где отстроили дом, который олицетворял «Американскую мечту» во всем ее помпезном великолепии.

Но я ненавидел этот особняк и терпеть не мог находиться за городом. Но прекрасно знал, почему именно такого убежища искал мой отец.

Ему надоело наблюдать за тем, как он губит город, в котором родился и вырос, поэтому он решил наблюдать за ним с другой стороны пролива.

– Я так рада, что ты пришел. Так приятно завтракать всей семьей. – Мама искренне улыбнулась мне за завтраком, в то время как я налегал на свой омлет с беконом и цельнозерновым хлебом. Отец с матерью ели медленно и аккуратно, по маленьким кусочкам, которые отрезали с помощью ножа и вилки. Старики совершенно отбились от городского ритма жизни, а вот я торопился на встречу с Дереком – нам предстояла очередная подготовка к «Вендетте».

Не так – то легко придумать наиболее удобные места для наркодиллеров и сделать так, чтобы в случае прихода проверки мы вышли сухими из воды. Это было совсем не просто, и каждый раз я спускал на это кучу нервных клеток.

– Мам, брось. Мне не трудно доехать до вашей деревушки. – Я усмехнулся, разглядывая шикарную хрустальную люстру на потолке огромной столовой, в которой мы находились. Горничная то и дело приносила нам на стол новые десерты и убирала опустевшие тарелки.

– Я счастлива, что у тебя все получается. Слышала, «Infinity» признали самым посещаемым клубом за последний месяц. – Она продолжала непринужденно болтать, пока мы с отцом осторожно переглядывались, запихивая в себя как можно больше еды. За последнее время он сильно постарел – каштановые до этих пор волосы за пару месяцев покрылись сединой, а складка между бровей стала еще глубже и отчетливее. Глядя на него, я смотрел на самого себя и знал – так я буду выглядеть через двадцать пять лет, потому что являюсь помолодевшей копией своего отца.

Внешне.

– …Ты так долго мечтал об этом, и вот, наконец, у тебя есть такое замечательное дело. Надеюсь, скоро ты откроешь ресторан и еще что-нибудь, и сеть «Infinity» захватит весь город, как в свое время «Adam INC» Лео, – На последнем слове она выразительно посмотрела на отца, а вот я поперхнулся беконом еще на слове «мечтал» и теперь кашлял так, будто мне воткнули гвоздь прямо поперек горла.

Мечтал. Конечно, я всегда об этом мечтал. Спасибо, что напомнила, мам, о моей настоящей мечте. Которая гниет на свалке несбывшихся мечтаний вместе с желаниями каких-нибудь неудачников.

– Воды, – Лео подвинул ко мне графин с водой.

– Спасибо, мам. Я думаю, как только, так сразу, – ага, надеюсь, что никогда. Я и так занимаюсь таким дерьмом, еще не хватало мне перейти на крупные сделки. И… Убийства.

По лицу отца я понял, что он прекрасно знает, о чем я думаю.

– Сара, мы с Кейдом поговорим наедине после завтрака. Надеюсь, ты нас простишь.

– Конечно, я как раз уже закончила. Кейд, приходи к нам как можно чаще. И зови с собой Тессу – я просто в восторге от этой девушки. Она милая, не правда ли? – Улыбка не сходила с маминого лица.

Как же счастлива она была, если настолько не разбиралась в людях. На самом деле, Сара всегда была за меня – после того, что случилось пять лет назад, она никогда не повышала на меня голос, хотя, и раньше такое случалось редко. Она боготворила меня, и я был благодарен ей за эту безграничную по – матерински слепую любовь.

Но, честно говоря, я не представлял, как можно не заметить того, что Тесса – фальшивая идиотка с опилками вместо мозгов.

Отец же был прекрасно в курсе всех моих дел и даже моего отношения к девушкам. Он и сам в свое время был таким же. Теперь же его больше интересовали деньги, и это было его самой любимой вещью на свете.

Мне было все равно. Я был согласен быть его пешкой – какая разница? Какое это имело значение теперь, когда я вынужден быть тем, кем не являюсь? Никакого.

Человеку необходимо к чему-то стремиться. Если бы я только мог бороться за свою мечту, то боролся бы. Но меня лишили этого. Я знал, что адская боль в коленях, которая появляется при игре, просто не позволит мне побеждать на матчах, а один лишний удар – и я снова окажусь в больнице с повреждением коленного мениска.

Человеческое тело так слабо перед волей судьбы.

Человеческое тело так слабо… Перед искушением.

Тонкие ниточки памяти вернули меня ко вчерашнему вечеру: Робин не пришлось просить дважды – пара слов, прижал ее к стенке, и она тут же растаяла. Под рукой оказался туалет, как это всегда и бывает, когда мне хочется трахнуть одну из них.

Но в какой-то момент… Я увидел в зеркале движение и чуть не сошел с ума, когда понял, что в одной из кабинок кто-то есть.

Светлые волосы. И в аккуратных чертах лица зеленоглазой узнал Рокси. С удовлетворением заметив, что она смотрит на мою задницу, стал трахать Робин еще в два раза жестче, быстро отведя взгляд от зеркала.

Но я знал – она смотрела.

Смотрела на то, от чего отказалась, а потом кусала губы, заливаясь слезами.

Иначе просто не может быть – девушки мечтают о том, чтобы я их потрогал. Они мечтают быть со мной рядом, быть ближе к моему телу, к моим деньгам и статусу.

Отказ Роксаны – недоразумение, и рано или поздно я ее сломаю, потому что мой интерес надкусить запретное яблоко заставляет меня иногда пропускать ее в свои мысли.

Изредка. На пару минут в день.

– Ты выглядишь так, Кейд, как будто у тебя в голове только что созрел план по захвату мира. Это не может не радовать. – Мама покинула нас, и я сам не заметил, как уже несколько минут сидел наедине с отцом.

– Ага, – я пропустил его иронию мимо ушей, уставившись в одну точку.

– В последнее время ты меня очень радуешь. Я рад, что мне есть кому передать дела, в случае чего. Поджег клуба Патерсона был выполнен великолепно – никто и не догадался о том, что это больше, чем случайность. Две недели назад еще один наш конкурент был отравлен, и я думаю, ты догадываешься, чьих рук это дело.

Я поднял на него глаза, стараясь выдержать его жесткий взгляд, направленный прямо на меня.

– Еще одно «случайное» убийство, – я вздохнул, делая равнодушный вид. – Надеюсь, мне не придется заниматься этим.

– Ох, разумеется, нет. Ты будешь раздавать приказы: где, когда и как. А наемники – слушаться. Пока этим занимаюсь я, а ты развлекаешься со своим клубом… Хотя, должен признать, по субботам он приносит нам горы денег.

Я кивнул, не расценивая это как комплимент. Это был очередной разговор с отцом, в котором я чувствовал себя взаперти.

Я всегда возвышался над всеми, но рядом с отцом был его марионеткой, канарейкой, заключенной в золотой клетке.

Лео всегда был против баскетбола. А когда мне запретили играть, и вовсе обрадовался, что я теперь буду целиком и полностью следовать его примеру.

– Я думаю, через полгода стоит открыть «закрытый клуб», членство в котором будет обходиться каждому в кругленькую сумму. Ты сам понимаешь, какого рода услуги, предоставляют такие клубы. – Я снова слегка кивнул: конечно, понимаю – дом, наполненный шлюхами, старичками вроде того, что сидит напротив, и виски. – Поэтому в «Infinity» ты можешь набрать туда хорошую клиентскую базу.

– Ага, – я глянул на часы, понимая, что встреча с Дереком неумолимо приближается. Встав из-за стола, я направился к выходу, но строгий голос остановил меня, издав последний указ:

– Будь добр, делай все, чтобы я тобой гордился, Кейд. Помни, кто поставил тебя на ноги и дал тебе в жизни все, что ты имеешь. Все это, – поборов желание повернуться и хорошенько ему врезать, я покинул помещение и этот сраный дом, который просто больше не мог выносить.

Гребанная семейка. Чертова мафия. Как я ненавидел все, что связано с моей собственной семьей.

Причем я говорю не только о своей настоящей семье – Сара, Леонард, я. О, наша семья была куда больше, чем можно было бы себе представить.

До девятнадцати лет я даже не подозревал, какой ценой нам достается все это несметное богатство, которое нас окружает. Поток денег всегда был безграничен, и они появлялись в моих руках, как по волшебству, – я настолько привык к этому, что даже представить себе не мог то, что за этим стоит. Я знал, что у отца огромная строительная корпорация, но не знал, что скрывается за этим прикрытием.

Моя семья являлась одной из двадцати пяти семей, разбросанных по всем штатам, и принадлежала к преступному синдикату, которому насчитывалось уже более ста лет. С девятнадцатого века он занимался самой разнообразной преступной деятельностью: рэкет, наркоторговля, сутенерство, незаконная торговля оружием, шантаж, отмывание денег, заказные убийства, контрабанда – и этот список был далеко не полным.

По сути, все, что принадлежало мне, было запачкано кровью. Когда я узнал об этом, мне то и дело мерещились капли запекшейся крови на свежих зеленых банкнотах.

В дела организации посвящали только мужчин – женщинам мы не доверяли, поэтому мама и не догадывалась о том, чем занимается наш отец, а теперь и… Я.

Наверное, он даже обрадовался тому, что с баскетболом у меня не получилось. Он всегда хотел только того, чтобы я возглавил его компанию, но все оказалось куда хуже, чем я думал.

Но мою жизнь не оценил никто – тогда, когда пять твердолобых остолопов напали на меня и избили до полусмерти.

Почему после этого я должен ценить чью – то другую?

Я чувствовал, всем телом чувствовал эту желчь, эту злобу в своем сердце, от которой никак не мог избавиться – она завладела моими кровеносными сосудами, превратила их в черные реки, зараженные ненавистью и отвращением к жизни.

Наверное, зомби испытывают примерно то же самое: они сеют вокруг злобу и хаос, но не хотят этого – они просто не могут иначе. Их сделал такими укус другого. Вот и я слишком ослаб тогда и поддался укусу своего отца.

А вообще, зомби не существует. Как и любви, дружбы и прочих чудесных чувств. По которым все так отчаянно сходят с ума.

Погрузившись в такие нерадужные мысли, я включил трек Florence and The Machine – Seven Devils и газанул так, как будто мне не терпелось свалить отсюда – подальше от Лонг-Айленда с его идеально стрижеными газонами. Подальше от своей семьи.

– Смотри, этого поставим здесь – у самой сцены. Клиенты узнают его по татуировке на шее. Такие же нарисуем на других дилерах. Один будет стоять на балконе, другой у туалета. И парочку поставим перед вип-зонами – ты же знаешь, некоторые любят делать это под кайфом. – Дерек провел пальцем по карте клуба, выкладывая мне свой план. Мы старались менять местоположение дилеров каждую субботу на случай, если под клуб копают.

– Неплохо. С татуировками ты хорошо придумал. Эти браслеты, что мы использовали раньше, вызывали слишком много подозрений. К тому же, клиенты зачастую не могут их разглядеть. Все же одинаковые… – вечеринка «Вендетта» была нечто средним между мистическим таинством и Венецианским карнавалом – такая атмосфера в клубе достигалась с помощью определенных декораций, музыки и подсветки.

– Гадалка, как всегда, для отвлечения внимания, тоже не далеко от вип-зон… – продолжал Дерек, усмехаясь. Я тоже невольно улыбнулся, представляя девушек, одетых в одинаковые платья. Они любили заходить к Мадам Резессанс и испытывать судьбу. Кажется, она гадала на картах таро и по линиям рук – отличное развлечение для посетителей.

– Пока меня все устраивает. А продажа девочек? – Я приподнял бровь и скрестил руки на груди, взглянув на задумавшегося друга.

– Пока все по старой схеме, – пожал плечами Дерек. – Хоть наши и одеты точно так же, как посетительницы, нам пока ничего не остается кроме того, как довериться им. Они зазывают клиентов в вип – комнату, те рассчитываются с ними за кэш. По камерам будем отслеживать сумму.

– Главное – чтобы никто не заметил, что в вип – зоне есть камеры. Клиентам это не понравится… Большинство из них уважаемые люди, и никто не догадывается, что на многих у нас есть компромат.

– Он нам только на руку, – Дерек выглядел довольным, да и я теперь был уверен, что очередная вечеринка пройдет как по маслу и станет сенсацией светской жизни Манхэттена. Я же собирался всю вечеринку проторчать на балконе и наблюдать за порядком.

– Я, как всегда, буду здесь, – я указал пальцем на излюбленное балконное место над главным залом. – У тебя есть какие-то планы?

– О да. Хочу вычислить одну из наших новеньких – пока не знаю, как. Не знаю, как я сразу не разглядел ее на кастинге. Но что-то в ней есть, и я бы сам не отказался провести с ней время в одной из вип-комнат.

Он заявил это таким тоном, как будто говорил со мной о погоде.

– Надеюсь, ты не против? Ты тогда ее увел, с тех пор молчишь. Она хороша? – По горящим недвусмысленным желанием карим глазам друга я прекрасно понял, каким образом он хочет провести с ней время наедине.

Мой палец чертовски сильно надавил на карту так, что костяшки побелели.

– Ничего особенного, – спокойно отозвался я, стараясь не выдавать возникшего диссонанса внутри.

Вот черт.

Под кожей возникло странное чувство собственничества, которое было мне незнакомо – я просто не мог смириться с тем, что другу могло достаться то, что не удалось заполучить мне.

– Ну что ж, я это проверю, – Дерек издал нелепый смешок, после которого мне захотелось заткнуть его рот грязной тряпкой и скрутить его пополам.

Но, сделав глубокий вдох, я пришел в себя: черт, какая глупость – нападать на друга из-за девчонки, которую знать не знаю.

Из-за обычной девочки, у которой ребра торчат и грудь второго размера…

Бледноватой, грубой. Она была совершенно не в моем вкусе. Не похожей ни на одну модель, не похожей ни на одну девушку, которая у меня когда-либо была – а это всегда были первые красавицы.

И именно эта сучка отказала мне – это просто смешно.

– Не советую, – я постарался, чтобы мой голос звучал непринужденно, и скрутил карту клуба в трубочку, постучав ею по своей ладони. – К тому же, она не похожа на тех, кто делает это со всеми подряд.

– Оу… – Дерек изменился в лице. – Тогда это еще интересней. Как же тогда вышло у тебя?

– Я – исключение. – Я надеялся, что взгляд, которым я одарил Дерека, был не слишком угрожающим. Он ни в коем случае не должен заподозрить то, что эта доска утерла мне нос и отдавила яйца.

Черт, надеюсь, с ним она проделает то же самое.

Но я не позволю этому случиться.