14

Лишь в минуты, когда я разговаривала с семьей, приходилось изображать счастливую улыбку и рассказывать, как хорошо мне живется с любимым мужем. Сегодня был один из таких дней, причем, именно мама позвонила, чтобы поздравить…с годовщиной свадьбы. На долю секунды я не поверила. Не поверила, что прошел год. Все забыли, в том числе и я. Все, кроме бдительной и любящей мамы. А, может, не забыли, а лишь сделали вид, что не помнят…

— О, Феликс! Здравствуй, мой хороший! Поздравляю вас!..

Я даже не заметила, как он появился позади меня, пока я говорила по скайпу. А дальше пошли всякие нежности, поздравления и бла — бла… Единственное, за что я благодарна ему — это взаимное уважение к моим родным, он всегда был учтив и — в это сложно поверить — улыбался маме. Такое происходило раза три — четыре за год нашей совместной жизни. Она была в восторге от своего зятя. А я считала секунды, когда закончится разговор и он отойдет от меня.

Сегодня диалог продлился дольше обычного, мне даже пришлось встать и уступить ему место. А когда они договорили, и Феликс пошел в душ, моя мама выдала следующую фразу:

— Какой же красавец твой муж! А форма — то ему как идет… И какая вы красивая пара, дочь. Я все думаю, какие дети у вас красивые будут…

В этот момент я заметила движение сбоку и повернула голову. Он вернулся, чтобы повесить эту самую форму на спинку стула. Наши взгляды встретились во время слов о детях. Я клянусь, что в его глазах читалось сожаление! Даже мурашки прошлись по коже. В голове кадр за кадром возникли моменты его возни с Анушик…

Феликс хотел детей.

Феликс хотел детей…со мной…от меня…наших… Господи, как ни пытаюсь сформулировать эту мысль, не получается. Не получается, потому что в это невозможно поверить.

— Ну все, дочка, я вижу, вы там заняты, завтра созвонимся! Целую вас!

Я и забыла, что мама была на связи. Вздрогнув от её голоса, я отвернулась и уставилась в экран со списком контактов.

На меня нашло оцепенение от этого беззвучного откровения.

— Не хочешь прогуляться по ночному городу?

Я крутанулась на стуле и, вскинув бровь, взглянула ему в лицо. Ты ли это, Феликс? Не — не. Кто ты и что ты сделал с господином прокурором, который меня ненавидел?

— Не смотри на меня так, Венера, — устало выдал он, — невероятно, но сегодня действительно день свадьбы…

Он не сказал «нашей». Это попросту и невозможно сказать. Потому что это действительно была лишь свадьба. Показушное представление для сотен знатных гостей с целью заверить эту кучку снобов и разукрашенных выскочек в том, что сын двух благородных семейств не совершал попытки изнасилования. Что слухи лишь пустой звук, а Феликс и Венера — горячо влюбленные, которые скрывали отношения и по этой же причине поссорились на свадьбе Розы. Ну, а там, как говорится, через «сарафанное радио» до всех дошел неправильный рассказ о вечере.

Он не сказал «нашей». Потому что «нас» — это форма личного местоимения, которая подразумевает нечто большее, чем есть между нами.

Тем не менее, своим предложением Феликс ошарашил меня. Я сумела лишь пожать плечами, сама не зная, что это значит — да или нет.

— Тогда я приму душ, поедем где — нибудь поужинаем и прогуляемся.

О, господин прокурор понял это как «да». Видимо, оно так и было. Прошло добрых минут десять, а я все сидела и думала, что за очередное испытание мне уготовлено? Что сегодня Феликс собирается сделать, чтобы вновь оскорбить и унизить меня?..

Я все же встала и подошла к зеркалу с расческой в руках. За год волосы отрасли до плеч. Ровно год назад я приняла решение подстричься практически под корень, обозленная тем, как меня втащили в этот дом… Я помню каждую минуту боли так четко, будто это происходило вчера. Каждую слезу, что пролила со дня знакомства с ним… А сегодня он приглашает меня на ужин?..

Я остановила выбор на абсолютно обыденном легком летнем платье кремового цвета и быстро переоделась. На этом мои приготовления были завершены. Когда Феликс вышел из ванной, я стояла у окна, разглядывая красивый закат. И с каким — то до слез душившим чувством осознала, что уже очень давно перестала замечать жизнь вокруг…

— Ты готова?

— Да, — ответила я, не шевельнувшись.

— Спускаемся?

Тревога во мне разрасталась с каждым шагом, сделанным по направлению к выходу. У самого начала лестницы мы столкнулись с его матерью, которая, не скрывая своего удивления, разглядывала нас двоих, спеша задать закономерный вопрос:

— Что случилось? Куда вы идете?

— Нам нужно в город, мама, — абстрактно ответил Феликс.

Идеально подкрашенные красные губы вытянулись трубочкой, когда она спросила:

— Вдвоем?

— Да. — Отрезал Феликс и многозначительно посмотрел на неё.

Допрос прекратился тут же. Мы вышли из дома и сели в машину. Я успела заметить вмятину над дверью и сразу же вспомнила день на берегу реки… С тех пор мне не доводилось куда — то с ним ездить, иначе я давно заметила бы…

Всё было странно, мы молча доехали до центра города, где выбрали, наверное, один из элитнейших ресторанов. Уже один этот факт меня разозлил. Он прекрасно видел, что я оделась слишком просто для таких мест. Ощущение, что это был первый пункт его замысла — заставить меня чувствовать себя никчемной в дешевом платье среди этой роскоши… Но я ничего не сказала, просто скрипя зубами прошла внутрь, злясь ещё больше, когда, следуя за ним, ловила многочисленные взгляды — сначала восхищенные, а затем — обескураженные. В первом случае — это впечатление от Феликса, во втором — от меня.

Когда мы дошли до нашего столика, уровень моей агрессии зашкаливал.

— Подскажите, где у вас здесь дамская комната? — обратилась я к официанту, которого прикрепили к нам.

— Я провожу.

Путь до туалета показался мне подиумом. Без исключения все дамы в помещении с интересом смотрели на меня. Как только я вошла внутрь, сразу же бросилась к расписной раковине и долго — долго обливала лицо холодной водой, чтобы остыть. И плевала на тех, кто заходил и выходил, продолжая обсматривать меня.

Что я здесь делаю?.. Как могла добровольно куда — то с ним пойти?

Вернувшись, я заметила бокалы, наполненные красной жидкостью, и довольно резко прокомментировала это:

— Мне нельзя, я принимаю таблетки.

— Я знаю. Это всего лишь вишневый сок. Я ведь тоже за рулем, Венера…

Его глаза сузились, предупреждая меня о том, что я начала не с того тона.

— Я заказал то, что, как мне кажется, тебе понравится.

Пришла очередь хмуриться мне. Откуда ему знать, что я люблю, а что — нет.

— Феликс, что мы здесь делаем? — открыто спросила я. — Ты и я — что мы вдвоем здесь делаем?

Он вскинул брови и несколько игриво приподнял уголки губ, прежде чем ответить, расслабленно откинувшись на спинку стула:

— Мы вдвоем, то есть, ты и я, — словно объясняя маленькому ребенку, — собираемся ужинать.

Для эпичности момента не хватало только объяснений на пальцах.

Я подалась вперед и, облокотившись о край стола, стала внимательно рассматривать каждую черту его лица, ища подвох.

Красив как бог.

Когда мозг выдал это заключение, я даже немного похолодела. И это все, о чем ты могла подумать в эту минуту, Венера?

Будет звучать, возможно, как жалкое оправдание, но Феликс действительно был самым красивым и самым пугающим мужчиной из всех мне знакомых. Его глубокие темные глаза тоже не отрывались от меня, и, казалось, он понял, о чем я думаю…

— Не помню, чтобы в течение года у тебя были проблемы с выбором спутниц для ужина… — очнувшись, саркастически произнесла я.

— У меня и сейчас нет с этим никаких проблем.

При виде его улыбки желание облить безупречно белую рубашку соком чуть не погубило меня. Самоуверенный ублюдок. Если бы мне не пришлось делить с ним спальню, я, может, и не знала бы…но в ванной и на стуле мне часто доводилось видеть рубашки с однозначными цветными полосами на вороте…и ощущать присутствие женщины, стойкий парфюм которой витал в помещении.

— Ты можешь расслабиться на какой — то хренов час? Всего лишь на час? — переменившись в лице и голосе, спросил Феликс, застав меня врасплох. — Я, что, должен привести сюда твою мать, чтобы ты прикинулась, будто все хорошо? Я тебе действительно настолько противен? Венера, я не то чудовище, которым ты меня всегда хочешь видеть!

— А кто ты? Добрый принц? — вырвалось непроизвольно.

— Возможно, я мог бы им стать.

Даже если бы и хотела, не смогла бы ответить, потому что к столу подошел официант. Я обдумывала значение этой фразы. Кошки — мышки мне не нравились. Новая игра, и опять по его правилам.

— Ты же любишь?

Не сразу я поняла, о чем идет речь. Когда на мой вопросительный взгляд Феликс молча указал на стол, я опустила глаза и недоуменно уставилась на осетинский пирог. Сочный и с румяной корочкой в лучших традициях с кусочком масла в самом центре, которое таяло и с каждой секундой все больше распространялось по золотистой поверхности.

— И…

— Откуда я знаю? — подхватил он, на что я кивнула. — Нет, мне сказала не Роза.

Какое — то совсем непонятное пояснение, которое ничего не дало. Вопреки моим ожиданиям, Феликс больше ничего не стал говорить. Он галантно поместил кусок ароматного яства на мою тарелку.

— Ты, правда, привез меня в ресторан и заказал осетинский пирог? — недоверчиво спросила я, не в силах поверить в реальность происходящего.

Этот мужчина напротив, которого я просто не узнавала, фыркнул и закатил глаза:

— Просто молча ешь. Когда пирог остывает, никакого наслаждения не получаешь.

Это был тот случай, когда я не смогла устоять. Осетинский пирог с мясом, фыдджын, — мой фаворит в топе вкусной еды. И я не ела его больше года… Я, признаться, вообще не помню, чем я питалась все это время.

Подхватив дымящийся кусок правой рукой, я откусила и выдохнула с восторгом. И так я съела почти половину всего пирога. В полном молчании, игнорируя правила этикета, запрещающие есть руками в общественном месте, игнорируя сам факт своего нахождения в этом самом общественном месте и того, кто привел меня в него.

— У тебя хороший аппетит. Ты раньше всегда так питалась?

Я не понимала смысла этих светских бесед, но была слишком умиротворена вкусной едой, поэтому немного расслабилась и решила поддержать разговор.

— Всегда. У меня был слишком интенсивный образ жизни, чтобы беречь фигуру.

Феликс понимающе склонил голову набок, затем потянулся к бокалу и сделал глоток. Я пыталась уговорить себя не смотреть на него. Но смотреть по сторонам было неприемлемо в данной ситуации.

— Не может быть осетинского пирога в меню такого заведения, — между прочим резюмировала я, с неподдельным интересом рассматривая замысловатые, но изящные узоры салфеток.

— Может быть. Если ты готов за это заплатить, — возразил он спокойно.

— Но зачем? — вновь удивилась я, оторвавшись от своего занятия. — С чего вдруг такой праздник внимания и учтивости? Их подают в местах попроще. Не обязательно было заставлять меня чувствовать себя такой…белой вороной…среди этого шика, чтобы угостить пирогом.

— Достаточно было бы сказать «спасибо». Так и будешь во всем меня подозревать?

— Прости, но именно опыт общения с тобой меня этому и научил. Феликс, что тебе нужно? Всё это, — я обвела рукой стол и пространство вокруг, — для чего это?

— Я просто хотел сделать тебе что — то приятное. Если хочешь — думай, что я пытаюсь отблагодарить за спасение своей жизни…спустя столько времени.

Я не верила ни единому слову этого человека. Но выпытывать что — то было бесполезным, поэтому я просто заткнулась.

Спустя несколько минут послышались его раздраженные вдохи и выдохи. Понемногу истинная натура выходит наружу, скоро из ушей дым повалит.

Когда еще через несколько минут Феликс попросил счет, я облегченно вздохнула. Ну все, теперь можно и домой. Пусть это и не мой дом, но в любой комнате вдали от него я себя буду чувствовать намного безопаснее, чем сейчас.

Радость моя поубавилась, когда, расплатившись, он резко встал и без слов направился к выходу, демонстрируя свое отношение ко мне. Пришлось чуть ли не бежать за ним, став посмешищем для окружающих.

Лишь у самой машины Феликс остановился и резко обернулся:

— Лучше вызову такси и избавлю тебя от своего присутствия. Ты ведь только рада будешь? — оскалился, доставая телефон из кармана.

Не было смысла что — либо отвечать, он был чертовски прав.

Нескончаемый поток автомобилей, сигналы, даже частые крики водителей друг на друга… Этот город полон темперамента. Здесь не особо принято уступать кому — то. Сила есть — ума не надо. А сила заключается в состоянии, как это ни прискорбно.

Мы дожидались такси, наблюдая за движением. Я думала о том, как раньше любила ночной город. Я не боялась его. Не боялась темноты, скрывающей гадость этого мира. А сейчас все изменилось. Сама моя жизнь превратилась в темноту.

— Феликс, — тихо позвала я его и дождалась, пока он посмотрит на меня, — почему ты не подаешь на развод?

Странное чувство разлилось во мне, когда я уловила теплоту в его взгляде. Пока секунда за секундой он рассматривал мое лицо, я вспоминала слова Розы о том, что её брат другой. Вспоминала свои переживания и даже мысль, что смогу родить ребенка от него, которая пришла в голову во время лечения в больнице.

Что изменилось? Что сломалось во мне? Где я дала слабину?

— Потому что я хочу обратного, Венера.

Это короткое заявление лишает меня способности говорить.

Опять…опять я вижу в нем эту готовность разделить будущее на двоих.

И…не верю в такую возможность.

— Но ты не хочешь, правда? — с иронией и печалью улыбается, не дождавшись от меня никакой реакции.

Свет фар приблизившегося к нам такси освещает лицо Феликса. И, прежде чем сесть, я осознаю, что на этот раз мне хочется остаться. И понять, что происходит — и с ним, и со мной. Почему меня бросает из крайности в крайность, почему я хочу одновременно быть чем можно дальше и вдруг остаться и поговорить по душам?

Он расплатился и назвал адрес, после чего взглянул на меня долгим — долгим сожалеющим взглядом через приоткрытое окно. Интересно, о чем был этот взгляд?..

Машина тронулась, унося меня прочь. И через мгновение я с удивлением обнаружила, что по щекам текут слезы…

Свекровь подлетела ко мне, как только я вошла в дом.

— Где Феликс?

— Я не знаю.

— Куда вы ходили вдвоем? — тоном озлобленного следователя спросила она.

— В ресторан. Ваш сын показал мне очередной раз, насколько я не вписываюсь в стиль и уровень вашей жизни. Не переживайте.

Мне просто хотелось подняться и лечь, я была опустошена этим походом, была сбита с толку поведением Феликса и его откровениями.

— Снова дерзишь, — заключила женщина, сузив глаза, — что бы ты ни пыталась с ним сделать, я не допущу, чтобы этот фарс продлился долго. Если бы не мой бывший муж, я бы давно тебя вышвырнула из нашего дома.

— Вы можете мне не верить, но я больше Вашего хочу покинуть этот дом и забыть всё, что связано с этой семьей. Поразительно, но в чем — то мы с Вами нашли точку соприкосновения. — Спокойно заверила её я и продолжила свой путь.

Колючий и полный недоверия взгляд сопровождал меня до самого угла, за которым я скрылась в направлении спальни.

В эту ночь Феликс не вернулся. Я это знала, потому что не сомкнула глаз, анализируя свои ощущения. Точнее, пытаясь это сделать.

Заснула лишь под утро, изможденная непрошенными мыслями. А когда проснулась, обнаружила на тумбочке маленькую подарочную коробку, в которых обычно дарят ювелирные украшения. Я долго не решалась открыть её, понимая, насколько это осложнит и без того запутанное положение. Но в конечном итоге руки сами потянулись к не й… Ожидая увидеть кольцо или сережки, я была удивлена, обнаружив внутри маленькую саблю, украшенную драгоценными камнями… Это была миниатюрная и неописуемо красивая подвеска с тонкой изящной цепочкой в придачу.

Возможно, любая другая девушка завизжала бы от восторга.

Но не я… Я же пыталась понять, что он этим хотел сказать. Потому что сабля — это напоминание о танце с саблей.

Танце, с которого и началась эта история…