Глава 11

Я поймала себя на том, что думаю о чём угодно, только не о предстоящем действии.

– Если позволишь, – Тилар тихо подошёл, достал одну из баночек и отставил в сторону.

Туда же отправились две оставшиеся. Я из любопытства покрутила их в руках – смазка, заживляющий лосьон и гель для массажа с эффектом усиления ощущений.

Наручники Тилар положил ближе к себе, и я только сейчас поняла, что у меня не возникло даже мысли о том, что эти штучки будут применять на мне.

Тилар избегал прикасаться ко мне, мы оба знали, что тогда он слишком быстро возбудится. И всё-таки это немного цепляло, хотелось устроить маленькую месть за то, что не обняли не поцеловал меня при встрече. Я смотрела, как он чётко, немного нервно двигается, как нарочито глубоко и размеренно дышит, и даже не могла представить, насколько же он на самом деле волнуется.

Серую палку Тилар достал последней, коробку с кусочком паззла отодвинул к стене.

– Это последняя модель, все сертификаты безопасности есть. Тут регулировка мощности и выбор режимов, – Тилар повернул «палку» кнопками наверх и протянул мне.

Я уставилась на предмет, не понимая, что с ним делать. Кажется, мы что-то упустили.

– Эм. Тилар, основы поведения в «игровой» проходят на Венере как факультатив в Женском институте бизнеса, а я училась на Земле, – осторожно пояснила я мужчине.

– Ничего. Я объясню, как пользоваться, и поставлю минимальный режим. Ты мне не повредишь, если только не станешь бить рукояткой по голове, – пошутил Тилар, и я криво улыбнулась, хотя больше хотелось за такую шутку действительно огреть его чем-нибудь тяжёлым.

Оказалось, что палка – это энергетический хлыст. С круглого набалдашника-излучателя выходит импульс, в некоторых моделях для большей реалистичности ещё и проецирует изображение той самой плети или ремня, но у моей рукояти будет видно только жгут тумана, который можно подсветить разными цветами.

Тот, у кого в руках рукоять, ощущает отдачу, как правило, в настройках ставят эффект как от удара при работе с кожаным ремнём или плетью. Принимающая сторона, тот, на ком испытывают это, гхм, устройство, тоже почувствует то, что выставили в настройках. Это может быть ток с интенсивностью от лёгкого покалывания до серьёзных разрядов, имитация ударов плётки с разной степенью реалистичности и интенсивности, поглаживания, иглы, да хоть щекотку.

– Мне понравилось, что эта модель не оставляет на коже никаких следов, воздействие микроимпульсное, чисто на ощущениях, – со знанием дела в голосе пояснил Тилар. – Вот, проведи здесь ногтем.

Он указал на прямоугольник возле кнопок, и я царапнула бархатистую поверхность.

– Я буду готов через минуту, – Тилар вернул мне рукоять хлыста.

Я с интересом смотрела, как Тилар расстёгивает рубашку, небрежно бросает её на козлы, с сосредоточенным видом цепляет сам себе наручники – два мягких широких браслета, соединённые прочной цепью.

Тилар встал посреди комнаты и скомандовал:

– Крюк вниз.

С потолка до уровня головы плавно опустился крюк. Тилар накинул на него цепь наручников, крюк начал подниматься, пока цепь не натянулась. Ещё чуть-чуть, и Тилару придётся встать на носочки.

Полумрак комнаты создавал вокруг нас загадочные тени, которые, казалось, жили собственной жизнью на полу и стенах. В зеркальной стене отражался Тилар – обнаженный по пояс, сосредоточенный, напряжённый.

Я медленно обошла вокруг Тилара, похлопывая хлыстом по ладони и иногда касаясь его кожи кончиками пальцев, привыкая, пробуя его на ощупь. Интересно, когда он находит время, чтобы следить за собой? Спортивное тело, не качок, но мышцы чётко обрисованы. Босой, стоит, чуть расставив ноги. И зачем-то оставил брюки.

Появилась шальная мысль эти брюки просто срезать. Но это потом, а пока…

Я включила рукоять на самый минимальный режим, прикусила губу от волнения и просто провела набалдашником по спине. Тилар напрягся, дёрнул руками.

– Не слишком интенсивный режим? – уточнила я, снова обходя Тилара вокруг.

Он следил за мной напряжённым взглядом, в котором разгоралось золото.

– Всё хорошо, – чуть хрипло отозвался Тилар и ободряющее улыбнулся.

Ну что ж. Он сам предложил, ему этого хочется, значит, если я хочу с ним строить отношения, мне придётся научиться этим играм.

Я отошла на шаг, сделала хлыст более длинным, замахнулась и ударила жгутом из густого тумана по спине Тилара. Он не вздрогнул, но мышцы на спине напряглись сильнее.

Три удара, и провести ладонью по спине, сглаживая ощущения. Удар, и погладить набалдашником бок. Кожа в местах ударов даже не покраснела, рукоять же вибрировала и подёргивалась при каждом замахе.

Тилар зашипел сквозь зубы.

Я взяла его за волосы, потянула назад, чтобы он запрокинул голову.

– Откуда ты столько знаешь про эти игры? – шепнула я ему на ухо, легонько прикусила мочку, а потом отпустила, шагнула назад и с размаху ударила по спине.

Кажется, Тилар тихо выругался.

Я встала перед ним, заглянула в залитые золотом радужки.

– Не хочешь отвечать? – мурлыкнула я, коснулась набалдашником плеча и повела вниз, к соску.

Тилар зашипел, дёрнулся, но наручники держали крепко.

– Психолог посоветовал, и я несколько раз ходил на сеансы к «мадам», – поспешно ответил Тилар, опустив голову.

Не хочет, чтобы я видела выражение его лица? Или боится моей реакции на такое признание?

– Ну, раз психолог, – растягивая слова, я задумчиво обошла Тилара, коротко касаясь плетью, тут же её убирая и заглаживая ладонью места воздействия.

Кажется, Тилар вздохнул с облегчением. Да, он слегка вздрагивал от прикосновений плети, но теперь из него словно выпустили излишний воздух.

Ещё один удар по спине. Тилар качнул головой и, кажется, я слышала смешок?

– И давно ты посещаешь «мадам»? – поинтересовалась я, раздумывая, как бы избавить Тилара от штанов. Просто стянуть казалось банальным и чуть ли не пошлым, а портить ещё и брюки не хотелось. Хватит того, что пиджак теперь можно будет выкидывать.

При мысли о пиджаке я невольно стиснула рукоять, и, помедлив секунду, от души взмахнула плетью. Мне показалось, что удар вышел сильным, отдача от рукояти была такой, я даже испугалась. А Тилар поймал мой взгляд в зеркале и тихо попросил:

– Ещё…

Я выдохнула. Полюбовалась томным взглядом Тилара, залитым жидким золотом, характерной выпуклостью в штанах и улыбнулась.

– Ты хоть раз ходил на «вечеринки» в «Вечернюю звезду»? – поинтересовалась я, вспомнив про популярное развлечение богатеньких венерианок, и на пробу хлестнув Тилара по заднице. Почувствует через штаны или нет?

Судя по тому, как он подпрыгнул, туманный хлыст отлично воздействует через ткань.

– Нет, ни в «Вечерней звезде», ни на других похожих встречах я не бывал, – твёрдо ответил Тилар.

– Тебя когда-нибудь касались мужчины? – спросила я.

– Никогда! – взвился Тилар, и тут же получил плёткой по плечам.

– Ты только с мадам посещал игровую? – задала я следующий вопрос, и ответом мне стала тишина.

– Тилар? – я снова полоснула по ягодицам, огладила набалдашником плечи, обходя Тилара вокруг и коротко задевая напряженный сосок. – Тилар, ты был в игровой с кем-то, кроме сертифицированного мастера по играм?

Тилар молчал, глядя в пол. Удары по спине, ногам, плечам заставляли его вставать на носочки, вздрагивать, шипеть и даже постанывать, но ответ я не услышала.

Внутри разгоралось раздражение. Тилара касалась другая женщина, он не хочет называть её имя. Ему с ней понравилось? Венериане рождены для единственной, Тилар должен был дождаться меня, он мой мужчина, он отреагировал на меня!

– Ты встречался с ней уже после нашей с тобой встречи? – прошипела я, от души хлестнув по спине.

– Нет.

– Не слышу! – я снова замахнулась, жалея, что туманная плеть не даёт звука при ударе.

– После того, как впервые увидел тебя, мой мир перевернулся. С той минуты я ни разу не был у мадам, в игровой, никого не касался интимно и никто не касался меня. Кроме тебя, – хрипло заверил меня Тилар, глядя на меня в зеркальной стене.

Я встала перед Тиларом, потянула его за волосы, чтобы не опускал голову, и провела набалдашником плети по внутренней стороне ноги, от колена и медленно вверх.

Тилар дёрнулся.

– Алина? Н-не надо…

– С кем ты был, помимо мадам? – тихо переспросила я, остановив плеть в опасной близости от паха. – Тилар?

– Один раз мадам попросила пригласить на наш сеанс ученицу, я разрешил. Я не знал, что она приведёт Кассию.

Моя рука дёрнулась, и Тилар зашипел, в этот раз недовольно.

Я тут же убрала плеть.

– Прости, – покаялась я.

– Я уже был связан, – добавил Тилар, глядя мне в глаза. Я стояла так близко, что могла бы почувствовать его дыхание. – Вначале всё шло по инструкции, потом мадам вышла к другому посетителю, а Касси взяла травматичную плеть. Когда мадам вернулась, она выставила Кассию с занесением в личное дело запрета на посещение игровых, а мне оплатила медицинскую капсулу, чтобы убрать синяки и ссадины. После той встречи Касси пытается пригласить меня на повторную встречу, грозится, что иначе расскажет о моих пристрастиях в инфосети, с фотографиями и видеозаписью. Этот сеанс был за месяц до твоего появления.

Я прерывисто вздохнула – оказалось, я не дышала, пока Тилар говорил.

Казалось, что я должна была что-то сказать, но слова не находились.

От таких откровений мне словно льда за шиворот насыпали. Теперь понятно, почему Кассия на совете к Тилару придиралась, пыталась на него давить и даже откровенно приставала. Мечтала она о повторении, гадина венерианская.

А ещё, я теперь точно знаю, почему ревность сравнивают с воткнутым в спину кинжалом.

– Ты назвал её «Касси», – зашипела я раненной гадюкой, не скрывая чувств. – Ты не дождался меня и оказался на поводке у другой женщины. Ты не предложил мне ничего, даже самого себя, но и не отказываешься от меня. Думаешь, мало желающих занять твоё место рядом со мной? Морочишь мне голову, как все мужики!

Я от души хлестнула его по спине. Не важно, что на глазах стоят злые слёзы, не важно, что на Тилара сила ударов никак не влияет – он чувствует ровно то, на что запрограммирована рукоять, чёрные дыры побрали бы всю эту «безопасную технику для взрослых игр».

Кажется, я что-то кричала, ругалась, проклинала весь мужской род и посылала их гораздо дальше, чем на дно чёрной дыры.

Сил не осталось. Я смотрела на рукоять плётки в своих руках и надеялась, что Тилару не повредил мой срыв.

Мне на плечи легли тёплые ладони, прижали к обнаженной мужской груди. Я подняла взгляд, собираясь возмутиться, но Тилар не дал даже пикнуть, накрыв рот поцелуем.

Я не знаю, когда и как он освободился, как его руки оказались под моей одеждой, а мои пальцы в его волосах. Это снова походило на безумие, только теперь этот поток направлял Тилар.

Он не бросил меня тонуть в переживаниях, не дал сомнениям заполнить пустоту, которая образовалась после «игры». Тилар заполнял освободившееся место в моей душе собой, своими поцелуями, прикосновениями. Брюки с него куда-то делись, следом исчезла моя блузка. Тилар словно не хотел, чтобы воздух касался моей кожи, его руки и поцелуи заменили одежду.

Мне всё казалось мало. Поцелуев, ласк, прикосновений, хотелось прижаться к Тилару сильнее, поцеловать более горячо. Я застонала ему в губы, ощутив руки на ягодицах, уже под трусиками, и с удовольствием в ответ царапнула спину и сжала его ягодицы.

Кожа горела, дыхания отчаянно не хватало, внизу живота наливалась тягучая тяжесть, и бёдра непроизвольно подавались вперёд.

Тилар чуть отстранился, чтобы тут же поцеловать мне шею и плечи. Он поглаживал и сжимал мою грудь, потом опустил руку ниже, погладил ставшую чувствительной кожу на животе, и неожиданно провёл ребром ладони между ног, поверх трусиков. Из одежды только они на мне и остались.

Ну сколько можно тянуть!

Я толкнула Тилара, и он послушно упал на кровать, которая почему-то оказалась у него за спиной. Улыбнувшись, я окинула жадным взглядом растянувшегося на постели Тилара. Он поднял руки над головой, как если бы они были связаны, и приподнял бёдра, показывая, что готов к бою.

Трусики улетели куда-то в угол. Я улыбнулась и провела ногтями по его ногам, подбираясь всё выше, и, не останавливаясь, по члену, отчего Тилар зашипел сквозь зубы. Он смотрел на меня безумным взглядом, а я продолжала вести ногтями дальше, животу, груди, плечам Тилара, постепенно нависая над ним.

Я перекинула через него ногу и оседлала бёдра, поелозила, как будто бы устраиваясь удобнее. Тилар попытался подстроиться под меня, чтобы скорее оказаться внутри, но я лишь потёрлась клитором о его член и сдвинулась ниже.

Внутри приятно замирало от вида сильного мужчины, который сдался мне, который ждёт моих действий и решений, который готов подчиниться.

Он глухо застонал, когда я потянула его за волосы, заставляя чуть откинуть голову. Я прикусила изгиб шеи, царапнула его сосок и наконец-то опустилась на член, впуская его внутрь.

Хотелось растянуть этот момент, и я двигалась очень медленно, стараясь прочувствовать каждый сантиметр, поймать ощущение наполнения.

Тилар снова застонал, прикрыв глаза, и я крепко сжала его член у основания, приподнявшись.

– Не торопись, милый, мы тут надолго, – шепнула я и прикусила мочку уха.

И я не торопилась. Я изучала Тилара, гладила, целовала и легонько царапала. Я ускорялась, когда мне этого хотелось, или замирала, вобрав его внутрь.

Казалось, ещё одно движение, один шаг до пропасти, и я сорвусь, не выдержу. И я снова меняла темп, забывая обо всём. Был важен только мужчина, лежащий подо мной, его полный обожания и расплавленного золота взгляд, наши прерывистые вздохи и стоны. Я знала наверняка, что для Тилара в этот момент я была центром мира, были важны только мои ощущения и я сама. И позволила себе это – быть важной, быть живой.

Тилар вдруг подался вперёд, поцеловал мне грудь, вбирая сосок, и одну руку опустил между нами, энергично приласкал пальцами клитор – и внутри меня разгорелось маленькое солнце. Дрожь, возникшая внизу живота, волной прошлась по всему телу, и вместе со стоном удовольствия ушло всё напряжение. Я почувствовала себя амёбой, которая ни двигаться, ни думать не в состоянии.

Тилар осторожно уложил меня на постель, отстранился, задавая какую-то команду на ближайшей вирт-панели, и лёг рядом, притянул меня к себе ближе.

Я устроила голову у него на плече. Удобное плечо, а если ещё и ногу на бедро закинуть, то вообще красота.

– Ты центр моей вселенной, – признался Тилар.

Я подняла взгляд, чтобы убедиться, что мне не послышалось. Тилар смотрел серьёзно. Золото в глазах немного потемнело.

– Останешься? – я невольно зевнула.

– Я готов обсудить это после праздника.

Ага, значит, всё-таки думал о том, чтобы перебраться ко мне, как положено нормальному мужу! Я улыбнулась и потёрлась носом о его плечо.

– Тогда приходи после праздников, попробуем другой режим плети, – попросила я после минуты молчания. – Уже без допроса с откровениями.

Тилар криво ухмыльнулся, посмотрел так, что захотелось мурлыкнуть. Он нежно поцеловал меня, гибко поднялся с кровати и пошёл искать свои брюки.

Всё бы хорошо, но стоило Тилару их надеть и сделать пару шагов, как сзади в тех местах, куда приходились удары плети, ткань разошлась.

Тилар, почувствовав неладное, оглянулся на свой зад, потом посмотрел на меня – и расхохотался. Я, не выдержав, рассмеялась следом.

Пока ждали робота-курьера с новой одеждой для Тилара, устроились на кухне. Хорошо, что еду я заказала заранее.

Тилар, как и положено венерианину, усадил меня за стол и принялся сам разогревать блюда. Правда, гарнир чуть не подгорел, мясо осталось едва тёплым, потом Тилар уронил вилку на пол, и ей тут же «подавился» робот-уборщик, который всё это время крутился под ногами.

Пока Тилар, сверкая ягодицами в остатках штанов, пытался отобрать вилку у робота и выключить писклявый сигнал о поломке, я всеми силами пыталась не рассмеяться. Не только у меня не всё ладно с техникой. Вот Ларий, например, он смотрелся на кухне гармонично и чувствовал себя уверенно, словно заранее знал, где что лежит и как правильно управляться с духовкой. Интересно, куда он опять запропастился?