Глава 13

24 сентября 1191 года от Р.Х., Акра

Не смотря на все опасения, а также мелькавшие постоянно паруса на горизонте, мы без особых приключений прибыли в Акру спустя двадцать дней, после открытия из Рима. Если бы не морская болезнь, постоянно меня терзавшая, приключение можно было назвать лёгкой прогулкой, за которую я так многому научился, что был безмерно счастлив, что отправился в эту поездку совместно с дядей.

— Господин Витале, дальше я поведу корабль, — Лука попросил меня освободить место, когда мы приблизились к весьма загруженной кораблями гавани, — слишком много кораблей, мы можем столкнуться, если вы допустите ошибку.

Я без всяческих споров тут же отошёл, попросив его только позже объяснить мне все его действия. Тот сосредоточив своё внимание на том, чтобы огибать множество кораблей, как стоящих на рейде, так и выходящих из гавани, кивнул головой. Я не стал больше отвлекать капитана, смотря как он филигранно руководя и отрывисто командуя барабанщику, отбивающему ритм, умело причалил к свободному месту.

К нам тут же направились портовые служащие, охраняемые десятком солдат и посмотрев наши документы, взяли деньги за стоянку и налог на торговлю. Дядя хотел сначала не платить его, но я молча дотронулся до его руки, и он без споров отсчитал нужную сумму.

— Ты наверняка со мной? — поинтересовался он, собираясь в дорогу, — надо найти дом для нас, потом помыться, привести себя в порядок, дать задание оруженосцам выстирать и почистить одежду, ну и узнать слухи.

— Конечно! — безапелляционно ответил я, поскольку сидеть всё это время на корабле я точно не собирался.

Первое, что бросилось в глаза, город просто кипел жизнью. Незнакомые флаги, орнаменты и гербы были тут представлены во всём своём многообразии. Казалось здесь собрались люди со всего мира, поскольку кроме привычного мне кроя одежды во множестве мелькали и белые одежды смуглолицых людей, видимо местных, помогающих крестоносцам.

Я всё время просто молчал, ни в какие разговоры не влезал по понятной причине и прикидывался просто сыном богатого и известного венецианского нобиля. Все и воспринимали меня как ребёнка, который с круглыми глазами осматривает новый мир вокруг. Сильно мне притворятся при этом и не нужно было, здесь царил совершенно другая атмосфера, не такая какую я видел прежде. Всё было для меня в новинку.

Дядя постоянно встречал друзей или знакомых, хотя я и так видел, сколько стоит в гавани галер многих венецианских домов, даже десяток нашего дома затесались тут. Найти постой в приличном месте, где рядом с нами в соседних домах остановился со свитой какой-то французский граф со свитой, а в другом немецкий барон, не составило больших трудов. Хозяева специально задирали цены, чтобы у них останавливались только богатые постояльцы, например такие как мы. Поскольку увидев венецианскую одежду, нам тут же предложили лучшие, и соответственно дорогие варианты. Дядя дрался как лев за каждый денарий, и в итоге они сошлись с хозяином на устраивающей обе стороны сумме.

Вернувшись в порт, мы забрали всю свиту с вещами, и вернувшись, устроились в доме, наняв слуг у хозяина, которые помогли оруженосцам узнать, что есть что по близости, а также устроили наш быт и еду. Отдав в стирку всю поношенную одежду, я надел шёлковую рубаху и шоссы, подпоясавшись поясом сделанным из больших серебряных плоских колец. Повесив на него кошелёк с деньгами и кинжалом, я был готов к парадному выходу.

Дядя Джованни оделся ещё лучше, став похожим на рекламу богатой жизни от венецианца. Я с трудом определял общую стоимость его выходного комплекта, но одно было точно, это всё было безумно дорого. Свита понятное дело оделась чуть скромнее, но все были чисто и опрятно одеты, а также появились украшения, которых я раньше на них не видел. Ни с кем из них я не дружил, поскольку их глупые разговоры и обсуждение женщин меня не интересовали, редко общался с двумя полезными: один из которых обучал меня владению пращей, а второй свободно владел монгольским и татарским. Уча один и подтягивая произношение второго, я и занимался с ними только в рамках уроков, ни с кем особенно близко не сближаясь.

Такой вот красивой гурьбой мы и отправились во дворец, где находился Ричард I и приближенные к нему рыцари. Я уже понял, что венецианцев тут не особо любили, но и не задирали, поскольку те вместе с пизанцами и генуэзцами обеспечивали подвоз продуктов и товаров для армии крестоносцев. Кстати а вот эти-то торговцы, как раз и бесились больше всего, видя нашу одежду и родовые гербы. Отпуская нелесные комментарии нам вслед, когда мы проходили мимо. Молодые люди из свиты дёргались, хватаясь за мечи, но дядя одёргивал их. У него было задание и отвлекаться на конкурентов не было времени, к тому же, огромный сундук с драгоценными подарками, едущий на повозке за нами, нуждался в охране.

Во дворце, к нашему всеобщему удивлению, ответили, что король нас примет, поскольку в отличии от многих других сюзеренов привык решать все дела здесь и сейчас, не откалывая на в долгий ящик. Мы я дядей удивлённо переглянулись, мы ходили сегодня лишь подать прошение, посетить его знакомых рыцарей и дворян, а неожиданно прошение удовлетворили мгновенно, да к тому же сразу предложив посетить короля, пока он отдыхал после ужина.

Подхватив тяжёлый сундук, за нами запыхтела свита, а мы прошли через коридоры, за рыцарем. Который и сопроводил нас в зал, объявив просто, как венецианских торговцев.

На небольшом троне лениво примостился голубоглазый и светловолосый гигант в свободного покроя тунике и сапогах, но зато вооружённый. Меч в ножнах, поставленный стоймя, король крутил за оголовье в правой руке. Внутри зала, кроме него было ещё человек пятьдесят, все сплошь вооружены, хотя и в богатых бытовых одеждах.

— Ваше величество, позвольте от дома Дандоло преподнести вам дары, — кланяясь, вперёд на пару шагов вышел дядя, оставляя нас позади.

Рядом с троном короля стоял человек в одеждах генуэзских торговцев, который нагнувшись, что-то ему прошептал.

— Показывай, — король на английском дозволительно показал свободной рукой.

И когда вынесли сундук и открыли его, дядя стал перечислять подарки, говоря, что выбирал самое лучшее, что можно было привести для такого государя, каким является Ричард Львиное Сердце.

Я нахмурился, когда увидел, что наклонившийся человек, который оказался переводчиком, всё, что сказал дядя, озвучил в двух кратких словах. Король выслушав, скривился, а я понял, что с толмачом в виде генуэзца мы так далеко с дядей не уедем. Поэтому сделал шаг вперёд, поклонился удивлённо посмотревшему на меня королю и сказал на английском.

— Ваше величество, позвольте сказать, что дядя не зря описывал дары, поскольку часть из них мы привезли прямиком из Священного Рима, и вот это блюдо например было освещено лично Папой. Он помнит о пилигримах, которые находятся здесь и желает им крепкого здоровья.

— О, так ты говоришь по нашему? — обрадовался Ричард Львиное Сердце.

— Не только ваше величество, — я быстро зачитал по памяти пару куплетов сонета на французском языке, сочинённый лично Ричардом перед крестовым походом.

— Какой интересный ребёнок! — на этом же языке ответил он, — а что ты ещё знаешь из моего творчества?

Я стал по одному куплету зачитывать всё, что знал или смог достать. Всё же я отлично подготовился к этой поездке, находясь целый месяц в Риме, куда стекались новости со всех концов света.

— Поразительно! — он даже отставил меч и похлопал мне в ладоши.

— Ваше величество, если вам интересно обсуждение поэзии, то я могу прибыть во дворец в любое удобное для вас время, — я свернул разговор, вернувшись к тому, собственно для чего мы прибыли с дядей, — а сейчас можно вернуться к делу, ради которого мы проделали долгий переход, только по утру причалив в порт вашего города.

— Хорошо, — он кивнул, повернув свой взор к дяде, — что ты хотел?

Джованни достал свиток с папиной буллой и протянул его Ричарду. Один из дворян подошёл и приняв свиток, на корявейшей латыни, спотыкаясь о каждое слово, сталь его читать и переводить, часто не правильно. Пришлось мне снова вмешаться.

— Прошу меня простить господин, но давайте лучше я, — забрав у ошеломлённого дворянина свиток, я стал его бегло читать и на лету проводить на английский, делая паузы в нужных местах, чтобы слушатели лучше поняли и услышали.

Закончив, я вернул бумагу дворянину, который с неудовольствием поджал губы, но тем не менее отнёс её королю, который посмотрел на все печати и подписи. Кивнув головой, нам вернули документ.

— Через три дня приходите, я соберу совет и мы обсудим твоё предложение венецианец, — объявил он своё решение. Мы с дядей низко поклонившись, повернулись чтобы уйти.

— А ты малыш останься! — догнал меня грозный окрик короля, — развлечёшь меня.

Дядя с выпученными глазами посмотрел в мою сторону, но я тихо сказал, чтобы он подождал меня просто за дверью, не думаю, чтобы такая персона, как сам король долго интересовалась бы мной. Тот кивнув, вышел за дверь, а я вернулся к трону, низко поклонившись.

— Идём за мной, — он взмахом руки распустил всех и поднялся с трона, подхватив при этом меч, повёл меня в комнату, рядом с залом, где нас принимал. Там слуги быстро наносили фруктов и вина, к которому и стал прикладывать король. Вскоре в комнату вошли ещё десять человек, видимо самые приближённые, поскольку на их появление он не обратил никакого внимания.

— Ты я так понял тоже из семьи Дандоло?

— Всё верно ваше величество, Энрико Дандоло, мой отец.

— Ты, сын Энрике Дандоло? — переспросил он, вольготно откинувшись на лежанке с кучей подушек.

— Всё верно ваше величество, — склонил я голову, — путешествую с дядей, поскольку люблю узнавать всё новое.

— Это я уже заметил, — хмыкнул великан, — сколькими языками ты уже овладел в столь юном возрасте?

— Двенадцатью ваше величество, не считая диалектов.

— Анри, ну-ка проверь его! — король азартно кивнул головой одному из людей, который стал обращаться ко мне по-немецки, по-испански и ещё паре языков, которыми я не владел, и о чём честно ему признался.

— Очень приличный уровень сир, — тот тоже хмыкнул, — не зная, не отличил бы его от коренного жителя тех мест.

— Жан!

Второй рыцарь обратился ко мне на египетском арабском, который я знал, правда его речь изобиловала ошибками.

— Болтаешь так, словно настоящий сарацин, ещё скажи, что читал их книгу, — король недоверчиво покачал головой, когда в ответ я наизусть зачитал одну из самых известных сур.

— На самом деле тут нет ничего удивительного, ваше величество, я третий сын и поскольку мне не светит стать наследником, я хочу заняться торговлей, — я снова ему поклонился, — а как это сделать, если не можешь договариваться с людьми?

— Хоть и ребёнок, но понимает, — заметил один из приближённых короля.

Взгляд Ричарда внезапно просветлел.

— А в шахматы! В шахматы умеешь играть?!

— Никогда не пробовал, но если его Величество покажет, я с удовольствием попробую эту игру.

Мгновенно принесли доску с фигурками из слоновой кости и Ричард быстро объяснил мне правила. Я кивнул и сел играть за чёрные. Сам я пока слабо в этом понимал, поскольку не мог рассчитать последовательность всех вариантов ходов, но симбионт легко с этим справлялся, поставив мат королю короля, как бы странно это не звучало, за двадцать ходов.

В комнате настала тишина, а крылья носа Ричарда стали раздуваться от гнева.

— Лжец! — он в ярости ударил кулаком, заставив подпрыгнуть доску и упасть части фигурок на пол, — ты умеешь играть!

— Ваше величество, клянусь своей матерью и спасением души, — я достал крестик из-за пазухи, — что сегодня первый раз сел играть за шахматы.

Такая клятва заставила его мгновенно упокоиться, но его зоркий взгляд усмотрел на моей шее кое что ещё, когда я возвращал крестик на место.

— А это ещё что? — он удивлённо показал мне на вторую цепочку.

«Чёрт! — выругался я, поразившись его глазастости».

— Ваше величество, я не могу вам об этом сказать, — ответил я, запахнув ворот.

— Мне?! Королю! — его глаза снова мгновенно налились кровью, и я понял, что нужно быть дипломатичнее, если не хочу лишиться головы прямо здесь и сейчас.

— Если ваше величество требует, то смогу это сделать только один-на-один, — твёрдым голосом ответил я, а он попыхтев, раздражённо махнул всем выйти. Те недовольно посмотрели на меня, но подчинились.

— Ну! — требовательно посмотрел он.

Я молча достал цепочку, снял с неё перстень и одел его на большой палец. Король ошарашенно на это смотрел, он узнал этот знак.

— Легат Папы?! Ребёнок? — вскрикнул он, хотя тут же прикусил себе язык.

— Хотя чему я удивляюсь, в таком возрасте столько всего знать, ничего удивительного.

— Но вам не о чём беспокоиться, ваше величество, я прибыл не к вам, — я убрал перстень, и спрятал его на цепочку, — а к архиепископу Убальдо Ланфранки, с личным поручением от Папы.

Король задумчиво меня рассматривал, снова взяв в руку меч. Крутя его вокруг продольной оси.

— О котором ты конечно же мне не расскажешь?

Я в ответ склонил голову.

Он задумчиво меня рассматривал, затем внезапно сказал.

— Завтра, с первыми лучами солнца, будь во дворце, сопроводишь меня в поездке.

— Конечно ваше величество, — я снова склонился и понимая, что больше ему нечего мне сказать, спросил, поднявшись с места, — вы позволите мне идти?

Он кивнул головой, позвав обратно в комнату своих друзей.

Я же, чертыхаясь от того, как мог так бездарно раскрыться, засветив перстень, поспешил к ожидающему меня дяде.

— «Нужен мешочек, в который нужно положить перстень на шее, чтобы подобного не было ещё раз», — раздосадованный сам на себя, ведь подобная ошибка в оперативной работе могла стоить жизни. Всё шло как-то через чур быстро и просто, так что я под влиянием ещё и гормонов маленького тела, расслабился, наслаждаюсь жизнью и детством, сразу получив за свою беспечность. Но делать нечего, нужно было выполнять обязательства. Взволнованному дядя Джованни я конечно же всё подробно рассказал, когда мы остались одни, он хоть и пожурил меня за поведение, но согласился, что верить переводу генуэзца было бы верхом неосмотрительности.