Глава 3

Первой парой стал норман с русом. Северянин быстро с разобрался с противником, не оставив ему и шанса. А вот когда напротив него стал араб, вот тут уже зрелище стало много интереснее. По кратким стычкам и мгновенным отходам стало понятно, что оба стоят друг друга, поэтому остановив поединок, я приказал снова заковать их, и перевести туда, где уже ждали другие невольники, обратившие на себя мой взгляд ранее.

— Вот молодой господин, китаец, — к нам подбежал один из арабов, приведя за собой сморщенного старика и правда похожего на представителя этой нации. К сожалению этого языка, кроме пары слов, никто не знал, так что пришлось его брать до кучи, с фразой «потом разберусь». Он был последним и распорядитель рынка, перебегая взглядом по шестерым невольникам, пошевелил губами, подчитывая сколько может за них запросить.

— Шестьсот шиллингов, — наконец его жадность победила рассудок и он назвал цену, от которой ахнули сначала дядя, а затем и сами невольники.

Покосившись на горящий алчностью взгляд продавца, я спросил.

— Это почти килограмм золота, вы в своём уме уважаемый?

— Такова моя цена за этих рабов, — гордо ответил он.

Протянув руки к шкатулке, я получил её, заглянув внутрь, золотых монет осталось так уж чтобы много. Взгляд притянули лежащие в отдельном отделении кроваво-красные рубины.

— Оцените, — я достал все что были и протянул ему.

— «Не думал, что рабы такие дорогие, даже с учётом накрутки, что он сделал», — подумал я, погружаясь в уныние. Я было думал, что с этими деньгами скуплю тут полрынка, а на деле хватило лишь на шестерых рабов, из которых один старик, а второй полудохлый студиозус.

Тем вокруг все засуетились, пригласили откуда-то старика оценщика, который долгим взглядом осматривал камни, под угасающими лучами солнца.

— За эти пять камней, отдам не больше ста шиллингов, — наконец озвучил он свою цену.

Я скрипнул зубами, поскольку даже с учётом этого, мне всё равно не хватало ещё половины. Повернувшись к дяде, я умоляюще на него посмотрел, но тот извиняющее развёл руками, в принципе, что я от него хотел, он сам был без денег после крупной покупки кораблей.

— Что я вижу, у сына семьи Дандоло нет денег? Совсем пошли по миру? — внезапно рядом раздался ироничный голос, оглянувшись на который я увидел улыбающегося толстячка в палантине, на котором красовался герб вставшего на задние лапы золотого льва на бело красном фоне. Четыре дюжих слуги вынесли хозяина из лодки, поставив носилки рядом со мной, пока я находился в поисках наличности.

— Простите господин, — я повернулся к нему и сжимая кулаки от бессильной ярости, что попал в такую переделку из-за собственной глупости, старательно растянул улыбку, — с кем из достопочтимого рода Бадоэр я веду разговор?

— О, даже так, — толстячок вылез из палантина и едва-едва склонил голову, — Франческо Бадоэр, к вашим услугам.

— Витале Дандоло, к вашим услугам, — я значительно ниже, чем он мне, поклонился, проклиная себя в душе разными словами за это унижение.

— Господин Франческо не будет с моей стороны большой наглостью попросить у вас в долг, — обратился я к нему сразу после этого, — сегодня вечером в нашем доме праздник, я бы хотел пригласить вас на него, тогда же смогу вернуть вам деньги.

— Витале! — предупреждающе вскрикнул рядом дядя, хватаясь при этом за эфес меча.

— Ты уверен? Юный отпрыск дома Дандоло? — мой собеседник ещё более удивлённо на меня посмотрел, — приглашаешь меня в ваш дом?

— Да господин, теперь в любом случае, даже если все будут против, — я наступил ногой на сапог дяди, чтобы он не отвлекал меня, своими протестующими возгласами.

Толстячок помахал пальчиком и подбежавший слуга, передал ему толстый мешок с монетами. Он попытался сам передать его арабу, но я извинился и нагло забрал его у него. Только когда объединил свои деньги с этими, протянул всю сумму распорядителю рынка.

— Вас устраивает уважаемый?

Тот забрал, отдав подсчитывать, и только после подтверждения, поклонился мне.

— Да господин, здесь вся сумма.

— Благодарю вас за уделённое мне время, — раскланялся я с ним, держа себя в руках.

И приказав купленным рабам следовать к лодке, уже более почтительно раскланялся со своим спасителем.

— Сегодня в семь, я жду вас у двери дворца, господин Франческо.

— Буду, — кивнул тот и забравшись в свой паланкин, махнул рукой слугам нести его по своим делам. Видимо он тоже сюда приехал за покупками.

С трудом расположившись в лодке всей толпой, мы доплыли до дворца, и только зайдя внутрь, и убедившись, что за нами закрылись ворота, я дал волю чувствам. Слёзы обиды и досады брызнули из глаз, поскольку я был в теле ребёнка, в котором восприятие жизни было несколько иным, чем в теле взрослого, так что под ошарашенными взглядами рабов и слуг, я сначала проревелся, и как только слёзы высохли на моих глазах, я снова стал тем, кем был прежде, натянув на лицо маску невозмутимости.

— За мной, — приказал я рабам, следовать позади, а дядя попрощавшись, ушёл по своим делам.

— Винченсо! — я шёл по коридорам, пугая своей гремящей и звякающей кандалами процессией всех слуг, поскольку мы шли по их крылу.

— Да мой юный господин! — из кухни показалось довольное лицо управляющего, которое при виде шести ободранных, вонючих людей стало резко киснуть.

— Заселить по половой принадлежности, расковать, отмыть, одеть, — приказал я.

— А? Что? — он недоумённо смотрел то на четырёх летку, стоящего перед ним, то на группу рабов позади.

— Винченсо, тебя тоже приказать выпороть?! — взбеленился я, — приказов не понимаешь?!

Слово «порка» было хорошо услышано.

— Я всё понял юный господин, — он тут же низко мне поклонился, — а что значит первое ваше распоряжение?

— Девочку поселить отдельно, от мальчиков, дурак, — остывая, показал я пальцем на гречанку.

— Всё будет сделано, — он тут же сунулся в комнату для прислуги и уже там раздал приказы.

— Приставь охрану, — напоследок приказал я, — мне нужно матушке сказать, что я вернулся.

Он поклонился, начав гонять слуг, чтобы те пошевеливались и повели рабов куда-то вглубь крыла дворца.

* * *

— Дорогой! — графиня, увидев меня, бросилась на встречу. Я, снова начав рыдать, упал в её объятья. Детский организм заново переживал недавнее унижение, которое почувствовал на рынке, когда просил занять денег у враждующего рода своей семьи.

— Что случилось мой ангел? Кто тебя обидел? — обеспокоенно заворковала она, пытаясь меня успокоить.

— Мне не хватило на покупку рабов мама, — я отстранился, — мне! Дандоло!

— Мы сейчас это исправим дорогой, не расстраивайся, — она гладила меня по голове, — сейчас поручу слугам, они съедят и выкупят твоих рабов.

— Не нужно, мне пришлось попросить в долг, — успокоившись, я сполз с её рук, — сегодня на моём дне рождения будет ещё господин Франческо Бадоэр, распорядись пожалуйста, чтобы ему выделили место.

У графини глаза полезли на лоб, точно также, как до этого у дяди Андреа.

—Но. но. дорогой, я понимаю, ты ещё слишком мал, но видишь ли, наши семьи сейчас находятся в кровной вражде.

— Я это знаю мама, теперь представь какого было мне, просить у него!

Женщина покачала головой.

— Не знаю, нужно поговорить об этом с твоим отцом, я не могу принять одна такое решение.

— Хорошо, если господина Бадоэра не пустят к нам в дом, я отправлюсь праздновать свой день рождения в ближайшую таверну, — я насупился и упёрся ногой в пол, так, как это всегда происходило, когда я настаивал на своём.

— Пошли, расскажешь мне по дороге, — она подхватила меня за руку, направляясь к кабинету отца.

Тот, готовясь к дальней дороге, поскольку ему завтра нужно было отбывать в Константинополь, внимательно выслушал меня, и задумался.

— За то, что ты без моего разрешения пригласил в дом врага, получишь пять плетей.

— Энтони! — тут же мама закрыла меня собой, — не вздумай!

Тот не обратил на её потуги ни малейшего внимания.

— Завтра утром, перед отъездом, я сам тебя накажу.

— А вот за твоё поведение, достойное нашего дома, я выделю тебе доход в размере ста шиллингов в месяц, чтобы ты ни в чём не испытывал нужны.

— Этого ни на что не хватит! — вслух произнёс я, заставив обоих родителей переглянуться.

— А позвольте узнать ваши планы, юный отпрыск? — старик с улыбкой на меня посмотрел.

— Я хочу выучить латынь, греческий, русский, арабский, нормандский, китайский, а также начать заниматься с воинами! Мне пора учиться себя защищать!

Соляные столбы, какими на мгновение стали родители, меня изрядно позабавили, но мама нарушила всё очарование, бросившись обнимать и целовать.

— Ты для этого, купил столько рабов? — поинтересовался отец, вспомнив из моего рассказа, что я выбрал весьма разношёрстную команду.

— Да, каждый знает один-два языка, есть два воина, которые неплохо себя показали в тренировочном поединке, — закивал я, — если не верите, спросите дядю!

— Обязательно это сделаем, но только после ужина, нам скоро нужно идти встречать гостей, ты пока переоденься в запасной костюм.

— Хорошо отец, — я низко поклонился обоим и пошёл к себе, краем глаза ухватив на себе влюблённый взгляд матушки и задумчивый отца.

* * *

Гости и правда вскоре стали подъезжать, кто на лодках, а кто и на портшезах, благо летняя август кая ночь была тиха и прохладна. Я видел в окно, как матушка с отцом принимали гостей, встречая всех у пристани дворца, и когда время подходило к семи, сам бросился вниз, чтобы с приглашённым мной гостем не случилось проблем. Чтобы не мешать родителям, я остался позади них в саду, высматривая знакомый герб, посреди множества прибывающих средств передвижения.

— «А вот и он, — завидел я пышную лодку со знакомым львом и бросился к отцу, чтобы показать на нового гостя».

Увидев меня, тот сначала насупился, но быстро пришёл в себя, беря за руку и подходя ближе к пристани, на которую сначала высадилось около десятка пышно одетых вооружённых людей с гербами рода Бадоэр, и только потом появился мой знакомый, сопровождаемый девушкой лет двенадцати. Её лицо укрывала тонкая вуаль, но видимо отец и мама знали её, поскольку удивлённо посмотрели на эту пару.

— Господин Франческо, — я поклонился чуть ниже, — позвольте поблагодарить вас за принятое приглашение и представить родителям.

Толстячок, которого тут же окружила его свита, ехидно улыбнулся, видя, как багровеет лицо отца при моих словах.

— Не беспокойся Витале, мы с твоим отцом отлично друг друга знаем, но вот с прекрасной хозяйкой дома я не был лично знаком, до сегодняшнего дня. Сеньора, это честь для меня.

— Тогда, позвольте представить, графиня Контесса Минотто, лучшая мама на свете, — я немного отступил от точного соблюдения этикета, но в конце концов что-то детское должно же было быть в моих поступках и так за сегодня превысил все лимиты «взрослости» для четырёх летнего ребёнка.

Мама чуть покраснела, от такого представления, но тем не менее сделала гостю неглубокий реверанс в знак уважения.

— Я попрошу Джованни проводить вас в дом, — отец склонил голову, показывая Франческо, что его внимания ждут и другие, на что тот конечно же согласился.

— Позвольте вас проводить, — я остановился рядом с толстячком и девушкой, которая заинтересованно рассматривала меня через свою накидку. Но поскольку он решил не представлять нас друг другу, я сделал вид, что её нет рядом, чем заработал недовольное «пф-ф» из её уст.