Глава 7

Яростно ворча под нос, я командовал бригадой из пяти послушников, которые растаскивали под моим указанием стопки книг. От просьбы епископа, когда он появился у нас в доме, понятное дело невозможно было отказаться, к тому же мама с такими сияющими глазами смотрела при этом на меня, что пришлось взяться за дело серьёзно, а не так, как планировал с начала. Ну ещё бы, сам глава епархии попросил о одолжении её ребёнка! Чудо из чудес. После его ухода она было порывалась исполнить своё давнишнее обещание, о подарке мне корабля, но я очередной раз заверил её, что пока это бессмысленно. Я не смогу набрать команду и снарядить его, а без этого дорогостоящая игрушка будет просто бесполезна.

Вот поэтому я и очутился тут, в этих подвалах, в компании простоватых, но исполнительных подростков, которые сначала пытались возмущаться, что над ними поставили ребёнка, но пара наказаний от епископа, которому я конечно же тут же об этом настучал, повернули ход дела в мою сторону. Всё что я требовал от них, таскать, носить и записывать, остальное было предоставлено мне. Ради этого поручения, я даже принёс бумагу и писчие принадлежности из дома, чтобы сделать нормальный каталог и бирки, пронумерованные буквами и цифрами. Для удобства я даже решил использовать арабские числа, поскольку нумерация полок и шкафов была более простым делом с помощью них, а не римских. К тому же, на все вопросы об этом можно было всегда сослаться на то, что никто конкретной задачи мне никто не ставил. Сказали лишь «разбери библиотеку», остальное оставив на моё усмотрение.

— Пошевеливайтесь лодыри, — в мои мысли вмешалось тело, которое застыло напротив одного из пахнущих свежим деревом шкафов, которые я тоже заказал у плотницкой артели за свои же деньги, не зная куда идти дальше, — Матерь Божья, когда же этот Сизифов труд закончится!

* * *

Епископ, проходя вдоль ровных рядов шкафов, объяснял порядок и принцип расстановки всех книг и свитков вызванному из Рима знакомому кардиналу, стоящему сейчас с большой учётной книгой в руках. Тот, качая головой, смотрел на окружающий порядок и чистоту.

— Я как-то даже сам, уважаемый брат, — он обратился к замолчавшему епископу, — не ожидал подобного, когда предлагал привлечь к разбору этого отпрыска. Это же так просто! И в тоже время гениально, что у меня нет слов, чтобы описать свои ощущения. Мне придётся доложить об этом Папе. Представляете состояние библиотек Святого Престола, накопленных за столько веков?

— Надеюсь вы теперь понимаете, почему я вас вызвал, — покачал головой священнослужитель, — я не смог один принять решение, хорошо это или плохо.

— Это однозначно богоугодно, и в этом нет ни капли колдовства, только здравый смысл и чистый взгляд ребёнка на решение неизвестной ему ранее проблемы. Правда я думаю лучше стоит заменить арабскую вязь на привычные нам латинские цифры, — отозвался тот, показывая на шкафы, — о Святая Дева, дай сил тому, кто будет заниматься разбором книг в Риме. Очень надеюсь, что это буду не я.

— У него один из учителей араб, думаю от него он и научился этому, — задумчиво произнёс епископ, тоже потыкав на непривычные загогулины цифр.

— И ещё много других, которые обучают его не только своему языку, но и обычаям и культуре, — подтвердил Луиджи, — он вполне логично объясняет это тем, что как можно торговать с людьми, не понимая при этом их языка.

Оба высоких церковных чина задумались.

— Может стоит поговорить с ним о постриге? — внезапно предложил кардинал-дьякон, — такой человек из такой семьи, став взрослым, здорово пригодился бы нам самим. Я бы даже сам не отказался взять его под свою личную опеку.

— Я поговорю с его мамой, она истинная католичка, но думаю это будет безуспешно брат, — с сожалением ответил епископ, — ребёнок грезит путешествиями, сражениями и подвигами. Хоть в этом, слава Господу нашему, он не отличаясь от других детей.

— Попробуйте! А я отправлю доклад Папе и конгрегации ведения его дел.

— С Божьей помощью тогда брат.

— С Божьей помощью, брат.

* * *

Ничего не понимающие рабы были выстроены в ряд, в одном из колонных залов дворца, переглядываясь между собой. Стоящий посередине стол с двумя большими шкатулками притягивал их взгляд, но самого хозяина торжества всё не было. Хотя нет, вот и он, как обычно стремительной походкой влетел в зал, деловито окинул всех взглядом и остановился рядом со столом.

— Кого назову подходим ко мне, — я опустил руки в каждую из шкатулок, где были разложены по два документа, скреплённые печатями на каждого из рабов и кошельки с десятью шиллингами в каждом.

— Зозим, — первую я позвал девушку, та, оглядываясь на своих товарищей по кандалам, боязливо подошла ближе.

Я протянул ей обе руки, в одной из которых лежала вольная и десять шиллингов, а во второй документ о переводе её из положения рабыни, в статус слуги нашего дома. Объяснив это на словах, я предоставил ей выбор. Девушка колебалась не долго, взяв деньги и вольную. Я пожал плечами, став вызывав следующего. К моему огромному удивлению, все, без исключения выбрали деньги! Даже северянин, который показал мне принципы боя и тренировки для закаливания тела и тот схватился за кошель, даже не раздумывая. Даже Чжан Юаньсу, извинившись, сказал, что хотел бы умереть на своей родине и тот взял деньги!

Такое поведение людей меня озадачило и стало даже немного грустно, я-то рассчитывал совсем на другой результат! Так что отдав приказ всех накормить и отпустить с миром, я в расстроенных чувствах направился к себе, встретив по пути маму, которая увидев моё задумчивое лицо, сменила направление, повернув ко мне.

— Дорогой? — она присела, чтобы оказаться на одном уровне со мной, — что тебя расстроило?

— Никто не захотел остаться, — буркнул я, — только зря бумагу перевёл и оплату нотариусу.

— Я же тебе говорила, — она ласково провела рукой по щеке, — сумма, отдаваемая им, была слишком большой.

— Это если рассматривать просто деньги! А если брать еду, проживание, жалование в конце концов! — я стукнул кулаком по колоне и он сразу заныл.

Мама взяла мою ладонь в свою и видя, что я поморщился и стала дуть. Со стороны входных ворот внезапно послышался какой-то шум, затем дробный бег одного из охранников, который вылетел на нас, едва не сбив при этом.

— Госпожа графиня, там! — выпучив глаза он показывал рукой в сторону ворот дворца.

— Что там, — голос мамы похолодел на десяток градусов, — потоп, извержение вулкана? Святая Дева, вернусь, прикажу тебя выпороть.

Выпрямив спину и сопровождаемая ошарашенным охранником, она пошла разбираться, я же, пожав плечами, отправился к себе, вздыхая и сетуя на людскую неблагодарность. Вот только позаниматься мне не удалось, едва я сел за чтение, как прибежала кормилица, с не менее заполошенным видом, чем ранее охранник и сказала, что графиня просит меня спуститься в обеденный зал. Поняв, что спокойствия в этом доме мне никогда не найти, я последовал за ней. Мама была не такой человек, который будет дёргать меня по пустякам, уж в этом я был точно уверен.

Когда я зашёл в нужное помещение, то увидел занимательную картину. Мама сидела на коленях прямо на полу, перед сидящем на кресле, одетым в красные одежды и такого же цвета маленькой шапочке, стариком.

— Витале! — шикнула она на меня, видя, что я неподвижно замер в дверях.

— Да матушка, вы звали меня? — я подошёл ближе и низко поклонился незнакомцу.

— Познакомься, это кардинал Альбино, — она сурово посмотрела на меня, видя, что я не падаю ниц, как она.

— Ваше Высокопреосвященство, мой третий сын, о котором вы спрашивали, — представила она нас.

— Если быть совсем уже точным, то не я, а его Святейшество папа, — добродушно посмотрел на меня кардинал, — я всего лишь проезжал мимо вашего города по пути в Рим, когда меня нагнал гонец.

— Как? И главное, чем, мой нерадивый отпрыск, — она лёгким шлепком по попе, всё же усадила меня на колени перед стариком, прямо рядом с собой.

— Мог заинтересовать самого главу католической церкви? — в священном трепете поинтересовалась она.

— Меня это также удивило, как и вас графиня, — он достал тонкий стальной тубус, в котором и было послание, — но вот тут есть все нужные подписи, и печати, так что это нешутка. Папа лично просит прибыть вашего сына в Рим к нему на аудиенцию, а поскольку я поскольку направляюсь туда же, то буду его сопровождающим в этом долгом путешествии.

— Но, это так неожиданно, — мама не знала, что сказать.

— А можно отказаться кардинал Альбино? — вмешался я в разговор, за что тут же получил ещё один шлепок. Как я уже говорил, в вопросах веры, мама была слишком уж строгой к себе и ко всем окружающим.

— Конечно можно, — он с такой широкой улыбкой посмотрел на меня, что я сразу приуныл, — отказаться можно всегда, ведь это просто просьба.

— Конечно он поедет Ваше Высокопреосвященство, — мама всё решила сама, — когда вы намерены продолжить путь? Не можете хотя бы немного погостить у нас?

— К сожалению дорогая графиня, всё что я могу себе позволить, это отдых сегодняшней ночью, — он устало покачал головой, — завтра с рассветом солнца нужно трогаться в путь.

— Тогда давайте, я покажу вам ваши покои, ужин будет подан через два часа. Все слуги в вашем распоряжении Ваше Высокопреосвященство, только позвоните в колокольчик.

— Благодарю вас дорогая, я бы с удовольствием смыл с себя дорожную пыль перед вечерней молитвой, — поблагодарил он её, вставая.

Когда мама вернулась, я попытался высказать своё мнение, которое моментально было задвинуто далеко и надолго. Любящая мать уступила место католичке и с этим ничего невозможно было поделать.

— Нужно всё подготовить, — она моментально переключилась на другие проблемы, — собрать отряд охраны, попросить дядю сопровождать вас, собрать продуктов, хотя он сам это сможет сделать.

Я, поняв, что в данном вопросе перечить ей бесполезно, отправился к себе.

* * *

Через два часа в доме было не протолкнуться. Новость, что к семье Дандоло прибыл посланник от Папы, да ещё и целый кардинал-епископ, в считаные часы облетела нашу большую деревню, называемую по какому-то недоразумению городом. От родственников и просто знакомых двери не успевали открываться и закрываться, а когда меня позвали вниз, сказав, что прибыла лодка будущего родственника, я обречённо поплёлся к нему. Было понятно, какой такой будущий родственник меня ожидает.

Выйдя к воротам я увидел, что сеньор Франческо не торопиться войти в дом, а наоборот, находится в лодке, ожидая когда я наоборот спущусь к нему. Что я и сделал, отогнув ткань палантина и опускаясь рядом с девушкой, которая тоже прибыла вместе с ним.

— Добрый вечер сеньор Франческо, — поздоровался я, стараясь не смотреть на будущую невесту.

— Зачем ты нужен папе? — обеспокоенно спросил он, не ответив на приветствие.

— Если бы я знал это сам сеньор, — я пожал плечами, — но письмо от него видел лично, правда в руках кардинала.

Обычно презрительное, лицо главы дома Бадоэр сейчас выражало гамму чувств. Он обратился ко мне.

— Я помню нашу договорённость с твоим отцом, но Рим! Папский престол! А если тебя оставят там?

— Мне бы этого крайне не хотелось сеньор Франческо, — хмуро ответил я.

— Витале, ты мне сразу показался достойным человеком, который умеет давать и держать слово, — он серьёзно на меня посмотрел, — и поскольку у меня нет никаких других гарантий, кроме слова твоего отца о помолвке в день, когда он вернётся из Византии, то я требую провести её сегодня! Сейчас! Или наши договорённости с вашим родом будут расторгнуты!

Меня прошиб холодный пот от того, какое решение глава другого дома отдал мне решать. Прекращение двухсот летней кровавой вражды как-то резко переложили на плечи ребёнка, и пусть я себя таковым не считал, но для других ведь оно так и было! Закрыв глаза, я задумался: на одной чаще весов лежало слово отца и наше обоюдное решение о помолвке, и на другой … Словом я понимал его опасения. Меня могли увезти и вернуть обратно неизвестно когда, прикрываясь богоугодными целями и если Дандоло мало чем рисковали в этой ситуации, ведь я был только третий сын в семье, то у него дочь была единственным ребёнком. Осуждать его за то, что он требовал нормальных гарантий, я не мог, но всё же, помолвка! Думать о которой раньше не сильно хотелось, теперь внезапно возникла прямо передо мной.

— Нужно поговорить с мамой, сеньор Франческо, я не могу один принять решение за весь род, — я открыл глаза, — пройдёмте в дом, там сможем поговорить с ней.

— Идём, — согласился он, громко скомандовав свите, которая окружала его лодку, высаживаться на пристань нашего дворца.