Глава 13

Притворство, самоконтроль и тлеющий внутри гнев стали девизом прошлого вечера. Как и моей жизни в целом. Сколько себя помнил, все сознательные годы я пребывал в состоянии постоянной ярости. Мир вокруг представлял собой враждебный организм, намеренный перемолоть меня в порошок или превратить в жалкое ничтожество. Я ненавидел каждого, осмелившегося встать по другую сторону дороги или пришедшего извне. Чужаками были все, включая соседей и одноклассников. Прошло немало времени с тех пор, как сквозь боль в разбитых костяшках пальцев рук, скулах и сквозь литры выблеванной крови появились те, кого я мог назвать своими, на кого мог положиться, но всё еще не мог довериться. Неважно, сколько людей вошли в мою жизнь, заполняя пустоту и одиночество, ни один из них не смог искоренить злость из моей души, освободив в ней место для чего-то более светлого.

Лишь Луис был единственным маяком между черствостью мира и тем истинным, ради чего хотелось драться до последнего. Именно он показал мне эту грань между черным и белым. Не будь его рядом во время моего взросления, кто знает, кем бы я стал. И дожил бы вообще до своих лет. Думая об этом, я понимаю, что без него я просто не знал бы, за что бороться и что можно быть сильным, несмотря ни на что. Меня бы просто уничтожили. И я, б**ть, навряд ли пытался бы дать отпор.

Трагедия, произошедшая с братом, размыла линию, разделяющую хорошее и плохое, окрасив все вокруг в серый со всполохами багрового. Всё, чего я желал — это кровь и месть. Зная о практически нулевых шансах Луиса вернуться ко мне таким же, как и прежде, я понял, что должен драться за нас двоих и разорвать на части каждого, кто посмеет вторгнуться в нашу жизнь. Окончание начатого Лу дела и месть за него стали смыслом жизни. Так было вплоть до появления белокурой девчонки, дочери главы русской мафии, моего злейшего врага. Откуда я мог знать, что именно она вернет мне потерянный луч света? Мьерде! Не просто какой-то гребаный луч, а целое солнце. И теперь, после того, как я собственноручно погасил её свет, превратил в обгоревший уголь, она мстила мне, держа меня на расстоянии и даря моё солнце другому.

Прошлым вечером я сорвался. Я не мог больше терпеть публичных проявлений её нежности к другому, не мог думать о ней, обнаженной, в его постели. Мне нужно было подтверждение, что, невзирая на все её слова и действия, в душе Котёнок — всё еще моя Чика. И я получил своё. Подвел её к грани и заставил мучиться от неудовлетворенного желания, заставил хотеть меня еще больше. Меня, чёрт возьми, а не этого мудака! Только теперь терзали мысли о том, а не побежала ли она получать то, чего не дал ей я, у другого. И эти мысли, эти чертовы картинки, пробуждали во мне новую порцию ярости.

Чиркая зажигалкой, следил, как маленькая искра превращается в огонь. Так и в моей жизни все воспламенялось от одной крошечной искры. Хотелось затушить источник боли и всего, от чего дыра в груди лишь сильнее разрасталась. Но не мог. До тех пор, пока она с другим мужчиной, ничто не способно погасить стремление разрушать, да и не нужно мне абсолютное спокойствие сейчас. Пусть голова и твердила об обратном, но в душе я чувствовал удовлетворение адреналином, полученным от злости. Он стимулировал меня к новым действиям, не давал возможности впасть в отчаяние. Гнев служил мне допингом в решении многих проблем. Удерживая его в узде, я находил выходы, казалось бы, из безнадежных ситуаций. И эта — не исключение.

Нахождение на яхте посреди Атлантического океана в компании любимой, но такой далекой женщины и её гребаного мужика казалось совершенно сюрреалистичным. Даже Эстер не сможет помочь мне, предотвратив извержение вулкана, проснувшегося во мне. Из-за морской болезни она осталась дожидаться в особняке Переса нашего возращения. И я, мать его, не знал, как смогу сдерживаться весь чёртов день.

Блики солнца отражались от воды, прыгая на светлой коже Марины и переливаясь, словно грани алмаза. Вытянув длинные ноги, она устроилась на корме яхты, подставив лицо жарким лучам. Опершись на локти, ловила тепло с легкой улыбкой на губах. Гладкая, безупречная кожа сияла при полуденном солнце. Стройное тело Марины прикрывали лишь два жалких лоскута мятного цвета, совсем не пряча её прекрасные формы, подчеркивая их. Скользнув взглядом по её телу, сжал ладони, вспомнив, какой мягкой и упругой была её грудь прошлой ночью и насколько нежной ощущалась кожа под моими пальцами. Я смотрел на неё, как завороженный, совершенно не слушая Переса, продолжающего мне что-то рассказывать. Все моё внимание сосредоточилось на девушке внизу, на палубе, девушке, не оттолкнувшей меня прошлой ночью, девушке, чей вкус до сих пор горел на моём языке.

Под монотонный говор Пабло я наблюдал, как Марина села, протянув руку за тюбиком крема. Выдавив на ладонь белую субстанцию, поддела её пальцами и медленно опустила руку на колено, растирая крем по ногам. Плавными движениями она поднималась выше к полоске бикини, спускаясь пальцами к внутренней стороне бедра. Происходящее на моих глазах действие больше напоминало ласки, чем простое нанесение солнцезащитного крема. Я завидовал этому ублюдку из тюбика, смеющему беззастенчиво прикасаться к ней. На мгновение захотелось послать Пабло к черту, и, перекинув Котёнка через плечо, утащить её в каюту и закончить начатое накануне. Но кем я тогда буду в её глазах? Снова чертовым эгоистом, ставящим свои желания превыше её воли и чувств. С каждой гребаной минутой, проведенной рядом с ней, сдерживаться становилось все сложнее. Теперь, когда я знал, что она хочет меня так же рьяно, как и я её, уже не мог не думать об этом каждую секунду, как и не мог бороться с тягой к этой девушке. Наблюдая за тем, как она практически ласкала пальцами себя, чувствовал нарастающий жар в теле. В паху потяжелело, норовя наглядно продемонстрировать моё желание миру.

— Отличный вид! — поймал меня с поличным Перес.

— Что? — придвинулся вплотную к бортику, надеясь скрыть предательски выпирающую ширинку на брюках.

— Отсюда открывается потрясающий вид на берег, — протянул мне запотевший бокал с виски.

— Да. Вид великолепный, — прочистил горло, посмотрев снова на Марину, перевернувшуюся на живот и положившую перед собой книгу. Убедившись, что она не обращает на нас никакого внимания, перевел взгляд на береговую линию, утопающую в зелени, контрастирующей с бирюзой морской глади.

— Но мне больше нравится вид, открывающийся на моей палубе, — поболтав в бокале жидкость со льдом, Пабло сделал глоток.

Я замер, понимая, что глаза этого ублюдка сейчас прикованы к моей Чике, и он без тени стеснения имеет её взглядом. Повернул голову к пуэрториканцу, увидел плотоядное выражение на его лице. Понимая, что закипаю, сжал челюсти до хруста. Стоит ему сказать еще хоть слово, и я размозжу череп этому ничтожеству. Крепче обхватив бокал пальцами, поднес его к губам, делая глоток. Мне не нравилось, что он смотрел на неё, как и не нравилось то, что он, скорее всего, был в ней, на ней, чёрт побери, с ней прошлой ночью. Но более всего невыносимым оказалось моё вынужденное бездействие.

— Пабло! — позвал женский голос снизу, привлекая моё внимание. — Не мог бы ты помочь мне?

Посмотрев на палубу, рефлекторно выплюнул алкоголь обратно. Марина развязала веревки купальника, лишь слегка прикрыв ладонями обнаженную грудь. Секундный ступор от непонимания действий Чики тут же сменился огненной лавой гнева, разливающейся по телу. Я закипал изнутри, превращаясь в вулкан, приготовившийся к извержению. Прежде всего, я пришел в ярость из-за нее и ее легкомыслия. Для чего, черт возьми, все это представление? Неужели Чика намеренно сталкивает нас лбами с Пересом, чтобы посмотреть забавы ради, у кого окажутся более крепкими яйца! После ее возвращения я впервые был готов вытрясти всю дурь из её головы, а не из идиота пуэрториканца. Ее игры выходили за рамки безобидности. Но пока что, мне только оставалось смотреть, как чертов Перес натирает ее молочную кожу кремом, словно все, до чего дотрагивается его рука, — его собственность. Он по-хозяйски лапал ее за бедра.

Лава внутри меня пришла в движение, я не мог просто смотреть на них, как чертов мазохист. Два дня! Два адских и невероятно тяжелых дня я наказывал себя, впитывая каждый жест, взгляд, прикосновение, что они дарили друг другу. И все это время у меня хватало выдержки и сил терпеть и молча проглатывать подобные унижения. Но стоило один раз убедиться в ее тяге ко мне, как выдержка лицезреть ее прелюдию с другим мужчиной начала меня покидать. Мьерде! Я был готов разорвать на части этого ублюдка! Сделал шаг к лестнице, чтобы прекратить этот фарс раз и навсегда, забрав свою женщину. Но затем месяцы, потраченные на ее поиски, черная воронка одиночества, затягивающая все глубже и поглощающая свет, вновь всплыли в памяти. Кровь в жилах леденела от мысли, что предстоит пережить подобное вновь. Я не мог позволить себе потерять Чику.

Отвернувшись к противоположному борту яхты, достал сигарету и, нервно чиркая зажигалкой, поджег ее. Быстро втянул едкий дым, успокаивая нервы. Табачное облако заполнило легкие, усмиряя бушующую лаву. С глаз медленно спадал смог, открывая взору распростершуюся водную гладь, бесконечную бирюзу, растянувшуюся до линии горизонта, такую же чарующую, как и глаза Котенка. Мерцающие на воде блики света завораживали, отгоняя тягостные мысли и возвращая спокойствие.

Я вспомнил наши с ней вечера на пляже, когда я все еще был уверен, что смогу испортить ее жизнь без всяких сожалений. Но уже тогда понимал: она перевернет мой мир и, к сожалению, не ошибся. Находясь с ней рядом и стараясь ненавидеть так же сильно, как её отца, я даже не замечал ни цвета воды, ни времени суток. Все, что я видел — ее глаза и такую нежность, что до этого не встречал в жизни. Черт. Та моя Марина была неопытна и чиста. Она не побоялась отдаться мне полностью, не оставив для себя ничего. И я взял. Взял и растоптал ее. А теперь эта девушка пытается ответить мне тем же. Я не позволю ей совершить этого, сорвав с неё броню и вернув обратно моего Котенка.

Восстановив контроль над эмоциями, докурил сигарету, выпрямившись во весь рост и вдохнув полной грудью морской воздух. Найдя гармонию с собственной злостью, ощутил, как с плеч словно упала очередная, непосильная ноша. В тот момент все казалось возможным.

Спустившись на палубу, был готов увидеть Переса с Котенком. Но к моему удивлению, Марина оказалась одна, загорая на том же месте, и читала книгу, название которой я не мог разглядеть. Да и не интересовала меня она. Все, что я видел, — это расслабленное лицо Чики. В эту секунду мне показалось, что передо мной та же девушка, что убегала от меня по песку в одну из первых наших встреч. Лицо спокойное, лишенное тревог и тягостных мыслей. Она будто пребывала в ином, более счастливом, мире. Мысли об этом успокаивали, согревая душу. Я был заворожен ее красотой, готов любоваться ею целую вечность. Не хотелось тревожить ее ни разговорами, ни даже своим присутствием. Отчего-то казалось, будто подобные мгновения мира — для нее большая редкость. Отвернувшись, прошел в бар, желая заглушить тоску, проснувшуюся в самом центре груди.

Наполнив бокал ромом, залпом проглотил обжигающую жидкость. Вопреки моим ожиданиям, дыра в груди лишь стремительнее разрасталась. Снова плеснул рома, услышав позади себя шаги.

— Снаружи адская жара, — проговорил Перес, пройдя за стойку бара. — Лучше всего в такую погоду охлаждаться изнутри.

Он быстрыми движениями наполнил виски свой бокал, кинув туда несколько кубиков льда.

Я смотрел на него и не чувствовал совершенно ничего. Привычное раздражение и злость ушли куда-то на задний план, оставив безразличие.

— За холодную голову, — приподнял бокал пуэрториканец.

Отсалютовав ромом ему в ответ, одним глотком осушил содержимое бокала.

— Обдумал наш разговор?

— Да, — поставил бокал на стойку. — Но без разговора с Большим Денни решение принимать не буду.

— Конечно. Я не вправе давить на тебя или торопить. Единственное, что мне нужно — конкретные ответы. Либо я могу положиться на Сангре Мехикано, либо буду рассматривать другие предложения на более длительные сроки. Я хочу гарантий на долгосрочные контракты. Иначе, я не могу быть уверенным в завтрашнем дне.

— Тебе не нужно объяснять мне. Я знаю, как устроен этот бизнес. И дам тебе ответ через неделю.

— До тех пор я не буду тебя дергать. Если ты сказал неделя, значит, буду ждать указанный срок, — выпрямился Пабло, взяв бутылку с ромом.

— За продление нашего сотрудничества! — подлил мне алкоголя и наполнил свой бокал виски.

— За выгодные сделки! — постарался улыбнуться, отсалютовав ему бокалом.

И снова все находилось во власти Большого Денни. От его ответа зависело многое, и не только бизнес. Мои встречи с Мариной так же во многом обусловлены его решением. И это единственный вопрос, в котором я могу пойти против него. А до тех пор мне нужно как-то достучаться до Котёнка. Но пока не понимал, как. До возвращения на сушу я старался держаться от нее в стороне, удерживая себя от спонтанных действий и нежелательного исхода. Предпочитая общество Переса и алкоголя, я практически игнорировал ее присутствие. Я чувствовал ее близость, черт возьми, каждой клеткой тела. И все во мне отзывалось на нее, как на дуновение свежего воздуха в удушливой комнате. Но, мьерде! Я не знал и не понимал, как смогу держаться в стороне от нее. Ведь стоило лишь обратить на Марину внимание, и все летело в преисподнюю. Собрав всю проклятую волю в кулак пытался быть от Котенка как можно дальше. И дьяволу только известно, чего мне это стоило: каждый ее взгляд, брошенный в мою сторону, запах ванили, доносящийся до меня с порывами ветра и пойманные краем глаза прикосновения к Пересу. Уйма прикосновений к проклятому пуэрториканцу. Медленно напиваясь и игнорируя все, что сводило сума, хотел как можно скорее оказаться на земле.

Спустя несколько мучительных часов яхта причалила к берегу. Оказавшись в особняке Переса, первым делом направился в спальню Эстер, проверить всё ли с ней в порядке. Утром я не хотел оставлять Амигу одну на целый день, но она убедила меня, что и в одиночестве отлично проведет время, а эта прогулка на яхте поможет нам с Пересом найти контакт для более успешного сотрудничества. Зная, что её поездка с нами невозможна из-за морской болезни, накрывающей Эстер в океане, понимал, что остаться и составить компанию Амиге я тоже не смогу. Ведь цель этой поездки заключалась совершенно в ином.

Постучав в дверь спальни Эстер, не услышал ни звука. Повторив попытку и по-прежнему не дождавшись ответа, приоткрыл дверь, осматривая комнату. Амиги не было в спальне, как не оказалось и в душе. Выглянул с балкона, надеялся найти её у бассейна, но и там её не было. Спросив у прислуги о местонахождении Эстер, успокоился, узнав, что она уехала на прогулку в город и обещала вернуться к ужину.

Лишь удостоверившись в том, что могу не беспокоиться на её счет, прошел к себе в спальню, мечтая смыть с себя безумие этого дня. Сгорая от желания потушить лаву, всё еще растекающуюся по венам, погрузился под ледяную воду. Холодные струи обжигали кожу, стараясь погасить все то, что горело внутри. Опершись ладонями о кафельную стену душа, пытался очистить голову от мыслей, но как бы я ни старался, образ Котёнка стоял перед глазами. В груди щемило, от тоски по ней. Мне нужна её любовь, нужно, чтобы она смотрела на меня как раньше, иначе я не представлял, как смогу не развалиться на части и не потерять крупицы настоящего себя, если не смогу почувствовать, ради чего мне стоит бороться и поверить, будто в этом мире осталось что-то хорошее.

Простояв достаточно долго под ледяными струями, почувствовал себя свободнее от тяготивших мыслей и негативных эмоций. Словно вода унесла в канализацию весь ненужный мусор из души, а вместе с онемевшей от холода кожей смогло окостенеть и сердце, пусть и на краткий срок. Схватив полотенце и обернув его вокруг бедер, вошел в спальню, собираясь упасть на кровать и отключиться до тех пор, пока я никому не потребуюсь. Закрепив импровизированную набедренную повязку, поднял глаза и замер. Марина сидела на моей кровати, пристально глядя на меня.

— Что ты тут делаешь? — сердце в груди встрепенулось, но я не сдвинулся с места, не понимая происходящего.

— Жду тебя, — робко улыбнулась она.

— Зачем? — кровь в висках отбивала барабанную дробь, а я не мог пошевелиться, затаив дыхание, смотрел на неё.

— Мне показалось, ты сегодня не очень хорошо себя чувствовал на яхте, — перекинула ногу на ногу, и её шелковый розовый пеньюар оголил бедра, открывая взору молочную кожу.

— Ты права. Тебе показалось, — слегка усмехнулся, понимая, что смог привлечь своей отстраненностью её внимание.

— У тебя был такой хмурый вид, и ты совсем не смотрел на меня, — поднялась на ноги, медленно приближаясь ко мне.

— Почему ты считаешь, что весь мир должен крутиться вокруг тебя? — наблюдал за тем, как она надвигается на меня. Она знала, как сильно хочу её близости, и пыталась сыграть на этом.

— Если не вокруг меня, — Чика остановилась в нескольких шагах от меня, смотря прямо в глаза, — то вокруг кого? Тебя?

— Что ты делаешь, Чика? — её взгляд действовал на меня сильнее, чем вид обнаженных девиц, ласкающих друг друга. Каждый нерв в теле проснулся под гипнозом её раскосых глаз. — Где Пабло?

— У него возникла проблема, и он срочно куда-то уехал. Забудь о нём, — сделала последний шаг, останавливаясь прямо передо мной.

Я чувствовал тепло её тела, от которого охлажденную кожу обдало жаром. Марина смотрела на меня, широко раскрыв глаза, горящие огнем. Она не старалась спрятать чувства за маской безразличия или презрения. Её взгляд говорил со мной, говорил прямо и откровенно. В нём виднелись лишь неприкрытое желание и похоть, на которые отзывалось моё тело.

— И ты решила быстро перепихнуться со мной до его возвращения? — я хотел услышать от неё слова, способные развеять любые сомнения в её чувствах ко мне, но не мог спросить напрямую.

— Ты против? — окинула моё тело взглядом.

Марина прикоснулась к моему животу, поймав стекающую с груди каплю воды. Медленно прочертив пальцем путь вверх по следу от капли, она остановилась на груди, поднимая глаза к лицу. Её веки потяжелели, а дыхание сбилось. От прикосновения Котёнка по телу расползлись электрические разряды, обостряя каждое из чувств. Встретившись со мной взглядом, она поднесла палец с блестевшей на нём водой ко рту и обхватила его губами. Я затаил дыхание, наблюдая, как её палец погружается в ротик. Мьерде! Член моментально отреагировал на вызов. Иначе я не мог назвать её поведение. Я представлял, как её губки точно так же смыкаются вокруг затвердевшей эрекции. Марина следила за моей реакцией, и я был уверен — чувствовала мое возбуждение, прикрытое лишь полотенцем.

— Что ты делаешь? — спросил хрипло. В горле пересохло.

— Здесь стало жарко, тебе не кажется? — облизала губы.

Марина сделала шаг назад, чуть приспуская с плеч пеньюар и открывая взору упругую грудь, слегка прикрытую шелком. Она явно была настроена на получение желаемого, провоцируя меня на решительные действия. Но я, невзирая на желание тела, не хотел идти у неё на поводу, не услышав ответы на свои вопросы.

Котёнок провела кончиками пальцев по шее, медленно спускаясь к ложбинке между грудей и ниже к животу. Она обхватила рукой пояс пеньюара, развязывая его.

Я наблюдал за её действиями, уже находясь на грани того, чтобы схватить и, разложив на кровати, наконец-то овладеть ею.

— Прекрати, — проговорил, сжимая руки в кулаки, удерживая себя от прикосновений к ней.

— Что прекратить? — кокетливо улыбнулась, сделав еще шаг назад. — Это?

Марина распахнула халатик, скидывая его с плеч и оставаясь передо мной в маленьких розовых кружевных трусиках, совершенно не прикрывающих её наготу, а наоборот подчеркивающих. Захотелось вмиг сорвать этот ненужный клочок ткани и, широко раздвинув стройные ноги, погрузиться в жар её тела, насладиться её вкусом и не думать ни о чем.

— Чёрт! — прошипел, уже не чувствуя ничего, кроме зверского голода по её телу.

— Или это? — подошла к кровати, залезая на самый центр.

Откинувшись на спину, она провела ладонями вдоль тела, сжимая руками груди и издавая тихий стон.

— Я хочу, чтобы это были твои руки на мне, Диего. Хочу, чтобы ты ласкал меня своими большими ладонями, сжимал соски, — одновременно сжала обе вершинки груди тонкими пальцами, — целовал меня здесь, — подняла одну руку к губам, проведя по ним пальцами. — И здесь, — опустилась к подбородку, продолжая второй ладонью сминать грудь, — и здесь, — снова опустилась к груди, с силой сжав сосок, — и здесь, — продолжила путешествие по своему телу вниз к животу, опускаясь все ниже и ниже, — и здесь, — скользнула ладонью под кружево трусиков.

Становилось труднее дышать, наблюдая за её ласками. Она дразнила меня, звала, хотела, черт возьми, а я стоял, продолжая разрываться между желанием плоти и тем, что шло из сердца. Я смотрел на её идеальное тело, раскрасневшиеся щеки, испарину выступившую в ложбинке между грудей, понимая, что не железный, и прекрасно осознавая её власть над собой. Но по-прежнему не сдвинулся с места, как идиот, вместо того, чтобы наконец-то быть со своей девочкой, со своим Котёнком.

— У тебя есть новьо. Он может все это дать, — процедил сквозь зубы, проклиная себя за то, что отталкиваю её, и Переса за постоянное присутствие между нами.

— Я хочу, чтобы меня обволакивал твой запах, Диего, — простонала она, лаская себя рукой в трусиках, а второй грудь. — Хочу чувствовать на себе жар твоего тела, прикасаться своей кожей к твоей.

Марина выгнулась грудью вверх, закрывая глаза. Её рука двигалась между ног, а я хотел, чтобы я оказался тем, кто дарит ей удовольствие. Она издавала тихие стоны, при звуке которых всё внутри меня превращалось в плавленый воск. Глядя на неё, я с трудом мог думать и, тем более, сопротивляться. Следуя инстинктам, я подошел к кровати, чтобы лучше видеть, как она ублажает себя. Марина раздвинула ноги еще шире, открыв мне лучший обзор. Её белье уже полностью промокло, крича о её возбуждении. Рука в трусиках описывала небольшие круги, а ладонь с груди ползла верх к губам. Она поджала пальцы ног от приближающейся разрядки.

— Я хочу тебя между своих бедер, — протянула она, постанывая и начиная чуть больше извиваться.

— Кого именно ты хочешь? — не заметил, как сбросил полотенце и обхватил рукой член, медленно проводя по нему вверх-вниз.

— Тебя, Диего, — она резко распахнула глаза, встретившись с моим взглядом. — Хочу сейчас быть твоей.

Вот и всё! Больше мне не требовалось никаких слов, никакого шоу, никаких обещаний. Марине достаточно было признаться в своем желании принадлежать мне, и я потерял контроль. Она освободила нити, удерживающие разные кусочки моего здравого смысла и выдержки вместе. Рядом с ней всё посыпалось, словно от удара кувалды, оголяя мою истинную сущность, каждое чувство и каждое желание.

Я встал коленями на кровать между её бедер, изнывая от нетерпения наконец-то прикоснуться в ней. От нахлынувших эмоций сбилось дыхание, но я не мог и не хотел ждать другого момента.

Грудь Котёнка чаще вздымалась, а дыхание стало шумнее, но она и не думала прекращать ласкать себя.

— Остановись, — проговорил охрипшим голосом.

— Не могу. Ты снова можешь меня оставить голодной, — прикусила нижнюю губу, смотря прямо мне в глаза.

— Хочешь получить всё, тогда остановись, Чика, — с каждой новой секундой я понимал не только, что не прогоню её, но и так же чувствовал, как азарт рос внутри меня. Невзирая на всю внезапность действий Марины, мне нравилась её дерзость.

— И ты снова уйдешь, — выпустила протяжный стон, не послушав моей просьбы.

Подавшись вперед, накрыл ее руку поверх трусиков своей. Влага от возбуждения пропитала насквозь тонкое кружево белья. Как только я почувствовал, насколько сильно она истекала соками, желая меня, моя эрекция дернулась став ещё твёрже. Марина слегка вздрогнула от моего прикосновения. Движения её пальцев замедлились под моей ладонью.

— Остановись, — повторил, медленно вынимая её руку из трусиков и поднося её ко рту.

Как только рука Котёнка оказалась в моей, она будто в тот же момент полностью отдала контроль мне. Марина следила за мной из-под отяжелевших век. Я обхватил губами тонкие пальцы, слизывая её соки, не отрывая взгляда от её глаз. Она шумно втянула воздух. Терпкий и пряный вкус наполнил рот, вызывая прилив дикого голода. От одного её запаха член наливался, будто от годового воздержания, и лишь попробовав её на вкус, я испытал нечто похожее экстаз. Я истосковался по её сладости, по ней, и теперь, ничто не могло остановить меня от того, чтобы я мог наконец-то получить желаемое.

Наши глаза встретились. Марина следила за моими действиями, покрываясь румянцем. В это мгновение она была особенно прекрасна. Её волосы разметались по покрывалу, а молочная кожа порозовела от её ласк. Для меня оказалось достаточным видеть её на моей кровати, готовую отдаться мне, для того, чтобы задвинуть в сторону все тревоги.

Я удерживал её пальцы у себя во рту, упиваясь сладостью её вкуса, положив вторую руку на щиколотку. Мои руки зудели от нетерпения, от жажды соприкосновения с её бархатной кожей, как можно скорее. Не пропуская ни миллиметра, я следовал ладонью вверх по голени, приближаясь к бедру и останавливаясь у самых трусиков. Кожу покалывало от прикосновения. Проклятая тряпка мешала мне увидеть Котенка полностью, впитать ее образ раз и навсегда, сохранить в голове картинку обнаженной Марины, возбужденной подо мной. Я хотел большего, не мог медлить ни секунды. Выпустив ее руку изо рта, завел ее над головой Марины, нависнув над ней так, чтобы оказаться напротив ее глаз. Второй рукой схватил в кулак кружево трусиков и резко дернул. Тонкая ткань лопнула, заполняя комнату треском.

— О-о-ох, — испустила Чика испуганно, на долю секунды шире распахнув веки.

Сбросив испорченное белье с кровати, улыбнулся, проведя ладонью по бедру и не обнаружив больше никакой преграды. Я вел рукой выше, вспоминая на ощупь каждый ее изгиб. Кожа Марины покрывалась мурашками под моей ладонью, а дыхание стало еще более хаотичным.

Котёнок закусила губу и будто боролась с собой, чтобы не выпустить ни звука. Но мне не нужно было доказательств того, насколько сильно она хотела меня. Каждый ее вдох, взгляд и реакция тела рассказывали мне об этом без утайки.

— Мьерде, Чика. Ты прекрасна, — прошептал, любуясь ею.

Раскрасневшиеся щеки, потяжелевшие веки и потемневший взгляд, искусанные от сдерживаемых звуков губы — именно сейчас она была настоящей. Была той Мариной, что я знал. Не дожидаясь ее реакции, наклонился, накрывая ее рот своим. В миг, когда наши губы соприкоснулись, Марина издала чуть слышный стон. Импульсы от ее кроткого звука растеклись по мне, опьяняя. Она раскрыла рот, отвечая на мой поцелуй и позволяя мне упиваться ее сладостью. Не спеша впитывая ее вкус, чувствуя ее ответные ласки, становился жаднее. Она распаляла мой пыл, словно ветер, подхвативший искру и опустивший её на кучу сухого хвороста, тут же превратив его в пламя. Вкус выпитого Мариной мартини смешался с ее личной сладостью, тая во рту. Язычок Котенка обвивал мой, срывая все предохранители и превращая меня в хищника, вынужденного питаться травой в течение года, добравшегося наконец-то до дичи. Наши пальцы переплелись у нее над головой, а вторая рука легла мне на шею. Марина приподняла грудь, прижимаясь и вырывая из меня звук, больше напоминающий рык. Тонкие пальцы зарылись на затылке в волосы, перебирая их и впиваясь в кожу острыми ноготками.

Провел рукой вверх, сжимая упругую грудь в ладони. Марина застонала мне в рот. Оторвавшись от её губ, опустился к подбородку, целуя, стараясь не упустить ни одного участка кожи. Чика дрожала подо мной, да я и сам волновался так, словно чертов девственник, впервые допущенный к женскому телу. Помимо того, что я дико хотел почувствовать её каждой клеткой тела, я хотел сделать всё верно, чтобы она вспомнила, как хорошо нам было вместе. Целуя шею, отпустил её руку, положив свою ладонь на талию, проведя вверх до груди, и тут же — вниз через талию по упругому бедру, крепко сжимая попку.

Марина царапала мне кожу сжавшимися в тугие комочки сосками, а я продолжал звереть. Я спускался поцелуями все ниже, лаская нежную кожу губами и языком. Дойдя до груди, облизал ореолу соска, втягивая острую бусинку в рот и слегка прикусывая зубами. Положив руку на вторую грудь, я поглаживал сосок, зажимая его между пальцами и снова поглаживая. Чика тяжело дышала, прогибаясь мне навстречу и сильнее прижимая меня руками к себе. Перебирая ногами, она приподнимала бедра, ища абсолютного контакта наших тел. Проскользив пальцами вниз по плоскому животу, накрыл ладонью лоно. Марина шире раскрыла бедра, издавая молящий стон. Погладив пальцами влажные складочки, я не спешил давать то, что она хотела. Котёнок снова приподняла попку, потершись о мои пальцы. Меня заводила её нетерпеливость. Но хотелось довести её до безумия, до дикой одержимости мной, хотелось заставить умолять, прежде чем удовлетворить каждое её желание.

— Пожалуйста, — прохныкала она, блуждая руками у меня по спине. — Пожалуйста, Диего.

Её мольбы как-то по-особому действовали на меня. Одновременно хотелось ей дать все и, в то же время, слушать их снова и снова. Ведь только так я знал, что нужен ей в этот момент, который хотелось растянуть на целую вечность.

Обхватив зубами другой сосок, нащупал большим пальцем между влажных складочек набухший комок нервов, медленно массируя его. Чика откинула голову назад, протяжно застонав. Я продолжал целовать, груди, шею, лаская клитор и доводя её до полной потери контроля. Марине не терпелось получить полную разрядку, но я растягивал этот момент, наслаждаясь каждым её звуком и движением.

— Прошу, — хныкала она, не достигая пика удовольствия. — Прошу, или я снова сама всё закончу.

— Хочешь кончить сама? — приподнялся, встретившись с её обезумевшими от желания глазами, перестав массировать клитор.

Марина отчаянно заерзала на кровати, отыскивая потерянный контакт. Её руки потянулись к моей эрекции, но я перехватил их, заведя их ей за голову, удерживая одной рукой.

— Хочешь заканчивать сама? — спросил, меняя интонацию и давая понять, что сейчас всё будет так, как того захочу я.

Котёнок молчала, кусая губы, пытаясь вырвать руки из моей хватки. Её глаза метались по сторонам, но она не смотрела на меня. Взяв её второй рукой за подбородок, удерживал её голову на месте так, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Спрашиваю последний раз. Ты хочешь, чтобы я прекратил?

Наконец-то наши взгляды встретились. Марина колебалась отвечать, продолжая молчать. Я не двигался с места, терпеливо дожидаясь её ответа. Понимая, насколько серьезен я в своем намерении, она наконец-то заговорила:

— Нет, — выдохнула, умоляюще смотря на меня. — Я хочу тебя.

— Вот так? — снова начал массировать клитор, наблюдая, как Марина слегка расслабляется.

— Нет, — прижалась грудью к моей.

— Может вот так? — раздвинул пальцами нежные складочки, проникая в горячее лоно двумя пальцами.

Котёнок шумно выдохнула, слегка закатывая глаза.

— Так, Чика?

Она отрицательно покачала головой, не произнося ни звука. Я снова и снова проникал пальцами в неё, лаская клитор. Мой член пульсировал, готовый разорваться от напряжения, но я не собирался брать её до тех пор, пока не услышу нужных слов.

— Ты хотела мои пальцы?

Она кивнула, тут же снова отрицательно помотав головой.

— Не-е-ет, — ответила она, упершись в меня взглядом.

— Скажи, как ты меня хочешь?

— Я хочу тебя, Диего! Тебя внутри себя, черт подери! — закричала она, устав проигрывать в нашей схватке.

Услышав именно то, что требовалось мне в тот момент, ускорил движение пальцами, накрывая её губы своими, впиваясь в её рот. Марина так же жадно ответила на поцелуй, словно выпивая меня. Сменяя ласки укусами, она снова целовала меня так, будто я вода во время засухи. Быстрее и быстрее вонзаясь в нее пальцами и увереннее нажимая на твердый комочек, почувствовал, как она затрепетала, напрягшись подо мной. Удовольствие накрыло Марину, слегка расслабляя её тело подо мной. Она замерла.

Не дожидаясь больше ни секунды, я развел коленями шире ее ноги, устраиваясь между бедер. Эрекция уперлась в жар всё еще пульсирующего лона. Обхватив рукой член, медленно ввел его в неё. Марина откинула голову назад и приподняла бедра так, чтобы я оказался в ней на всю длину. Войдя в неё до упора, замер. Целый год вдали от неё, от её тела успел стереть из памяти, насколько идеально наши тела подходили друг другу. Её лоно плотно сжимало член, лишая возможности думать связно. Я начал медленно двигаться, давая ей время привыкнуть ко мне и стараясь растянуть такие долгожданные мгновения. Марина прикрыла веки, протяжно застонав. Двигая попкой в такт мне, она стонала всё громче. Нас могли услышать, но меня это совершенно не волновало. Даже если бы в ту же секунду в спальню ворвался Перес, вместе со всей охраной, я бы ни за что не остановился.

Высвободив руки Котёнка, положил её ноги себе на поясницу, проникая в неё ещё глубже. Марина обхватила руками мою голову, приподнимаясь и оставляя влажные поцелуи на шее, распаляя меня ещё сильнее. Я выходил полностью из её лона, сразу же возвращаясь назад и резко заполняя её до конца, вырывая из Котёнка всё новые и новые звуки удовольствия. Марина впивалась ногтями мне в плечи, исследуя спину. Откинувшись на кровать, она металась головой из стороны в сторону. Я чувствовал, что её кульминация приближается, и как можно дольше оттягивал свою.

Сливаясь воедино и вглядываясь в любимое лицо, я не думал ни о чем, забыв обо всех проблемах, терзавших меня месяцами. Как и не думал о том, что последует дальше. Тело Котёнка напряглось, я участил движения бедрами, подводя её к пику удовольствия. Резко войдя в неё до конца, почувствовал, как лоно начало сжиматься вокруг члена. Марина напряглась всем телом, прижимаясь лицом к моему плечу. Снова покинув горячее лоно, резко вошел в него. Она продолжала сокращаться, плотно сжимая эрекцию. Член запульсировал, и со следующим движением бедер я излился в неё. Жар расползся по позвоночнику, взрываясь внизу живота и заполняя всё тело. Мелкие покалывания, эхом отзывались в каждом нерве, окутанном дурманом экстаза. С последней каплей моего оргазма, Марина выпустила длинный стон и откинулась на спину, продолжая крепко прижимать меня к своей груди.

Туман после сумасшедшей разрядки застилал взор, а тело находилось на вершине блаженства. Слышно было лишь наше шумное дыхание, разлетевшееся по комнате. Найдя губы Котёнка, я медленно поцеловал её, лаская искусанный рот и благодаря за волшебные мгновения. Марина так же нежно целовала меня в ответ, не разжимая объятий. Оторвавшись от её губ, посмотрел в затуманенные экстазом глаза. На губах Котёнка играла легкая улыбка. Марина была ещё прекраснее, чем когда бы то ни было. В моей груди разливалось тепло. Меня распирало изнутри, словно сердце ожило вновь и стало в несколько раз больше. Я не мог поверить, что наконец-то соединился со своим Котёнком.

Перекатившись на спину, крепко сжимая Марину в своих руках, удерживал её у себя на груди. Ни один из нас не решался заговорить. Словно стоило произнести хоть слово, и наше хрупкое счастье будет уничтожено. Мы продолжали лежать, переплетясь. Чика шумно вдохнула, и в эту же секунду температура воздуха в комнате будто опустилась на несколько градусов.

— Мне пора, — холодно проговорила она.

Горло словно сжало колючей проволокой. Я сглотнул, понимая, что ничего не изменилось.

— К нему? — спросил, мысленно умоляя ответить «нет».

— Мне пора, — проигнорировав мой вопрос, она вырвалась из моих объятий и уселась на край кровати, начиная искать одежду.

— Это все? — лег на бок, облокотившись, наблюдая за тем, как она собирается к другому. — Получила, что хотела — и всё? Теперь можно возвращаться к жениху и притворяться примерной невестой?

Дурман счастья быстро окрасился в красный цвет. Мне становилось тяжело дышать. Злость, будто жидкий металл, заполняла легкие. Я не знал, что должен делать и какого черта она так поступает со мной.

— Я тебе ничего не обещала, — спокойной проговорила Марина, накидывая халатик, и завязывая его на талии.

— Так какого черта это было?!

— Не ты ли хотел все это время трахнуть меня? — повернулась ко мне. Её лицо исказила жестокая усмешка, а глаза стали такими холодными и чужими, будто не она несколько мгновений назад извивалась подо мной.

— Чёрт, Марина! — сполз на край кровати, пытаясь поймать её за руку.

— Я — Кэндис! — зло проговорила она, отшатываясь в сторону.

Услышав это имя, сжал плотно зубы, сдерживая ненависть ко всем звукам, образующим его. Ведь Кэндис принадлежала не мне, и я ненавидел её за это.

— Кэндис, — прошипел сквозь зубы. — Нам же было хорошо вместе. Ты не можешь этого отрицать. Уедем отсюда. Не думай о Пересе. Я сам с ним разберусь.

На тот миг меня не волновал бизнес. Мне нужна Марина, и я плевал на все остальное.

— Секс — это просто секс. Каким бы хорошим он ни был, это ничего не значит, — отошла к зеркалу, поправляя волосы.

Я не верил услышанному. Не верил, что мой Котёнок может так говорить и, тем более, так думать.

— Что это значит? — старался вернуть ту девочку, что была несколько мгновений назад со мной.

— Ни-че-го. Забудь о том, что было. Ты получил желаемое. Я получила хороший секс. Больше нас ничего не связывает.

Меня словно окатили ледяной водой. Моментально развеялись последние остатки эйфории от нашей близости. Я слышал её слова и в то же время не мог до конца осознать услышанное.

— Спасибо за прекрасное время, мистер Альварадо! — повернулась ко мне, одаривая искусственной улыбкой. — Ужин будет подан через час.

Сказав это, она распахнула дверь и оставила меня сидеть на кровати в полном оцепенении.