Глава 18

За день до встречи Ивана и Диего

Осколки бутылок ковром устилали пол в помещении, мерцая, как бриллианты, под упавшими через окно солнечными лучами. Поломанные стулья, попавшие в эпицентр драки, развернувшейся прошлой ночью, дожидались своей очереди быть вынесенными на помойку. Оглядывая ресторан, с трудом можно было найти уцелевшие предметы. Всё превратилось в кучу бесполезного мусора. Именно так чувствовал себя Иван Асадов — никому ненужным хламом, отбросами. Все надежды на то, что после пропажи брата, он наконец-то перестанет играть роль второго плана и займет место, предназначенное ему по праву, рассыпались в прах.

Павел никогда не воспринимал его всерьез, считая ни к чему не годным прихлебателем. Думал, что брату требуется от него только деньги. Но всё обстояло совсем иначе. Деньги, безусловно, были важны для Ивана, но совсем не те жалкие копейки, что кидал, словно подачки, его старший брат, позволяя содержать лишь ничтожно малый процент бизнеса. Иван грезил властью, уважением. Он собирался стать влиятельным человеком, перед которым другие трепетали. Но всё это у него отнял брат, превратив практически в свою шестерку. Выбивать деньги у должников, забирать товар и владеть чертовой дырой в качестве прикрытия, дерьмовым рестораном на Санта-Монике, которую Асадов старший не называл иначе, как притоном. Вот и все, что доверял известный политик Павел Асадов младшему брату.

Даже в детстве между братьями не получалось дружбы. Высокомерие Павла часто выводило Ивана из себя, провоцируя драки. Родители-дипломаты перевезли сыновей-подростков из Ленинграда в Лос-Анджелес, мечтая о новой жизни и счастливой судьбе для мальчиков. Но эмоциональный и агрессивный Иван, завидуя брату, ещё до окончания школы оказался втянут в дурную компанию, где быстро пристрастился к наркотикам. Собираясь делать политическую карьеру, Павел презирал брата, ставшего бельмом на глазу семьи. Выпустившись из Гарварда и приготовившись приступить к престижной стажировке, Павел уже видел, как будущее, к которому стремился годами, распахнуло перед ним свои объятия. Но дома Павла ждали отчаявшиеся родители, испробовавшие все возможные методы по спасению младшего сына и вынуждающие старшего участвовать в жизни непутевого брата. Пройдя в очередной раз реабилитацию, Иван заново принимался за наркотики, спуская свою жизнь в канализацию. Он мешал Павлу строить карьеру, став черным пятном на его биографии. Родство с безработным вором-наркоманом, имеющим несколько приводов в участок, портило всё его безупречное реноме. Но подобную информацию сложно утаить, и за это Павел проклинал брата.

Пока Павел налаживал связи в мире политики и бизнеса, Иван связался с торговцами оружием. Именно тогда он узнал, как много политиков замешано в этом бизнесе. К тому моменту, когда Павел стал публичным человеком, Иван сумел сколотить неплохую команду, пообещав солидный куш за переход на его сторону. Желание Ивана стать сколько-то значимым затмевало все остальное, превратившись в навязчивую идею. Тогда, заручившись поддержкой сторонников, младший Асадов убил своего нанимателя, перехватив канал поставки и развязав кровопролитную войну среди русских. Именно в то непростое время на помощь пришел Павел, усмотрев в проблемах брата золотую жилу. Навыки политика в ведении переговоров и острый ум сделали свое дело, и он смог уладить конфликт, незаметно сместив брата и постепенно став главарем русской мафии. И как бы Иван снова не старался подняться, Павел сталкивал его обратно в героиновую яму, откуда тот лишь изредка высовывал голову.

Когда же Павел исчез с радаров, младший Асадов был уверен, что это организовали грязные мексикашки, владеющие всем побережьем. Иван воспринял смерть брата как долгожданный подарок. Теперь он мог наконец-то вернуть себе бизнес, став хозяином всего, что по праву принадлежало ему. Только на тот момент он забыл об одной маленькой проблеме: его племяннице, на имя которой оказалось записано всё имущество и состояние брата. Решить проблему с ней не составило бы труда, но эта маленькая дрянь испарилась вслед за папашей. Процесс ожидания того момента, когда они оба будут признаны без вести пропавшими и он сможет претендовать на их имущество, оказался совсем не легким. Иван попытался прибрать к рукам легальный кофейный бизнес брата, но после того, как понял, кто был главным поставщиком кофе у Павла, желание заняться законными делами сменилось решимостью забрать всё, что раньше принадлежало ему. И более того, в этот раз он мог заручиться поддержкой такой мощной и ненавистной им группировки, как Сангре Мехикано. Ведь у Ивана имелся козырь в рукаве, коим младший Асадов не побрезговал воспользоваться. Марина оказала ему огромную услугу своим исчезновением. Благодаря ей он мог наладить такие выгодные связи и заполучить не менее выгодные сделки.

Заключая договор с Альварадо, он давил на родство со шлюшкой-племянницей. Люди говорили, что тот был готов на все, лишь бы вернуть её обратно, и, встретившись лично, Иван убедился в правдивости этих слухов. Воспользовавшись подобной слабостью беспощадного и ужасного Ангела, он получил первоклассную сделку.

Жизнь Асадова младшего начала налаживаться, окрашиваясь оттенками денег и власти, но что-то снова пошло не так. На торговцев Ивана, промышляющих на улицах, стали всё чаще совершаться нападения. Их вытесняли с их же территории. И пока люди Асадова искали виновника его злоключений, пытаясь не вступить вновь в войну ни с одной из группировок, произошло еще одно роковое событие.

* * *

За два дня до встречи Ивана и Диего

Иван поставил стопку на стол и, покачиваясь на стуле, обвел взглядом забитый до отказа гостями зал ресторана. Хотя бы здесь он мог расслабиться и не думать о проблемах. В этом районе города всегда хватало русских, скучающих по родной кухне. И чем хуже было обслуживание ресторана, тем сильнее он напоминал им дом. Это заведение удовлетворяло эмигрантов по всем параметрам: хорошая кухня, русский колорит и хамоватые официанты, напоминавшие гостям о временах СССР.

Асадову младшему хотелось на какое-то время забыть о том, что творилось на улицах, и к чему вся сложившаяся ситуация может его привести. Как бы он ни старался не думать о причинах, по которым люди отказывались от работы на улицах, боясь быть подстреленными, у него не выходило. Днём был ранен еще один бегунок, и теперь находился в критическом состоянии в больнице. Пока что паренек пребывал в реанимации и не мог ляпнуть ничего лишнего, но если врачи смогут помочь ему выкарабкаться, нужно позаботиться о том, чтобы тот не раскрывал рта. Конечно, вариант заставить замолчать того раз и навсегда привлекал Ивана гораздо больше. Но, если пацана убьют в больнице, тогда будет еще сложнее найти лохов, согласных на такую работу.

Пытаясь избежать навязчивых мыслей, Иван наполнил рюмку водкой и залпом выпил, не закусывая. Сложив локти на стол, постукивал пальцами по дереву в ожидании ужина. Единственной компанией, против которой он сегодня не возражал, был его помощник Лёха. Он был таким же хитрым и жадным до наживы мерзавцем, как и сам Асадов.

Гости ресторана уже изрядно подвыпили и вышли на танцпол, вспоминая все известные со школьных лет танцевальные движения под тягучий женский голос затягивающий песню «Курю». Только сегодня даже непринужденная атмосфера ресторана не помогала Ивану выбросить из головы назойливые мысли. Ему казалось, что если в ближайшее время он не исправит сложившуюся ситуацию, то всё, о чем он так долго мечтал, снова ускользнет от него. При мысли о том, что в очередной раз упустит шанс стать кем-то значимым, Ивана начинала бить мелкая дрожь. В таких случаях его успокаивали лишь наркотики, уносящие прочь любые тревоги. И чем дольше Иван сидел в одиночестве, тем острее чувствовал героиновую тягу. Ему требовалось немедленно решить все вопросы с Лёхой и сразу же после этого загнать чертову дозу себе в вену.

Скрип стула по полу привлек внимание Ивана. Лёха сел напротив Асадова, нахмурившись. Сложив руки поверх стола одну на другую, смотрел какое-то время на белую скатерть, медленно подняв на Ивана угрюмый взгляд.

— Ну! — стуча ногой по полу, поторапливал его Асадов. — Говори уже, мать твою!

— Говорят, что Марину видели в городе.

Услышав имя племянницы, Иван замер, чувствуя, как тут же пошел трещинами хрустальный кокон его надежд, окружавший его на протяжении года. Он надеялся, что эта дрянь больше не появится и не испортит все его планы. Но сука-судьба снова решила испытать его на прочность.

— Когда? — перестал топать ногой, сосредоточив все внимание на собеседнике.

— Уже несколько недель она появляется с тем пуэрториканцем, что поставляет нам товар. Поговаривают, что они обручены.

— Сукин сын! — Асадов стукнул кулаком по столу, привлекая внимание удивленных гостей ресторана. — Значит, он решил наколоть меня?! — повысил голос. Но увидев настороженные взгляды людей, затих на какое-то время, снова начав постукивать туфлей по паркету. — Почему ты мне раньше не рассказал о Марине?

— Не был уверен, что это она. Девчонка сменила имя. Требовалось лично убедиться, что это твоя племянница, — сцепил в замок пальцы, смотря из-под густых бровей прямо в глаза Ивана.

— Мелкая сука! Решила оставить меня ни с чем! — прошипел, оглядывая зал, стараясь не быть услышанным.

— Это еще не все, — продолжил Лёха. — Альварадо проводит много времени с Пересом.

— Ублюдки, — резко вскочил со стула, так что тот с грохотом рухнул на пол, и по залу прошла волна взволнованного шепота.

Асадов прошел несколько раз туда и обратно вдоль стола, хрустя костяшками пальцев. Подошедший с подносом официант замер рядом со столом, не зная, следует ли ему оставить еду или скрыться. Иван взмахом скомандовал ему накрыть на стол, поднимая в это время стул.

— Твари! — зло выплюнул он, продолжая хрустеть пальцами. — Они явно что-то задумали.

— Скорее всего, — кинул взгляд через плечо Лёха, снова посмотрев на босса. — Но нужно быть уверенным в этом, прежде чем бездумно махать стволами.

— Мало дерьма на улицах, так теперь еще это! — не мог успокоить свой гнев Иван.

— Беда не приходит одна, — равнодушно произнес его помощник.

— Плевать. Разбирайся тогда с бегунками, а мне придется навестить Марину. Всё же не дело это — забывать про семью, — покачал он головой.

— Отправишься к Пересу?

— Сделаю подарок к помолвке.

Лёха фыркнул на его заявление:

— Зачем она сменила имя?

— Этого пока не знаю. Возможно, прячется от кого-то?

— Думаешь от того же, кто виновен в пропаже Павла?

— Всё может быть, — пожал плечами помощник.

— Тогда возвращаться в Лос-Анджелес неразумно с её стороны?

— Сам озадачен, — кивнул Лёха, потянувшись к бутылке и быстро наливая Ивану и себе.

— Пусть горит в аду каждый, решивший пойти против нас! — поднял рюмку Иван.

— Не сладко же им придется! — усмехнулся Лёха, чокаясь хрусталем с Иваном.

* * *

За день до встречи Ивана и Диего

Теперь же, взирая на разгромленный ресторан, Иван злился еще сильнее на племянницу и проклятого Пуэрториканца, не позволившего даже поздороваться с Мариной, сказав, что не знает девушек с таким именем, и в его доме он вряд ли сможет отыскать своих родственников. Ублюдок даже не постеснялся принять подарок, но так и не позволил увидеть невесту. Натянув фальшивую улыбку и поговорив о бизнесе, Иван вернулся в ресторан ни с чем, долго напиваясь, но так и не сумев утопить в алкоголе жуткое унижение и злость, грызущие его изнутри, словно крысы. Стопка за стопкой водка пропадала в его пищеводе, отдаляя от человеческого облика и превращая в озлобленного, неконтролирующего себя ублюдка. Обычно в таком состоянии Асадов младший переставал сдерживать злость и обиду, терзающие его годами, и выплескивал всё наружу. Опьянев, он только и делал, что искал на ком бы выместить злость. Чаще все ограничивалось обыкновенной дракой, в ходе которой кто-то из шестерок оттаскивал его от жертвы, пока одного из них не увезли в реанимацию.

Но тот вечер оказался сплошным недоразумением. Для Ивана оскорбление, нанесенное каким-то пуэрториканцем, стало одним из самых сильных в его жизни, которое он вряд ли сможет забыть. А учитывая, что в этом замешана его родная племянница, то бремя унижения тянуло его вниз, словно стальной якорь. Всё, о чем он думал, — это месть, злость затмевала его разум, не позволяя взглянуть на ситуацию трезвым взглядом. И вместо того, чтобы продумать свои дальнейшие действия как следует, Иван упивался этим чувством, храня внутри как некое богатство, способное раз и навсегда решить все его проблемы. И пока она жалел себя и хранил обиду, ему было плевать на все и всех вокруг него.

Прикончив очередную бутылку и, тем самым, раздув собственные эмоции до комических размеров, ждал повода для высвобождения негатива, накопленного за эти дни. Его шестерки и Лёха были начеку, ожидая неприятностей, непременно следующих за Иваном, находящимся в подобном состоянии. И никто из них не мог предвидеть, чем именно этот вечер обернется не только для него, но и всех их.

И в обычные-то дни, напиваясь так же сильно, Ивану достаточно было косого взгляда, адресованного ему или кому-то из его окружения. Только увидев, как босс начинает пить, будучи в дурном расположении духа, сотрудники ресторана опасались выходить в зал. Но таким злым его не видели уже давно, и каждый пребывал настороже, приготовившись спасаться бегством.

Глаза Ивана налились кровью от количества алкоголя, залитого в организм, а взгляд стал маниакально острым. Парни пытались вовлечь его в разговор, обратить внимание на скабрезные шуточки Сереги, но у Ивана кровь шумела в висках от непреодолимого желания почесать кулаки о чью-то морду. Возможно, этим бы все и закончилось, если бы он не увидел в группе новоприбывших гостей латиноса, разговаривающего с одной из девушек на испанском. В тот момент Ивану больше не требовалось иного повода. Неважно, кем тот был: мексиканцем, пуэрториканцем или же кубинцем — в своем ресторане он не желал видеть ни одного ублюдка, разговаривающего на языке грязножопых латиносов.

Оказавшись практически сразу возле выбранной жертвы, Иван принялся избивать его с невероятной жестокостью, представляя на его месте наглую морду Переса. Он бил его, не чувствуя, как кто-то пытался спасти ублюдка, забредшего не на свою территорию, как и не заметил развернувшейся вокруг драки, за минуту охватившей весь ресторан.

Наутро, увидев масштабы разрушения и услышав о том, что пострадавший находится в реанимации, а репутация заведения полностью уничтожена, Иван понял: это был последний аккорд, превративший его жизнь в руины.

* * *

Настоящее время

Кровоподтеки, синяки и запекшаяся кровь на физиономии Асадова младшего делали его мерзкую лживую рожу более приятной для глаз. Я даже слегка позавидовал тому, кто сделал это с Иваном, так как давно мечтал увидеть вместо его физиономии лишь кровавое месиво. Даже при моем довольно не праведном образе жизни редко встретишь человека, вызывающего больше отвращения, чем этот кусок дерьма, возомнивший себя элитой криминального мира.

Мне не нравился его старший брат, даже больше, я ненавидел его, но в отличие от младшего, тот действительно добился чего-то в жизни и отлично управлял бизнесом. Иван же был жалким наркоманом, вором и лжецом, пытающимся доказать миру, что он чего-то стоит. И если бы не пропажа Марины, я никогда и близко не подпустил подобный экземпляр к себе и своим амигос, отправив его вслед за братцем.

— Видно тебя не пригласили на свадьбу, — рассмеялся, посмотрев на то, как исказилась рожа Ивана.

— Почему ты не сказал, что с моей девочкой все в порядке? — Иван попытался изобразить обеспокоенность, но из-за побоев, вышла карикатура на улыбку.

— Видать, не настолько вы были близки, насколько ты мне рассказывал! — зажал между губ сигарету, поднося к ней зажигалку.

— Я удивлен не меньше твоего, Диего. Не понимаю, почему она до сих пор не встретилась со мной или хотя бы не сообщила о том, что с ней все в порядке. Ведь я места себе не находил, не зная, что с ней и с Павлом, — нахмурился Асадов, изображая отчаяние.

— Действительно, странно, — фыркнул, выдыхая дым, посмотрев в бегающие глаза Асадова.

— Они были моей единственной семьей, и я думал, что потерял их навсегда. И какое же счастье — узнать, что с моей малышкой Мариной всё в порядке! — улыбнулся он, обнажая желтые, подгнивающие у корней зубы.

— Ты, наверное, жутко обрадовался, что все имущество брата не будет пущено с молотка, — снова затянулся сигаретным дымом, пытаясь унять раздражение от разговора.

— О каком имуществе может идти речь, когда главное, что моя племянница в порядке!

— Слушай, — посмотрел ему прямо в глаза, сдерживаясь, чтобы не закончить начатое кем-то другим и не отправить его на тот свет. — Мне порядком надоел этот разговор, и я не знаю, для чего именно ты здесь. В твои сказки о любви к Марине поверит только абсолютный кретин. Либо ты говоришь, для чего твоя мерзкая рожа появилась здесь или тебе сейчас же покажут, где выход.

— Я хотел с ней встретиться, поговорить, но Перес сказал, что в его доме я вряд ли смогу найти своих родственников, — напрягся Асадов, стерев с лица фальшивую улыбку.

— И? Что тебе нужно от меня? — удерживая во рту дым, отпил из бокала ром, наслаждаясь вкусом табака с алкоголем.

— Я хочу с ней увидеться.

— Ничем не могу помочь.

— Тебя разве устраивает то, что она с другим? — ехидно проговорил он.

Слова Ивана задели за живое, я сжал кулаки, стараясь немедленно не разбить его голову о барную стойку. Меня не то, что не устраивал этот факт, он сводил меня с ума. Я места не находил себе, думая о ней в постели с другим, даря любовь и нежность — и все, что раньше было моим и ничьим больше кому-то другому. Моя готовность на все, мать его, на ВСЁ, лишь бы получить еще один шанс, порой пугала. Ведь так я мог лишиться абсолютно всего, к чему стремился и за что дрался годами. Но Марина стоила любых жертв. Теперь я это знал точно. И судя по ехидной ухмылке Ивана, он прекрасно понимал это и пытался сыграть на моих чувствах.

— Мне плевать на ту, кого ты ошибочно принимаешь за свою племянницу. Проспись и попробуй побыть трезвым дольше нескольких минут, может быть, тогда увидишь жизнь в реальном свете, — окинул его взглядом, не в силах скрыть отвращения.

Помощь Ивана в поисках Марины мне больше не требовалась, и осторожничать с ним совершенно не входило в мои планы.

— У тебя есть связи, о которых ты просил, есть территория, что тебе еще нужно от меня? — я терял терпение, и чем больше времени приходилось тратить на это ничтожество, тем сильнее во мне крепло желание покончить с ним раз и навсегда. Но тогда разрушится другая часть плана, включающая Переса.

— Подожди Диего. Прости, если я заставил тебя думать, будто мне что-то нужно от тебя, — в его глазах пробежала искра страха, подтверждая наличие остатков здравого смысла в отравленной наркотиками и алкоголем голове. — Я знаю, что она сменила имя и что это — именно Марина. И хотел убедиться в отсутствии разногласий у вас с Пабло, способных помешать делу.

Хитрый сукин-сын, вовремя сумел выкрутиться. Но у него на уме крутились явно другие мысли. И хотел он от меня совершенно иного, только чего именно, я не мог понять. Да и не хотел вникать в его гниль, чтобы не запачкаться в том, от чего не смогу отмыться. В скором времени с Иваном будет покончено. Пусть он — лживая мразь, но не полный идиот, не замечающий очевидных вещей. Я знал, насколько он прогнил изнутри, и на что был готов, чтобы сместить брата. Поэтому меньше всего я хотел видеть его возле Котенка. И в этом вопросе я был благодарен пуэрториканцу, оградившему Марину от стервятника, способного растерзать даже самого близкого ради личной выгоды и выдающего себя за заботливого дядюшку.

В уме напоминая себе о бессмысленности войны с русскими, сдержался, чтобы не врезать ублюдку по морде. Его поджимали конкуренты среди своих же. Никому не нравилось ходить под Иваном, но никто не хотел действовать в открытую. Внутренняя война началась, и все, что оставалось сделать мне, — это добавить несколько штрихов и убрать одновременно двух ненужных для меня и Сангре Мехикано людей. Думая об этом, выпустил дым в лицо Асадову.

— С бизнесом все, как и прежде, — процедил сквозь зубы. — Раз мы все прояснили, то теперь у тебя есть время убраться отсюда, пока я не докурил сигарету, — положил на барную стойку дотлевающий окурок. — После этого тебя вынесут, и возможно, вперед ногами.

— Я рад, что мы все прояснили, — неестественно улыбнулся Иван, кинув взгляд на сигарету у меня в руке. — До встречи, Диего.

Спрыгнув с табурета, он направился к выходу из клуба, оставляя после себя запах гнили и деградации, прикрытый шлейфом крепкого одеколона. Я затушил сигарету о пепельницу, чувствуя, как из головы выветрился весь хмель.

Иван — один из немногих людей, вызывавших во мне только презрение и ничего больше. Я мог ненавидеть Переса, но в то же время уважал его как бизнесмена и мог оценить его харизму, черт бы его побрал. В Асадове младшем, я не видел ничего, что не вызывало бы тошноты. И каждая встреча с ним взывала ко всей моей выдержке и здравому смыслу, чтобы я не прекратил его бессмысленное существование. Но, сказать по правде, меня обеспокоило его появление. То, что он узнал о возвращении Марины, не сулило для неё ничего хорошего. И теперь необходимо проследить, чтобы он держался от нее как можно дальше.

Во время поиска Котёнка я находился в полном отчаянии, именно поэтому решил обратиться к Ивану, как к последнему связующему звену с Мариной. Мне пришлось перешагнуть через ненависть и отвращение, лишь бы сохранить крупицы надежды увидеть её вновь. А теперь все изменилось. Я хотел стать её щитом, закрывая от всех ужасов мира. Но она не желала быть со мной. Её влекло ко мне физически, но она не позволяла присутствовать в её жизни. Подобное оказалось сложнее принять, чем я мог подумать еще пару месяцев назад, мечтая просто знать, что с моей девочкой все в порядке и она счастлива. Так какого же черта, получив этому подтверждение, я не ощущал облегчения? Наоборот, словно мне на шею накинули цепь, прикованную к горе, не позволяющую сдвинуться с места. Я задыхался без неё. Марина нужна мне как воздух, как клей, удерживающий разум и тело вместе и не позволяющий развалиться на кусочки. Я мог выкрасть её и спрятать где-то от всех и каждого, послав к дьяволу банду и всю прежнюю жизнь, заставив её полюбить себя вновь. Но таким образом вряд ли можно вынудить человека полюбить себя, тем более, насильно. Самая тёмная часть меня не обращала внимания на доводы разумы и рассматривала этот план как единственный возможный, но стоило вспомнить, как изменился взгляд Котёнка, стоило мне напомнить о нашем прошлом, как её тело напряглось, отгораживаясь меня. Я четко видел, к чему приведет наша история, решись я на выполнение этого безумного плана. И снова оставалось лишь ждать, отыскивая другие способы заполучить свой чертов шанс.

После ухода Ивана тревога прочно засела в груди. Теперь следовало отложить в сторону свои переживания и подумать о том, что будет лучше для Марины. Приставленные к дому Переса амигос, смогут оповещать меня обо всех посетителях пуэрториканца. Но это не гарантирует полной безопасности Котёнка. И, похоже, пришло время поговорить с Пабло на чистоту, решив с ним все наши проблемы раз и навсегда.