Глава 22

Неделя. Прошла всего неделя, а мне казалось, что целая вечность. Между той девчонкой, которую затащили в этот притон, и той, что сейчас красила губы алой помадой у зеркала. Я вошла сюда с иллюзиями. Я даже не подозревала, зачем Диего меня сюда привел, а спустя несколько часов иллюзии начали разбиваться одна за другой. До звона в ушах. От каждой летели куски в разные стороны, об каждый осколок я резалась до крови. Начиная с того, как Диего при мне облапал эту крашеную сучку Розу и заканчивая матами, запахом сигарет и травки, белыми полосками кокаина и ВИП-комнатами, где девочек трахали клиенты за особую плату.

В первый же вечер меня окунули в грязь лицом, искупали в дерьме. Под всеобщий хохот вытащили на сцену и заставили танцевать и раздеваться. Я плакала тихо, беззвучно, а они ржали мне в лице — все эти раскрашенные полуголые шлюхи, которые привыкли к этой жизни… точнее, которые пыталтсь выжить, и это был их единственный шанс не выйти отсюда через черный ход в полиэтиленовом мешке для трупов. Но в тот момент я всех их ненавидела, у меня началась истерика, меня трясло и лихорадило, мне хотелось выть от осознания того, насколько он меня ненавидит… хуже… насколько я ему безразлична. Здесь я узнала об Ангеле много нового. Без прикрас. Без розовых очков, в которых пребывала все это время. До самой последней секунды. Оправдывая любое его поведение по отношению ко мне. Я стояла на коленях, в первый вечер на этом пятаке с подсветкой в одних трусиках и рыдала, полуголая, жалкая, ничтожная. Пока Роза не вытащила меня оттуда под руку и не влила мне в рот водки. Насильно, отхлестав по щекам, и прошипела мне в лицо:

— Кукла, смотри на меня! Это не самое страшное, что могло произойти с тобой. Ты жива! Тебя не скормили им на ужин! Ты в лучшем заведении подобного рода! Вытри сопли, расчешись, умойся и выполняй свою работу, иначе тебя вынесут отсюда вперед ногами, предварительно оттрахав. Живой ты отсюда не выйдешь никогда. Смирись и пытайся жить дальше. Когда-нибудь все мы обретем свободу и наша свобода либо милость Хозяина, который сотрет нам память и отпустит, либо стать одной из них. А пока этого не случилось, ты будешь приносить им доход, научишься его приносить, если нет — то ты уже труп, поняла меня?

Я кивнула, размазывая слезы по щекам, которые горели после ее пощечин.

— Поняла, Кукла? Выживай! С таким лицом и телом, как у тебя, это совсем не сложно, а теперь пошла, умылась и за работу. Хореограф займется тобой завтра, сейчас пошла в зал и смотри, как девочки танцуют.

Прошла неделя… за это время я успела адаптироваться…точнее, принять то, что казалось непринимаемым. Я быстро научилась двигаться там, при всех.

Научилась благодаря дозам белого порошка, который Роза подсовывала мне каждый раз, когда я шла на сцену. Потом я пойму, что это был еще один способ привязать меня к этому месту, поставить на колени. Зависимость от нее, зависимость от этого борделя. Под утро меня отвозили обратно в логово Ангела и запирали в комнате, а днем снова туда на сцену. Работать на него…для него… и ни разу за все время его не увидеть. Ненависть сменялась истериками, отчаянием, желанием поговорить, и снова ненавистью. Но я хотела выжить…тогда мне еще хотелось жить.

Я накрасила губы, подвела их карандашом, поправила закрученные в локоны волосы. Мне даже подобрали имидж куклы. Сильно прокрашенные ресницы, алые губы черные и красные кружева, никакого латекса, кожи. Вся в бордовом бархате, черном шелке с завитыми волосами, я исполняла свой номер, сводя с ума похотливых, пахнущих потом и алкоголем клиентов. Я еще не научилась различать, кто из них, кто, но я уже знала, кто готов заплатить за танец, а кто скупо будет смотреть издалека. За маленький "улов" нас наказывали. Роза орала и могла отхлестать по щекам. Лишиться ее милости никто не хотел. Это означало, что все блага и привилегии тебе больше не доступны. Мелочи. Простые человеческие мелочи станут недосягаемой роскошью. Сигареты, защита от насилия, побоев. И все из кожи вон лезли, чтобы угодить этой суке. Когда-нибудь я расцарапаю ей лицо…когда-нибудь. А сейчас у нее есть то, без чего я не станцую для этих уродов, то, без чего я не разденусь до тонких шелковых трусиков, не смогу ползать, выгибаясь по сцене и собирать дань своему сомнительному таланту и достоинствам. Иногда, когда кто-то из них хватал меня за тело, за волосы, за грудь, меня все еще тошнило.

Закрыв глаза и втянув кристаллики кокса, я зажала пальцами переносицу и посмотрела на себя в зеркало. Подождала, пока рассудок затуманится, пока все тело начнет вибрировать от искусственной эйфории и вышла на сцену. Толпа голодных и озабоченных клиентов засвистела, выкрикивая непристойности, а я исполняла свой танец. Томно глядя в никуда…отрываясь от реальности и погружаясь туда, где мне было хорошо. Возвращаясь в ЕГО объятия, извиваясь в ЕГО руках…касаясь своего тела и раздеваясь перед НИМ. А на самом деле у шеста, под взглядами толпы, красиво снимая вещь за вещью, ероша свои волосы, облизывая губы и стараясь ни о чем не думать. Меня еще не позвали в ВИП. Не знаю, почему…возможно, потому что новенькая, но я слышала, как Роза отказывала клиентам. Что ж, скоро я и туда попаду, сколько порошка мне поможет и там забыться?

Эротично прокрутившись вокруг шеста, опустилась на колени, снимая кружевной верх костюма прямо перед носом у лысого идиота, который в прямом смысле изошелся слюной и махал купюрами, подзывая к себе. Я обвела взглядом зал и застыла…это было как удар в солнечное сплетение. Я увидела ЕГО. Там, среди толпы…увидела, что он смотрит на меня горящими темными глазами, затягиваясь сигаретой и сложив руки на груди. Впервые пришел. Сердце забилось намного быстрее на доли секунды, радость и боль. Одновременно.

Оглушая и ослепляя. Пока голос клиента не вернул на землю:

— Эй, давай, Кукла. Поближе. Иди ко мне.

Пришел проверить, как я работаю? Все внутри сжалось, и я потонула в отчаянии. Повернулась к клиенту и, призывно виляя бедрами, выгибаясь как кошка, подползла к нему, подставляя бедро и ногу, затянутую в чулок. Купюра исчезла за резинкой, и я наклонилась к лысому, обвила его шею руками, продолжая извиваться в танце, чувствуя, как разрывается сердце и прошептала:

— Ты можешь потрогать меня, но это стоит дороже.

Глаза лысого заблестели и он провел рукой по моему бедру и животу, а я, вздернув подбородок, посмотрела на Диего и тут же закрыла глаза, изображая удовольствие. Щелкнула резинка трусиков. Мне только что заплатили еще.

Я открыла глаза внезапно, когда услышала вскрик и хруст сломанных костей. Лысый валялся на полу и корчился от боли, медленно подняла голову и посмотрела на Диего. Внутри поднималась волна протеста и идиотского триумфа. Но я не могла сейчас думать…не могла из-за наркотика, который туманил мой мозг, отнимал способность думать. Всего несколько минут назад, развлекая этих идиотов, я представляла себе, как ОН касается меня и чувствовать сейчас так близко…все равно, что снова окунуться в дикие фантазии. Я видела только его глаза и читала в них адскую смесь ярости и желания. В ответ все мое тело наполнилось жаром. Неконтролируемым безумием, что-то темное зарождалось внутри, демоническое, сжирающее мою волю. Оно заставляло кровь бежать по венам, сердце биться быстрее, даже вызывало приступ боли от желания, чтобы он ко мне прикоснулся. Кончиками пальцев. Унизительная жажда.

Страх испарился…его полностью поглотили кристаллы дряни, которую я вдохнула несколько минут назад и эта дрянь вызвала томление во всем теле, полное подчинение желанию, а не разуму.

— Эй, девка. Потряси своими прелестями передо мной, — он провел банкнотами по моей груди, заставив все тело покрыться мурашками и засунул деньги под резинку трусиков. Когда пальцы коснулись моей кожи, мне показалось, что она задымилась, все чувства обострились до невозможного. Посмотрела на деньги, а потом очень медленно подняла голову и заглянула ему в глаза, чувствуя, как плывет мой собственный взгляд. Села на край сцены, раздвинув ноги и прогибаясь назад, тряхнула волосами так, что вылетела заколка и туго завитые локоны окутали плечи, не отрывая взгляда, спустила тоненькую лямку полупрозрачного лифчика, который мне ещё запрещали снимать, потом вторую. Тёмные глаза вспыхнули, и его лицо побледнело, а мне захотелось застонать только от этого взгляда. Я тяжело дышала, внутри все клокотало. Вынула руку из лямки, потом вторую, продолжая смотреть в глаза.

Осталось щелкнуть застёжкой на спине, соски болезненно напряглись и терлись о кружево, я чувствовала как плавлюсь, как увлажняются мои бедра, как начинается пульсация всего тела в дикой жажде прикосновений. Все исчезли, я перестала слышать все звуки, кроме собственного сердцебиения и дыхания. Мне нужно было унять боль…и только он мог это… утолить мою жажду. Воспоминания врывались в воспаленный мозг…воспоминания о жгучей страсти и диком наслаждении.

Диего зарычал мне в лицо, чтоб я не смела раздеваться, а меня даже от его ярости пронизало током. Я не могла ни о чем думать, я хотела, чтобы он касался меня. Сейчас. Просто касался. Как угодно.

Все вокруг исчезли, и мне было наплевать, где мы. Мне казалось, что мы одни, и что весь кошмар где-то далеко. В этот момент Диего вдруг развернулся и ушел, я застонала от разочарования, хотела броситься за ним, но чьи-то руки крепко ухватили меня и стащили со сцены. Я начала сопротивляться, пытаясь вырваться, но услышала голос над ухом:

— Тихо, сучка. Не дёргайся. Он захотел тебя в вип. Так что заткнись и иди за мной.

Я плохо соображала, но, все же, подчинилась, пошла следом за охранником.

Тело горело как в огне, пальцы охранника сильно сжимали мою руку чуть выше локтя. Сопротивляться было бесполезно. Он провёл меня по полутёмному коридору и втолкнул в одну из дверей, которая с грохотом захлопнулась за мной. Я прижалась к ней спиной…В висках пульсировало от возбуждения, адреналина и искусственного кайфа. Меня привели к нему. Вот он — стоит напротив меня, сложив руки на груди. Такой нереально красивый: жёсткий взгляд, яростный, и, в то же время, блестит голодным блеском. Я помнила этот взгляд очень хорошо, и по телу снова прошла неконтролируемая судорога возбуждения. В горле резко пересохло, и я почувствовала, как бешено бьётся сердце в груди и болезненно ноет низ живота. Я хотела его. В эту самую секунду мне было наплевать, где я, кто я, и кто он. Для меня он был, прежде всего, мужчиной, которого я дико хочу, до боли. Может быть, позже я пожалею об этом…а сейчас мне слишком больно от этого голода.

Два шага ко мне, и Диего впечатал меня в дверь. От дикого всплеска триумфа и ненормальной страсти я вскрикнула, он сжал мой подбородок и впился в мой рот жадным поцелуем. От вкуса его губ я сошла с ума, мой стон был похож на голодное рыдание.

Я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая к себе, кусая в ответ, проникая в его рот языком, дрожа в его руках, как в лихорадке одержимости. Это был не поцелуй, это напоминало нечто звериное, дикое, первобытное, когда от страсти не можешь думать, когда даже боль причиняет адское удовольствие. Его руки хаотично сминали мое тело. Голодно, жадно, с каким-то исступлением, словно впитывая мое собственное безумие. От его запаха по венам растекался яд похлеще любого наркотика, отравляя меня самой примитивной потребностью чувствовать его всем телом. Диего подхватил меня за талию, приподнимая, и я обвила его бедра ногами, прижимаясь так сильно, до хруста в костях, до боли. Моя одержимость им никуда не делась…она стала в разы сильнее. Порочная, невероятная по своей силе, опустошающая, как ураган. Я гладила его лицо, затылок, сжимала плечи, сходя с ума от страсти.

Я стонала громко и требовательно, впиваясь в его волосы, забираясь дрожащими руками ему под футболку, от ощущения горячего сильного тела во рту пересохло, и я ненасытно кусала его за губы, сатанея от желания. Диего разорвал мой лифчик и когда сжал ладонью мою грудь, я закатила глаза от наслаждения, сильнее сжимая его бедра ногами. Чувствовать, касаться, сильнее, до боли. Его рот сомкнулся на моем соске, и все тело прострелило дикое возбуждение. Почувствовала его пальцы внутри себя и застонала так громко, жалобно, запрокидывая голову и закрывая глаза от удовольствия. Я хотела его сейчас, немедленно. Глубоко. Во мне. Утолить голод. Сумасшедший и болезненный. Пожалуйста. Пусть возьмёт меня, иначе я сойду с ума. Диего жадно ласкал мою грудь ртом и языком, пожирая мою плоть с таким же голодом, как и я, целовала его волосы, путаясь в них дрожащими пальцами.

Когда он резко вошёл в меня, я закричала, запрокидывая голову назад, впиваясь пальцами ему в плечи. Крик перешёл в гортанный стон. Я подалась навстречу бёдрами, дрожа всем телом, каждый мускул и нерв моего тела вибрировал от напряжения, на спине выступили капельки пота. Я так хотела видеть его лицо в этот момент.

Обхватила за скулы обеими руками и посмотрела в глаза, мои непроизвольно закрылись, но я открыла их снова, задыхаясь…Мне был необходим его взгляд, вот этот звериный, горящий сумасшествием дикий взгляд. Снова застонала, извиваясь на нем, сильно сжала его бедра ногами и от ощущения этой наполненности внутри себя, от осознания, что он меня взял с такой властной жадностью, сердце забилось в горле. Я хотела касаться его голой кожей, лихорадочно стащила с него футболку через голову, отшвырнула в сторону и прижалась голой грудью к его горячей груди, скользя напряжёнными до боли сосками по его торсу, царапая сильную спину ногтями. Мне казалось, я превратилась в обезумевшее животное, бьющееся в агонии страсти.

Я почувствовала, как разлетаюсь, разрываюсь на части от невыносимого удовольствия, как судорожно ловлю губами воздух и разрываю тишину комнаты криком безумного наслаждения. Невероятно мощный оргазм заставил все тело выгнуться назад, запрокидывая голову и срываясь на хрип. Мне кажется, или я кричу его имя, сжимаясь, сокращаясь вокруг его члена, наслаждение ослепило настолько, что я уже не могла кричать, я замерла в его руках. А потом расслабленно застонала, уронила голову ему на плечо, все ещё сжимая сильно за шею. Но Диего приподнял меня и посмотрел в мои затуманенные глаза, нахмурившись приподнял мое веко, вглядываясь в зрачки:

— Какая бл***ь напичкала тебя наркотой?

Несколько секунд я молчала, пытаясь отдышаться, все ещё дрожа в его руках. В любимых глазах исчез тот блеск, они снова стали чужими и холодными.

Мне вдруг захотелось разрыдаться, мое дыхание снова участилось и, глядя ему в глаз, а я сама прошипела:

— А ты думал раздеваться и извиваться перед теми уродами, чтобы заработать денег, можно на трезвую голову? Можно хотеть вести себя как шлюха? Ты думал можно?

Я отвернулась, закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, и разжала пальцы на его плечах.

— Убью суку, которая дала тебе это!

Кулак с грохотом врезался в дверь возле моей головы, а я даже не вздрогнула, смотрела ему в глаза и понимала, что он душу мою забирает. Отнимает мою волю, воздух. Все. Рядом с ним я превращаюсь в жалкое ничтожное животное, жаждущее его прикосновений. После всего что сделал со мной и еще сделает. Это только начало. Окинул меня взглядом черных глаз, и меня пробрало до костей. Снова. По нервам, по венам, по сердцу, по плоти. Такой взгляд режет на куски. Я вижу в нем голод и ярость. Дикий коктейль. Пожирающую ненависть вместе с желанием. Взгляд ощутимый физически, каждой клеточкой моего тела. Любить своего убийцу…что может быть ужаснее? Любить до безумия того, кто распоряжается моей жизнью щелчком пальцев. Диего схватил меня за подбородок и сильно сжал, а у меня от прикосновения унизительно задрожало все тело, словно мы только что не занимались диким сексом, словно я в рабской зависимости, не принадлежу себе.

— Я не верю. Твой рот не умеет говорить правду, — прорычал мне в губы, а потом провел по ним большим пальцем. И я опять таяла, растворялась, тело становилось ватным, взгляд снова поплыл.

Когда его губы впились в мой рот, терзая с таким же голодом, как и раньше, с дикой жадностью, которая разрывала и меня саму, вместе с жалостью к себе и ко всему что мы потеряли. Я застонала, обхватывая его шею дрожащими руками, чувствуя горечь от этого поцелуя. Вместе с наслаждением от вкуса его губ.

И вдруг все прекратилось. Диего отпустил меня, я слегка пошатнулась от неожиданности. Он тяжело дышал, и я видела, как вздымается грудь, как напряжены четко очерченные мышцы под бронзовой кожей.

— Одевайся. На сегодня твой рабочий день окончен, — оттолкнул меня в сторону и вышел, оставляя там одну. Я сползла по двери, обхватывая себя руками. Открыла глаза, глядя остекленевшим взглядом в пустоту. Кайф отходил и меня лихорадило от холода, жалости к себе и ощущения, как меня затягивает в какую-то безысходность, из которой нет выхода. Кажется, я уже на самом дне. Там, где золотая девочка никогда не должна была оказаться…а была ли она — золотая девочка? Мне казалось, что ее никогда не было.