Глава 25

Не знаю, что в этот момент мной движет: то ли ответственность за малыша, то ли понимание, что я всё это время догадывалась…

Но вместо того, чтобы броситься и выцарапать этой стерве глаза, я лишь вздыхаю. Горько, с осознанием, что вполне возможно, она врет.

Кто прав, а кто виноат сейчас роли не играет. Это вопрос выживания. И мне необходимо держать эмоции под полным контролем.

Марка нет.

Отца нет.

Подруг нет.

Никого нет.

– Полегчало? – всё, что удаётся выдавить.

– Пока жив Венин, мне не станет легче, – зло цедит она.

– Верно. Но и потом не станет… – вздыхаю, – ты прогнила изнутри. Стала такой же, как и они вот.

Взглядом показываю на Семеновых. Старший расплывается в довольной ухмылке. Злой, звериной.

Он раньше частенько к нам приезжал. Я слышала разговоры слуг, которые с дрожью в голосе рассказывали про жуткого бизнесмена. Красивого, одинокого и опасного.

Но Семенова боялись.

Сейчас, когда в голове слышу лишь собственный пульс, воспоминания играют новыми красками.

Меня ему не показывали. Почему?

И почему с определенного момента лучший друг отца перестал приезжать?

– Ты очень умненькая девочка, Кристина, – сложив руки на груди, говорит он.

Молчу.

– И потому станешь отличной парой моему сыну. Он тупой и агрессивный наркоман, это да. Но ты же сможешь его перевоспитать?

– Я не выйду за него.

– Тогда твой сводный брат не доживет до суда, – спокойно говорит он, словно был в курсе, что я сразу откажусь, – я даю тебе сутки на принятие решения. Пока он сидит в одиночке, к нему никого не пускают, кроме следаков.

– Мы не сводные! На что вы намекаете?

– Ни на что, дорогая, отнюдь! – смеется он, – ты очень добрая. Я понимаю, когда долго живёшь с кем-то, можешь полюбить его.

Вот ему глаза мне расцарапать хочется. И еще как! Но я не буду этого делать. Он ответит. А сейчас…

– Зачем вашему сыну жена, которая ненавидит и презирает его? – перевожу взгляд на Романа.

После моих слов он напрягается. Желваки мужчины начинают подрагивать. Он явно не в восторге от собственного папаши.

– Любовь – это прекрасно, но бесполезно. Я верю, что ты переболеешь и сможешь оценить моего сына по достоинству. После моей смерти он будет управлять совместной империей Семеновых и Вениных.

– А ему оно надо? – нужно тянуть время любыми способами.

– Это его судьба, – Семенов бросает скользкий взгляд на сына, затем снова начинает меня гипнотизировать.

Он реально жуткий! Глядит прямо на меня, словно душу потрошит. Спустя пару минут он встает. Жанна и Роман подскакивают, я же продолжаю сидеть.

– Но есть один нюанс, Кристина. От этого вот эмбриона, – он бросает брезгливый жест в сторону моего живота, – нужно поскорее избавиться. Ты родишь моему сыну детей в браке. Нам чужие ублюдки не нужны.

Сглатываю. Вот это уже очень плохо! Я была уверена, что они не в курсе моей беременности.

Кто рассказал? Неужели Валентина? Нет! Хотя…

Чёрт. Глаза предательски щиплет, но плакать перед всей этой компанией я не намерена. Вскидываю подбородок.

– И как мне это сделать?

Я не позволю! Но они должны верить, что я сдалась.

Жанка ехидно улыбается.

– Завтра вызову врача, и ей сделают аборт.

– Только проследи, – сухо чеканит Семенов, – чтобы с её детородной функцией всё было нормально. Мне не нужна бесплодная сноха.

– Всегда бывают форс-мажоры, милый, – мурчит Жанна.

– В случае осечки избавься от неё, – бросает он и направляется к двери.

А я сижу, кончики пальцев подрагивают, кровь отливает от лица. Мне страшно. Очень! Марк!

Жанна возвращается.

– Наберу ту врачиху. Она охотно рассказала мне о твоей беременности. А я ведь всегда говорила предохраняться. От таких, как твой Марк, детей не рожают. Трахаются, да. Но дети…

Она цокает языком.

– Нужно было слушать мачеху. Ян, отведи эту мерзавку в комнату. И без глупостей. Помни, Кристиночка, что один мой звонок, и твой мужик окажется в общей камере…

Опа! А что это было?

Жанна уходит, звонко цокая каблуками.

Меня все предали. Словно привидение, поднимаюсь на ноги. Враги, словно пауки, окружили моего отца. Втерлись в доверие, подкупили персонал. И теперь меня хотят сделать куклой.

– Проходите, Кристина Андреевна, – охранник даже мне в глаза не смотрит.

Открыв дверь, разворачиваюсь к нему.

– Стоило того? Нравится быть предателем? – в гневе спрашиваю.

– Всё не так, как вы думаете, – глухо говорит он, осматриваясь.

– Правда?! – вспыхиваю, – вы все слушаетесь её! Что она вам дала? Денег? Или рассказала эту слезливую сказку?!

– Вам нужно в комнату, – чеканит громила.

– Нет уж! Я хочу услышать ответ, Ян! Я тебя помню еще с тех времен, когда ходила пешком под стол. У тебя было всё! После войны ты вернулся никому не нужный!

Мои слова хлещут мужчину, словно пощечины. Но я не намерена останавливаться.

– Отец взял тебя на работу!

– Знаю.

– Тогда почему, Ян?! Просто ответь, почему…

Психика уже не справляется с перенапряжением. Перед глазами всё расплывается. Повисаю в руках охранника.

– Ваш отец велел мне всегда вас защищать… – шепчет он, – но сейчас мне приходится так делать, чтобы докладывать Егору и Марку обстановку.

– Так она… – бормочу, теряя сознание, – хочет убить моего ребенка. Не пора ли что-то…

Дальше темнота. И густой, мерзкий сон.

– Подъем, мерзавка! – в окна врывается яркий солнечный свет, – проснись и пой!

– Меня тошнит… – хватаюсь за живот, подскакиваю и бегу в туалет.

– Ничего, скоро это кончится.

– Так ты трахалась с этим абьюзером? – вытираю рот полотенцем, полощу горло.

– Мне уже всё равно, Кристина, – усмехается она, – у меня пока нет причин радоваться жизни.

– И что? Ты убьешь себя, когда погубишь моего отца окончательно? – выгибаю бровь.

– Нет, почему? Получу, что заслужила и уеду в другую страну. Куплю дом и состарюсь там.

– На чужом несчастье… – выплевываю.

– Не тот случай, – она пожимает плечами.

– Скажи честно, это всё правда? То, что ты рассказала? Мой отец убил твоего мужа своими руками? Или нанял кого?

– Своими, – рычит мачеха, – он пытал его, затем отравил.

– И на тот момент у отца уже был прибыльный бизнес?

В голове вспыхивает догадка. Словно крошечная зацепка. Заноза, не дающая сложить картину в единое целое.

– А кто тебе рассказал об этом?

– В смысле?

– Ну если ты была дома…

– Я не знала. Просто потом наш дом загорелся, а двери все оказались закрыты снаружи. Я еле спаслась, получив страшные ожоги. Тело мужа нашли изувеченным на пустыре за рестораном. В больнице показывали новости…

Сомнений становится всё больше. Что-то в этой истории не вяжется. Может ли такое быть, что папа не имеет отношения к убийству мужа Жанны?

– Почему ты не пошла в полицию?

– А смысл? Всё куплено. Мой муж тоже этим грешил. Подкупал направо и налево. Я прекрасно знала, что это бесполезно.

– То есть, заочно обвинила моего отца? Хотя, возможно, его на той попойке и не было? – выгибаю бровь, – а потом всю жизнь тратишь на месть невиновному? Дура ты, Жанна! Ей была, ей и останешься!

– Дрянь! – она хватает первую попавшуюся вещь и замахивается.

Разворачиваюсь и бегу на первый этаж, затем на кухню. Слышу, как хрустальная ваза, годами украшавшая мою спальню, разбивается о закрытую дверь.

– Кристиночка! – тетя Света вся бледная, напуганная.

– Вас тоже держат в заложниках? – усаживаюсь за стол.

Не могу понять, но чувствую, что сегодня всё закончится. Я должна быть сильной. И не позволю никому тронуть своего ребенка! Глотку этим врачам перегрызу.

– Я сама приехала… чтобы ты не чувствовала себя одинокой.

– Теть Свет…

– М?

– Ты же в курсе, что происходит?

– В общих чертах, милая, – она подходит и обнимает меня.

– Думаешь, мой отец способен на подобное?

– Я работаю на Венина так давно, моя девочка, что видела, как твоя мама меняла Андрея Васильевича в лучшую сторону. Но клянусь тебе, даже до её появления он не был способен на кровавую расправу. Да, бизнес всегда был делом грязным. Но убийства – это другое. Твой отец может и не ангел, но точно не убийца.

– Спасибо…

С души падает камень. И всё же я не одна! У меня есть союзники!

– АХ ВОТ ТЫ ГДЕ! – Жанка влетает на кухню, – я звоню врачихе.

– Да пожалуйста, – равнодушно отворачиваюсь.

Она уходит, к нам заходит Ян.

Он полон решимости. Неужели, вызволит меня?

– Кристина Андреевна, – прокашливается, – простите меня.

– Я рада, что ты на моей стороне, – тихо шепчу.

– Да. И теперь всё сделаю, чтобы вас вытащить отсюда.

– ЧТО?! – Жанна влетает в кухню, держа у уха телефон, – в смысле ты не хочешь приехать? Ну-ка, быстро гонорар отрабатывай!

Далее следуют нецензурные эпитеты.

– Что значит абортировать нужно в больнице?! Но…

Каждый раз при слове «аборт» внутри что-то обрывается. Но я запрещаю себе раскисать. У этой гадины ничего не получится!

– Я могу отвезти её, – басит Ян, и сердце ёкает.

Ведь этот громила мне подмигивает.

– Хорошо, – Жанна с сомнением глядит на меня, – глаз с этой овцы не спускай. Врачихе я тоже не особо доверяю. Но мне нужна лучшая, так что придется потерпеть её гонор. Всё понял?

– Да.

Я стараюсь скрыть воодушевление, как могу.

– Я пока вызову журналистов. Объявим о помолвке Кристины Вениной. Сейчас всё организую.

Когда она уходит, я почти запрыгиваю на Яна.

– Ты сможешь меня вывезти?

– Да. Но держитесь, пожалуйста, естественно.

Получается с трудом. Меня поймут те, кто хоть раз окунался в отчаяние. Потому что любой лучик надежды становится в сто крат ярче.

Я иду наверх, надеваю максимально удобную для бега одежду. Джинсики, кеды и футболку. Волосы собираю в конский хвост.

Спускаюсь, Жанна хлопочет по дому. Слуги ее слушаются. Когда всё это кончится, я первым делом полностью сменю весь персонал. И теперь отбор будет куда жёстче.

Сажусь в машину, пристегиваюсь. Жанна выходит проводить. Зыркает, довольно ухмыляется.

– Пока, пока! – машу ей ручкой.

Мы выезжаем и как только ворота особняка за мной закрываются, не выдерживаю и хлопаю в ладоши.

– Маленький, мы справились! – шепчу малышу, потом обращаюсь к охраннику, – куда сейчас?

– В укромное место.

– Как Марк? – требую ответа, – как отец?

– Андрей Васильевич в норме, его лечащий врач скрыл то, что он очнулся. Людей Семенова к нему не пускают, и они думают, что Венин всё еще в коме. Марка вытащили из тюрьмы, сейчас его латают на секретной квартире.

– Боже… как он?

– Живой. Не бойтесь.

– Жми! Я хочу скорее его увидеть!

Мы едем за город в небольшой посёлок. И когда Ян останавливается, я выскакиваю из машины.

– Быстрее!

Кажется, что умру, если не обниму своего дикаря, не вдохну его запах и голос не услышу. Он так нам нужен! Мой воздух…

– Туда, – Ян ведет меня в один из домов, мы поднимаемся на четвертый этаж.

Пульс зашкаливает, как ни пытаюсь успокоиться. Кажется, что именно сейчас в лифте меня по-настоящему накрывает. По щекам обильно текут слезы, я буквально пожираю свои губы.

Стискиваю руки в кулаки, впиваясь в кожу ногтями. Меня накрывает.

– Ну же, блин! – бью по кнопке.

– Сейчас приедем, не волнуйтесь, – Ян меня успокаивает, – скоро приедем.

Я с трудом выдерживаю, пока мужчина стучит в дверь. Отстукивает какой-то ритм. Пароль?

Дверь приоткрывается. Вижу пару смоляно-черных глаз.

Оттолкнув крупного мужчину, влетаю в квартиру. В гостиной полно мужиков, они все что-то обсуждают. Повисает тишина, когда я оказываюсь на пороге.

Вижу Марка. Всего избитого, перевязанного. Но живого.

– Марк…

– Крис, – он тут же улыбается, – иди ко мне!

Игнорируя любопытные взгляды неизвестных мне мужчин, бросаюсь в родные объятия…