Глава 21

Я скорчился, кашель выворачивал легкие наизнанку. Кто-то мягко придержал меня за плечи. Прохладная ладошка легла на лоб.

– Тш-ш. Все. Все закончилось.

Пальцы Алеси перебирали мои волосы, и мне захотелось закрыть глаза, чтобы эта невинная ласка никогда не прекращалась.

Оказывается, моя голова лежала на ее коленях. Почему-то меня это смутило. Я резко сел – зря, голова закружилась. Алеся придержала меня за плечо.

– Ты видела? – сам не понимая зачем спросил я.

Мало радости знать, что кто-то видел твой страх и твою агонию, хоть это и было наваждением.

Или нет? Или мы оба мертвы и обречены все посмертие ходить от одного кошмара к другому, пока…

Пока – что?

– Ты поэтому так настойчиво спрашивал меня, что бы я стала делать, если бы сушь не ушла? – спросила Алеся.

Я кивнул. Она заглянула мне в глаза.

– Честно? Не знаю. Пока боги берегли меня от подобного выбора. Я буду молиться, чтобы уберегли и впредь. Ты очень храбрый.

– Скажешь тоже. – Я смутился окончательно и, чтобы скрыть это смущение, встал, оглядываясь.

Внезапной преграды и в помине не было. Мы стояли на краю огромного зала, сталактиты и сталагмиты сливались в бесконечные ряды колонн, а стены и пол светились холодным призрачным светом. Где-то едва слышно плеснула вода. Я наклонился к неожиданно мягкому полу.

– Фосфоресцирующий мох, – негромко сказала Алеся.

Полдня назад я бы удивился, услышав такие слова от деревенской ведьмы. Сейчас только кивнул. Снова плеснуло.

– Что там? – встревожилась она.

– Сейчас посмотрю.

– Нет, погоди. – Она взяла меня за руку. – Мало ли.

Я легонько погладил тыльную сторону ее кисти, и ее пальцы ответили таким же легким пожатием.

Мы шли сквозь колонны, отражавшие сияние мха, словно по какому-то дворцу, устланному коврами.

– Смотри. – Она указала чуть в сторону.

Там колонны редели, открывая гладкий, как зеркало, пол. Снова едва слышный всплеск, и по «зеркалу» пошли концентрические круги.

– Озеро, – сказал я. – И рыба.

Живот тут же подвело. Я успел забыть, когда – или в какой жизни – в последний раз ел. Впрочем, надо посмотреть, что тут за рыба. Как бы не оказалось, что это она желает мною позавтракать. Или поужинать.

Озерцо уходило под стену тронного зала. Глаза привыкли к полусвету мха, а может, вода была такой прозрачной, что рыбу в этом озере можно было разглядеть без труда.

– Окунь? – удивился я. – Откуда они здесь?

– Видимо, это озеро проточное. Здесь много ручьев и рек, – сказала Алеся, усаживаясь на край и медленно опуская ноги в воду. – Ничего себе! Теплое!

– Осторожней! – Я придвинулся ближе, готовый ловить, если что. – Там может быть очень глубоко.

– Сейчас проверим.

Она сняла мою куртку. Поколебавшись, приказала:

– Отвернись.

Я хмыкнул.

– Плавать-то умеешь, если что?

– Спрашиваешь! Отвернись!

Я послушался. За спиной тихо плеснуло.

– Теплая, – повторила Алеся. – Похоже, с поверхности вода приходит. И здесь неглубоко.

Я все же обернулся. Вода была ей чуть выше талии, совершенно ничего не скрывая. Алеся медленно двинулась вперед, чуть наклонившись. Быстрое движение – и в ее руках забилась крупная рыбина.

– Тебе готовить, – рассмеялась ведьма, бросая рыбу на берег.

Я смотрел на смеющуюся девушку и задавался вопросом, что мешает мне вытащить ее на берег или самому сигануть в воду, притянуть к себе и целовать, целовать до одури, до сбившегося дыхания.

Может быть, то, что сейчас, при всей соблазнительности, в ней не было ни капли кокетства? Только чистая радость оттого, что мы пока живы.

И, видимо, чтобы окончательно сбить меня с ненужных сейчас мыслей, живот заурчал так, что, кажется, слышно было на поверхности земли. Я смутился, Алеся будто бы и не заметила.

– Сколько тебе нужно таких?

– Скажем, парочку.

– Ну и мне одну, – кивнула она.

– Как ты это делаешь? – полюбопытствовал я. – Ведьминские штучки?

– Нет, – снова засмеялась она, и я засмеялся вслед за ней, сам не зная чему. – Вкрадываешься рыбе в доверие и самым бессовестным образом его обманываешь.

– Вот я и говорю: ведьминские штучки, – хмыкнул я. Потянувшись к магии, провалился в пустоту. Ладно. Справлюсь и так. – Будь добра, достань мне из озера камней. С кулак примерно.

Она кивнула.

Если уж первым созданным богами людям хватало ума сообразить, что острым камнем можно вспороть рыбе брюхо или счистить чешую, то и я могу. Я разбил одну каменюку о другую и приступил к делу.

Голод стал лучшей приправой – мы умяли рыбу, даже не вспомнив, что нет соли. Я вытер испачканные руки о мох.

– Хочешь – искупайся, – предложила Алеся. – Я не буду подглядывать.

– А вдруг я хочу, чтобы ты подглядывала? – подмигнул я.

Она зарделась. Я потянулся к ней. Легко, почти целомудренно коснулся губами губ.

– Я помню, что ты обещала мне поцелуй, когда выберемся, – шепнул я, заправляя ей за ухо выбившуюся из косы прядь. – И поэтому мы обязательно выберемся.

Вода в самом деле оказалась теплой, похоже, где-то неподалеку бил горячий источник. Не знаю, подглядывала ли Алеся – и мне было все равно. В первый раз за долгое-долгое время мне не хотелось произвести впечатление на женщину. И когда мы растянулись на мху, уже одетые, наши объятия были такими же невинно-целомудренными, как тот единственный поцелуй. Просто потому, что я уже знал: я – ее, а она – моя, и никуда не надо было торопиться.