Глава 30

Ярослав

Я узнал его сразу, хотя никогда не видел сына воеводы наяву. В последнем воспоминании Алеси это был опустившийся изможденный человек, но все же – человек, молодой и сохранивший остатки силы и красоты.

Сейчас передо мной стоял…

Я не знал, как это назвать, но человеком оно явно не было.

Никуда не делись высокий рост и широкие плечи, однако сейчас они опустились, будто мышцы спины перестали их держать. Светлые кудри превратились в прилипшие ко лбу сосульки, а лоб – да и все лицо походило на череп, обтянутый кожей. Глаза ввалились, и в них была пустота.

Странно, что Ратмир и братья не почувствовали той потусторонней жути, что веяла от него. Или просто мое чутье – то, которое я всю жизнь считал галлюцинациями, – предупреждало меня, но не их.

– Ты украла у меня жизнь, – сказал тот, кто звался Игорем. Только голоса не коснулись перемены, он оставался сильным и звучным. – Все, что со мной случилось, твоих рук дело. И эту ошибку надо исправить.

Алеся со всхлипом вдохнула.

– Ты снял приворот! – не выдержал я. – Ты взялся за ум и почти вернул… – Я осекся. – Если это был ты.

Ратмир покачал головой – не укоризненно, а будто бы даже с сочувствием. Словно я был несмышленышем, с радостным смехом протянувшим руки к пламени костра.

– Ведьма, которую ты собираешься защитить, приворожила этого человека. Он действительно смог разорвать приворот – но ты сам видишь, какова цена. Отступись, Ярослав. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.

Я обернулся. Алеся смотрела не на меня – на Игоря, и цвет лица сравнялся с полотном рубахи. Я схватил ее за руку, сжал ледяные пальцы.

– Опомнись. Ни одна ведьма не способна сотворить такое. Что бы с ним ни случилось, это не ты. Не ты!

Она кивнула. Медленно, будто тело отказывалось ей подчиняться. И я ее понимал. Меня самого трясло.

– Отойди, Ярослав, – сказал Ратмир. – Или мне придется применить силу. Я не хочу этого.

– Нет! – в который раз за последние четверть часа закричал я. – Ратмир, посмотри на него! Это не последствия разорванного приворота! Посмотри внимательно – разве это похоже на последствия любовных чар?! Хоть на что-то естественное?

– Нет ничего естественного в сломанной воле и принуждении!

В другое время я бы рассмеялся. То, что орден делал с ведьмами, то, что я сам не так давно полагал правосудием, – разве это не было сломанной волей и принуждением? Но сейчас мне было не до философских диспутов. Я наконец понял, почему мне веяло такой жутью от этого… уже не человека.

– Может, вы и забыли, но я помню, что я – целитель. И я говорю: от него несет мертвечиной! Это упырь!

– Упырей не существует. Ты не в себе, – вздохнул Ратмир. – Мне будет очень больно, если придется сразиться с тобой, но ведьма должна быть очищена.

Мне тоже будет очень больно – и куда больнее от сознания, что я один… хорошо, не один, факультатив по боевой магии чего-то да стоит – не справлюсь с тремя боевиками. Я знал, чего все трое стоят в настоящем бою. Четвертый был темной лошадкой, но едва ли он вступится за нас. Исход очевиден. Но и отступить я не мог.

Ратмир считает, будто спасает меня и вершит правосудие, – какая горькая ирония. И потому он тоже не отступит, Алеся обречена.

Если только не…

– Алеся! – Я снова схватил ее за руку. – Передай мне свою силу.

Если я всю жизнь действительно видел сестер-трясовиц, значит, у меня есть задатки дара. Я могу перенять ведьминскую силу. И тогда братьям нечего будет забрать у нее. А я пока ничего не совершил, ничего, требующего очищения.

Но даже если они и решат меня очистить – пусть. Я сам их позвал. Мой выбор. Моя ответственность.

Она будто не услышала. Смотрела на меня не отрываясь. Словно собиралась портрет писать.

– Алеся! – закричал я, краем глаза заметив, как, повинуясь жесту Ратмира, двинулись вперед братья. Еще немного, и мы не успеем.

Время словно замедлилось. Алеся отмерла, подхватила с земли разбитую раковину перловицы и полоснула мне по запястью.

– Макошь-пряха, нить переплети, – протараторила она.

Братья были уже в шаге от нас. А я вдруг понял, почему она так пристально смотрела на меня. Не портрет она писать хотела. Насмотреться. Не на всю жизнь – на всю ту вечность, что будет в Нави. Ведь старая ведьма умерла, едва успела передать дар ей.

Я хотел закричать, вырваться – неужели, желая спасти, я обрек ее на смерть! – но девичьи пальцы оказались неожиданно сильными.

– Что было моим, теперь станет твоим. Кому я служила, тому и ты будешь служить.

Она отступила, уронив руки. Братья застыли, потрясенные.

Я перевел взгляд с окровавленной ракушки в моей ладони на нее. На мою ведьму.

Бывшую ведьму.

Потому что ее сила теперь билась во мне.

Но Алеся умирать не собиралась.

Ратмир смотрел на меня будто на ожившего покойника. А я рассмеялся.

– Что бы ни натворила эта ведьма, правосудие свершилось. Силы у нее больше нет. Возвращайтесь домой, братья.

Что они ответили и ответили ли, я не узнал. Игорь – тот, кто был Игорем, – метнулся ко мне, и я закричал, когда когти заскребли по ребрам..

– Дурак! – Мертвенное лицо заглянуло в мое. – Теперь я заберу силу у тебя, а не у нее, только и всего.