31. Тим. Душа Ведьмы

— Рассказывай, чем еще занимаешься по жизни? — Стреляю глазами в подобревшую Ведьму.

Задирает бровь, мол, чего прицепился.

— Ну вот котиков-собачек спасаешь, кровь раздаешь, — загибаю я пальцы. — Кстати, она у тебя красная, а я все надеялся увидеть черную, как твоя душа!

— Балда, — Ведьма морщит свой курносый и слегка конопатый нос.

— В центре волонтеришь… — Добавляю я еще один палец.

— Посуду мыла до недавнего времени… пока ты со своей компашкой не устроил мне прожарку по-мажорски, — язвит, делая глоток из высокого стакана с газировкой.

— Черт, Ведь… Вера, ну я же извинился.

— Ага, и я все еще жду, когда на тебя шмякнется метеорит. — Ведьма косится на нетронутый мной картофель-фри.

— Ешь, — подталкиваю к ней пропитанный маслом бумажный лоток. — А то мне смотреть на тебя больно.

Ведьма не ломается и, сцапав картошку, с аппетитом ее ест. Она вообще не парится, и мне это даже импонирует.

Заебали эти вечные понты и ужимки телок а-ля «ой, мне только фреш и листик салата» и «ой, я только попробую у тебя кусочек». Закажи ты нормально и ешь! Но это какой-то телочий чит-код, который здоровой логикой не понять.

А Вера… ей вообще до сиреневой звезды, что о ней думают люди. И я в частности.

Это даже как-то… обидно, что ли. Настолько ее не впечатляю, что ко мне внимания меньше, чем к мусорному баку?..

— Если ты закончил пыриться на мое лицо… — вырывает меня из мыслей ее насмешливый и тихий голос. — Поехали?

По распоряжению моей госпожи рулю в сторону центра.

— И все-таки, Вер, почему ты этим всем занимаешься?

Этот вопрос вертится у меня в башке с момента, как мы сели в тачку.

— Потому что могу.

— Это я уже слышал. — Скашиваю на нее глаза. — Но не проще ли помогать как-то… материально? Закинул копеечку, и все — добро свершилось. Фондов щас же куча развелось. Там и люди есть специально обученные, и все такое прочее…

Ведьма невесело усмехается:

— Типа добро по графику? На этой неделе во вторник и четверг, на следующей — в пятницу, а по субботам и воскресеньям выходной? Так, что ли?

Качает головой.

— Вот что ты после себя оставишь, м? Кроме биоразлагаемой тушки…

Не знаю. Мне только двадцать один, вся жизнь впереди. Так глобально я еще не думал.

— Для кого-то смыть дерьмо за собой — ахуеть какой подвиг, — фыркает Ведьма. — Кто-то гордится, что сегодня только один раз пожелал смерти соседу вместо привычных десяти. И если никто из них не устроит армагеддон, то никакого следа они после себя не оставят.

— Так сильно хочешь «наследить»?

— Нет, — отвечает она, ровно и без привычной издевки, а потом переводит взгляд в окно. — Мне достаточно знать, что я помогла кому-то сегодня, завтра… Одному или сотне людей — не важно.

Ловит мой взгляд своим колдовским, в котором горит вера в то, что она говорит.

— Важно только то, что если хоть один из них вспомнит меня добрым словом… значит, я сделала все правильно.

Ебать, какой махровый альтруизм!

В шоке смотрю на Ведьму и уже приоткрываю рот, чтобы спустить ее с наивных небес на грешную землю… но проглатываю все свои колючие слова.

Заталкиваю обратно в глотку и трамбую до самой задницы.

А знаете, почему?

Вы щас ржать будете гиенами, но я будто только что увидел душу Ведьмы.

Маленький такой… крохотный кусочек. Осколок чего-то невероятно светлого и бескорыстного, который она мне показала.

И мне зашло.

Еще хочется.

Это какой-то максимально странный кайф. Балдеть от девки, с которой у вас ничего общего по жизни. Просто в ноль.

Но ведь штырит. Штырит, сука, так, что не вдохнуть. В салоне максимальная концентрация дождя и ванили, и я сам пропитался этим запахом до донышка.

Встроил его в свою цепочку ДНК, насрав три кучи на все законы генетики, и теперь, как еблан, теку от того, что она просто сидит рядом…

Сидит и смотрит на меня, как на помешанного.

А я он и есть!

Первым отвожу взгляд.

— О, мой универ, — Ведьма тычет пальцем в окно… на помпезное здание моего универа.

Да ладно?!

— Ты здесь учишься?

— Ага, — грустно тянет.

— Так, стоп, а чего я тебя тут ни разу не видел? Я б такую бешеную… — кручу рукой вокруг своей башки, — палитру точно бы не пропустил.

— Ха-ха, очень смешно. Я бы тоже такого прыща на слоновьей жопе не забыла, как жаль, что меня отчислили…

— Из-за этого?

Касаюсь уха.

— Отчасти, — неохотно признается, обнимая себя за плечи. — С успеваемостью стало фигово. Денег на оплату семестра не было. Бабушка еще заболела, и я бросила…

— А академ взять?

— Я тогда не думала об этом. А сейчас уже все равно. Когда-нибудь доучусь.

Перестраиваюсь и ухожу на разворот.

— Что… куда мы?

— Да не ссы. Щас только поздороваться зайдем, — подмигиваю крайне удивленной Ведьме и заезжаю на территорию универа.

В башке созрела одна идейка.

— Что ты задумал, Сафонов?

— Да вот решил немного наследить.