Глава 2. Дядя Тревор
-Что? Да я ушам своим не верю! – донёсся до Эрики удивлённый голос тёти Бригитты.
-Тем не менее это так. И для нас всех это надежда на то, что война, наконец, закончится.
Начало разговора Эрика пропустила, пока добиралась до нужного окна, но услышав искреннее удивление в голосе тёти, даже выдохнула. Похоже, что незваные гости явились всё-таки не по её душу, хотя чутьё всё равно советовало ей бежать не оглядываясь.
-Но… ты им веришь? – спросила Бригитта чуть тише.
-Верю ли… Знаешь, - голос дяди тоже стал тише и глуше, - я видел пустоши, будто язвы в земле. Нет леса… Деревьев, травы, зверей… Один только серый туман. И они расползаются, эти язвы, и с каждым убитым они всё больше. И король, наконец, это понял. Зачем ему нужен этот край, если от него останутся одни голые камни?
Голоса удалились, дядя и тётя отошли куда-то вглубь комнаты, а Эрика поджала ноги и обхватила колени руками.
О чём они толкуют? Война закончится? Неужели дядя говорил про мирный договор? Это было бы хорошо…
Голоса вернулись.
-Ну не знаю, с чего вообще ты взял, что она здесь? – фыркнула тётя.
-Не лги мне, Бригитта! Наши с тобой головы держатся на плечах только потому, что я обещал найти её здесь. Я знаю, что ты её прячешь.
-Моя-то голова здесь при чём? Я знать не знаю, где дочь твоего брата. У меня своих ртов полно, с чего мне тут прятать ещё и Эрику? Да и как по-твоему она бы сюда добралась?
Эрика напряглась, встала на одно колено, чуть сползла к краю, упёрлась на полу обвалившуюся горгулью и наклонилась, прислушиваясь. Дядя и тётя говорили в покоях Бригитты, а четверо тавиррцев стояли внизу под окнами. Один пинал балюстраду, другой, тот, кого она хотела снять стрелой, жевал травину, и все они переговаривались, лениво рассматривая двор.
-Её видели. Узнали и донесли. Хорошо, что я слышал этот донос и… - сказал дядя, но Бригитта его перебила.
-Ты теперь служишь тавиррским собакам и слушаешь их доносы? – в тихом голосе тёти прозвучало неприкрытое презрение. – Они отрубили голову твоему брату, сожгли мою сестру, а ты теперь лижешь им сапоги?!
У Эрики сердце ушло в пятки.
Узнали?! Донесли?! Триединая мать!
-Такова цена, Бригитта. И наша племянница часть этой цены. Ты либо сама её позовёшь, либо её найду я. И лучше бы она, и правда, нашлась, - голос дяди стал глухим и раздражённым. – А не то…
-А не то, что? Ты и нас сожжёшь, проклятый предатель? – воскликнула Бригитта. – Ищи, если хочешь, но её здесь нет!
Дальше Эрика слушать не стала. Смысл разговора и так был ужасающе понятен.
«Эрика часть этой цены»! Проклятый дядя продал её за мешок золота королю Тавирры! И теперь её голову наденут на пику рядом с головой отца на главной площади Кальвиля и будут глумиться! Нет уж! Лучше смерть в бою!
Она в ярости оттолкнулась ногой от каменной горгульи, но та не выдержав такого натиска, внезапно треснула пополам, раскрошилась и посыпалась вниз каменным дождём прямо на головы незваным гостям. Послышалась брань, и Эрика не дожидаясь, пока ей в спину полетят стрелы, быстро взобралась наверх и побежала по коньку крыши.
-Эй! Стоять! Держи девчонку! – крикнул кто-то снизу. – Держи её!
Краем уха она услышала гортанную брань, звон стали, собачий лай и увидела, как тавиррцы бросились по двору врассыпную. Эрика остановилась на краю балки, вскинула лук и выпустила три стрелы, одна из которых попала в цель, и побежала дальше. Её гнали злость и страх, и она прыгала, как серна: на крышу конюшни, на старую осыпавшуюся кладку стены, а уже с неё на солому, почти не глядя. Бежала по выкошенному лугу вниз, в заросли таволги в розовых метёлках цветов, и уже оттуда в густой ольховник над ручьём. Но ей не хватило всего три шага, чтобы нырнуть в его спасительную зелень.
Сзади раздался знакомый свист, и ноги из-под неё будто вылетели. Эрика упала навзничь, лицом прямо в густую шапку клевера. Её лодыжки плотно обвил ярг – длинный тонкий кнут с жилами живого серебра, из которого нельзя выпутаться. Айяаррское оружие, которое люди обратили себе на службу.
И подумалось только - как же глупо она попалась.
От обиды и злости слёзы едва не брызнули из глаз, и она изо всех сил цеплялась пальцами за клевер, выдирая его вместе с цветами, пока её тащили этим кнутом назад, прочь от спасительных зарослей. Она хотела вывернуться, и умудрилась даже достать из-за пояса кинжал, но ей заломили за спину руки, связали верёвкой и отобрали, и кинжал, и колчан, и лук. Она лежала, уткнувшись лицом в траву, чувствуя ноздрями запах свежескошенного сена, и вдруг увидела перед собой листочек с четырьмя лепестками.
Встретить четырёхлистный клевер доводится не каждому в этой жизни. И считается, что это к очень большой удаче.
Но воистину говорят: удача – жестокая Богиня. А ещё, что у Богини Танаис два лица, и одно из них с улыбкой, а другое с оскалом. Поэтому, когда она протягивает руку – не зевай, успей за неё ухватиться, пока Двуликая Танаис не повернулась к тебе другой половиной.
А Эрика не успела. Надо было бежать сразу, когда внутренний голос шептал… когда увидела этих всадников…
Да уж, и впрямь большая удача! Выбирай Эрика: лишиться головы или отправиться на костёр!
Эрику перевернули и посадили, и над ней нависло лицо Тревора Нье'Лири - огромная рыжая борода, орлиный нос и льдисто-голубые глаза из-под кустистых бровей. Дядя был совсем не похож на её отца, словно и не брат ему вовсе. Громогласный, широкостный, но при этом быстрый, словно ящерица. Он всегда был хорошим бойцом, и Эрика не могла поверить в то, что он стал предателем. Но глаза ей не лгали. Тревор Нье'Лири стоял рядом с её врагами и, ухмыляясь, похлопывал по плечу одного из них.
-А она шустрая, моя племянница, а? Как отделала Гаштона! До следующей луны поди дыра в его боку не зарастёт, – он подмигнул ей, а Эрика в сердцах плюнула ему под ноги. - Ну-ну, не кипятись, я тебя порадовать приехал. Тащите её в дом, да аккуратно, смотрите, чтобы ни царапины, - бросил он коротко своим спутникам и, погладив пышную бороду, зашагал впереди.
Эрику притащили и усадили на стул прямо в большом зале, в котором, видимо, в те времена, когда замок ещё не был разрушен, проходили приёмы гостей. Но сейчас большой камин никто не топил – слишком уж много дров пожирала его чёрная пасть, часть окон заколотили, а на полу повсюду валялась солома. По-настоящему жилым в этом доме оставался только второй этаж.
-Ну, и что это ты удумала, племянница? – Тревор Нье'Лири присел на край деревянного стола и скрестил руки на груди. – Куда бежать собиралась?
Эрика смотрела на него исподлобья и молчала, подбирая слова для дяди-предателя.
-Что, дядя, мешок золота, что посулили за мою голову, не давал тебе спокойно спать? – наконец выдохнула она со злостью. - Сейчас я даже рада, что отца уже нет в живых. Он не увидит твоего позора!
Тревор Нье'Лири сделал знак рукой и трое тавиррцев молча вышли из комнаты.
-Ты думаешь, что я предал наш род, девочка? – он снова погладил бороду. – Нет. Я спас нашу землю и наших людей от истребления.
-И как же ты их спас? Обменяв на мою жизнь? – зло усмехнулась Эрика.
-В некотором смысле да, - дядя как-то странно ухмыльнулся. – Но не так, как ты думаешь. Как старший мужчина в роду и от имени Янтарного совета, я заключил соглашение с королём Тавирры о летнем перемирии, ты слышала, наверное. Уже третий месяц, как закончились сражения. И дальше так и будет, если ты, дочь моего брата, будешь благоразумна.
-И в чём же я должна быть благоразумна?
-Ты должна сделать то, что я скажу.
-Добровольно пойти на смерть? Взойти на костер, восхваляя короля Раймунда? – спросила она, едва сдерживая клокочущую в груди ярость.
-Не совсем, - дядя опять погладил бороду. – Чтобы спасти свой народ, умирать вовсе не обязательно. Тебе всего лишь нужно выйти замуж.
-Замуж? Я и так собиралась замуж, пока ты не появился здесь! – яростно воскликнула Эрика.
-За купеческого сына? Хе-хе-хе! Я слышал эти байки. Но уж точно не за такое ничтожество следует выходить наследнице Янтарного трона, - хмыкнул дядя в рыжие усы.
-А за кого же?!
-За короля Раймунда.
Эрика фыркнула, понимая, что дядя ляпнул какую-то глупость, но он смотрел сосредоточенно и серьёзно, впившись в неё тяжёлым взглядом своих прозрачных голубых глаз.
-Что?! - Эрика едва не подавилась воздухом, понимая, что… нет, это не шутка. – Ты же не…
Но по выражению лица дяди было понятно, что он говорит серьёзно. И что-то взорвалось в ней, выплеснулось фонтаном ярости и если бы сейчас ей дали кинжал, чтобы всадить в грудь дяди, она бы так и сделала.
-Ни за что! Выйти замуж за убийцу моей семьи?! Да что, безумная Кхира осенила тебя своим чёрным крылом и ты спятил?! – Эрика вскочила со стула, но связанные руки мешали влепить дяде пощёчину, и она лишь топнула ногой, и добавила, вложив в слова всю силу своей ненависти: - Никогда! Ни за что! Он казнил отца! Он сжёг мою мать! Да я лучше сама взойду на эшафот, чем лягу в его постель! Сколько золота тебе посулили за это? Мерзавец! Предатель! Болотный уж!
Она кричала что-то ещё, совсем не помня себя от ярости, и осыпая его всеми мыслимыми ругательствами, а дядя стоял, как каменное изваяние и молчал, и лишь когда силы её иссякли, он крякнул в кулак и произнёс, как ни в чём не бывало:
-Прооралась? А теперь сядь и послушай, - он подошёл и, положив ей на плечи свои большие руки, толкнул обратно на стул. – Сдохнуть-то проще всего. И кабы ты была какой-нибудь прачкой или торговкой, то, как говорится, сама дура. Хоть в омут, хоть в болото. Но ты не прачка, и не торговка. Ты – наследница Янтарного трона. И ты в ответе за свой народ. Ты когда добиралась сюда, видела, наверное, что осталось от нашей страны? Лохмотья! Балейра почти пала. И если мы и дальше будем сопротивляться, если тавиррцы и дальше будут истреблять дочерей янтаря и вереска, то ничего не останется от нашей земли. Я был в тех местах, где нет уже ни одной фрэйи, знаешь, что я там видел? Сумеречный лес. Язвы в земле. Ушла трава, и деревья… звери, птицы, остаются только камни… пепел и туман.
Он отошёл к окну и отвернулся. Постоял, скрестив руки на груди, а потом произнёс тише:
-Твой отец в итоге принял бы такое же решение.
-Но зачем я нужна королю Раймунду, если ты и так решил сдать Балейру! – воскликнула Эрика, не совсем понимая, к чему ведёт дядя.
-Король не хочет получить просто голую землю. Он хочет сохранить нашу магию…
-Он для этого отправляет на костёр одну фрэйю за другой? – криво усмехнулась Эрика. – Чтобы сохранить нашу магию?
-Все совершают ошибки.
-Ты словно защищаешь его! О Триединая мать! – Эрика вскинула голову и спросила, глядя на дядю с прищуром: - А зачем вообще королю нужна именно я? Я же теперь никто. Сирота. Ни дома, ни земель… Балейру ты и так хочешь сдать. Зачем ему на мне жениться?
-Не кипятись. Условия мирного договора таковы, что это именно ты сдашь ему Балейру, как наследница Янтарного трона и присоединишь наши земли к Тавирре. Ты поставишь подпись на мирном договоре. А ещё, ты поделишься с королём свои Даром, передав его вашим детям - потомкам короля Раймунда, - с этими словами Тревор Нье'Лири обернулся. – Король Раймунд хочет, обладать магией Лесного народа, только так он согласен оставить фрэйям жизнь.
-Ни за что! – горько выдохнула Эрика.
-Тогда вся Балейра погибнет. Сожгут каждую фрэйю, какую найдут. Мужчин убьют, чтобы некому было продолжить имена наших кланов, а девушек… Думаю ты догадываешься, что с ними станет. Ну или ты можешь их всех спасти. И прежде чем ты скажешь ещё раз своё «Ни за что!», подумай, а что должен делать настоящий правитель?
Он оттолкнулся от окна, подошел к Эрике сзади и развязал ей руки.
-Ты думаешь, я не скорблю? Ты думаешь, каждый шаг по этой земле не отдаётся болью в моём сердце? Но время пришло, пора развеять прах мёртвых, подумать о живых, и начать жить дальше. К тому же твой брак одобрил Янтарный совет, - Тревор Нье'Лири залез во внутренний карман и достал оттуда бархатный мешочек. – И я привёз кольцо будущей Янтарной королеве.
Эрика чувствовала, как ей не хватает воздуха. Как её душит ярость и ужас от того решения, которое ей предстоит принять, и понимание того, что в словах дяди есть мудрость правителя.
Он говорил Эрике ещё много жестоких слов, и во всех этих словах была только одна правда - она не может думать и решать просто как Эрика, девятнадцатилетняя девушка, живущая в Кинвайле. Она должна принимать решения, как будущая королева. И, к сожалению, эту ношу нельзя переложить на кого-то другого.
-Ты должна понимать, Эрика, ты можешь спасти свой народ, ценой этой жертвы. А именно личные жертвы и страдания всегда прославляют правителей.
-Но… как же я смогу передать свой Дар тому, кого ненавижу так сильно? Как же зов леса? – спросила она уже тише, ощущая с каждым мгновеньем, что эта ноша всё сильнее давит её к земле. – Я же фрэйя, моё сердце само выбирает, кого полюбить и с кем поделиться Даром. Я не смогу отдать его тому, кого ненавижу всем сердцем так сильно. Ничего же не получится…
-Ну… Есть одно средство, - дядя Тревор прищурился. – Зов леса можно обмануть. И я знаю как это сделать.